Текст книги "Тариинские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бочкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Тариинские хроники ч 30

Я ушла за час до рассвета, прихватив с собой Барсика – так мы назвали кота. Если он мне не поможет открыть двери с той стороны, придется строить «неживую» лестницу или «соображать» нежить покрупнее. Было зябко и немного страшно. Я не успела дойти даже до калитки дома, как меня догнал Джонатан. – Я провожу хотя бы до места, и потом уйду. – До места не получится. Я иду на Артан. – Что? – друг схватил меня за плечо и резко развернул к себе, – Да ты совсем спятила? – Я уже была там. Была, прошла анамалию насквозь и вернулась живой. – Рассказывай!

Мы пошли медленно и я рассказала ему от начала и до конца о том, как я побывала в аномальной зоне, как обнаружила, что темный дар прорвался и как поступила в академию. Упомянула про Димитра и про то, что именно поэтому попала в руки инквизитора. Джонатан дошёл со мной до двери, и остановился.

– Как собираешься внутрь попасть? – Двери открываются изнутри от легкого толчка, может Барсик откроет. – Катарина, пообещай, что вернешься живой, – друг сгреб меня в охапку и прижал к себе. – Я постараюсь, – обняла его в ответ. – И расскажешь мне остаток истории. Я хихикнула – в этом весь он: хлебом не корми, только расскажи что-нибудь интересное.

Напоследок он как-то неловко чмокнул меня в висок и отпустил. – Может мне всё-таки с тобой пойти? – Не стоит. Аномалия пропустила меня, но не факт, что ты не пропадëшь в ней без следа, как другие. Дай руку, – я разомкнула по очереди браслет инквизиции и инфобраслет – Фаргв показал, как, и застегнула оба на запястье Джонатана, – они должны быть на живом теле. Иначе через десять минут подадут сигнал тревоги. Я не думала их снимать, но раз уж ты тут, лучше не рисковать. Прошлый мой браслет не выдержал визита в аномальную зону. – Ага. Ну теперь то ты точно должна вернуться. Иначе мне будет сложно объяснить властям подобные украшения. – Джонатан, скоро отключат связь. Лука звонил вчера и говорил, что это произойдёт в течении трех дней. Так что позвони тому, с кем бы ты хотел поговорит. – Хорошо. Только ты обязательно возврашайся, – он провёл рукой по моему лицу, а затем развернулся и пошел назад, не оглядываясь.

– Ну Барсик, не подведи! Я дала коту мысленный приказ и он легко перемахнул через двери. Прыгнул раз, прыгнул два, прыгнул три. Не помогло. Подергала двери. – Да откройся ты! – сказала я в сердцах. И дверь медленно приоткрылась сама.

А? Чего? Серьезно, что-ли? Шмыгнула в образовавшуюся щель, пока охранное заклинание не "передумало".Пошла по ступеням, кот увязался следом. – Барсик, ты бы не ходил со мной.

Послала коту мысленный приказ возвращаться домой. Приказ был проигнорирован, и теперь кот прыгал по ступеням впереди меня, сверкая серыми пушистыми штанами. Ну нормально так, да? Экая самостоятельная нежить.

Смирилась и пошла вверх. Четыре раза останавливалась – отдохнуть. Это только вниз по ступенькам было топать весело.

Когда мы с котом добрались до верха, уже совсем рассвело. Лучи солнца окрашивали листву на земле яркими тонами, путались в голых ветвях сада, топили иней там, где он прихватил землю за ночь. Барсик сел на площадке около лестницы сверху, муркнул дважды и поскакал вниз.

Уже ничему не удивляясь я двинулась по дорожке к заброшенному зданию. Было морозно. Нужно дождаться, пока воздух хоть немного прогреется, а затем исполнить то, что я задумала. Представив, что мне придется раздеваться и купаться в озере, вода в котором была холодной даже летом, я поëжилась. Но иначе мне не достанет силы сделать то, что я хочу. Вздохнула, посмотрев на взятую с собой еду, но не стала рисковать. Встала и пошла собирать хворост для костра.

