Текст книги "Крапивники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Концова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4. Автор

Пинок отправил в полёт табуретку. Нога тут же отозвалась болью.

– Стерва! – не разжимая зубов выругался Джастин, отчего звук получился шипящим. – Извиниться. Извиниться!

За что перед ней извиняться? Единственный след, который на ней оставило его «спятившее» заклинание – это седая прядь в светло-русых волосах. Это даже не смотрится плохо! Чтобы испортить ей внешность стоило бы очень постараться – невысокая, худенькая, с милым, почти кукольным личиком. Разве что глаза далековато посажены, как у лягушонка, но это тоже вполне мило выглядит.

И как девушка, которую внешне можно описать только словом «милая», может так общаться с ним⁈

Как она вообще смеет? Каким бы захудалым не был аристократический род, из которого он происходил, он всё ещё стоял выше, чем семейство этой девчонки. Кто её родители? Джастин изучил этот вопрос, когда услышал, что эта девица придёт работать в академию.

Отец – неплохой, но вполне обычный артефактор из Королевского Научного Общества.

Мать – дочь зажиточного хозяина нескольких верфей, но о ней самой никто никогда не слышал – сколько-то проработала в охране столичного порта, но куда дольше сидела дома с детьми.

Отчим – аптекарский сын, чья родословная была сомнительна – пробился к известности и хорошему заработку эпохальными открытиями в магической медицине и открытием сети больниц по всей стране. Этого человека Джастин знал.

Собственно, этот человек мог бы стать для Джастина самым большим авторитетом…

Излишне мощный источник стал причиной, по которой Джастина не взяли в академию, порекомендовав частное образование, полностью сосредотачивающееся на сильных и слабых сторонах мальчика. Ему посоветовали Эдмунда Рио, в качестве учителя.

Джастин не имел перспектив дома – ему не достанется ни титула, ни имений после смерти отца. Родители готовы были заплатить почти любую сумму, за то, чтоб кто-то занялся их младшим сыном. Настолько сильный маг мог положительно повлиять на бедственное положение семьи.

Но профессор, открывший на тот момент только метод снятия печатей с источника – то бишь лечение для одной из трёх основополагающих болезней источника – отказал. Отказал!

Талантливый ребёнок-аристократ! Любая сумма в оплату! И этот профессор-аптекарь, живший тогда в провинции и наряжавшийся почти как бездомный, отказался!

Он даже толком колдовать тогда не мог. Это «гений». Жил себе с повреждённым источником и изобретал для себя лечение.

А через год после идеального предложения взялся бесплатно учить какую-то девчонку, лишь потому, что она дочь его старых знакомых.

Нет-нет, Джастин ни в коем случае не обижался на этого идиота. Но от души презирал за такое решение.

Увы, он вынужден был признать и своё восхищение этим человеком: ума и упрямства мужику не занимать…

В семнадцать на военной службе этот профессор заработал две главные травмы источника – разрыв и печать.

Постороил карьеру в магической науке не имея способности колдовать. Нашёл лечение от печатей. Почти нашёл от разломов.

Во время проклятущего конкурса сжёг источник, подавляя плетение Джастина. Всё ради девочки. И, как полагал Джастин, отчасти ради брака с её матерью.

Они с Джастином виделись потом в больнице. Этот человек, безвозвратно уничтожив свой источник, был спокоен и первое, что сделал – отправился за уличной едой!

Женился, завёл детей, занимается своими больницами, закончил изучения разломов. Теперь и эти больные ему ноги целуют.

Снова над чем-то работает – в Научном отказались рассказывать подробности слуге Джастина.

Парень не мог не уважать его. Не мог отрицать, что мечтал походить на профессора.

Спалив источник, в науку Джастин не подался – он человек не того склада ума, чтоб проводить часы и годы за бездушными листами бумаги. Но отправляясь преподавать юным магам, кем, по-вашему, он вдохновлялся? Своим несостоявшимся учителем.

Приходилось признавать влияние профессора на жизнь парня.

Но это признание не мешало призирать и злиться на него за принятые решения!

Нет, нет, только не подумайте, юноша не обижался. Совсем нет. Ни сколько. Ни капельки. Даже мысли такой он не допускал. Нет, нет, нет и нет. Никой обиды. Абсолютно точно никакой. И тени сомнения не могло быть в том, что Джастин не обижался.

