Текст книги "Тариинские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бочкарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Тариинские хроники ч 27

Утро нового дня началось с происшествия – маги недр заложили специальные маячки и используя их, как направляющие силу точки, должны были расколоть гору. На всякий случай всё мирное население эвакуировали на время работ на другой край города.

Гора раскололась, но прогремел магический взрыв такой мощи, что на трёх крайних к горе улицах выбило стекла в домах, всех вокруг закидало камнями, травой и глиной. Маг, который "вёл" заклинание, служа концентратором силы, опал безвольной поломанной куклой. Остальным тоже досталось, но они были относительно целы и в сознании.

Я рванула к пострадавшему не думая. Множественные переломы, в том числе – позвоночник, разрывы органов, внутреннее кровотечение. Молодой ещё маг, немного старше меня, умирал у меня на руках. Сняла и отбросила амулет из таратонита. Подоспевший Лука положил руки пострадавшему на лоб и заключил: – Он не жилец, мы даже вдвоём не справимся. – Справимся. – Не дури, его не спасешь и силы истощишь. Лучше помоги другим. – Нет. Не хочешь помогать – не мешай. Помоги остальным, – я зло глянула на инквизитора, а затем набрала на инфобраслете номер Джонатана, – Ты далеко от места взрыва? Нужна помощь. – Ты мне тут не командуй, нос недорос, – Лука был зол, – что за ребячество? Катарина! Ты это брось! – Человеческая жизнь для тебя теперь "это"? – Давай ты не будешь со мной спорить. – Давай. Мне было не до качающего права инквиза. Нашел время. Душа мага пыталась "уйти" из умирающего тела. А вот фига тебе. "Прицепила" искру жизни обратно, попутно кидая в Луку усиленное заклинание чистки кишечника. Кто там потешался над Ибрагимом? Убойная ж вещь, если судить по ругани на заднем плане.

Сосредоточилась, преобразуя энергию, леча тем, что ещё секунду назад было некромантией, сращивая, сшивая сосуды тьмой, а затем вкладывая жизненную энергию. Затем настал черёд пробитого легкого. Всё, дальше не могу, силы почти кончились, а еще нужно поддерживать давление на стабильном уровне – маг потерял слишком много крови. Так, помирать мой пациент передумал. Есть другая проблема: Лука мне не помощник, самой меня дальше не хватит, и если ближайшие минут пять не придет помощь, я завалюсь в обморок. А маг на земле станет какой-нибудь нежитью, потому как помрет, а душа привязана к телу некромагией.

Я принялась уговаривать организм мага настроиться на самостоятельную регенерацию, но увы – даже зачатков целительского дара у того не было. Уже почувствовала наползающую слабость и накатывающую темноту, когда на шею легли чьи-то руки. – Вот же наказание! Что ты делаешь? И главное – кто тебя этому научил? – сила тонкой струйкой потекла из под рук Луки, не давая упасть в обморок. – Фаргв. В ответ услышала непечатную ругань. – Что тут? – подоспевший Джонатан имел встрепанный вид. – Срасти тонкий кишечник и позвоночник. Остальное потом, если сможешь. – Давай лучше его в стазис и в лазарет? – Нельзя. Он умереть пытается. – Понял, – целитель начал плести заклинание, – с тобой что? – Порядок, – ответила я, успела услышать насмешливое фырканье позади и всё-таки потеряла сознание.

***************************

Как хорошо просыпаться, уткнувшись носом в теплую шею. Секунда блаженства и осознание: во первых я не проснулась, а очнулась. Во вторых в меня вливают энергию. В третьих я, фактически, на ком-то сижу, уткнувшись ему в шею и этот кто-то – не Лука.