К тому времени, как я набрала сухих веток в достаточном колличестве, воздух успел прогреться. Я приготовила полотенце и плед, сложила хворост в кучу, достала и поставила рядом термос, который вручил мне Джонатан. Вот ведь, а сама бы я его взять не догадалась. Затем разделась, сняла все амулеты и расплела косу. Взяла с собой полотенце и плед пошла к озеру.

Всё было просто и сложно одновременно. Мне нужно было лечь в воду, отрешиться от мира и впустить в себя тьму.

Отличный план. Только вода ледяная. Как в ней расслабиться и "отрешиться" – вопрос спорный. Можно наложить на себя заклинание глубокого сна, стазиса или другое подобное. Но тогда велик шанс захлебнутся, а спасать меня некому.

Ладно. Поехали. Для начала наложила на себя заклинание, лишающее чувствительности. Легла в воду. Теперь я не чувствую температуры, но теплее вода от этого всё равно не становитсястановится. Тело реагирует соответствующим образом – мышцы сводит, нервная система бунтует. Включаю регенирацию, благо силы вокруг – уйма. Через какое-то время тело прекращает сопротивляться и деревенеет.

Несколько минут и я медленно иду ко дну. Хочу плыть, но не могу – тело не слушается. Паника. Стоп. Закрываю глаза и нахожу темный источник в далекой глубине озера. Тянусь к нему, и тьма тянется ко мне. Тьма тянется, ощупывает, ластится, шепчет разными голосами, а потом входит в самый центр грудной клетки. На этот раз всё происходит совершенно безболезненно.

– Аëве, ты пришла, счастье моё, – сильные руки гладят лицо, грудь, плечи, – Аë, я так долго искал тебя, не оставляй меня здесь. Я стою в темноте, и лишь далекий отсвет наверху дает мне разглядеть мужчину передо мной. – Арион, это ты? – тянусь к нему, тянусь и боюсь, что он сейчас исчезнет, и сердце моё разрывается от счастья и боли, – Арион… Выдыхаю его имя, и целую, целую, словно хочу напиться этим поцелуем, вложить в него всё, что только могу и забрать – ровно столько же. Раствориться в нем, если это возможно, как может душа, истосковавшаяся за сотни лет по другой душе, стремиться раствориться в ней. – Аë, радость… Тебе нужно очнуться, Аëве. Сейчас. Иначе твоё тело умрёт – голос Ариона стал тревожным, – просто разреши мне приходить в твои сны, не закрывай их. И его губы касаются моих.

Я не знаю и не помню, как я выбралась на берег. Из рта, глаз и носа текла вода. Тело горело, кружилась голова и тошнило. А впрочем, желудок, похоже, был тоже полон воды, которая поспешила найти выход.

О Богиня!

Не знаю, сколько я пролежала на берегу без сил – минуту или полчаса, когда наконец смогла встать. Накинула на себя полотенце и плед, и, шатаясь, побрела к остальным своим вещам.

Первым делом напилась горячего чая, затем разожгла костёр, и, наконец-то смогла одеться. Добрела до крыльца, завернулась в плед и заснула прямо там. Мне снилось, что меня обнимает и прижимает к себе кто-то большой. Кто-то очень большой и горячий.

Когда я проснулась, солнце клонилось к закату, мой костëр давно прогорел, а температура вокруг заметно пошла вниз. Как ни странно, я чувствовала себя бодрой, отдохнувшей и полной сил. Нос немного заложило и першило горло, но я за несколько секунд избавилась от этих ощущений. А ещё безумно хотелось есть.

Перекусив тем, что взяла с собой и допив остатки чая я села ждать темноты. Это странно – мне было так хорошо и спокойно в этом месте, что я не хотела уходить отсюда. И только понимание того, что во первых я тут задубею, а во вторых за меня будет беспокоится друг, не дало мне размечтаться о том, что бы остаться здесь. Словно отзываясь моим мыслям, где-то вдали завыли волки. Угу, аномалия не трогает животных, как бы не стать чьим-нибудь ужином.

