Текст книги "Тариинские хроники (СИ)"
Автор книги: Екатерина Бочкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Тариинские хроники ч 19
Ибрагим сдал экзамен и был отправлен на обучение. Об этом мне сообщил Лука, когда мы отправились в Буруан на зимние каникулы.
В Таринии чтили праздник Оборота Яхве, знаменовавший отмирание старого и рождение нового.
Есть легенда, что Яхве был когда-то огромным золотым драконом, полюбившим простую девушку – Явэ, жившую на берегу Бесконечного моря. Дракон полюбил девушку и обернулся прекрасным юношей, а девушка полюбила его.
У них родилось трое детей – Тагомэ, прарадительница всех магов; Ахмо, путешествующий сквозь миры и Эвэ, она же Великая Богиня, Пресветлая.
Яхвэ и Яве были счастливы в браке, но человеческая жизнь слишком быстротечна, а дракон был бессмертен.
И когда пришел час Яве, взмолился Яхве о том, чтобы разделить своë бессмертие с любимой. Боги-прародители услышали дракона, и превратили Яхве в солнце, а Яме – в луну. Бесконечное море стало небом, Тагомэ было велено рассказывать своим детям сказки и те стали магами, Эвэ была оставлена присматривать за миром на Рагандаре а Ахмо отправился путешествовать по мирам, ища способ вернуть родителям прежний облик.
Раз в год, ровно на три дня, Яхве и Яве встречаются на небосводе и "рука об руку" идут по нему. Всё остальное время Яве убегает от Яхве смеясь, а тот догоняет возлюбленную. Говорят, когда история повторится, и дракон пожертвует собой ради той, для кого бъется его сердце, а она пожертвует собой ради любимого, души Яхве и Яве спустятся с небес на Рагандар, закончаться болезни и войны, и наступит всеобщее счастье.
Красивая легенда. Только драконов отродясь не водилось в нашем мире…
Я решила на этот раз остаться в доме у бабушки, тем более что матушка и отец тоже были там. Инквизитор поворчал, но сдался, взяв обещание, что через четыре дня он заберëт меня к себе и праздник Оборота мы встретим вместе.
Столица утопала в праздничных огоньках, иллюзиях и праздничных гирляндах. Снега не было, настоящие морозы и снегопады случались тут редко – пару раз в десятилетие, если не реже. Люди улыбались друг другу и дарили сладкие апельсины".
Автомобиль остановился перед знакомым крыльцом. Отец уже ждал меня и я радостно бросилась ему на шею.
– Тихо, тихо, егоза! Сломаешь батьку! – А мы починим! – я рассмеялась, – А где мама? – Они с Валенсией уехали в госпиталь, она что-то недомогает, сама понимаешь, – отец потупился. – Светлого дня, Господин Кабра. Лука Брезг, – инквизитор протянул моему отцу руку. – Николас Кабро, очень приятно, – отец пожал протянутую руку и переменился в лице, увидев инквизиторский знак. – Ой, Николас, прошу Вас, спокойно. Я тут по личной инициативе. – Кхм. Хорошо. Может быть, чашечку чая? – Нет, благодарю, дела.
Лука уехал, а мы остались дожидаться матушку и бабушку.
"Апельсин в Таринии и многих других странах – символ Яхве
Тариинские хроники ч 20
Я ушла в свою комнату, открыла створку старого лакированного шкафа, встала на табуретку и достала с верхней полки шкатулку со своими детскими «сокровищами». Среди белых ракушек, цветных прозрачных камушков, ярких зеленых и голубых бус, пестрых перьев и красивых фантиков, за мешочком с рунами, который когда-то подарила мне троюродная сестра, лежал он – амулет из птичьего черепа на простой верëвочке. Я повертела его в руках. Хотела, было, повесить его на шею, но меня отвлёк хлопок входной двери и голоса мамы и бабушки.
Сунула находку в карман и отправилась обнимать родных.
Спускалась по лестнице, когда увидела маму. И остановилась, замерев на месте. Дитя под её сердцем было здорово, будет мальчик, впрочем, я это знала и так. Дар мощный и при этом – темный. Вот так дела. Я сосредоточилась, но так и не смогла определить направленность.
