Текст книги "Тариинские хроники (СИ)"
Автор книги: Екатерина Бочкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Тариинские хроники ч 41
Я очнулась на диванчике в гостиной. Тело затекло и ныло. Память вернулась толчком и я резко села. Выругалась. Собиралась в спешке, как будто это могло как-то помочь…
Я брела через сугробы, роняя горячие злые слёзы. Ночью была метель, стершая все следы.
– Откройся! Двери послушно отворились, и я двинулась вверх. Благо ступени, обработанные магией, не перемело снегом.
В заброшенном пансионате царили тишина и запустение. Только темный провал проклятого озера виднеется вдали, да ветер гоняет снежную пыль.
Ходила кругами, звала. Бесполезно.
Сидела подле озера, и, как дура, плакала и твердила: "Верни мне его. Пожалуйста, верни."
Потом снова ходила кругами, кричала, ходила в лес… Окоченела, так, что руки и ноги перестали чувствовать что-либо. Снова звала – вслух и мысленно. Толку то.
Когда совсем стемнело, уставшая и совершенно выбившаяся из сил, я вернулась домой. Ещё одна ночь без сна…
Зачем он пошёл на Артан? Из-за меня? Этот вывод был самым очевидным. Хотелось плакать, но сил не было даже на это.
Утром я опять не пошла на занятия, позвонив Тужме и честно рассказала о ситуации. Магистр, выслушав меня, велела выпить снотворное и отоспаться.
Вестей не было. Две недели прошли, как в аду.
Если я спала, сны мне почти не снились. Лишь иногда я видела, как иду ко дну. А иногда – что Джонатан снова дома, рассказывает мне что-то весёлое, смеётся и возится со своими растениями. Когда я просыпалась и осознавала, что это не правда, я чувствовала себя бабочкой, проколотой иголкой: душевная боль была невыносимой, и, сколько не трепыхайся, судьба или случай решили всё за тебя.
Написала Луке и Фаргву о случившемся. Получила от Луки ответ, что Джонатан молодой самонадеянный идиот, и что Лука так и знал, что этот парень добром не кончит.
Разорвала послание в мелкие клочья. Злость, отвращение и боль накрыли с головой. А ещё неприятие – его ответа, его реакции…
От Фаргва получила лаконичное: "Духи говорят, что он пока ещё жив", после которого чуть было не собралась снова на Артан.
Я пыталась молиться. Я пыталась установить связь через пуму. Я пыталась "дозваться" до него при помощи одного сомнительного древнего ритуала.
Вместо Джонатана через час явилась Мейла. Слишком большой всплеск темных эманаций я устроила. Кто бы сказал мне раньше, что я буду рыдать на плече у этой женщины, а она будет меня утешать…
Я поливала растения, кормила кота, ходила на практику. Навестила даже Тану с дочкой, не сказав ей ничего о том, что Джонатан пропал, пообещав, что он скоро к ним заглянет. И всё никак не могла избавиться от чувства, что мир потерял краски, словно погрузившись в сумрак.
Через две недели меня вызвал к себе магистр Юрас.
– Катарина, преподаватели и сокурсники жалуются на твою неуспеваемость, заторможеное поведение и выражают крайнее беспокойство твоим состоянием и здоровьем. Идет практика, ты, в твоём состоянии, можешь навредить кому-то из больных. Может быть это не лучшее решение в данных обстоятельствах, но я отстраняю тебя от учебы на десять дней. Без необходимости пересдачи. Подойди, пожалуйста, к магистру Мхо, он выдаст тебе успокаивающие зелья и, возможно, назначит терапию.
Отправилась к штатному "мозгоправу". Через час разговоров вышла от него с бутыльком зелья и назначенной через день встречей.
Вспомнив о том, что говорил Джонатан перед тем, как пропасть, завернула к шару проверки способностей. Помигав всеми знакомыми цветами, шар засветился слабым серебром. Дар предвидения… Двадцать два пункта.
Помоги мне, Богиня! Что, если все те тревожные сны, что я видела – предостережения… А как же всё остальное? В сердце вспыхнула надежда, но тут же погасла.