Без приключений добралась до дома. С Джонатаном мы просидели до самого утра. Я выложила ему всё – про Димитра и всю семейку Райно, Луку, Лайру, бабушку. Рассказала, как мы с инквизитором ездили к темному озеру инициировать мой дар некроманта. Про Фаргва, маму и брата Джонатан уже был в курсе. В конце концов, совершенно вымотанные, разбрелись по комнатам спать.

Ко мне под одеяло залез Барсик. Спать с холодным мертвым котом? Удовольствие сильно ниже среднего. Я засыпала, положив руку на пушистый бок, и сквозь сон подумала о том, как бы было здорово, если бы маленькое кошачье сердце под мое ладонью снова билось.

Тариинские хроники ч 31

Проснулась через три часа, от ощущения тишины, забившейся в уши. Такая тишина случается только тогда, когда землю укрывает первый снег. Барсик дрых в ногах, свернувшись клубком, и, когда я зашевелилась, тоже проснулся и сладко зевнул. Мой мозг зацепился за какое-то несоответствие, но спросонья я не поняла, в чем дело. Кот спрыгнул и мяукая и перебирая передними лапами, начал виться в ногах. Отдала приказ успокоиться – ноль реакции.

И тут я окончательно проснулась. Нежить не спит, не зевает и не потягивается.

Высшая нежить не просит жрать! На полу передо мной был кот. Самый обычный, живой кот. Подхватила котяру на руки, ощупывая. Так и есть – теплый, живой, мягкий. Какой-то по кошачьи текучий, какими бывают только кошки, которые хотят выскользнуть из твоих рук. Села на пол, уткнулась лбом в кота и расплакалась от эмоций. Разве так бывает?

А кот эмоций не разделил, прописав мне чувствительный кусь за руку. Видимо в подтверждение – бывает.

Друг ещё дрых. Не стала его будить – он то, в отличии от меня, вчера не бултыхался в источнике. Накормила кота найденной в холодильнике печенью и начала готовить завтрак: сырники себе, блинчики – Джонатану.

Через пятнадцать минут он явился на запах – заспаный и всклокоченный. Встал в проёме, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. – Знаешь, такие ароматы по утрам будят мои первобытные инстинкты и склоняют к коварным и низменным планам. – Каким-таким планам? Аааа, да пресвятые ж ëжики! – я отвлеклась и закипевший кофе чуть не сбежал. – Матримониальным, – друг попытался сделать коварное и злое лицо, но вышло не очень. – Я в тебя сейчас кину чем-нибудь за такие слова. – Если блинчиком, то я согласен. – Нееет, чем-нибудь очень тяжёлым, – я подбоченилась. – Своим характером, что-ли? – Джонатан поиграл бровями и сделал круглые глаза и поднял руки в примиряющем жесте, – Всё, всё, боюсь-сдаюсь. – Садись есть. – Кэт, а что с нашим котом? Он какой-то странный, – друг сел за стол, но к еде не притронулся, с недоверием рассматривая дремлющую животину. Я покосилась на кота, мирно развалившегося пузом к верху возле батареи. – Да нет, кот, как кот. Обычный вполне. Парень почесал в затылке, потом ещё раз. Потом потëр глаза. – Это не наш кот. – Наш. – Этот кот – живой! Живой и вполне здоровый. – Угу, – я разлила по чашкам кофе и села напротив, – живой. – Это его так на Артане? – Нет, это я его так случайно ночью. Не спрашивай – как. Я не знаю.

Ели молча. Джонатан переваривал информацию. Я просто ела. Лимит эмоций на ближайшие дни у меня, кажется, был исчерпан.

– Какие планы на сегодня? – Не знаю, – я пожала плечами, – пойдем по городу погуляем? Праздник, всё-таки. И снег выпал. Коту еды купим, его теперь кормить надо. Джонатан глянул на кота. – Даааа… А это он теперь когти точить, линять и по весне орать тоже будет? – Непременно, – утешила я друга. – Ну ты удружила, так удружила.

Я написала письмо деду о том, что разблокировала дар, потом позвонила бабушке – связь ещё работала. Подумала, и написала Луке с вопросом о том, будет ли сеанс связи сегодня вечером, но ответа так и не дождалась.