Меня прижали к себе чужие руки, не дав дернутся в сторону. – Спокойно, спокойно. Ты пришла в себя, это хорошо. Резкие движения делать в твоём состоянии – плохо. Услышав голос друга я присмирела и расслабилась, позволяя себя лечить. Можно не трепыхаться, свои. – Вот и молодец. – Как там маг? – пробормотала я. – Жив, увезли в лазарет. Тебя тоже хотели забрать, но у тебя нет повреждений, а только энергетическое истощение, а раненых много. – Где Лука? – Уехал с пострадавшими. – Можно странный вопрос? – Давай. – Ммм… Почему ты такой, как бы это сказать… – Тощий? – Ну… Очень стройный, – тело обретало чувствительность, и под попой было довольно… Костляво. По ощущениям. – Родовая особенность. Генетика. Брат, обе сестры, племянники, отец, дед – все такие. Это не болезнь, если ты об этом. Но если тебе неудобно, ты можешь пересесть. Тут тебе оставили что-то вроде одеяла, как пострадавшей. – Давай пересяду. Тебе, наверное, тяжело. – Мне то? Да я уже, можно сказать, надорвался. – Эй! Мы одновременно рассмеялись.

Всего за восемь дней возвели стену вокруг Каньято. Было бы быстрее, если бы маги недр не пробыли в госпитале первые три дня.

Вечером второго дня Лука забрал меня из общежития академии, увезя в квартиру, которую он снял. – Нам нужно поговорить, – Лука был хмур. – Наверное, – я сидела в кресле, поджав под себя ноги. – Я не хочу тебе дурного. Но то, что ты сделала сегодня, может как принести тебе богатство и регалии, так и навлечь большую беду. – Я понимаю, о чем ты. Пра-прадед говорил об этом. Только я не хочу ни того, ни другого, ни тем более – третьего. – Тогда тебе не стоит использовать эти знания и умения без самой крайней нужды. – А что, по твоему, крайняя нужда? – я заглянула в глаза инквизитору, думая о том, на сколько хорошо я знаю его, и на сколько он, на самом деле, соответствует моим представлениям о нём, – Что, скажи? Спасение чужой жизни – не крайняя нужда?

Он присел передо мной на корточки, и положил свою руку на мои, осторожно поглаживая мои пальцы. Руки его были теплыми, а мои от волнения стали ледяными. – Чужая жизнь, безусловно, важна. Но не стоит спасать других ценой собственной шкуры. Я могу понять, когда речь идет о твоих кровных родственниках – матери, отце, брате, ребенке. – У меня нет детей. – Будут. Когда нибудь у тебя обязательно будут дети. – У меня? Не у нас? – сама не знаю, зачем спросила. Спросила и сама испугалась того, что сейчас услышу в ответ.

Лука опустил глаза, помолчал некоторое время, не прекращая поглаживать мою руку, затем поднял глаза и снова заглянул в мои. – Ну, если ты захочешь… То когда нибудь будут у нас. Так вот, Катарина, ты можешь в случае опасности спасать тех, кто тебе близок, дорог, находится в ближайшем родстве. Касательно службы – спасать любого из нашей ячейки. Потому как мы друг другу тоже, в некотором роде, семья. Всё остальное – в пределах того, что даёт академия. Пожалуйста, услышь меня. Я понимаю, что ты хочешь помочь всем и каждому. Но из этого вряд-ли выйдет что-то хорошее.

– Зачем тогда это всё? Зачем дар, знания, и всё это, если я буду стоять и смотреть, как кто-то умирает, просто чтобы не запятнать себя подозрениями? – Увы, такова наша сегодняшняя реальность. Многие знания – многие печали. Слышала? – Слышала. Тогда к черту эту реальность. – Не дури. Давай на сегодня закончим этот разговор. Я надеюсь, ты меня услышала и позже поймешь правоту моих слов.

С того дня мы не возвращались к этой теме. По инициативе Луки меня отстранили от почетного патрулирования стройки, как пострадавшую. Три дня я и правда была не в состоянии даже создавать вид деятельности. К вечеру четвертого дня я почувствовала себя лучше и забунтовала: сам инквизитор активно участвовал в стройке и пропадал там до вечера. Поэтому три последних дня я уезжала с ним с утра, и хвостом бродила следом, изображая власть и закон, пока он что-то проверял, записывал и давал распоряжения.

Ещё через два дня после того, как Каньято обнесли стеной, маги и спецтехника должны были отбыть в следующий город. Пришло время прощаться.

Мы стояли за воротами пропускного пункта, на рассвете. Началась последняя луна лета.