Я села на пол, прямо в комнате проверки, и сидела так, сама не знаю сколько времени. Уставившись в одну точку, "перематывая" в памяти всё, что было связано с Джонатаном. От нашей первой встречи и до последней.
Почему я не поехала домой в тот последний вечер? Может тогда бы всё было иначе…
Тоска и безысходность стали моими привычными спутниками.
Я ни с кем не общалась, кроме магистра Мхо, к которому через день ходила на терапию.
Честно сказать, с ним я тоже не особо общалась, лишь односложно отвечая на его вопросы. Он, было, пытался поставить мне блоки на воспоминания, что бы приглушить душевную боль, но не смог совладать с возросшим потенциалом моего дара менталиста.
Покачав головой, выдал мне какое-то совершенно убойное по успокаивающему эффекту зелью, и попросил магистра Юраса продлить мой "академ. отпуск" еще на десять дней.
Дни шли, и я потеряла им счёт. Из-за зелья я чувствовала себя одурманеной, вялой и сонной, плохо соображая, что происходит вокруг. Часто спала и совсем перестала видеть сны.
Лишь однажды мне приснился странный сон – я стояла в темноте перед стеной из толстого льда, а с другой стороны из темноты вышел Джонатан. Увидев его я положила на лед руку, словно желая прикоснуться к нему, и он повторил моё движение. Так мы стояли и молча смотрели друг на друга сквозь толщу льда.
Я моргнула и по другую сторону вместо друга оказался Арион в человеческом обличии. От неожиданности я сделала шаг назад, он улыбнулся и растворился во тьме.
В то утро я возвращалась с терапии от доктора Мхо, неся еду для себя и кота. На улице было пустынно, я шла, погруженная в своих мыслях, когда какая-то тень внезапно заступила мне дорогу.
От неожиданности увиденного я охнула и взмахнула руками. Бумажный пакет с продуктами полетел в снег, по дороге раскатилось печенье и картофель, но мне стало резко не до того.
Тариинские хроники ч 42
Джонатан, исхудавший до состояния скелета, обтянутого кожей, неестественно серый, но живой, покачиваясь стоял прямо передо мной. А затем он издал стон, закатил глаза и упал к моим ногам.
Две минуты мне понадобилось на то, что бы специальной формулой "вычистить" свою кровь от большей части дурмана успокаивающего зелья.
Огляделась по сторонам – никого. Отлично. Проверила его жизненные показатели и магию и замерла: передо мной был словно он и не он одновременно.
Заразился? Не может быть, с его уровнем силы. Что тогда? Ладно, я подумаю об этом потом.
Тело было живо скорее благодаря подпитки магией, чем благодаря собственным ресурсам. Удивительно, что он в таком состоянии вообще куда-то дошёл.
Поспешно стала вливать в него силу, которая уходила, "как вода в песок", пока у самой не закружилась голова.
Так, стоп. Нужно как-то транспортировать его до дома, пока нас кто-нибудь не заметил.
Сама не дотащу. Потянулась мысленно к груде костей, что лежала в моей мастерской.
Через пять минут подле меня стояла тварь, похожая на костяного паука, вместе с которой мы донесли Джонатана до дома, затем – до его комнаты.
Хорошо подумав, я отправила паука "заметать следы" – неровен час явится Мейла с проверкой, а тут такое…
Нагрела воды, обтерла друга, как могла и переодела в чистое домашнее. Силой влила в него отвар восстанавливающих трав с мёдом. В сознание он не приходил, но состояние было хоть тяжелым, но стабильным.
Я угадала – через пару часов явилась госпожа Кегелапан с проверкой. – Катарина, что опять? – Простите, понемногу прихожу в себя. Вот, решила помощника создать, а то снег самой не разгрести, – костяной паук, которого я мысленно подозвала, вылез из кухни. – Фу, извини конечно, но это мерзость. Ну ладно. Выглядишь ты отвратно, но я вижу, что ты оживаешь, – она внезапно шагнула ко мне и обняла, – давай, держись. – Я держусь. У меня есть связь с пра-прадедом. Духи говорят, что брат жив. Я не теряю надежды. Мейла отпустила меня, но отвела глаза в сторону. – Да, надежда – это важно. Ну, я, пожалуй, пойду. Звони, если что. – Да, конечно. Мейла, я тут поупражняюсь ещё, так что возможно будут другие всплески. – А, ну хорошо. Я буду знать, что это ты. И она ушла. Слава Богине.