– Катарина, девочка моя! – бабушка увидела меня первая, – как же мы по тебе соскучились! – Моя дорогая, что-то не так? – матушка нахмурилась. – Нет, что ты. Я просто очень сильно соскучилась, – я обняла её первой, решив с глазу на глаз переговорить с ба. – Ты не умеешь лгать, – бабушка внимательно посмотрела на меня, – твой потенциал вырос на столько, что ты поняла, что твою будущий брат – темный. Не так ли? – Ах ты об этом, – мама отмахнулась нарочито небрежно, – право слово, это такая ерунда.
Что? Что, во имя пресвятых ежиков", происходит? Просто, когда родилась я, она впала в такое расстройство, что её целитель-менталист полгода лечил, а тут – "ерунда"? Серьëзно? – Сандра, милая, мы с твоей дочерью побеседуем, ты не против? – ба подхватила меня под локоток и утащила на кухню.
– Что, котий побери, происходит? Почему ребенок – темный, почему ты ничего не сказала, и почему так спокойна матушка? – Ой, долгая история, – бабушка вздохнула и потерла переносицу, – не знаю, с чего и начать. – С начала? – я сложила руки на груди. – Эксперемент ээээ… Несколько вышел из под контроля. Хотя эмбрионы проверяли разными способами, определить, какой именно направленности будет маг первые сорок дней беременности, а иногда и дольше, не представляется возможным. В общем так: восемь из одинадцати эмбрионов оказались темными. Два погибли на первой же неделе. Один светлый, но слабый. Власти постановили эксперемент продолжить, а женщинам, которые согласяться выносить "темного" – приличная компенсация, спец. обучение и гос. служба будущему ребенку. Согласились трое, пятеро предпочли избавиться от плода.
Но прежде, чем ты подумаешь плохо о своей матери послушай: у Никласа не может быть своих детей, зачатых естественным путём. Если бы он был магом, с оплодотворением и искуственной подсадкой эмбриона проблем бы не вышло. Но он – неодаренный. А наши законы запрещают неодаренным заводить собственных детей искусственным путем. Сандра любит Никласа, и он её – тоже. Они смирились с тем, что у них не будет общих детей, она родила тебя от знакомого мага, по договору. Тебе ничего не говорили, так как Сандра не думала, что ты когда-нибудь поступишь в академию и узнаешь правду, расшифровав свой код.
Так вот, она согласилась стать "подопытной" на том условии, что биологическим отцом ребенка будет Никлас. Вышестоящее начальство нашло этот эксперимент интересным и дало добро. Теперь ты понимаешь, почему твоя мать смирилась с ещё одним темным в семье? – Что-то мне мне нужно присесть, – я шлепнулась на стул. – Я сейчас чайник поставлю. – Угу. – Райно старший ищет способ определения и коррекции направленности дара на генном уровне на стадии подсадки. Он рвал и метал, когда понял, что его эксперемент пошел не по плану.
– С Лайрой Брезг произошло то же самое? – С ней и ещё четырьмя подопытными. Но если остальные женщины избавились от дитя сразу, то Лайра, влюбленная в Вальдера Райно, отказалась избавляться от беременности.
Когда она была на седьмом месяце, Райно старший опоил еë зельем, которое должно было убить ребенка, но девушка, будучи сильным целителем, боролась за жизнь нерожденной малышки две недели, практически выжгя свой дар. Когда силы кончились Лайра "отключилась", её нашла соседка по комнате. Нерожденная девочка всё-таки умерла в утробе. А Лайра тронулась умом и два года пролежала в лечебнице.
Лука Брезг чуть не убил Райно-старшего, тогда-то и проявился его темный дар, дремавший до времени. Потом был суд, Луку оправдали на условии того, что он работает на инквизицию, Вальдеру дали три года тюрьмы и лишили семью всех привелегий и возможностей занимать определенные посты. – Это был ребенок Вальдера? – Да. И за помощью Лайра не обратилась, потому что боялась подставить любимого.
Эксперементы он вёл "подпольно". Мерзкая история. – Бабушка достала имбирное печенье из шкафчика, и поставила передо мной, а затем положила руку мне на плечо, – я рада, что ты избавилась от внимания Райно-младшего.
Я сидела, пытаясь переварить услышанное и боролась с желанием найти Вальдера Райно и самолично удавить его голыми руками. Лайра, чудесная светлая Лайра, не заслуживала того, что пережила в юности. Вот же гад! Вся их семейка гадская! Пока бабушка разливала чай, поймала себя на том, что поглаживаю белый браслет на своëм запястье.
