Текст книги "Крапивники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Концова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 62. Луна

Джастин поднялся на холм к башне. Перебинтованная рука, час назад избавленная учениками от расслоившихся чешуек, была примотана к телу под длинным плащом, чтоб не пугать горожан кровавыми пятнами. Он уже мог ходить, но по-прежнему опирался на палку.

Полчаса назад про его успехи в лечении мне рассказал Эд.

К огромной моей неудаче, я сидела на крыльце и, положив укроп на колени, резала его в деревянный ящик с дном, усланным бумагой.

Чувствуя на себе пристальный взгляд, подняла глаза и тут же, само собой лицо сделалось серьёзно-обиженным.

– Привет, – поздоровался он с лёгкой виноватой улыбкой, останавливаясь в трёх метрах от меня. Подойти ближе не решался.

– Чего тебе?

– Да ничего, собственно. Просто зашёл сказать, что…

Засомневался. Слова подбирал. Послушать его минутки или сразу в башню уйти и наябедничать Эду, что к нам гад припёрся, а я не хочу общаться?

– Я мудак, всё заслужил и вообще мне стыдно.

Секунда молчания сменилась моим равнодушным:

– Потрясающе, – я демонстративно отрезала укропу соцветие, в просторечье «голову». – Но до всего, кроме части про стыд, я и сама догадалась.

– Но до неё-то нет. Так что… мне стыдно. Ещё когда крал стыдно было. Но, честно, остановиться не смог. Потом хотел так же тайком назад вернуть. Но ты на меня наорала…

Звучит так, будто я ещё и виновата сейчас окажусь! Я ему тогда этот ящик с укропом на голову надену!

…Но аккуратно, чтоб к проблемам с рукой новых травм не добавить…

– … короче, струсил признаться.

– Я и так знала. Что мне до твоего признания?

– Ну, знала, не знала, а извиниться я за это должен.

Скептически вскину бровь:

– М-да? Ну, вперёд.

– Прости. Я, честно, пытался прилететь раньше, ещё по дороге тебя догнать хотел, но мой дракон упал в какой-то, как ты выражаешься, жопе мира.

– Какой ещё дракон?

– Который из-за кольца появляется.

– Фамильяр что ли?

– Возможно. Я не помню, как вы это назвали.

– Твой фамильяр – дракон?

– Да. И пока я на нём летел, кольцо ломало мне здоровье. Нам обоим стало плохо и мы упали в лесу.

Я медленно сдвинула брови, вникая. Дракон, на котором можно летать, это, конечно, круто…

– В натуральную величину?

– Дракон? Да. Почти. Она росла по мере того, как у меня побочка накапливалась.

– Это-то нормально – кольцо под тебя ломалось, вот фамильяр и проявлялся на полную. Ты только не говори об этом Эду – он обожает драконов. Если узнает, от счастья окончательно поседеет.

– Может тогда изучением Астератов займётся? – Джастин улыбнулся. Видимо, решил, что моя шутка – знак примирения.

Слишком он довольный. Сейчас мы это поправим:

– Нет, мы заставим тебя снова надеть кольцо. Просто потому, что захотим полетать на драконе.

– Ну да. Это, кстати, завораживает, если есть силы смотреть по сторонам. И быстрее, чем на лошади.

Я подождала секунду, ожидая продолжения разговора. Мне уже меньше хотелось обидеться и уйти, но я по-прежнему собиралась так поступить.

– Ну, так что… прости, – он виновато развёл руками. – Принёс бы букет, да денег нет… есть правда, конфеты. Эти… как их? В общем шоколадные в глазури. Они под дождём расмокли чуть-чуть…

Извлёк из кармана бумажный пакетик и, протягивая руку с ним, заковыл ко мне. Вручил. Решился сесть рядом.

Глазурь почти смылась из-за того, что пакет промок под дождём. Да и сам пакет… как он всё ещё не расползся на волокна, было для меня загадкой.

– Класс. И что мне на это сказать: «Конечно, извинения приняты?» – добавила побольше скепсиса в голос, крепко сжимая сладости в руках.

– В идеале – да. Можешь ещё прибавить, что не против снова начать встречаться. Вдруг я тебе предложении резко сделаю.