Села писать Фаргву, подробно описав произошедшее.
Хорошо подумав вспомнила, что очень давно не писала Луке и не получала от него посланий, с того самого дня, как он написал мне то письмо о Джонатане… Вот ведь! Даже не поинтересовался ни разу – как я и что со мной. Написала и ему. Нет, не о том, что друг нашёлся, просто…
Ночь я провела в одной комнате с Джонатаном, переодически вливая в него специальный отвар и свою силу. К утру из его глаз, носа, рта и ушей полилась чернота. Совсем, как во сне. О Богиня, что это?
В какой-то момент он пришел в себя, открыл глаза и закашлялся. Резко вдохнув воздух прохрипел – Оно здесь. Он здесь. Я не хотел. Прости. – Всё будет хорошо, всё теперь будет хорошо – я гладила его по холодному мокрому лбу, пока он кашлял, разбрызгивая черные капли, а затем снова потерял сознание.
Убрала всё и снова его переодела, отмыла комнату, и осознала, что сейчас потеряю сознание от переутомления и усталости. Легла на матрас, который принесла с вечера, в другом углу комнаты, и мгновенно провалилась в сон.
**********************
– Наконец-то, – Арион сгреб меня в объятия, – я скучал. Полетаем? Сил противиться не было. Я знала, так действует привязка, но сделать с этим ничего не могла.
Зато дала себе задание – не забыть об этом знании, когда проснусь. – Как полетаем? – огляделась. Вокруг были знакомые места, я часто видела их во сне… И ещё – в одной из прошлых жизней. Долина Эней, жемчужина мира драконов. – Можно как прошлый раз: я стану драконом. А может иначе. Аёве, радость, это твой сон. Ты вольна менять его. Вспомни, как сама ты была крылата, когда вернулась на Драгон, презрев смерть…
И я вспомнила. Чистый восторг первого полёта. Бесконечное поле желтых маков внизу и горящий закатом горизонт вдали. Потоки воздуха, поднимающие огромное драконье тело, словно легкое пёрышко.
Я закрыла глаза, творя крылья – себе и ему. Но в этом мире, этой жизни я не была драконом. Я была человеком. Я была магом.
Крылья распахнулись за человеческой спиной, ловя порывы поднявшегося ветра. Сильные, большие крылья.
Разбежавшись, поймала восходящий поток и взлетела вверх. – Ну же, Великий Хтанг. Ты не веришь себе или мне? – полёт дурманил разум необычными ощущениями, и не хотелось думать ни о чем. Арион остался внизу ещё некоторое время, а затем, как-то неуверенно, встал на крыло.
Я летела над бесконечным полем желтых маков, навстречу золоту заката, упиваясь свободой, забытым ощущением ветра в крыльях и тем пьянящим чувством, которое нельзя осознать, пока ты сам ещё не летал. – Стой! Аё! Аё!!! Каталина, стой!
Ах ты ж, зараза – даже имени моего не запомнил! Я сбавила скорость и приземлилась прямо среди маков. – Катарина я! – О, ну прости. Это имя весьма непривычно для меня. Я лишь насмешливо фыркнула. – Опять растворишься, как только я начну тебя расспрашивать? – Нет, в этот раз – нет, – он подошёл и попытался меня обнять. – Стой, – я сбросила его руки с талии, отступая назад, – почему во снах я довольно четко понимаю, кто ты, а днём остаются лишь разрозненные воспоминания? Почему сейчас я готова тебя зацеловать, но днем остается лишь смутный образ и тревога с тоской. И главное – почему ты здесь? – Так много вопросов, котёнок. Что же, давай по порядку, – он протянул мне руку и я вложила свою ладонь, – всё дело в нашей связи. – В привязке? – Нет, Аё, не только в ней. Вспомни, как я пришел к тебе впервые. И почему я пришел.