Лучше уж служба в инквизиции, чем свадьба с Димитром. От мысли о том, что я могла стать частью этой гнилой семейки, меня передернуло.
"Пресвятые ëжики – герои народного фольклора Таринии, два забавных святых ежа, попадающих в своём стремлении нести свет и благость в различные смешные и нелепые ситуации.
Тариинские хроники ч 21
Я встала на крыло и вышла в свой первый полёт. Чистый, упоительный восторг и ветер в крыльях. Память предков помогает, подсказывает как ловить потоки и управлять телом. Я лечу над зеленой равниной, поросшей ромашками, васильками и какими-то незнакомыми розовыми цветами.
Смена картинок. Я стою среди огромного зала, среди сотен других гостей, в белом платье, как и положено при первом выходе в свет. Я и ещë шесть девушек. – Арион Сатан Аруно Хенге, Великий хтанг Нагорья, с супругой, – голос церемонемейстера громом раскатывается по залу.
Узнаешь ли ты меня, Великий хтанг, узнаешь ли ты меня, о приходящий во снах?
Драконы не стареют от времени. Но войны, горе и потери меняют их человеческий облик. Глубокая морщина залегла меж твоих бровей, заострился нос, лицо стало жестче…
Шествуешь мимо, не глядя. Ну же, посмотри на меня. Посмотри на меня! Мысленно зову тебя твоим истинным именем. Сбиваешься с шага, хмуришься. Поворот головы, узнавание, неверие, шок.
О, Аделаид, любезная Аделаид тоже узнала меня. Улыбаюсь, обнажая клыки.
Это вызов. Если бы убийство дракона не каралась смертью, я бы давно нашла и убила тебя, любезная Аделаид. Но, увы – закон жесток и убившего дракона не в поединке найдет заклятие мгновенной смерти. Это только за убийство человечки можно откупиться штрафом, даже если она – Согревающая Сердце твоего супруга.
Не ревность тебя вела, Аделаид, нет. Тебе было плевать на моë существование, пока твои дети не стали звать матерью меня. Нет, моя дорогая, и смерть не заставила меня забыть.
Улыбаюсь во все клыки глядя тебе в глаза. Да, я нарушаю правила. Примешь ли вызов? Опускаешь глаза. Трусливая тварь.
Смена картинок.
Люблю тут летать. Особенно хорошо на закате, когда солнце подсвечивает дальние горы красно-розовым, и, словно копьями, лучами пронзает небесную вышину. В закатном небе кружат птицы и драконы. Когда-то лишь в мечтах я видела крылья. Насмешница-судьба: потерять всё, чтобы обрести крылья. Где же ты, Арион? Сегодня мы собирались полетать вместе. Скоро жрецы соеденят нас. Аделаид, не выдержав позора, сбежала с Архана на Драгон". Туда ей и дорога, не хочу делить с этой дрянью даже одну планету, а не то, что жить на одном континенте…
Мгновенная боль и тело теряет чувствительность. А в следующую секунду душу, буквально, вырывает из ещё живого тела и выбрасывает вон.
Я знаю, но не вижу, что с неба, ломая крылья, падают два дракона. Точнее – две драконицы: белая, получившая в шею ледяное копьë и бело-голубая, которую настигло заклятье… Но ревнивой твари было мало, она сделала так, что бы моя душа не смогла вернуться ни на одну из драконьих планет.
Бесконечное падение в космос. И гаснущее самосознание…
Я падаю в открытый космос. Если возможно падать, не имея тела.
*********************Когда я проснулась, меня била крупная дрожь. Что за шутки подсознания? Может мне книжки начать писать?
Встала, что бы попить воды. Что за крошки? Нащупала веревочку на шее, она была пуста. Амулет из таротанита, надетый на меня Лукой, рассыпался на части.
Села прямо на пол, собирая крошево трясущимеся руками. Богиня всемилостивая, что же теперь? Написала сообщение Луке. Через две минуты пришел ответ: "Разбуди Валенсию, пусть наложит заклинание исцеляющего сна. Буду утром. Всё нормально, так бывает, не переживай!" Взяла платье, в кармане нащупала другой амулет, подаренный пра-прадедом. Хотела надеть, но, нажав как-то неловко, сломала тонкие косточки и череп распался на три части. Расстроилась ещё больше, даже слёзы на глаза навернулись. Да что же за напасть такая?