Мы гуляли по городу, улицы украшала праздничная иллюминация, на площади даже выступали какие-то местные артисты, но народа было немного. И не чувствовался дух праздника, что-ли.

Пили горячий шоколад с корицей, а затем пошли в кино. На большом инфоэкране крутили какую-то бездарную комедию. Я как раз подумывала уйти, не дожидаясь концовки, когда у всех почти одномоментно запиликали инфобраслеты.

"В связи с указом N256ui44666 об информационной безопасности, все инфоустройства временно отключены от общих сетей. Связь в внутригородских сетях остается по прежнему доступна в… (Шел список городов), просим отнестись к данной мере с пониманием и терпением. Будьте здоровы и помните о мерах профилактики."

В зале зароптали, кто-то непристойно ругался, кто-то пытался звонить. Джонатан взял меня за руку и вывел из зала. Шли обратно молча, каждый думая о своëм.

– Как думаешь, надолго это? – Не знаю. Может на пару седьмиц. А может – на пару месяцев. Лука не сказал ничего. – Ты так и не сказала, что ты задумала, для чего "вскрыла" темный дар. – Видел у меня амулет связи, сделанный моим пра-прадедом? – Ну, видел. – Я хочу сделать такой-же для Луки. – Так на него силы много не надо. – Для него – нет. А вот для того, кто его доставит инквизитору – да. – Аааа, точно. А я то об этом и не подумал, – мой спутник посмотрел на меня с интересом, – а как твой "почтальон" найдёт инквиза? – На нём мой амулет. По нему и найдёт. – Эх… Меня бы кто-то так любил, – парень явно загрустил. – Да ладно тебе, маги долго живут. Луке вон сорок пять, а мне – двадцать четыре. Может твоё счастье ещё в ясли ходит? – Да уж, – друг глянул на меня как-то обиженно, – ты прямо мастер утешений. – Ну прости. Я иногда сначала говорю. А потом уже – думаю.

– Оно и видно.

По возвращению домой я перебралась в гостевой домик. Ещё перед тем, как отправиться гулять, растопила там печку. Теперь, когда там стало чуть теплее, начала освобождать и отмывать одну из комнат – пора было организовывать рабочее пространство. Джонатан вызвался помочь, но я быстро сообразила, что он больше мешает, чем помогает. Поэтому после того, как мы вдвоём вытянули из помещения здоровый старинный сундук, я выдворила его за двери.

Вымыла комнату, затем отправилась за ограду. Уже было темно, а мне, для моего дела, нужно было найти довольно крупную и хорошо сохранившуюся птицу. Побродила вдоль дороги, "раскидывая", на сколько могла, энергетическую сеть. Бесполезно. Ничегошеньки нет. Вернулась обратно несолоно хлебавши.

Завтра нужно неприменно найти птицу. Осталось ещё два выходных, и мне хотелось бы за это время справится с задачей, которую я себе поставила.

Я переодевалась ко сну, когда память принесла воспоминания. Голос, просивший"…просто разреши мне приходить в твои сны… "

Вздохнула, покрутила в руках амулет в виде птичьего черепа, который подарил Фаргв, и, решившись, сняла. Проверила блоки, установленные Лукой. Так я и думала – после проклятого озера от них не осталось и следа. Что же, может быть это и к лучшему.

Выключила свет, и, полная решимости во всëм разобраться, легла спать.

*****************************

Я сидела на лесной поляне, на небольшой скамейке, заботливо поставленной здесь Арионом. Лес рос на склоне одной из гор, и здесь, в этом месте, была довольно большая плоская площадка. На ней когда-то, поняв, что мне здесь нравится, дракон организовал место отдыха. Лес пах прелой листвой – тут, так же, как в Таринии, была осень. Где-то вдали переговаривались птицы, а прямо передо мной пархала запоздавшая на зимовку бабочка.