– Старый кретин!

В полёт до ближайшего угла пинком был отправлен мягкий тапок.

– И мелкая дура!

Второй тапок переместился в другой угол по траектории, аналогичной первому.

Да ну и к чёрту их обоих! Один не понял, что упустил лучшего из возможных учеников. Вторая не оценила проявленного к ней внимания.

Джастин даже не станет намеренно портить девице жизнь. Только если особенно удобный случай подвернутся. Иначе не стоит даже руки марать.

Глава 5. Луна

Я сидела на нижнем конце каменных перил лестницы, ведущей в первый корпус. Делать было нечего, поэтому, пока вокруг суетились студенты, приехавшие к началу учебного года, я закатывала вверх по перилам и отпускала маленький металлический шарик.

Картечь. Раньше мама работала в портовой охране, она часто приносила мне в подарок подобные мелочи. Нет, она ничего не крала, просто забирала то, что по тем или иным причинам признавалось негодным или списанным. Горстка шариков картечи оказалась у нас дома, когда ею случайно выстрелили в стену.

С собой я взяла пяток таких лишь по той причине, что разогревая их, было очень удобно придавать рельеф воротникам.

Мой помятый шарик катился не прямо, поэтому мне часто приходилось ловить его на краю.

Почему я тут сидела? Ждала появления моей семьи с парой-тройкой сумок. Прожив два дня в общежитии академии, я составила целый список вещей, которых мне не хватало.

Пожалуй, зря я не взяла из комнаты книгу. Думала, что долго ждать не придётся. Эдмунд принесёт вещи и всё – пойду назад, раскладывать барахло по полочкам, но отчим почему-то задерживался. Говорил, придёт к двум или даже чуть раньше, а на фасаде главного корпуса большие часы демонстрируют пятнадцать минут третьего.

Странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидало, но с учётом бесконечного и спешного движения подростков вокруг, ничего удивительного, что я привлекала внимание – слишком долго сижу на одном месте.

Перекатывание шарика мне наскучило и я слезла с перил. Огляделась. Слева возня подростков. Справа возня подростков. А за забором седой бродяга на меня пялится. Чего он пялится?

Заметив мой пристальный взгляд, старик отвернулся и засеменил через площадь в сторону жилых домов.

Мысль о том, чтобы перебраться поближе к воротам для заезда на территорию академии моментально перестала мне нравиться. Даже наоборот, пересесть захотелось на скамеечку на углу первого корпуса, где меня прикроют деревья. Но было лень.

Переведя взгляд на ворота, чтобы проверить охрану, я убедилась: человек в тёмно-красной куртке с вышивкой в виде щита тщательно следил за приходящими на территорию.

От нечего делать в десятый раз оглядела видимую часть площади за забором. Вдалеке маячили знакомые фигуры. Всё моё семейство в количестве двух взрослых и трёх детей.

Глава 6. Автор

Джастин посмотрел на себя в зеркало и поморщился.

Заколка для шейного платка. Круглый красный агат в медной оправе. Джастин ненавидел её, но к красной рубашке нужен был красный камень. Была бы у него другая чистая одежда…

Вздохнул, подхватил сумку с грязными вещами и оглядел комнату.

Такая же, как у всех учителей.

В основной части располагалось всё необходимое для жизни. Вторая же часть – маленькая – размещалась ближе к входной двери. От большой её отделяла тонкая стенка. Тут находился жёсткий диван, маленький стол, стул, зеркало и узкий высокий шкаф. Называлась эта конура пафосным словечком «приёмная».

Джастин категорически отрицал возможности кого-то тут принимать.

– Что ещё? – иронично хмыкнул юноша. – Может бал тут устроить?

Не загружать голову. Настроения и так никакого нет. Ещё бы, ведь на выходные Джастин едет домой… вернее в резиденцию своей семьи, расположенную в столице.

Парень открыл дверь, сделал шаг в коридор. До слуха моментально донёсся детский визг.

Не успел Джастин понять, откуда в коридоре со спальнями преподавателей взялись дети и откуда в целом в академии дети, если поступают сюда с четырнадцати, как в бок ему врезалось нечто.