Положила остатки обоих амулетов на прикроватную тумбочку и пошла будить бабушку.
****************************– Солнце встало, подъем! Эй, юное темное дарование, проснись! Может тебе пояс заказать из таротанита? Ну так, с запасом, – меня подергали за мизинец на ноге, – не встанешь – начну щекотать. – Доспехи, – сонно отозвалась я. – Чего – доспехи? – Из таротанита, – я зевнула и села, – всё остальное я сломаю. – Хм, почему? – Лука был озадачен моим ответом. – Я вчера днём нашла амулет, про который тебе говорила, а ночью случайно сломала. – Этот амулет? – инквизитор осторожно, за веревочку, поднял с тумбочки совершенно целый птичий череп, – это шаманский подарок. Не думаю, что это вообще возможно сломать. – Да, но…
Праздник Оборота Яхве мы отмечали в доме Лайры и Карла. Я боялась, что мои родные расстроятся, но оказалось что бабушку внезапно пригласила в гости её двоюродная сестра из Нугхома, а матушка изъявила желание поехать вместе с ней. Они думали и меня прихватить, но на "нет", как говорится, и спроса нет.
После того, как я надела чудом оказавшийся целым черепок себе на шею, странные сны перестали мне досаждать.
Каникулы пролетели, как один день, и я, тепло попрощавшись со всеми, вернулась в Каньято.
А в академии меня ждал сюрприз.
На третий день после моего возвращения, сразу после того, как я вернулась к себе в комнату с занятий, на инфобраслет пришло сообщение: "Студентка Катарина Кабра, пройдите к ректору"
Да что опять случилось то? Бросила на кровать сумки и отправилась к магистру Юрасу.
Секретаря не было на месте. Странно. Постучалась, и, получив разрешение войти, открыла дверь.
– Светлого дня, магистр Юрас! – тут я увидела, что ректор в кабинете не один, да так и застыла на месте, остолбенев от удивления и разглядывая человека, сидящего в кресле посетителя.
А посмотреть было на что: высокий мужчина, лет тридцати-тридцати пяти с виду, с длинными и черными как смоль волосами, собраными в сложную косу, с черной аккуратной короткой бородой, с хищным профилем и острым взглядом темно-карих глаз сидел, вольготно вытянув ноги, обутые в высокие кожаные сапоги со сложным орнаментом и бубенцами. На нем были белые штаны из плотного льна и голубая рубаха, а поверх них – длинный жилет из волчьих шкур с хвостами. Образ завершал красный плетëный пояс с кучей амулетов и мешочков, прицепленных к нему.
Перевела взгляд. На магистра Юраса смотреть было страшно – лоб покрылся испариной, лицо было серым от напряжения, а сам он сгорбился. Он сохранял внешнее спокойствие и невозмутимость, но было видно, что он вот-вот упадëт на подкосившихся ногах. Так, а вот это уже безобразие! Магистр, безусловно, силён, но возраст даёт о себе знать.
Я вперила в сидящего на кресле мужчину сердитый взгляд, и, сложив руки на груди, заявила – Отпусти магистра, имей совесть. Совесть и уважение к чужому возрасту!
Сидящий искренне расхохотался, да так, что зазвенел стеклянными створками большой шкаф с книгами, занимавший всю стену в кабинете ректора, заговорили бубенцы на его сапогах, а в углу что-то торопливо и напугано зашуршало.
– А как же "Здраствуй дедушка, как твои дела, как здоровье, я скучала" и прочее, что положено говорить хорошим девочкам при встрече с престарелыми родственниками? – Где ты видишь тут "хороших девочек", Фаргв, – я демонстративно покрутилась вокруг своей оси разглядывая пол под ногами, – и, смею тебе напомнить, что ты мне не дедушка, а пра-прадедушка. Или у тебя склероз на старости замучил? Так я подлечу. Отпусти магистра! – последнее я уже практически рявкнула.