Я вложила в ладонь Луки амулет, сделанный из птичьего черепа, наподобие того, что дал мне когда-то пра-прадед. – Не думаю, что это может пригодиться, – Лука с интересом разглядывал подарок. – Надень пожалуйста. Пока он на тебе, я всегда буду знать, что ты жив. И где ты. Маг хмыкнул, но спорить не стал. Надел амулет и спрятал за ворот. – Теперь твоя душа довольна? – Нет. – Почему же? – Не хочу тебя отпускать. – Почему же? – У меня дурное предчувствие. – Всё будет хорошо, я обещаю, – он легко поцеловал меня на прощание.

Я смотрела вслед уезжающей колонне, и не могла избавиться от чувства, что мы расстаëмся навсегда. А ещё что где-то в груди стало холодно. И пусто. Я пыталась гнать от себя дурные мысли. Пыталась. Но не смогла.

Тариинские хроники ч 28

Через неделю после возведения стены в городе частично сняли ограничения – стало возможным свободное передвижение, открылись мелкие лавки. Город оживал.

К сожалению, не во всех городах было так спокойно – из столицы и ещё пяти крупных и восьми мелких городов новости доходили тревожные – многие болели, число умерших исчислялось сотнями несмотря на все меры.

Звонил Лука, сообщил, что Лайру с детьми эвакуировали в Тселу. А вот Карл, муж Лайры, пропал. Тсела была небольшим городком в горах, в самом сердце Таринии. В силу расположения в долине, с единственным входом через ущелье, это место стало своеобразной "чистой зоной", убежищем. Правительство по мере возможности эвакуировало туда одаренных и членов их семей из зараженных городов и деревень, предварительно держа людей неделю на карантине. Бабушка уехала в Нугхом, который успели закрыть до того, как туда добралась болезнь.

Передвижение между городами опять запретили, а в последний день лета пришел приказ: 1. Уничтожать любого, кто попытается проникнуть в закрытый город на подходе к городу, не выясняя – заражен он или нет. 2. Уничтожать любого зараженного на любой стадии болезни, а так же любого, кто был в контакте с зараженным.

Началась учеба. На всех курсах, независимо от того, первый это курс или последний, ввели предмет, посвященный новому заболеванию.

Впрочем на первый курс в этом году поступило всего тринадцать человек, больше просто не было. Взяли даже девочку с очень слабым даром.

Мы продолжали посиделки с Джонатаном, Амирой и Станисом. Иногда болтали, иногда играли. Жизнь странная штука – в мире свирепствовала эпидемия, а мы сидели за высокой стеной и делали вид, что всё хорошо.

Меня, как представительницу официальной власти, раз в неделю отправляли дежурить на воротах. Чисто "декаративная" функция, как выразилась госпожа Кегелапан. Желающих войти не было, дураков выйти – тем более. Кстати с законницей мы так и не нашли общего языка, но держали "вооруженное перемирие", перебрасываясь порой при встрече колкими фразами в адрес друг друга.

В одно из дежурств на смотровой башне просигналили тревогу: к городу кто-то приближался. Я поднялась на одну из смотровых вышек.

Кто-то действительно двигался по дороге. Чуть позже стало видно – это был мужик, просто одетый – в широкие штаны и стеганные рубахи, которые носят деревенские работяги по осени в этих краях.

Мужик поднял руки в знак мирных намерений, а на предупреждающий окрик остановился.

– Заворачивай обратно! Приближение к городу запрещено законом! – отдал в громкоговоритель приказ боевой маг, дежуривший сегодня. – Я с Мэсина, тут недалече деревушка была. Все заболели да померли. А мы с женой переболели, живы остались. У меня жена рожает, разродиться не может. Помощь надобна. – Уходи. Иначе мы стреляем на поражение. – Так Сонька помрет моя. Поможите, Богиней прошу! – Выход из города запрещен. Подход к городу запрещён. Уходи, иначе я открою огонь. Мужик не послушал и двинул в сторону города.

– Сонька моя, Сонька помрет! И дитë! Понимаешь, ты, изверг! – мужик побежал.

Вспышка, на земле остаётся горсть пепла.