Издав протяжное болезненное «ы», Джастин отодвинул от себя объект.

Им оказался мальчишка.

Лет пять, может, шесть – кто ж его разберёт? Хлипенький, маленький – примерно такой же, как и все дети его возраста.

– Извините, здравствуйте, я не хотел, – скороговоркой выдал мальчик и со скоростью мухи бросился в сторону, к матери.

Джастин потёр живот – уж очень болезненно малец ткнулся туда носом. И ведь нос у него… клюв какой-то. Джастин впервые видел у ребёнка такой длинный нос.

В коридоре находилось трое детей – все мальчики, женщина и мужчина средних лет, Мадам Лониан – декан светлого факультета и…

Джастин отворотил взгляд от новой коллеги. Мисс Луна Солена.

– Покажи носик. Ударился? Болит? – женщина присела на корточки, разглядывая ребёнка.

– Не сильно.

Если удар обо что-то не может заставить рыдать такое несдержанное существо, как пятилетний ребёнок, значит слово «удар» слишком громкое для произошедшего.

– Простите. Он не думал, что дверь может открыться, – мужчина обратился к Джастину, протягивая руку. – Всё в норме?

Узкое лицо, худощавое телосложение.

Эдмунд Рио. Джастин не мог его не узнать. Во-первых, по тому, что внешность у того была вполне запоминающаяся, во-вторых потому, что рядом с ним маячила Луна.

– Вполне, – проигнорировав протянутую руку, Джастин отряхнул жилет и развернулся к двери, чтоб запереть.

– Бабушка Джейн, а покажи заморозку! – детский голос звучал весело.

Бабушка? Вот эта старуха, не способная на эмпатию и улыбки? Она им не родная бабушка, это Джастин точно знал, но чтоб старуха позволила чужим детям называть себя «бабушка Джейн»…

– Так мне не больно, – возразил второй ребёнок.

– И что? – шикнул первый. – Новое заклинание, Мартин!

– Мадам, заморозьте ему язык, – беззлобно засмеялся Рио. – На себе всё попробовать тоже интересно.

– Ну, па-а-ап!..

Джастин закончил с замком и, прежде чем уйти, ещё раз оглядел семью профессора.

«Всё в норме?». И это всё, что Джастин от него услышал⁈

Старуха колдовала заклинание заморозки для малышни. Улыбалась, что странно.

Мальчики на первый взгляд напоминали тройняшек, но при внимательном рассмотрении становилось ясно – один старше двух других. Года на два.

Старший – худощавый бледный брюнет, глаза серые, черты острые, волосы крупными завитками, нос длинный, даже длиннее, чем у младших – один в один отец.

Те, что помладше – один из которых врезался в Джастина – близнецы. Волосы у них были тёмно-каштановыми, почти чёрными, глаза зелёными, как у матери, румянец чуть ярче, чем у отца, черты чуть мягче и чуть короче нос.

Луна безуспешно пыталась открыть дверь…

– Замок смажут, – пообещала Мадам Лониан. – Скажи секретарю о проблеме, он направит человека.

Рядом со старшей дочерью стояла стройная шатенка в строгом зелёном платье и что-то советовала по поводу двери. На шее блестело колье.

Не очень широкое. Серебряное. Несколько видов камней, образуя рисунок в виде цветов. Самоцветы не выделялись размером, но брали отличной обработкой и чистотой от примесей.

И то же самое с её мужем – запонки и заколка на шейный платок – серебро и аметист.

Джастин, невольно прикрыл рукой свою заколку, но быстро спрятал руку в карман, вспомнив о запонках. Медные с агатом. Того же стиля, что и заколка.

Парень зашагал прочь.

Вышел из здания. За забором уже ждала повозка с гербом его семьи, запряжённая парой лошадей.

Старая кобыла была породистой, с роскошной белоснежной гривой и ухоженной однотонной шерстью. Красивое, статное животное на закате жизни.

Рядом, низкая и кривая, приплясывала молодая кобыла. Трёхцветная, пятнистая. Вогнавшая хозяев в ужас своим рождением помесь породистого заморского пони и деревенского тяжеловоза. Печальное олицетворение семьи своих хозяев.