Арион повернул меня к себе и поднял моё лицо за подбородок. Мои и его глаза встретились.
Утро заглядывало в окно первыми лучами, подсвечивая потолки и светлые шторы в розовый и оранжевый, смывая воспоминания о странных снах, что снились мне в последнее время каждую ночь. Я потянулась от души и улыбнулась новому дню.
Сегодня мне исполняется двадцать пять. А ещё сегодня начинается учебный год, и ко мне приходит новый класс. Обожаю свою работу! Это уже второй набор детишек, который я беру на обучение. Нулевой класс – совсем ещё малыши, пяти-шести лет от роду, такие милые и наивные.
Я встала, быстро собралась и вышла в чудесное, ещё по летнему теплое утро. Ярко-зеленый трамвай приехал почти сразу. Две остановки и вот она – Вастхомская начальная школа…
Я решила не праздновать сегодня вечером. Как то получилось так, что все мои подруги и родня остались в Айбурне, из которого я родом. В Вастхоме я поддерживала теплые приятельские отношения со многими коллегами, но настоящих друзей так и не завела. Отправилась гулять в парк, затем в кино. Поужинала в одиночестве в маленьком ресторанчике недалеко от дома.
Я ложилась спать в надежде, что хотя бы сегодняшняя ночь пройдёт спокойно. Нет, нужно всё-таки собраться с духом и посетить доктора.
Первый раз этот странный сон приснился мне десять месяцев назад: я лежала на постаменте из белого камня в серой комнате и не могла пошевелиться. Вокруг медленно сгущались, танцуя тени. Одна из теней отделилась от общей массы и гибкой змеёй заскользила вокруг – по стенам, по потолку. Комната наполнилась странными звуками – я слышала шипение, шорохи, вздохи, и словно бы далекий бой барабанов. Звук был тихим, но при этом словно бы давил на уши, всё сильнее и сильнее, и когда, наконец, мне стало практически физически больно от этого звука он резко стих. Тень метнулась за голову, и я явственно ощутила, что за головой кто то есть… Кто то живой. Кто то чужой.
Шаг, два, три… Неясный силуэт позади. И я просыпаюсь.
Что это? Игры моего сознания? Или что-то ещё?
Но сегодня я не проснулась, не могла, как не силилась. Силуэт обрёл ясные очертания, и из темноты выступил мужчина. Он был красив, очень красив – никогда таких не видела. Черные волосы, темно серые глаза, тонкий прямой нос, четко очерченные скулы и губы. Как сказала бы моя сестра "аристократическая внешность". – Вот я и нашел тебя, – он улыбнулся и положил мне руки на плечи. В следующую секунду вспышка неимоверной, обжигающей боли ослепила меня.
Я снова стояла среди поля желтых маков, держа Ариона за руку. – Ты похитил мою душу. – Я похитил твою душу, – он улыбнулся. – Зачем? – У меня не было выбора. Наша богиня прокляла нас, ты же знаешь, – он снова попытался обнять меня. – Нет, я не помню, – я снова отстранилась, – сколько не стараюсь вспомнить – не могу. – Я покажу тебе. Но не сейчас, – он закашлялся.
**************************
Я проснулась от того, что рядом надсадно кашляет Джонатан, откашливая уже знакомую черноту.
Время близилось к полудню. Убрала всё. Влила в него силы, пока у самой не закружилась голова. Лечить не получалось – словно что-то мешало твориться магии. Но чистая, "сырая" сила входила в тело легко. Он боролся. Боролся с тем, что засело у него внутри.
Напоила сначала отваром, а потом накормила жидкой кашей.
К вечеру у друга поднялась температура. Он горел и метался в бреду. Дело спасло жаропонижающее, не содержащее магической компоненты. Уже хорошо.
Когда температура у Джонатана спала, я вспомнила про письма, которые отправила накануне. Пошла в свою комнату – проверять своеобразную почту.