Магистр облегченно выдохнул, освобожденный от давления чужой воли и сел в своё кресло. Шаман, встав одним плавным движением, сгреб меня в объятия и, чмокнув в макушку, заявил – Ты совсем не похожа внешне на Феофанию, но характер – один в один. – Угу. Теперь я знаю, что отвечать, когда меня спросят, в кого я такая вредная. Что ты тут делаешь? – Ты меня позвала, – предок чуть отстранился и вытянул за веревочку амулет в виде птичьего черепа из-за моего ворота, – вот я и пришел.
"Архан и Драгон – две обитаемые планеты, находящиеся в одной системе у звезды Уллагун и заселенные разумными драконами-оборотнями.
Тариинские хроники ч 22
Группам объявили, что у нас появился новый преподаватель – Фаргв Вокмасе, шаман, степняк по происхождению, прибывший по обмену. Он будет вести у нас теорию и практику магическиассоциированных заболеваний.
Решили, что шокировать народ степенью нашего родства не стоит, и потому для всех он – мой двоюродный дядя со стороны матери. Когда я спросила его, как ему, без инфобраслета, документа об образовании и прочего позволили занять данную должность, он усмехнулся, и ответил, что "выбор без права выбора" бывает не только у маленьких наивных целительниц.
Когда закончилась седьмица и наступил выходной, пра-прадед пригласил меня к себе.
Мы пили горячий ягодный чай и беседовали о разном.
Проверив мои успехи как некроманта и менталиста скривился – Это достойно школьницы, а не взрослой шаманки. Заниматься и заниматься. Ваша система себя изжила. Скоро, очень скоро она рухнет, разъев себя изнутри. – Объясни, пожалуйста, что не так? – Когда ваши деятели блокируют темный дар, оставляя светлый, как в твоëм случае, они забирают у юного мага ключ от дверей, позволяя ему лишь стоять у этой двери и подглядывать в замочную скважину. Если бы не это, то все твои способности, какие только в тебе есть, давно развились до максимума.
Когда ты только родилась, я предлагал Сандре, твоей матери, тебя забрать или выкупить, чтобы воспитать, как положено. Была мысль выкрасть тебя, но пожалел правнучку. Теперь думаю – зря. – Ты пошутил? – от удивления от услышанного я чуть челюсть не потеряла. – Какие тут шутки, милая? Я бы и сейчас тебя забрал, сняв эту пакость, – Фаргв поддел внезапно отросшим и заострившимся ногтем браслет принадлежности инквизиции, – но у тебя тут есть неоконченное дело. – О чем ты? – О твоих снах. – Ты знаешь, что они значат? Объясни мне. – Они значат именно то, что они значат. Поищи ответы в себе. Тут, – он коснулся моей головы, а потом – груди, – и тут. А если ответов не найдëшь, то значит ещё не пришло время.
Легче не стало. Понятнее – тоже. Фаргв заявил что теперь будет обучать меня сам, и будет ждать меня каждый вечер после занятий.
Вечером звонил Лука, который уже был в курсе об объявившемся родственнике. Я передала ему наш разговор, умолчав только о снах.
Со следующей седьмицы началась практика по магическим болезням. Девчонки из группы дружно вздыхали и плавились, глядя на нового преподавателя, одетого в приталенный черный костюм и лакированные туфли. А он сыпал комплиментами и улыбками. Тьфу ты, раритет, а туда же. Вот интересно, сколько же ему лет? Он что, вообще не стареет? – Кэт, – Натьям потыкала меня локотком в бок, – а дядька твой женат?
Закатила глаза: подруга в своём стиле. – Я не уверена, но он вроде вдовец. – Ах, какая жалость! – притворно вздохнула подруга, – он в трауре? – Не думаю. Это было давно. Очень давно. Темные долго живут.
Подмывало сказать, что дело было сто лет назад, но я прикусила язык, а подруга приободрилась и начала улыбаться моему предку с удвоенной силой. О Богиня, за что мне это?
Пра-прадед оказался хорошим учителем – уже через луну на его лекции приходили не только те группы, что были в расписании, но и другие свободные студенты, а так же некоторые аспиранты и преподаватели. Рассказывал он живо, увлекательно, с отсылками к историческим событиям.
Хм, интересно, он их своими глазами видел? Не удивлюсь.