– Пф! Этого мне ещё не хватало! Да и тебе же вроде по аристократической линии не положено с простолюдинами? – усмехнулась, отправив в рот конфету.

Не то чтобы я на это не надеялась, когда встречалась с ним, но отчёт себе отдавала…

– Это уже не так важно.

– Тебя что из дома выгнали?

– М… пока не уверен. Хотя с семьёй мы поругались. Но это долгая история. Потом как-нибудь обсудим.

– Ладно.

Съела ещё конфетку.

– Ловлю на слове – ты не против пообщаться ещё раз!

Я усмехнулась.

– Знаешь, у меня ещё некоторые дела в башне. Ты ещё что-то хотел сказать или пока всё?

– Пока всё. Может, погулять как-нибудь сходим?

– По двору больницы? Куда ты с палкой собрался?

– Ну до тебя-то дошёл.

Я встала, забрала укроп и конфеты:

– Ну, ладно, пока.

– Пока, – он осторожно встал и заковылял с холма к городу. Медленно, осторожно. – Но ты не сказала «нет».

– Не укатись с тропинки – расшибёшься, – предупредила, мысленно делая закладку на мысли, что стоит предложить Эду сделать на склоне ступеньки.

Вошла в башню и поставила укроп на пол.

Закрыв дверь, огляделась. Срочно нудно было что-то расцеловать или швырнуть в окошко. На глаза попался Эдмунд, занятый готовкой.

Подлетев к отчиму слева, я поднялась на цыпочки, обхватила за шею и, прежде, чем он успел опомниться, звонко поцеловала в щёку.

Эдмунд попытался повернуть ко мне голову и что-то спросить, но я крепче сжала объятья, издавая тихий восторженный писк прямо возле его уха, и прижала к его щеке свою.

– Ты меня задушишь, – засмеялся отчим, оттягивая от горла мои руки.

– Тут Джастин заходил…

– И что ты так радуешься? Помер или предложение сделал?

– Да, – я убрала руки за спину и, чуть привстав на пальцах, очень удобно пристроила подбородок ему на плечо. Заметила, что Эд заметно заволновался. – Пока полу-шуточно, но всё же.

– А ты? – Эд, даже на секунду перестал нарезать кабачок.

– Отказала, конечно.

Эд выдохнул, вернувшись к занятию.

– Но тоже полу-шуточно. Пусть ещё немного побудет виноватым, усиленно за мной поухаживает и потом можем попробовать жить вместе.

Эдмунд как-то недовольно фыркнул.

– Ну, Э-э-эд, – протянула я, опускаясь на пятки. Теперь на его плечо я могла положить только нос, чем незамедлительно воспользовалась. – Ну не забывай, что он мне нравится, ладно? И потом, мне всё-таки двадцать пять.

– Солнышко… в моём мире, только если месяцев.

– Вообще-то в этом возрасте меня не ты растил.

– Не придирайся к цифрам, – Эд сбросил овощи к кастрюлю и повернулся ко мне.

Упёрся основанием спины в стол и серьёзно попросил:

– Только обещай: если он тебя обидит – скажи мне.

– Чтоб ты уничтожил всё имущество его семьи? Обещаю.

Успокоенный этим фактом и коротко нажал мне на нос, будто на кнопку артефакта:

– Пип.

– Только одна просьба, – я чуть прищурилась. – Если однажды мы решим действительно пожениться, не пытайся обезглавить его на свадьбе, ладно?

– Я буду очень стараться, – спокойно, но с иронией.

– Уж пожалуйста. Просто улыбайся и веди меня к алтарю.

Прождав ответа несколько секунд, услышала нечто среднее между икотой и сопением, сопровождающее удивлённый взгляд.

– Я?

– Да, – я никак не могла понять, что его удивляет. – А кто ещё? Само собой ты. Не, если ты против, я дедушек попрошу, но…

– Не-не-не! – поспешил остановить меня, пока я не отозвала предложение, и отвернулся к овощам. – Конечно, отведу. Давай лучше, помоги с обедом и нечего разводить сантименты!

Я засмеялась, снова обнимая его. Пожалуй, я только раз видела его таким: когда мальчишки хвастались им перед ребятами во дворе, а Эд случайно услышал это. Потом неделю ходил гордый.

– А знаешь, что ещё Джастин сказал?

– Ну?