Мужчина бесшумно вышел из-за моей спины, так же молча и бесшумно опустился передо мной прямо на землю и положил голову мне на колени. – Аë, скажи мне, что это не сон. Скажи мне, что это и вправду ты. Я сидела в оцепенении, не в силах пошевелиться, ответить, поднять руку. Сознание раздвоилось. От позвоночника по телу расползались тысячи мурашек, кончики пальцев кололо от желания погладить темные волосы. И в то же врнмя я понимала кто я, и что я знаю об этом месте и этом мужчине только то, что приносили мне сны и видения.

Что это? Порождение моей бурной фантазии? Привет из прошлой жизни? Видения, внушенные проклятым озером? – Это сон, – я с трудом выдавила из себя слова, – и меня зовут не Аë.

Губы онемели, язык не слушался. И почувствовала боль, страшную чужую боль, от которой моë собственное сердце сжалось, словно внутри завязался тугой узел. – Знаю, радость, вижу. Ты похожа на себя и не похожа одновременно. Но всё равно это ты. Это ты, согревающая сердце. – Я… Я не понимаю о чем ты, – сказала, а мои руки сами по себе зарылись в волосы мужчины, чья голова всё ещё была на моих коленях. Этих прикосновений не хватало до боли, вот что я осознала в этот момент. – Сила утекает, Аë. Я не знаю, что произошло. Но там, где я сейчас очень холодно. Моё сердце ещё бъется для тебя, хотя сам я словно за гранью. Ты должна помочь мне. – Как? – Я не знаю, прости. Это я должен был заботиться о тебе. Прости. Арон стал серым, рассыпался в прах и легкий порыв ветра унёс то, что от него осталось. На руки упали две горячих капли. Спустя секунду я осознала, что это были мои слëзы.

Тариинские хроники ч 32

– Катарина! Катарина! – друг тряс меня за плечи, – Катарина, что происходит? Я открыла глаза и попыталась сесть, но не смогла – тело била крупная дрожь, воздуха не хватало. – Не… Не знаю, – перед глазами поплыло. – Да что, шамугель тебя загрызи, стряслось??? Сознание уплыло в темноту.

Второй раз я очнулась от того, что в меня вливают какое-то горькое лекарство. Проглотила, но часть выпитого пошла обратно – потекла через нос и рот, попала в легкие. – Да твою же музыку! – Джонатан похлопал меня по спине. Через пару минут я, наконец-то, отплевалась и откашлялась. – Что произошло? – Что произошло? Это я должен тебя спросить. Я проснулся, от возмущений магического и эмоционального фона. Прибежал к тебе. А ты лежишь – холодная, словно ледышка, магический фон на нуле, энергетическое истощение, эмоциональный – словно умер только что кто, и не реагируешь ни на что. – Я не знаю, – я всхлипнула. Пыталась сидеть, но завалилась на бок. – Лежи уже, пока на пол не свалилась. – Угу. В этот момент у соседей заорали собаки, по улице что-то затарахтело. – Что это? – Мотоциклет. Госпожа Кегелапан пожаловала. Иди, открывай, а то она сейчас двери начнёт выламывать. – С чего ты взяла? – Она единственная в Каньято, кто ездит на мотоциклете. В двери забарабанили и Джонатан пошел открывать.

Я всё-таки села. Голова кружилась, словно я накануне пила, было одновременно дурно и весело. Ясненько – кто-то с перепугу накачал меня своей силой по самую макушку. Я слышала голоса. Разговор шел сначала на повышенных тонах, потом – тише, но ко мне так никто не зашел. Просидела так пять минут, десять. Да что происходит?

Хотела уже встать и пойти в разведку сама, как двери отворились, и в комнату заглянула законница. – Ты как? – Спасибо, я в порядке. – Вот, я же говорил, всё нормально, – Джонатан подхватил переключившую на него законницу под локоток и повел из комнаты, – сестра просто переволновалась, вот и случился выброс силы. Идемте, Мейла, я сам о ней позабочусь. – Ах, да? Ну хорошо. Поправляйся, Катарина. Законница дала себя увести, и сквозь приоткрытую дверь я услышала, как Джонатан расписывает ей, какой чудесный чай и мёд прислал ему дядька из предгорий, и как он сейчас напоит им такую прелестную даму, а она в ответ глупо хихикает. Вот же… Охмурëжник!