Меня он тоже учил по своему, велев выкинуть всю литературу, что прислал Лука. Гонял по теории и практике до изнеможения, уча не только обращению с темной стороной дара но и с целительством. Вот тогда я осознала, что нам, в Академии, дают лишь крошечную частицу знаний. – Тебе дарована великая сила, сила жизни и смерти. Не дели их – это, суть, стороны одной и той же монеты. Нет света без тьмы и жизни без смерти. Когда-нибудь ты вернёшься в Степь и станешь Великой Шаманкой. Ты и твой брат – вот мои наследники. – А? – я плюхнула шар из некроэнергии, который до того концентрировала перед собой, и он упал мне на ноги. Левая кожаная туфля ожила и попыталась укусить меня за ногу, – ааааааааааа! Фу, гадость!
Туфля летит по параболе, шаман ржёт до слёз. Очень, котий побери, смешно. – Ты не должна терять концентрации даже если твою задницу пытаются поджарить фаерболами пятьдесят боевых магов.
Легко сказать. Я же не древний всесильный шаман. – Слушай, а сколько тебе лет? – У шамана нет возраста. – А серьезно? – Около четырехсот пятидесяти. Я не помню точно. – Ого, да ты хорошо сохранился, – я снова потеряла контроль и теперь вторая туфля попыталась откусить мою пятку. – Катарина, концентрация! Поверь, для шамана это не срок. С даром жизни и смерти можно стать, фактически, бессмертным. Не болеть и не стареть. И можно спасти того, кого любишь, не пожалев своего дара. Если бы я знал об этом сто лет назад…
Ага. Тогда бы меня некому было сейчас учить.
– А что на счёт брата? У него будет такой же дар, как у меня? – Как у меня, – поправил пра-прадед. Как только Сандра родит, я заберу их в Степь. Как раз тебя выучу минимуму к тому времени. – Заберешь в Степь? Выучишь минимуму? – я чуть не уронила шарик третий раз, но вовремя опомнилась и удержала его. – Чему ты удивляешься? Грядут страшные времена. То, чего я не могу описать, таится в недрах. И скоро оно выйдет наружу. Нечего им здесь делать. Там они будут в безопасности. – Что таится? – опешила я, а потом добавила, уже про брата, – так он же у нас… Эээ… Опытный образец. – Что таится, я тебе и сам объяснить не смогу. Мне, на планы ваших учёных, всё равно. У степняков есть право крови, и у меня, как ты могла заметить, достаточно влияния для того, чтобы воспользоваться этим правом относительно моего потомка. И забрать его, будь он даже военной тайной. – Мама не согласится. – Согласится.
И я, почему-то поверила – согласится. – А я? – Придёшь, как решишь. А пока ты нужна тут.
Я вобрала энергию из шарика обратно. – Есть что-то ещё, что я не знаю? – Ну, если тебе очень интересно, я женюсь. – Чего? – На Натьям. Она красивая, бойкая. На Феофанию похожа. – Она сильный маг и не окончила учёбу. – Мне всё равно. – А если её не отпустят? – Отпустят. Право крови. – В каком смысле? – я посмотрела на предка, а он в ответ ухмыльнулся. И тут до меня дошло, – да ладно? – А ты точно целитель? Вы же за одной партой сидите? Я прикрыл её от посторонних глаз, но ты то не посторонняя.
К концу весны родился брат, которого нарекли Леоном. Фаргв постановил, что выучил меня достаточно для того, что бы я никого не покалечила и, забрав моих родителей, новорожденного брата и заметно округлившуюся Натьям, отчалил в Степь.
У меня остался амулет для связи в виде ручки из кости, связанной с другой такой же. При её помощи можно отправлять письма: когда такой ручкой пишешь письмо, вторая начинает пульсировать, значит нужно выложить её на чистый листок. Когда письмо окончено, вторая ручка "оживает" и переписывает его. Мессенджер по некромантски.
Я готовилась к экзаменам и ждала приезда Луки. Пока предок был в академии, инквизитор приезжал всего раз. Они не нашли общий язык. Совсем не нашли – законник оказался в лазарете, а Фаргв пообещал приживить тому в следующий раз на лоб… Эм… Короче часть чужого мертвого тела, с которой на люди не выйдешь.
Во избежании международного скандала вышестоящее начальство запретило Луке появляться в Каньято на время, пока там находится Фаргв. А сама я смогла съездить в столицу лишь раз, когда были длинные выходные, посвященные Дню независимости Таринии, и жутко тосковала в разлуке.