Джастин отвёл от неё взгляд.

Кучер услужливо открыл дверь.

Аристократ сел в карету.

Повозка тронулась, отправляясь в резиденцию семьи Брейскл.

«Район резиденций» – так назывались несколько улиц с роскошными домами двух классов аристократов.

Высшие аристократы – «лорды» – делили между собой всю территорию королевства, не считая столицы, подконтрольной исключительно королю и его совету.

Низшие аристократы, они же главы городов – «сэры» – потомки ордена драконьих всадников, упразднённого сотни лет назад, героев масштаба страны и прочих выдающихся деятелей. Таким был Джастин. А если точнее самый старший его брат. Конечно, из дома Джастина никто не гнал, но титул полагался ему лишь формально – ни о каком наследовании владений и речи не шло.

Глава 7. Автор

Повозка встала у здания со свежевыкрашенным фасадом.

Кучер открыл дверь для Джастина.

Юноша вышел и медленно направился к зданию.

Ожидающий у двери мужчина подбежал к повозке за сумкой.

Джастин остановился перед дверью.

Слуга возник рядом через секунду и распахнул дверь, тут же склоняясь:

– Прошу простить великодушно, что заставил ждать.

Джастин проигнорировал эти слова, мысленно отмечая необходимость отделить обязанности слуги от обязанностей охраны и невозможности сделать этого в силу недостатка средств в казне.

– Доброе утро, сэр, – горничная выбежала из столовой и торопливо поклонилась. – Желаете отобедать, сэр? Мисс Лилиан ожидает в столовой.

– Иду, – пробурчал Джастин.

Пройдя насквозь прихожую, чистую и уютную, обставленную старинной мебелью, отполированной и натёртой воском для блеска. В детстве играть тут Джастину запрещалось – слишком хороший тут паркет и слишком дорогие вазы в качестве напольных украшений.

В столовой паркет был стоптанным и исцарапанным за многие годы бессменной работы. Эту часть резиденции мало кто видел, поэтому тратиться на неё не имело смысла.

За длинным столом сидела женщина двадцати семи с лишком лет. Сестра. Она подняла взгляд от блюда и ничего не сказав опустила.

– Ты куда-то собираешься?

Чёрное платье с накрахмаленным белым воротом и крупные обсидиановые серьги выглядели уж слишком празднично для обычного обеда.

– Не догадываешься? К соседу.

– Так и говори: «к жениху», – Джастин сел на противоположный конец длинного стола. Ему поднесли суп.

– Смех смехом, а кое-кто болтает, что он собирается сделать предложение сегодня. Думаешь, зачем я так нарядилась? – девушка вскинула блестящие чёрные волосы.

Джастин ещё раз прошёлся по сестре взглядом. Знаменательное событие в её жизни, а наряд как для похорон. Впрочем, чёрная ткань в случае их семьи была самым практичным решением – со всем сочетается.

Вот у него недавно безнадёжно испортились брюки, а в другом костюме как раз сносилась куртка. Из двух испорченных костюмов прекрасно получился почти новенький костюм и дополнительная жилетка в придачу. Получилось бы так сделать, если бы один костюм был, например, зелёный, а второй красный? Нет.

– Весёлая же у вас будет брачная ночь… – покачал головой юноша. – Сколько ему лет-то? Восемьдесят?

– Семьдесят три, – возразила Лилиан и тяжело вздохнула. – Ощущается, как девяносто три. Но я стараюсь видеть плюсы. Начнём с того, что большому числу девушек нравятся мужчины постарше. Потом, он богат, он лорд, ему плевать на размер моего приданого, и, может, лет через пять-десять, я стану вдовой.

– Но наследство получат дети.

Слуги подали горячее – овощное рагу и тушёное мясо.

– Ну хоть что-то он мне оставит, – возразила Лилиан. – И будучи уже чуть менее неперспективной невестой-вдовой, я снова выйду замуж. На этот раз нормально, я надеюсь.

Последовала небольшая пауза. Девушка быстро отправила в рот картошинку.

– А что ещё я могу сделать, скажи на милость? Мне двадцать семь и у меня в приданном – три сотни золотых.

– Вариант найти работу ты не рассматривала?