До меня медленно дошло, что друг назвал меня сестрой. Оригинально. А ведь Мейла легко может проверить, так ли это. Хотя стоп! Связь же не работает. Значит – не может. Надеюсь, к тому времени, как связь заработает, она об этом забудет.

Посмотрела на часы – два часа от полуночи. Надо спать. Но спать страшно. Встала, взяла из шкафа очередную книгу легенд, на этот раз – народов Тажмарана.

Фаргв сказал, что мне нужно читать мифы так, словно это история, заключенная в шарады. Подобное занятие оказалось весьма интересным – читать мифы не просто как сказки, а пытаться отделить истину от выдумки. Примерно через полчаса под окном затарахтел мотоциклет госпожи Кегелапан. Джонатан вернулся ко мне в комнату.

– Давай, ложись, я на тебя заклинание исцеляющего сна наведу. А завтра ты мне всё расскажешь. – О, младший братик раскомандовался, – я захлопнула книгу и максимально широко улыбнулась. Джонатан скрестил руки на груди. – Ты же не знаешь кто твой отец, и ты, в отличии от меня, не смотрела наши генетические карты. – Дааааа лаааадно… Быть не может! – я почувствовала, как моё лицо вытягивается. – Ты бы себя видела сейчас, – он задорно улыбнулся, – шучу. Почти. Наши линии пересекались минимум в двух местах, что для магов не редкость, поэтому сложно сказать точно, но родство в четвертом – пятом колене. – Ого. – Ага. Так что я не соврал Мейле. Кстати, интересная женщина. – Да, я заметила. И она тобой, похоже, то же впечетлена. – Так, хватит болтать! Я, как целитель, прописываю тебе покой и лечебный сон. В ответ я изобразила ехидный смех, но всё-таки послушно легла и накрылась одеялом.

Под заклятием сны обычно не сняться, но мне снилось проклятое озеро. И я всё падала, падала на дно, но так и не сумела его достичь.

Утром я не встала, а, кажется, воскресла. Ломило всё тело, голова болела, нос распух. Попыталась себя лечить. И не смогла. Силы были на нуле, ну, или очень близко к тому.

Встала и побрела на кухню, где уже вовсю орудовал Джонатан. Судя по тому, что на сковороде шкварчало пол поросенка и пара десятков яиц, он собирался накормить завтраком половину Каньято. – Оооо, и чего мы такие красивые? – друг приподнял бровь в удивлении, а потом нахмурился, – и такие больные. И где, Котий побери, энергия, которой я тебя ночью накачал? – Не знаю, – ответила я и чихнула. – Так не пойдëт, – друг выключил плиту, – садись на стул.

Послушно села, он зашёл сзади и положил руки мне на виски. Через пару минут я почувствовала себя совсем здоровой. – Спасибо. Не пойму, энергии что-то совсем нет. – Я заметил. Поэтому не стал восполнять еë – твой потенциал, как темного мага, гораздо выше моего целительского. Однако тебя словно "выжали". И мне это совершенно не нравится, – он поводил руками надо мной, – есть мощный канал оттока энергии. Я сейчас попробую его если не закрыть, то уменьшить. Тут нужен инквизитор. Не понимаю, что это такое.

Друг водил надо мной руками минут десять, но мне казалось, что ничего не происходит. – Всё. Есть изменения? – Пока не чувствую, – честно ответила я. – Ну, что смог. Сейчас поедим и поедем к Мейле. – Зачем? – Она бывший инквизитор, темная менталистка, и светлый боевой маг, чей дар когда-то был очень сильным. Может помнишь, лет пятнадцать назад, все инфоэкраны освещали дело Нугхомского колдуна, который покушался на Государя? – Да, я помню. Проклятийник. Его тогда ликвидировали, уже почти на границе со Степью. – Вот Мейла его и ликвидировала. Хотя это не совсем точно – она со своей командой вышла на подземелье, где он скрывался и вступила с ним в бой. Трое из её команды тогда погибли, в том числе её муж, который был Следящим" и выполнял роль загонщика, ещё двое и она сама получили увечия. Она лишилась части ноги и кисти, была серьезно ранена в живот. Колдун погиб, но успел кинуть в неё и её команду проклятие первого уровня"", она сумела сдержать его, частично поглотив. Но при этом дар выгорел почти полностью, оставив жалкие крохи. Сейчас частично способности восстановились""", может она сможет нам помочь.