Фаргв выразил радость от того, что Джонатан вернулся живым, но что с ним сказать не мог. Велел продолжать те действия, которые ведут к облегчению состояния, ждать и скрывать, что мой приятель вернулся живым.
Последнее я понимала и без него – указ, по которому на месте должен был быть уничтожен не только зараженый но и тот, кто с ним контактировал, ещё никто не отменял. Ликвидируют обоих, и даже разбираться не станут.
Лука не ответил. Странно.
Прошла по дому, силясь понять, чего мне не хватает.
Кот! Никто не орёт и не требует еды и погладить. Походила по дому, зовя пушистого. Тишина.
Вышла на улицу, позвала. Серая морда показалась с чердака гостевого домика, мявкнула, и спряталась. Решила, что захочет есть – придёт.
В этот момент я поняла, что ела последний раз больше суток назад. Да уж, я сама скоро стану выглядеть так же, как Джонатан.
Вернулась в дом, проверила состояние друга. Без изменений.
Тариинские хроники ч 43
Спала без снов, лишь переодически просыпаясь от кашля Джонатана. Утешала одно – черноты, которую он откашливал, стало меньше.
Что это, я определить не смогла.
На следующий день я позвонила магистру Мхо и попросила отменить встречу, указав на сильную сонливость на фоне приема зелья и слабость. Тот поворчал, велев уменьшить дозировку, но встречу отменил. У меня в запасе оставалось два дня, до следующего визита к нему. А там что-нибудь придумаю.
День я посвятила тому, что приводила в порядок себя, на сколько это было возможно, ухаживала за Джонатаном, у которого то поднималась, то падала температура, намывала дом.
Сходила и накормила кота, и предприняла попытку занести его домой. Усатый шипел, рычал и вырывался, и в конце концов снова сбежал. Видимо, ему не нравилось то, что друг "принес" в себе, вернувшись домой.
Пришлось растапливать печь в гостевом доме. Страшно было, что пушистый околеет – температура на улице заметно пошла вниз. Заодно энергетически напитала прячущуюся в мастерской нежить, о которой я, честно говоря, совершенно забыла.
Вечером, когда я напоила друга горячим отваром, влила силу и собралась, было, уйти, он схватил меня за руку. – Останься! Рука упала, глаза закрыты, дыхание мерное, словно он просто спит. Но голос мне не почудился.
Поставила на столик возле кровати кружку, которую хотела унести, подумала, а затем легла рядом с ним.
Засыпая, подумала о том, что он пахнет как-то не правильно, не домом, а тем странным запахом, которым пахнет подтаявший снег. Может быть, это из-за болезни? Я не знаю…
В лесу пахло прелой листвой, смолой, хвоей и скорыми холодами.
– Замерзнешь, – Арион накидывает мне на плечи теплый вязаный плед. – Нет. Это ведь мой сон, – пропускаю сквозь пальцы кисти бахромы, глажу рукой знакомый фиолетово-голубой узор.
На Драгоне не вязали спицами. Вязали крючком, специальным станком, ткали из ниток. Шили. Но не вязали. Это я, иномирянка, добилась, что бы мне сделали спицы и привезли нитки. И вязала первые три года своего плена, что бы не сойти с ума.
Бахрома мягкая, тонкая, кисти местами уже истрепались – этот плед я связала одним из первых. Подарила дракону, когда мы наконец стали находить общий язык. И он бережно хранил мой подарок. – Сколько прошло с тех пор? С тех пор, как всё это произошло? – Я не знаю, Катарина. Тысячелетие? Пять? Десять? Когда ты вернулась ко мне, презрев смерть, я поверил, будто боги простят нас, и снимут проклятие. А потом, когда я понял, что сделала Аделаид, когда я осознал, что не смогу вернуть тебя, несмотря на привязку, весь смысл моего существования свёлся к тому, чтобы тебя найти. – Зачем? Тишина послужила мне ответом. – Так зачем, Арион? – Потому что ты моя, Аёве. Я хочу тебя забрать. – Не зови меня так. – Почему? – он шагнул ко мне, и уткнулся в моё плечо, – Это значит "счастье". – Я помню, – голос внезапно сел, – расскажи мне про проклятие. – Хорошо. Только пообещай мне кое-что. – И что же? – Я хочу летать. Я так долго не был в небе. Но теперь, когда ты владеешь своими снами, только ты можешь дать мне крылья. Я обернулась к собеседнику.