– Это всё равно, что добровольно отказаться от аристократического статуса! – нервно хохотнула девушка. – Что ещё мне стоит сделать? Начать самой готовить ужин? Ловить экипаж на улице, вместо семейного экипажа?

Парень пожал плечами:

– Некоторые получают удовольствие от кулинарии.

– Джей, – Лилиан жутковато улыбнулась. – Ты ведь понимаешь, что это большее из зол?

– Не сказал бы. Вот я…

– У нас с тобой разные ситуации. Трофейный муж это действительно забавно. Как собачка на поводке. А молодая жена старого богатого маразматика – ничего странного. Ты, как наследник…

– … пятый и младший наследник.

– Какой бы ты ни был, ты сын. Суть в том, что твоя главная задача не бросать тень на род, а моя – выйти замуж ради приумножения влияния семьи. В аристократической среде уже несколько тысяч лет так работает наследование власти. За редким исключением, конечно. И маловероятно, что этот подход полностью изживёт себя хоть когда-то.

– Логично, вынужден признать.

– Так что работай, а я предпочту аристократическую позицию, – девушка развела руками и усмехнулась. – Ах да, кстати, ещё один аргумент, почему ты должен работать: до того, как ты выжег источник, в твоё магическое образование влили столько денег, что не пользоваться дипломом, хотя бы ради преподавания малолетним идиотам, было бы просто вопиющей неблагодарностью.

Джастин нахмурился, без слов намекая, что сестра пляшет на больных мозолях.

– Ладно, мне пора. Пожелай мне удачи.

– Удачи.

Она встала и проследовала к двери.

– Лили! Ты главное веди себя там прилично, а то, если старику много позволять, он может отправиться к праотцам от напряжения, – Джастин беззлобно засмеялся. Он не желал соседу зла, просто шутки напрашивались сами.

– Ты прав. До свадьбы нам это не нужно, – в тон брату ответила девушка.

Глава 8. Пацифика

– Эд! Иди обедать!

В ответ тишина. Только сверху доносится какой-то писк или чириканье. Видимо, Эдмунд тестирует очередной странный артефакт. Ну почему опять дома? У него же есть лаборатория…

Я подождала минуту, расставляя на стеле тарелки и чашки. Отсутствие работы позволяло регулярно готовить что-нибудь эдакое на обед. Сегодня в кастрюле бурлил густой тыквенный суп по новому рецепту с печёными фруктами и острым перцем. Странный рецепт, Эду может не оценить, но, на мой вкус, вполне прилично, а значит и близнецам должно понравится. Не уверена только насчёт Моргана, он, конечно, привередливый, на половник его уговорить можно.

Где их, кстати, носит? Час назад ушли к соседским детям играть. Я ведь сказала им вернуться к обеду. Неужели придётся за ними идти? Видимо да. Но сначала посажу обедать старшего.

– Эд! Ты есть идёшь?

Убирая, толстенную тетрадь с рецептами, прислушивалась – всё ещё тихо.

– Эдмунд! Ты меня слышишь вообще? – я направилась наверх. Опять заработался.

Дверь в кабинет муж запирал только в том, случае, если оставлял без присмотра что-то, способное навредить мальчикам, поэтому я беспрепятственно оказалась внутри.

– О, Создатель, что тут твориться⁈

Эдмунд, закинув ноги на стол, развалился на стуле. На левой руке, лежащей на животе, блестело кольцо, возвращающее магию.

Перед столом валялась собака с крыльями, всё помещение заросло крапивой и розами, а у противоположной от Эда стены два крылатых льва с хвостами скорпионов и уродливыми человекоподобными лицами раскачивали маятник из растений.

За чириканье, которое слышала, были ответственны стройные ряды различных птиц, исполняющих мелодию под руководством хозяина. Просто отвратительную, в силу отсутствия у Эдмунда музыкального слуха.

– М? Ничего, – меланхолично отозвался супруг.

– Ничего⁈ Львы-мутанты и сад в кабинете – это ничего?

– Это мантикоры, – поправил супруг.

– Мне сейчас показалось, или ты сказал это обиженным тоном? Эд, что ты творишь?

– Магию.

Передо мной расступились стебли крапивы, а розы постелились в алую дорожку.