– Что его фамильяр – настоящий дракон.

Лицо отчима изменилось в считанные секунды. Он вылетел из дома со скоростью пущенной из лука стрелы и замер на краю склона. Джастин уже спускался на ровную тропинку, ведущую в город.

Эд заорал:

– А ну стой!

Джастин остановился.

– А ну вернулся сюда – у меня к тебе вопросы!

Постояв секунду в раздумьях, Джей решил не спорить – пошёл наверх.

– Ну и где ты для него достанешь артефакт? – уточнила я. – Свой дашь? Ему же опять не подойдёт.

– У меня запасная болванка валяется. Под него заточим в качестве эксперимента, а там и нормальную соберём. Эй, ну чего ты там тащишься⁈ Давай-давай, в темпе!

Глава 63. Луна

Этот солнечный летний денёк я добровольно-принудительно планировала провести взаперти в большой аудитории, дыша пылью, тяжёлым старческим парфюмом, вызывающим головную боль, и песком, который сыпался всё с тех же стариков.

Я присутствовала на конференции в Королевском Научном Обществе – месте сосредоточения великих умов нашего королевства.

Двадцатишестилетняя девушка – то бишь я – сидя в первом ряду, ожидаемо, смотрелась и ощущалась инородно. Как, собственно, и мой молодой человек, устроившийся рядом.

Других младших научных сотрудников тут почти не было. Не удивительно, ведь и нас с Джастином вообще-то тут не надеялись узреть.

Способа попасть на конференцию было всего два.

Первый путь: носить шлейф из наград и достижений. Надел? О, чудо! Теперь тебя здесь все ждут не дождутся.

Наш путь – второй: именитый спутник в пресловутом шлейфе из первого пункта берёт тебя за ручку и ведёт в свою пафосную компанию.

О! А вот и наш «пропуск» решил подняться из-за стола. Его очередь выступать.

На кафедру взошёл худощавый мужчина сорока шести лет с кудрями до плеч цвета «соли с перцем». Вот интересно, а может, он седеет так быстро и рано из-за того, сколько опытов перенёс за жизнь? Может, это какое-то плохо изученное действие магии? Или просто нервное прошлое… или плохая наследственность?..

Эдмунд принялся раскладывать вокруг себя бумажки и окликнул меня:

– Луна, нарисуй картинки.

С лёгким кивком выбралась из-за парт, подошла к доске. Мы быстро нанесли на неё важнейшую информацию. Он – формулы, я – схемы.

О том, чтобы заставить его рисовать самостоятельно не могло быть и речи: уж не знаю, когда и за что, но боги изобразительного искусства прокляли моего отчима. Половина его рисунков напоминала справочник экзотических болезней, а вторая половина – кое-что неприличное.

Вернувшись на место, я приготовилась слушать. Когда настанет наша с Джастином очередь рассказывать об устройстве артефакта и о влиянии его на Астератов, мы подойдём к Эду, но вся теория – это для него.

– Доброе утро. Моё имя Эдмунд Рио. Я профессор по дисциплине «Магические болезни» и кандидат по «Теоретической магии». На прошлой конференции я представлял некоторые разработки по теме магических потоков в теле человека. Вы, должно быть, не понимаете, почему я решил об этом напомнить, когда нынешний доклад называется непонятным словом «Фамильяры», но так нужно, поэтому вкратце пробежимся по сути прошлой беседы.

Эдмунд указал на первую схему, где можно было различить силуэт человека с кругом в груди.

– Что нам известно о магии?

Я мысленно усмехнулась. Сейчас начнёт вещать профессорам то, что знают дети.

– Источник магии представляет собой пузырь-резервуар, где скапливается энергия. Чем она накачивается туда? Искрой. Эдаким проходом из энергетического измерения в наше.

На схему в центр круга была добавлена звёздочка. От неё стали расходиться лучики-линии, нарисованные мелом.

А теперь по заготовленной речи следует разгон за секунду… сейчас Эдмунд начнёт нудеть. Дальше можно даже не стараться понять, что происходит – не моя специализация.

Впрочем, перспективы его разработки я осознавала на бытовом уровне. Более глубокого понимания ситуации от меня не требуется.

– Выгорание искры – одна из трёх основных патологий источника. Она означает, что ломается проход из магического измерения в наше, и магия не наполняет резервуар.