Друг, не прекращая говорить, разложил яичницу по тарелкам, а затем разлил по чашкам какао, которое сварил вместо привычного утреннего кофе.

Пока ели, я почувствовала сначала, как закололо кончики пальцев, а затем стало отпускать чувство "пустоты" внутри, которое бывает всегда, когда резерв на нуле. – Кажется сила возвращается. – Вижу. Расскажи мне, что там у тебя со снами? – Я не смогу, – помолчала немного, собираясь с мыслями, – у меня какой-то блок стоит. Когда пытаюсь говорить об этом, язык словно свинцом наливается. – Мне – сможешь. Я менталист, при том светлый. Или ты забыла? – Джонатан ухмыльнулся. – Хорошо. Давай попробуем. – Нужно немного подождать, – собеседник отхлебнул какао и снова ухмыльнулся, каким то своим мыслям. – Это ещё зачем? – Я даже не знаю, стоит ли тебе говорить, – он притворно вздохнул, улыбка стала шире, а глаза стали как у нашкодившего кота. – Эй! Что задумал? У тебя сейчас лицо – хоть Котьего с тебя пиши. – А что мне будет за то, что я тебе расскажу? Мне кажется, эта информация очень ценная, и этого тебе даже Фаргв не говорил. – А чего ты хочешь? – приняла я его игру. – Хм… Ты до праздника Оборота живешь тут, а не в академии, и готовишь завтраки. Ну есть второй вариант. – Какой? – Ты меня поцелуешь.

От такой наглости у меня дыхание перехватило. – А у тебя барзометр не заклинило, милый братец? – Неа. Оно того стоит, поверь мне. – Шантажист! – Так ты согласна? – Согласна. Но если новость не будет того стоить, ты пожалеешь! – Хм. Ты меня укусишь при поцелуе? – Нет. Я тебе пересолю все завтраки! – Какая жаль, – Джонатан закатил глаза, – ну так что, по рукам? – По рукам!

Я протянула руку ладонью вверх и друг хлопнул по ней. Затем выдержал драматическую паузу.

– Я думаю, что ты можешь усиливать других магов. – То есть? – Помнишь, мы экспериментировали с твоей энергией, сможет ли другой маг усваивать и использовать ту энергию, которую ты преобразуешь из некроэнергии? – Ну, помню, – мы и правда пару раз ставили подобный эксперимент, выяснили что да, может, и проблем не возникает. – Ага. После этого мой дар менталиста вырос на два пункта, а боевого мага – на один. Больше им расти не с чего. Так что мощный темный дар способен увеличивать не только дар носителя. Но и дар того, с кем он поделился. – О Богиня!

Новость меня ошарашила и оглушила. Если это правда, если до этого докопаются правители. О Богиня. Я посмотрела на друга, и он прочитал на моём лице что-то такое, что из сияюще-довольного резко стал серьезным и собранным. – Катарина, успокойся. Я не дурак, что бы кому-то об этом рассказывать. – Очень на это надеюсь, – голос от волнения стал хриплым.

"Следящий – маг с даром, позволяющим выслеживать и выявлять других магов, но, в отличии от Охотников не может нейтрализовать чужую силу и блокировать/отнимать дар.

"" Всего выделяют семь уровней проклятий, от самого малого, седьмого уровня, до смертельных – первого и второго.

""" Со временем дар, если он не выгорел в "ноль", частично восстанавливается, но, как правило, весьма слабо – до десяти процентов утерянного у светлых, и до двадцати – двадцати пяти процентов у темных. Мейла Кегелапан была сильным менталистом, дар её составлял 97 пунктов из 100. На момент истории дар восстановился до 37 пунктов. Этого мало, что бы вернуться на должность в центральные города, но достаточно для представителя закона в относительно не большом Каньято.