– Что с тобой случилось? И где ты сейчас? Ты ведь где-то рядом, верно? Проклятое озеро и ты – как-то связаны? – Когда я понял, что не смогу "достать" тебя иными способами, я решил отправиться за тобой физически. Наши технологии давно превзошли технологии мира из которого я тебя изначально забрал, и, подозреваю, этого мира – тоже.
Я настроил поисковик на нашу связь, ввел себя в стазис и отправился вслед за тобой. Мироздание похоже на спираль со множеством галактик. Чем "выше" мир, тем он развитие. Но есть еще миры, удаленные по виткам от центра, в них почти нет магии. Из такого мира, удаленного от центра, но находящегося примерно на одном "уровне" с моим миром, я когда-то забрал тебя. Как ты понимаешь, система Архан-Драгон находится почти в центре своего уровня.
То, что сделала Аделаид, "скинуло" твою душу гораздо ниже по спирали. Беда в том, что для души не существует понятия времени. Обычно души привязываются к какому-то определенному миру – своими воспоминаниями, к другим душам и прочему.
Но так не происходило в твоём случае. Ты рождалась и умирала, в основном – на дальнем конце витка спирали вселенной, где нет магии и жизнь разумных коротка. При этом каждый раз – в новом мире.
И я не успевал, раз за разом. Пока ты не попала сюда. Арион замолчал, собираясь с мыслями. – И что же было дальше? – Дальше я почуял твоё рождение, но мой корабль потерпел крушение. И да, скорее всего, и он, и я сам сейчас, где-то в том, что ты называешь "проклятым озером".Он замолчал, задумавшись. – Как это произошло? – Я нырнул в подпространство, что бы успеть. И там столкнулся с чем-то… У меня есть одно предположение, но я очень надеюсь, что оно не подтвердится. – Какое? – Я не хочу пока пугать тебя, – он взял меня за ладонь, повернул мою руку и накрыл запястье второй рукой. На запястье вспыхнул знак, напоминающий две идущие одна в другой спирали, расходящиеся концами в разные стороны, – это, что бы усилить нашу связь и уменьшить потерю энергии. Сейчас я завишу от тебя. И твой дружок – тоже. – Что? – Мне пора. Время вышло, – он снова рассыпался пеплом и развеялся по ветру.
Я проснулась с гнетущим ощущением того, что я упустила из виду что-то важное.
Восход солнца окрасил снег розовым и оранжевым. В доме стояла такая тишина, что казалось, её можно зачерпнуть в ладони.
Джонатан дышал легко и спокойно, словно просто глубоко спал. Температуры не было, кожа из серой стала просто бледной. Уже хорошо.
А я сидела на кровати рядом и смотрела на него не отрываясь. Мысли в голове текли медленно, словно слишком густой кисель.
Исчезновение и появление друга, проклятое озеро, Арион. Всё это связано. Только – как?
Нехорошее предчувствие ворочалось где-то под ребрами холодным склизким комком, но мозг отказывался оформлять чувство тревоги в какие-то конкретные мысли.
Сделав домашние дела и позаботясь о всех живых (и не очень) обитателях дома и двора, я отправилась в академию. Пришлось выпить зелья, что выписал мне магистр Мхо. Правда выпила я только половину от предписанной дозы.
Развезло меня не хуже, чем снег под ногами, который подтаял и разъезжался влажными комьями. Фу, ну и гадость – снег этот, погода, зелье.
Махнула рукой на мысль добраться общественным транспортом и вызвала такси.
Такси. Инфобраслет… Мысль царапнула острым стеклом. Я ведь на Артан ходила, не снимала ни инфобраслет, ни инквизиторский знак. Но при этом и то и другое осталось цело и в рабочем состоянии. Ещё одна странность. Думать дальше не хватило сил из-за зелья.