На доске одна за другой замелькали формулы и какие-то цифры. Цитируя самого отчима в подобных ситуациях: «Ничего не понятно, но о-о-очень интересно».

– … В отличие от других травм источника это никак не корректируется. Абсолютно неизлечимая фигня, – уличная речь прибилась в доклад, чуток разбавляя канцеляризмы.

– Ненадолго, – пробормотал себе под нос старичок за восемьдесят, сидящий рядом с Джастином. – Нас спасёшь великий ты.

– Я смотрю, Эдмунда тут недолюбливают, – шепнул мне Джастин.

– Шибко умных нигде не любят, – пожала плечами я.

К чести моего отчима замечу – он относился к этой неприязни с пониманием и лишний раз не провоцировал стариков, положивших целую жизнь на куда менее серьёзные разработки.

– Почему-то считается, что после разрушения искры эти оборванные потоки больше не идут через человека, и бывший маг уже совсем ничем не отличается от человека без магии. Ведь так?

Эдмунд оглядел первые ряды. Заметил пару кивков в подтверждение того, что его услышали.

– А я скажу: это хрень собачья. Потоки не имеют выхода в наш мир, но всё ещё направлены через мага и специальное заклинание может пробить им выход. А чтоб человека им не разорвало, потоки можно перенаправить в произвольную точку.

На доске была заранее начерчена вторая схема, где от человека потоки шли куда-то влево, а на груди помимо источника был начерчен треугольник. Картинку окружали записи, для неподготовленного глаза похожие на чужой язык.

– Через некоторую призму, подвязанную к конкретному человеку, можно сфокусировать энергию и призвать вторую сущность. Эдакая искра вне тела. И можно снова колдовать.

Отчим дал слушателям минуту на осмысление.

На удивлённые возгласы и переглядывания.

– Солнышко, – позвал Эд.

Вывернувшись из-за стола снова, поспешила к кафедре, на ходу доставая из потайного кармашка в рукаве мешочек с артефактом. Его я отдала хозяину.

Я нажала на кнопку защитного артефакта в основании кафедры. Нас отделило от зрителей прозрачным голубоватым щитом из семи видов магии.

Это сработало безотказно – предвещая что-то интересное, аудитория замолчала.

– Собственно, это проводник. Если человек, на которого настроен перстень, его надевает, призывается фамильяр. Существо из перенаправленных потоков.

Эдмунд поднял над головой медальон с изумрудом:

– Внимание.

Надел медальон.

И вот уже мерзкая рыжая субстанция, похожая на склизкое тесто переваливалась по мрамору. Её части растягивались с отвратительным хлюпаньем и ползли по полу в разные стороны.

Фамильяр формировался как обычно – все идёт хорошо.

– Это и есть фамильяр, – Эдмунд обратился к аудитории. – Проекция искры. И живое существо.

Через болтавню, продолжил рассказывать.

– Что о нём сказать? Во-первых, существо автономно. Пока я не снял амулет, могу хоть за море его отправить, он будет существовать, и выполнять данную ему задачу. Во-вторых, существо, в целом, разумно. Он различает команды и слова без дрессировки. Узнаёт близких мне людей. Например, жену Фамильяр слушается беспрекословно. Или доносит на сыновей, если те что-то творят. Он не говорит. Во всяком случае, я пока не слышал. Но имеет развитую мимику.

Эдмунд выудил из кармана бритву и раскрыл, обнажая лезвие. Свистнул, обращая на себя внимание собаки.

– В-третьих, через него я – человек с выжженной искрой – могу колдовать. Фамильяр, – Эд обратился к собаке. – Крапива.

Пёс поглядел на него умными чёрными глазками, дёрнул головой, будто кивая, и трусцой оббежал кафедру. На местах, где вставали лапки, стали пробиваться стебли жгучей травы.

– Лечить он тоже способен.

Эдмунд закатал рукав и резанул бритвой вдоль предплечья. На мраморный пол закапала кровь.

Фамильяр подбежал к хозяину, цокая коготками по камню, и принялся вылизывать травмированную руку.

– Я могу колдовать, когда он просто стоит – мне даже не надо произносить команды – он всё чувствует, но всегда, когда даётся выбор, Фамильяр выбирает прямой контакт.