– Моя леди ко мне присоединится?

Я прошла к его рабочему столу, за которым из цветов и веток сформировался алый трон. Стоило сесть, цветов вокруг стало больше, а на волосы мне опустилась диадема из цветущих побегов яблони.

– Мадам, – Эд взял мою руку и поцеловал с особо серьёзным лицом. – Вы заставляете мой мир цвести.

– С годами у тебя стали получаться романтические комплементы. Правда, обычно, когда ты пьян. Ты пьян?

– Нет, – покачал головой.

Я надёргала мелких полевых цветов возле своего трона – хотела сплести венок.

– А теперь будь добр, дорогой мой профессор, объяснить, какого чёрта ты проводишь эксперименты прямо дома? Всего второй раз надевая кольцо, – орать на него я не стану, но смотреть с испепеляющим осуждением буду. – Так в нём уверен?

– Глупо, согласен, – не стал отпираться. – Но да, я в нём уверен.

– Не делай так больше.

– Понял. Принял.

– Умница, – уняв осуждающий тон, вернулась к изначальной цели визита. – Там обед стынет. Я тебя трижды позвала.

В последней фразе обида снова проскользнула и Эд это заметил.

– Прости, не слышал, – снова взял за руку и прижал к губам тыльную сторону ладони. – Птицы орут. Сейчас пойдём.

Эд поглядел под стол, собираясь что-то сказать собаке под ним, но лай Фамильяра волной белой энергии разрушил всё созданное. В кабинете стало тихо и чисто. Не исчезло только моё кресло и цветы вокруг него.

– О-па, – Эд потянулся к карандашу. – Выполняет желания хозяина без прямого приказа. Цифи, полминутки… я это запишу.

– Ты про Фамильяра? – уточнила я, рассматривая собаку.

– Да.

Оторвала последний лютик возле своего трона и поднялась на ноги. Растения за мной исчезли.

– Пошли. Суп уже давно стоит.

Эд тоже встал. Из-под стола к нам выбрался Фамильяр. Обнюхал подол моего платья.

– Славный пёсик, – почесала его за ухом. – Надо и его покормить?

– Не думаю. Признаков голода или каких-то прочих потребностей он не подаёт, – задумчиво поглядев на пса, Эд пробормотал. – Интересно, а есть ли у него вообще органы?

– Не смей резать собаку!

– Я и не собирался. Хочу просветить его плетением, – с ужасом вскинул руки Эд. – Боже, Циф, когда я дал повод так про меня думать?

Я промолчала, делая очередной узел на цветах, пока Эд убирал бумаги на места.

Стянув кольцо с пальца, Эд заставил Фамильяра растаять в воздухе. Мне показалось, после исчезновения облака белой энергии в воздухе какое-то время витали золотые искры.

– Кстати, птицы пели так себе, – заметила я, всё ещё думая о собаке с крыльями. – Это преступление против музыки – так исполнять классику.

– Преступление? Отлично! Девушкам же нравятся плохие парни? – Эд засмеялся. – Даже девушкам постарше.

– Плохие парни и преступники – это всё-таки очень разные вещи, – в тон отозвалась я. – А если серьёзно, Эд, что происходит? Что это за балаган?

Вздохнув, помедлил с ответом:

– Мне скучно, Циф.

– А смотреть на маятник с мантикорами – весело?

– Нет. Но работы нет, пацаны ушли гулять, помогать на кухне ты не зовёшь.

– Все тебя обидели и бросили? – с наигранным сочувствием покачала головой.

– Все меня обидели и бросили, – расплываясь в улыбке подтвердил Эд. Он прекрасно слышал мой шуточный тон. – Бедный, несчастный я.

– Нытик ты, – ласково улыбнулась и, закончив венок, возложила его на мягкие кудри. – Ну-ка, дай я тебя короную… А обед давно готов. Пойдём, поедим, потом придумаешь, чем заняться.

Лучи солнца плясали в тёмно-серых глазах, заставляя радужку блестеть графитом и создавая белые искры бликов.

Эд улыбался, обнажая ровные жемчужно-белые зубы.

Впрочем, если внимательно приглядываться, они размещены на челюсти очень плотно – ровно, но без единого зазора – возможно, они слегка крупноваты.