Ужас сковывает тело, ноги подкашиваются и я сажусь на деревянный пол прямо там, где стояла. Я знала про приказ, но не думала, что его вот так, буквально, исполнят на моих глазах. Богиня… Зачем это всё? За что?

Я пыталась дышать ровно, понимая, что иначе меня стошнит. Я была на вскрытиях, я оживляла мертвое, я резала и зашивала живое… Но это уже перебор.

Кто-то поднимался на вышку. Открыла глаза и подняла голову. И чуть не застонала от отчаяния – передо мной стояла Мейла. О да, вот только её мне сейчас и не хватало.

– Чего раскисла? Эй! – она опустилась на пол рядом со мной, – Военное положение в стране. А как ты хотела? – Это слишком. Не по людски. – Ты представитель власти. Закон для тебя должен быть впереди этики. – Я этого не хотела. – А я? Я этого хотела? – законница вытянула руку с протезом и пошевелила бионикой перед моим носом, – Думаешь, я о такой жизни мечтала?

Я помотала головой, не в силах отвечать. – А ты чего зеленая? – Тошнит. – Не беременна? – Мейла оглядела меня с подозрением. – Нет. Просто… Просто не каждый день у тебя на глазах убивают просто так. – Переболевшие маги могут распостронять заразу дальше. При этом выглядя здоровыми и, по сути, уже не являясь теми, кем были до этого. Откуда ты знаешь, что мужик не носитель слабой искры? Откуда ты знаешь, что он – не сосуд болезни? И что то, что он сказал про рожающую жену – правда? – А откуда я могу знать, что не правда?

Законница промолчала.

– Вот что, ранимая душа – топай домой. Не хочу смотреть на твою зеленую рожу до конца дня. – Спасибо.

Госпожа Кегелапан лишь фыркнула в ответ, а затем встала и ушла.

Я просидела на вышке ещё полчаса, потом всё-таки встала и пошла в академию. Вернулась в свою комнату, и, не раздеваясь, легла спать.

Меня разбудил звонок от бабушки. – Привет! Я не могу дозвониться до Сандры и Никласа. Не знаешь, что происходит? – Нет, мы разговаривали три дня назад, у них всё было хорошо. Попробую дозвониться, и сообщу тебе.

Пыталась позвонить маме, потом отцу, затем Натьям. Бесполезно, вызов не проходил, сбрасываясь. Достала из тумбочки подарок Фаргва и листок. "Привет. Не могу до вас дозвониться. Что происходит?"

Положила ручку на листок. Тишина. Сердце кольнуло беспокойством. Через десять минут ручка наконец-то ожила, вибрируя. Значит кто-то пишет ответ.

"Привет. Прости, укладывал Асу, она что-то раскапризничалась сегодня. У нас всё хорошо. У кого есть устройства связи работают исправно. Но тебе позвонить тоже не смогли. Держи ручку при себе. Возможно связь блокируют. "Я написала: "Хорошо. Поцелуй всех от меня."

Ручку положила в карман. Вот так дела…

Тариинские хроники ч 29

Осень полыхала всеми цветами желтого, красного и оранжевого. А вот солнце припекало совсем не по осеннему. С ума сойти, в прошлом году в это время уже первый снег лёг, середина осени, всё-таки.

– Пошли вдоль Артана погуляем? – Джонатан, как обычно, влетел в мою комнату без стука.

А я как раз с Лукой по видеосвязи разговаривала. – У вас там, смотрю, чуть ли не свидание, – инквизитор нахмурился. – Ой, извини, я позже загляну, – Джонатан ретеровался после того, как я, отвернувшись от инфоэкрана, сделала на соседа "страшные глаза". – Лука, перестань. Он мне почти как брат. – Я заметил. Даже входит по родственному – без стука. Прости, дорогая моя, но не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. На деле непременно оказывается, что кто-то из двоих, а иногда и оба, не прочь уложить "друга" в постель. – Знаешь что? Мне не нравится твоя манера подозревать меня черт знает в чём! Прекрати! – Это не подозрения, это жизненный опыт. – Он! Просто! Друг! Понимаешь? – Ну да, ну да. Расскажешь, когда будешь стонать под "просто другом". Ты слишком наивна. – Наверное. Поэтому верю тебе, – злость накрыла меня с головой, а злость – плохой советчик. – Что ты имеешь ввиду?