Рана пропала. Пёс с крыльями взялся слизывать с пола натёкшую кровь. Чистоплотная зверушка.

Эд поднял руку, демонстрируя её залу.

– Как видите, магия света, присущая мне до сожжения искры, вернулась.

Гробовая тишина.

Откуда-то издалека стали звучать единичные аплодисменты. Редкие и заторможенные.

Всё громче и громче. Быстрей и быстрей.

Всё больше стариков поднималось со стульев, с восхищением осознавая услышанное.

Под гром аплодисментов Эдмунд улыбался, глядя в толпу слушателей. Тёмно-серые глаза, казалось, светились. Хотя может это был блеск от полуденного солнца, бившего в окно. Впрочем, не важно. В скором времени этот человек в очередной раз перевернёт мир с ног на голову.

А мы с Джастином просто будем нормальными.

Относительно.

Насладившись моментом, поднял руки, призывая народ затихнуть.

– Господа, господа… продолжим? Есть у вас вопросы?

Руку кажется, поднял каждый.

– Пока не по теории – пока в общих чертах – о расчётах подробнее позже. Есть вопросы по сути?

Количество вскинутых рук заметно снизилось.

– Да, – ворчливый старик, с которым я сидела, был впечатлён не меньше всех остальных. – Говорите, фамильяр слушается Вашу жену. Значит ли это, что и колдовать он может по её приказу.

– Вполне, – пожал плечами Эдмунд. – Если я прикажу слушаться её во всем, он хоть человека загрызёт, хоть пирог из печи достанет. Но опять же, он разумен. Будут сомнения, будет ждать моего подтверждения.

– Он летает? – послышалось из зала.

– Пытается, – Эдмунд задумчиво потёр длинный острый нос. – В последний раз, летал почти пять минут. Подождите второй подопытный образец и мы покажем вам кого-то, кто точно летает, – Эд с намёком покосился на Джастина.

Закончив чистить пол, собака начала облизывать перья на крыльях и отряхиваться.

– Если кольцо снять, он пропадёт?

– Да, – Эдмунд стянул с руки украшение и передал мне.

Животное растеклось в чёрную лужу, которая моментально испарилась белым туманом энергии.

Кольцо немного измазалось в крови. Я вынула из кармана платочек. Надо его протереть.

– Что будет, если здоровый маг наденет амулет?

– Ничего. Искра управляет потоками и амулет скорее временно выведет эту систему и строя, но никак не починит. А что чинить, когда и так всё работает?

– А если кто-то кроме Вас наденет амулет, но тоже страдающий от нарушений функций искры?

– Отличный вопрос, мы как раз его ждали, – сделал шаг в сторону, уступая место за кафедрой. – У нас есть человек, прошедший данную процедуру.

Джастин встал, прошёл через щит, защищающий внешний мир от преходящего у доски.

Встал у кафедры. Он нервничал перед толпой, смотревшей на него с вниманием, какого никогда в жизни не получал.

– Дерзай, – Эдмунд мягко улыбнулся ему, заражая уверенностью и поддержкой.

Глава 64. Луна

В части города, где преимущественно обитал средний класс, рядками тянулись милые двухэтажные домики. Совершенно однообразные и различающиеся только краской на стенах и цветами на балкончиках.

От пёстрой растительности тянулся сладкий аромат. С востока города, где располагался порт, запах шёл солёный – запах моря. А от пекари неподалёку веяло свежим хлебом.

Солнце подходящего к концу августа грело как в последний раз. Горячая тёмно-серая брусчатка жарила ноги через подошвы лёгкой обуви.

Светло-жёлтый дом, принадлежащий Эдмунд, встретил нас, радушно помахивая занавесками через открытое окно. Мы отперли дверь и зашли внутрь.

Пару лет назад я съехала отсюда в дом покойного отца, где прошла львиная доля моего детства. Тем не менее, сейчас в коридоре стояли сумки с моими вещами.

– Мальчики? – с кухни раздался мамин голос. Видимо, она куда-то отправила моих братьев.

– Нет. Это мы пришли, – я скинула туфли и прошла в ванную. Джастин последовал за мной.

Торчащая из стены труба при повороте рычажка с кристаллом засияла синим узором водных чар. По системе труб под городом в дом побежала вода. Я повернула дополнительное кольцо на трубе до слабого проявления огненного плетения на металле. Струя начала подогреваться.