Магистр Мхо, оглядев меня, остался доволен. – Что же, Катарина, вижу дела твои гораздо лучше. Оживаешь? – Оживаю, – покорно согласилась я. – Снижай колличество зелья, жду тебя послезавтра. Думаю ещё дней семь-десять, и можно будет допустить тебя до учебы. Справишься? – Справлюсь, – ответила я, несколько поколебавшись, думая при этом о Джонатане, который ещё не пришёл в себя. – Всё будет хорошо, детонька, – целитель по отечески похлопал меня по руке, списав неуверенность на другое, – всё когда-нибудь наладится. – Да, конечно, магистр. Ну, я пойду?
Он лишь молча кивнул в ответ.
Выйдя из ворот академии первым делом вывела из крови зелье. Стало гораздо легче, хотя состояние всё равно осталось немного заторможенными.
Пошла в лавку. Мясо стоило запредельно, цены на овощи то же взвинтили. Но делать нечего – надо кормить болящего.
После того, как мы сняли дом, Джонатан организовал в одной из комнат небольшую оранжерею, с помидорами, перцами, зеленью. Но это так, баловство. Чую, этой весной, огород будет наше всё. Иначе если нас не убъёт эпидемия, то убъет голод. Так себе перспектива.
Я уже купила в лавках всё, что хотела, когда смуглая рука в браслетах коснулась моего запястья.
Бейди, та самая, что продала мне браслет, стояла и улыбалась. В ярких тканях, одетая совершенно не по погоде. Я пошатнулась. Сознание "поплыло", пакет с покупками выпал из мигом ослабевших рук.
– Ты нашла то, что не теряла. Но ты должна найти то, что потерял другой. Тогда всё закончится. На, – она протянула мне уже знакомый браслет, – надень, когда он очнётся.
Я моргнула. Кочевница исчезла. Только пустая улица, пакет на грязном снегу, из которого на этот раз чудом не высыпалось содержимое и я, с шаманским браслетом Джонатана в руках.
О Богиня. А ведь он и впрямь вернулся без браслета…
Придя домой, проверила друга. Он всё так же спал.
Отправила письмо Фаргву, затем, подумав, Луке. Так и не ответил. Надеюсь, с ним всё хорошо – всё-таки в столице неспокойно.
На улице пригревало солнышко, с крыши уже не просто капало, а текло водопадом. Похоже, что завтра, что бы куда-то добраться понадобяться даже не резиновые сапоги, а лодка. Хорошо, что мне никуда не нужно.
В двери поскреблись, затем послышалось требовательное "Мяу". Блудный кот решил вернуться домой. Что же, будем считать, что это хороший знак.
Я сидела на диванчике в гостинной и крутила в руках браслет.
Бейди. Браслет. Сны. Джонатан. Артан. Арион. Снова сны. Черное нечто, что показывала мне кочевница во сне… Сны. Умирающий во сне Джонатан… Лука, бредущий через снежное поле…
Тело пробило судорогой ужаса. Я рванула в мастерскую. Пока чертила поисковый круг, потянулась к амулету, что дарила инквизитору на прощание. Жив.
Жив, но душа словно спит. Жив… Пока жив. Страшное осознание придавило бетонной плитой. Лука, конечно, силён, такие, как он, редко заражались, да только всё равно случалось.
Сначала я металась по дому, не находя себе место от страха, боли и беспокойства. Затем расхаживала туда – сюда, пытаясь привести мысли в порядок.
От хаотичного метания толку мало.
Вариантов, кого можно ещё расспросить у меня только два: попытаться найти кочевницу и расспросить её – про браслет, черное нечто, что я видела во снах, эпидемию. Совершенно ясно, что эта женщина совсем не проста. Только как её найти?
Второй вариант – расспросить дракона, когда он явиться мне во снах. Этот вариант казался более реальным.
Я быстро собралась и вызвала такси, на ходу звоня Станису. Кажется, у меня появились кое-какие дела в библиотеке академии.