– Ну не знаю. Например, если ты так печешься обо мне, почему я – всё ещё здесь? – Тебе напомнить, что ты сама отказалась ехать со мной в Буруан? – Лука тоже был зол. – Я не об этом. Почему ты сразу не озаботился моим переводом, ещё в прошлом году, если это было в твоих силах? – Хотелось бы напомнить тебе, радость моя, что я половину лета и половину осени гонял сбрендившего колдуна по диким землям на севере Таринии. – А потом? Почему ты не сделал это потом? – Я думаю, тебе лучше остыть. И вообще я не собираюсь с тобой разговаривать, пока ты говоришь со мной в таком тоне. Поразмысли над своим поведением, – сказал он и отключился.

***************************

Легкий ветерок шуршал листьями, мы шли по окраине Каньято – город здесь близко подступал к Артану – от небольших одноэтажных домиков до склона кое-где было шагов двести. Воздух пах тем особым, осенним запахом, что бывает в последние погожие деньки перед затяжными дождями.

Обожаю осень, особенно такую – теплую, сухую и яркую. Это напоминает мне детство, когда мы с матушкой подолгу гуляли в осеннем парке одни, и, кажется, не было на свете никого счастливее нас…

Но сегодня меня не радовали ни солнышко, ни яркие краски вокруг. Я шла бука-букой, и, кажется, уже начинала жалеть о том, что согласилась на предложение друга пойти прогуляться с ним. – Эй, да плюнь ты! Ну приревновал мужик, ну бывает. Ему полезно – в тонусе держит, – друг ехидничал и пытался меня подколоть, – может и правда, увести тебя у него? – Очень смешно. Да чтоб тебя! – я пропустила заклинание подсечки, которое друг бросил в меня, и приземлилась в гору листьев. – А что? Смотри я какой, – Джонатан приосанился, – молодой, стройный, почти боевой маг, – и в меня летит ещё куча листьев, подхваченная заклинанием воздушного удара.

Ну всё, моё терпение кончилось! Нащупала на чердаке одного из домов, вдоль которых мы брели, мертвую кошку.

Я легла в куче листьев, раскинув руки и делая вид, что всё отлично. А сама в этот момент делала из мертвой животины нежить.

– Эй, ты чего задумала? – друг нахмурился. – Ничего. Просто решила полежать, – я сделала самый невинный вид и улыбнулась самой честной улыбкой, которая была у меня в арсенале. – Да? А я вот руку готов дать на отсечение, что ты задумала гадость. – Я то? – Ну не я же. – Руку говоришь? Хм… Ну что же, товарищ боевой маг, защищайся!

Сооруженая мной нежить как раз подкралась к магу сзади и демонстративно клацнула зубами. – Ааааааа!!! Фууу, Катарина, убери это! – Джонатан отпрыгнул от "зверюшки" подальше. – Не-а. Ты же у нас боевой маг. Вот и давай, защищайся.

Дальше я минут пять развлекалась тем, что наблюдала, как "котик" охотится на моего незадачливого друга, демонстративно клацая зубами и периодически "кусая" его то за обувь, то за штанину.

Джонатан притворно взвизгивал, пулялся в "кота" заклинаниями и ржал в голос. – Всё-всë-всë! О великий некромант, убери свою нежить, я сдаюсь. – Что, великий боевой маг испугался кота? – я мерзко захихикала и сделала пас руками, отзывая силу. Ничего не произошло. Кот перестал атаковать и сел, уставясь на нас вполне целыми глазами. Так, стоп, глаз же не было. И вообще кот выглядел гораздо лучше, чем в начале – свалявшаяся серая шерсть распушилась, "носочки" на лапах стали белоснежными, усы лихо топорщились на наглой круглой морде.

– Джонатан, солнце моё, ты какими заклинаниями в него пулялся? – Нуууу, – друг поскреб затылок, – я сначала думал это просто кошак, и кинул в него парализующее заклинание и заклинание сна. – Чудесно. Кс-кс-кс, иди ко мне, дружочек. Кот, вполне похожий на живого, подошел и потерся о мою ладонь, затем запрыгнул ко мне на колени. Ощупала и осмотрела животину – сердце не бьëтся, сам ледяной. Кот тем временем "включил" мурчальник и начал топтаться у меня на коленях.