В детстве зубки у Эда были мельче и сидели свободнее. Об этом свидетельствовали немногочисленные сохранившиеся портреты и старший сын. Кстати, о нём…

– У Моргана шатается нижний резец.

Можно было догадаться, что через три-четыре года, когда вырастет большая часть зубов, а молочные сменятся, у него будет абсолютно такая же улыбка как у Эдмунда.

– Ну и ладно, – пожал плечами Эдмунд и подставил мне локоть. Мы под руку направились в кухню. – Можно было бы и раньше. У меня зубы начали уже в пять меняться.

– Везёт. У меня в почти в девять. Но зато сменились буквально за пару лет.

– Хм… в пять у меня, в восемь у тебя… в семь у Моргана. Не говори больше, что он полностью в меня.

Спустившись на первый этаж, сели за стол.

Практически холодный суп встретил нас ядрёным запахом напоминающем о кислом кефире.

– Пахнет… многообещающе, – пробормотал Эд без энтузиазма и попробовал.

Скривился он знатно. Брови поползли на лоб, пока глаза всё сильнее сощуривались.

Проглотив суп, подпёр нос кулаком и посмотрел на меня. Был понят без дополнительных комментариев.

– Красноречиво, Эд. Настолько плохо?

– Понимаешь, Циф… – взял за руку, будто собирался сообщить смертельный диагноз, но заговорил посмеиваясь. – Запатентуй этот рецепт и продай тюремным столовым. Ты войдёшь в историю, как человек сокративший количество преступников втрое и уничтоживший рецидивизм как явление.

– Какой ты тактичный, Эдмунд, – его тщетные попытки не захохотать в процессе описания страшного варева, рассмешили и меня.

Мне не нужно было говорить что-то с серьёзным лицом, поэтому я позволила себе засмеяться. Эд присоединился, но, продолжая гладить меня по руке, уточнил:

– Ты очень расстроишься, если я не буду это есть?

– Дома больше ничего нет. Даже хлеба, чтоб сделать бутерброд. Если что-то себе найдёшь – ешь, но учти, что если и мальчикам не понравится, они тоже захотят.

– А зелье куда денешь?

– Никуда. Мне всё нравится.

Эдмунд отправился рыться в шкафах.

С шумом и болтовнёй в дом ввалились мальчишки и, одарив нас дружным приветствием, скрылись в ванной.

Тем временем, из пригодного к употреблению в сыром виде супруг обнаружил только миску со сливами. Такая альтернатива его не устроила.

– М-да… а знаешь, Циф, ты, кажется, недавно говорила, что я преступник. Суп для перевоспитания мне вполне подойдёт.

Я засмеялась, а он вернулся за стол и вновь взялся за ложку.

Чуть не выбив и без того открытую дверь близнецы влетели в кухню. Они молниеносно оказались за столом, и схватились за приборы. Первые несколько ложек ушли за милую душу, но стоило обрадоваться, что у меня есть союзники, дети умерили темп.

– Не вкусно?

Неопределённое пожимание плечами стало мне ответом. Они продолжали есть, но уже не так быстро.

Степенный на фоне младших Морган, наконец, дошёл до нас. Правда, почему-то с промокшим животом рубашки. Потом буду выяснять, что он пытался застирать, пусть сначала поест. Главное, чтоб не среагировал, как Эдмунд.

Едва отправил бульон в рот, Морган выплюнул его обратно в ложку.

– То, что выплюнул – доедай сам, – сообщил Эд. – Остальное можешь оставить. Но имей ввиду, кроме слив и этого супа в доме еды нет.

Молча подумав, Морган выпил содержимое ложки и зачерпнул ещё.

За столом стало тихо. Мартин и Мэйсон если и без восторга, и без отторжения. Проголодавшийся на прогулке Морган и неплотно позавтракавший Эдмунд в силу отсутствия альтернативы откровенно страдали. И только мне было вкусно.

– Если не хотите – не мучайтесь, – наконец сдалась я. – Раз уж кому-то скучно, – внимательно поглядела на Эда. – А остальные ничем сегодня не заняты, пойдём все вместе на рынок. Купим продуктов и заодно поедим в уличных палатках. Выбирайте, куда пойдём.