Вымыв руки, мы переместились на кухню.

Мама в лёгком белом платье без рукавов резала салат. Эдмунд уже встал за ней, приобнимая, и что-то ласково нашёптывал, уткнувшись носом в каштановые волосы.

– Я тебя однажды поколочу, – нежно улыбнулась мама, поднимая руку к чёрно-седым кудрям.

– Блеф, – Эдмунд поцеловал её и потянулся к ломтику помидора на разделочной доске.

– Не трогай, я ещё не закончила. Расскажите лучше подробности вашего выступления.

– Люди немножко удивились, впрочем, это не удивительно, – я встала рядом и тоже попробовала достать себе дольку овоща.

– Не трогай, – попытка была прервана.

Мы с отчимом переглянулись.

– Ну почему тебе жалко для нас овощей, Пацифика? – руки Эдмунда заскользили по маминым. От плеч к локтям и назад.

– Я приготовлю салат, дождёмся мальчиков и будем есть все вместе.

– Жадина.

– Ещё какая, – легко согласилась мама.

Эд резко притянул её локти к себе, ограничивая движения рук:

– Луна, хватай и беги!

Я быстро стянула с незащищённой разделочной доски два томатных ломтика. Первый отправила в рот, второй передала Эду.

Отчим отскочил в сторону. Спасло ли это его от прилетевшего в плечо полотенца для посуды? Нет.

– Оно мокрое, Цифи! – сквозь смех возмутился.

– Ну, прости, – фыркнула мама. – Аферисты, блин. Найдите лучше вино к ужину.

Джастин негромко посмеивался, устроившись на диване и стараясь не бросаться в глаза, будто он часть стены – абсолютно невидим.

Мама его заметила:

– Будешь помидор? Раз уж они уже утащили себе по куску, не правильно тебя обделять.

– А для нас тебе жалко, – Эдмунд, улыбаясь жене, отправился к небольшому шкафу, специально отведённому под вина разных сортов. У этой парочки интеллигентных алкоголиков была весьма обширная коллекция. Тут были белые, красные, розовые вина, ягодные, фруктовые и даже совсем экзотические овощные.

– Нет, спасибо.

Мама кивнула и обратилась к Эду:

– Выбери лёгонькое. Сегодня жарко.

– Ага. В такую погоду пить тяжёлый напиток… всё равно, что вылить его в клумбу, – Эдмунд выставил на стол три бутылки. – Так, девочки, есть выбор. Можно отправиться на солнечный берег тёплых островов. Можно в скалистые регионы нашего королевства. Или на бабкин огород.

Я с непониманием поглядела на вино. Две бирки на горлышках говорили о месте производства, а вот третье гласила: «Белое с кинзой. Купил у бабульки в поездке».

– Давай вот это, – я указала на «кинзу». – Что-то необычное.

– Цифи?

– Я не против.

– Засранец?

– Не против, – Джастина обращение ничуть не задело. Относился Эд к нему весьма тепло, но не называл ни одним словом более милым, чем подобные «засранец», «оболтус», «ухажёр» или, в лучшем случае, полным именем.

– Ты мог бы быть повежливее, – заметила мама. Не сказать, что она радовалась моему выбору парня – на её восприятии кража артефакта оставила заметный след – но она очень старалась оставаться вежливой.

Эд проигнорировал претензию. Спокойно что-то бормоча про вино, положил бутылку в маленький сундучок, зачарованный на охлаждение содержимого. Кристаллы-накопители для водной и воздушной магической энергии слабо поблёскивали – артефакт почти разрядился.

Сам сундучок по принципу работы почти ничем не отличался от большого холодильного ящика, в котором хранилась повседневная еда, разве что был призван не продлевать жизнь продуктам, а быстро доводить напитки до нужной температуры. Подарок от тестя на сорок лет.

– Смотри, солнышко, главное правильно охладить, – начал объяснять отчим.

Из коридора донеслась возня и хлопки дверью. Вернулись мои братья. По звукам можно было предположить, что они играли, пытаясь не пускать друг друга домой.

– Хорош дверь ломать! – рявкнул Эдмунд.

– Мы ничего не ломаем, – раздалось из коридора. Дверь последний раз хлопнула.