Поводила руками, пытаясь упокоить существо. Не вышло. – У нас проблема, – я подняла на друга глаза, – мы создали высшую нежить. И я не могу его упокоить. – И что теперь делать? – друг присел передо мной на корточки. – По идее, его надо сжечь. Я опустила глаза на кота, который ластился к моей руке, и шмыгнула носом. – Ээээ… Ещё варианты? – Джонатан потрепал кота по загривку и тот в ответ муркнул. – Спрятать. Только где? – Ну… Может найти заброшенный дом? Тут, на краю, их много. Слушай, а чем его кормить? – Энергией, – я встала, кот спрыгнул с коленок.

Так и шли вдоль Артана: мы с Джонатаном впереди, кот чуть позади за нами, как привязанный. Чудесная, практически идиллическая картинка – девушка, парень, кот и осенние листья. С поправкой на то, что кот – нежить, а девушка с парнем – два незадачливых мага, эту нежить случайно создавшую. Будь тут инквизитор, мог бы просто забрать силу из созданного мной существа. Угу, а будь тут пра-прадед стебался бы от души.

– Пока нужно найти заброшенный дом, а потом снять квартиру или дом? – Зачем? – друг замедлил шаг. – Его нужно будет периодически подкармливать. Как это делать зимой в заброшенном доме? Да и вообще… – Снять дом для кота? Оригинально. – Студентам не возбраняется жить за пределами академии. Нужно только предупредить руководство. Кстати говоря, аспирантам – тоже. – Предлагаешь снять дом вместе? – брови друга поползли вверх. – Снять же, а не жить. – Может я тебе просто надоел "под боком", и ты решила от меня избавиться столь нетривиальным образом? – Да нет же. У меня в появились кое-какие мысли. Слушай.

*************************

Уже на следующий день через Матильду, у которой я когда-то работала, мы нашли довольно большой двухэтажный дом на окраине. Он располагался недалеко от того места, где была лестница к заброшенному саду-пансионату на проклятой горе.

Дамиана, хозяйка дома, невзрачная женщина неопределенного возраста, получила его в наследство от отца. Из-за эпидемии она не смогла его сдать или продать, а уход за домом её тяготил. Джонатан вылечил Дамиане спину: лечение у целителя было ей не по карману. А ещё принес несколько снадобий, которые она запросила. Я забрала квитанции на оплату налогов – за последний год за дом не платили. Хозяйка дома, воодушевленная излечением давней боли, взяла с нас обещание купить дрова и следить за домом, и ушла, не взяв более ни гроша и не задавая вопросов. Пообещала наведываться с проверкой в последний день каждой луны.

Чудесно. Кажется, сделкой остались довольны все. Джонатан взялся за перевозку своей растительности – именно идея организовать рабочее пространство в снятом жилище, а так же возможность выращивать запрещенные в академии растения прельстила моего друга снять дом.

Он решил съехать туда совсем, в отличии от меня. Поэтому четыре комнаты из пяти занял он. А одну – мы с котом. Луке о подобных "передвижениях" я решила не говорить, сказав лишь, что сосед съехал. Меньше знает – крепче спит.

На довольно большом участке, кроме самого дома, было ещё множество хозяйственных построек – пустовавшая конюшня, пара сараек и гостевой дом, половина которого была превращена в столярную мастерскую. – Ого. Если я решу остаться тут, я, пожалуй, выкуплю этот домик, – присвистнул Джонатан, оглядев доставшееся нам хозяйство. – Думаешь, тебе, с твоим уровнем дара, дадут остаться в Каньято? – Ну, если я останусь преподавать, или займу ведущую должность в госпитале, то – вполне возможно. Тем более теперь совсем не понятно, что будет с этой всей историей с эпидемией и когда это кончится. – Это да. Ты не против, если я заберу этот домик себе под лабораторию? – Да, конечно. Я и так почти весь большой дом занял.

На том и порешили.