– Кому ты врёшь? – буркнул себе под нос и, как ни в чём не бывало, продолжил настраивать рычажки на сундуке, параллельно объясняя мне. – Если замкнуть три из пяти, для белого будет идеально.

В ванную, а оттуда в кухню прошествовала процессия из трёх практически одинаковых детей.

– Так, помогите матери накрыть на стол.

Пока малые разносили салаты, закуски и посуду, я помогла маме вынуть из жарового шкафа – артефакта магии огня – пирог, а Эд искал и протирал тонкие хрустальные бокалы.

Близнецы из-за чего-то сцепились возле стола. Казалось странным, что ни мама, ни Эдмунд не спешат остановить бой, но, по словам самих родителей, разнимать их имеет смысл, когда малышня слегка подустанет или зайдёт слишком далеко. Разнять раньше – значит не дать детям выплеснуть эмоции. Такой вывод был сделан на основании отношений Эда и его старшего брата в детстве.

Морган продолжал непоколебимо расставлять тарелки.

Потасовка становилась серьёзнее. Из лёгких толчков и ругани перерастая в драку. Джастин сидел прищурившись и вздёрнув брови – думал что ему делать. К гладиаторским боям шестилеток его жизнь не готовила. Ну и, конечно, к тому, что их родители будут полностью игнорировать ситуацию.

Эдмунд достал и откупорил вино, отставил его «подышать»:

– Эй, шпана, я считаю до трёх, – подошёл к детям с графином холодной воды. – Раз.

Близнецы моментально прекратили драку. Ванну не хотел никто.

– А теперь, слушаю историю конфликта, – Эд поставил графин в центр стола и сел на свой любимый стул.

– Он кладёт ножи слева, а ложки справа!

– Он кладёт ложки слева, а ножи справа!

Эд прищурился и вопросительно посмотрел на супругу, не представляя, как комментировать такую проблему.

– По этикету полагается и то и другое класть справа, – начала мама.

– Но дома всем абсолютно пофиг. Кладите, где есть место и берите той рукой, которой удобно, – припечатал Эдмунд. – И учтите, я за вами слежу. И за тобой тоже.

Взгляд перескочил на старшего сына, втихую подъедающего тёплый картофельный салат.

Мама принесла на стол тушеное мясо, я – супницу с отварными овощами.

– Вино, – вспомнил Эдмунд и отошёл за напитком.

– Ты же нам нальёшь? – хором спросили близнецы. Морган отстал с этим же вопросом на долю секунды.

– Полрюмки на троих, – уточнил Эдмунд.

Вино наполнило четыре бокала и треть рюмки. Дети получили по чайной ложке алкоголя. На пробу. Никому из них ожидаемо не понравилось, но каждых хотел добавки. Просто потому, что нельзя.

Мы сели есть.

– Тебе дали «профессора» по «теоретической магии»? – Морган первым делом полез за бутербродом с паштетом.

– Да, – Эд раскладывал по тарелкам мясо. Мама – овощи.

– Они сопротивлялись, – заметила я. – Пытались утверждать, что лечение погасшей искры это скорее сфера магических болезней.

– А по ним я уже профессор. Пришлось отложить скромность и напомнить, что выведение нового магического существа это не только теория, но и магическое животноведенье. Так что теперь я профессор по болезням, профессор по тер-магу и кандидат по зверушкам. Луне дали «кандидатов» по артефакторике и животным. И награду за достижения по тер-магу.

– Джею за заслуги по артефакторике, – прибавила я, понимая, что про него Эд может и не упомянуть.

– Ну и замечательно, – мама подняла бокал вина с кинзой, глядя на мужа вечно влюблённым взглядом.

Учитывая, сколько они знакомы и сколько вместе, я им даже завидую. За столько лет друг другу не наскучить – это дорогого стоит.

Я покосилась на Джастина. Ну… пока рано делать прогнозы, но шансы есть.

– За Вас, – с маминой подачи три бокала и три стаканчика компота зазвенели, соударяясь краями.

На вкус бабкино вино оказалось… занятным. Не сказать, что приятным, но весьма интересным.

– Будет возможность, купи ещё такого, – маме, похоже, приглянулась зеленоватая жидкость с обрывками листьев на дне бокала.