Текст книги "Тариинские хроники (СИ)"
Автор книги: Екатерина Бочкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Тариинские хроники ч 8
Лука уехал и велел его не ждать.
Ужинали в доме Карла и Лайры.
Удивительное дело – дома в гос. поселке были типовыми, но этот домик разительно отличался от дома Луки – полосатые, кажется, домотканые коврики, простая деревянная мебель, оттенки бежевого и темно-красного – диванчики, кресла, подушечки. Корзина с клубками, вальяжный толстый рыжий кот с драным ухом, пара детских плюшевых игрушек… Тепло и уютно, словно приехала домой.
Карл был, откровенно, некрасив – худое лицо, вытянутый острый нос, прозрачно-серые водянистые глаза и оттопыренные кончики ушей делали его похожим на крысу-переростка. Зато на жену он смотрел с обажанием, и она в ответ улыбалась ему так, словно светилась изнутри. К тому же Карл оказался на удивление добрым и весёлым человеком, постоянно сыпавшим шутками. Хм, и это – "ищейка", "страшный" темный маг?
А дети, что старшие братья-близнецы, Грегориан и Даниэль, которым было по шестнадцать, что младшие сестрички, Милана и Дарина, внешностью и даром пошли в мать.
Время за болтовней и шутками летело незаметно, в дом инквизитора я вернулась ближе к полуночи. Приняла душ и почти мгновенно вырубилась, едва коснувшись подушки головой.
Проснулась глубокой ночью, от хлопка входной двери. Потом скрипнула дверь в мою комнату. Я замерла. Лука вошел и почти бесшумно и сел на краю кровати. – Я чувствую, что ты не спишь. Вылезай из под одеяла. Поехали, – меня, сквозь одеяло, бесцеремонно схватили за пятку и дёрнули. – А как же ты? – я села, сонно моргая на ночного гостя, – ты не спал. – Ну если ты настаиваешь, то я действительно посплю. Пару часов.
И он растянулся на моей постели. Пока я думала, что высказать ему на такие шутки, послышалось мерное посапывание. Нет, ну нормально, а? Эта наглая морда действительно дрыхла. Поседела рядом некоторое время обдумывая, не разбудить ли наглеца. Мелькнула даже шальная мысль спихнуть его с кровати, но так и не решилась потревожить чужой сон.
Поскольку спален в доме было всего две, ушла в хозяйскую и, подумав, залезла под его одеяло – досыпать. Я проваливалась в сон, чувствую, как плыву в аромате горькой полыни и холодного дождя.
Меня взяли и снова подергали за пятку. Невыспавшийся и совершенно дизориентированный мозг воспротивился столь бесцеремонному вторжению, и я попыталась спрятаться под одеяло. – Если в моей постели в моём доме лежит девушка, могу ли я воспринимать это, как предложение или приглашение? – спросил меня Лука ласково, а потом нагло сдернул одеяло, – Вставай, нас ждут великие дела. – Нет, – пробормотал а я, пытаясь свернуться калачиком и снова уплыть в царство Морфея. – Что именно "нет"? – Всë нет. – В машине поспишь, лучше выехать затемно. – Угу, – ответила я, пытаясь уснуть снова. – Не встанешь сама, я унесу тебя прямо так. Поедешь в Тогму в пижаме. Зато – поспишь.
– Неси, – милостиво разрешила я, – поеду в пижаме.
Я и спала, пока мы три часа ехали до Тогмы. Не в пижаме, конечно, встать и переодеться, всё таки, пришлось. Проснулась, когда затрясло на просёлочной грунтовой дороге, начавшейся после города. – Поесть бы, – я зевнула попыталась вытянуть затекшие ноги. Солнце рассветило мир яркими красками, поля вокруг радовали глаз бело-розовым пышным цветением гречихи, наполняющей ветер сладкими ароматами. – Тебе не стоит. Из-за ритуала, – Лука был серьëзен и сосредоточен. – Как он будет проходить? – Тебе не понравится, я уже говорил. – И всё же, надо же знать, к чему готовиться, – я насторожилась. – Я тебя убью, – спокойно ответил инквизитор.
– Чегоооо? – я смотрела на светлейшего во все глаза и понимала: он не шутит, – а другие варианты есть? – Есть. Ты должна убить безвинного. Что выбираешь? – Святые ëжики, за что мне это? – простонала я, закрывая лицо руками и сползая вниз по спинке автомобильного кресла. – Такова судьба твоя, некромантская. Нет причин бояться смерти. Тем более – в твоём случае.
Ага, ему легко говорить. О Богиня, лучше бы я не спрашивала.
Мы шли по яркому, весенне-зелëному лесу пешком около часа, углубляясь в чащу. Солнце радостно пробивалось сквозь листья, вокруг всё пело, цвело, жило, порхало. И совершенно не соответствовало моему мрачному настроению.
В какой-то момент лес потемнел, словно сменились декорации: то там, то тут, попадались замшелые валуны, деревья стали преимущественно хвойными, а тропка, по которой мы шли, ощутимо пошла вниз под уклон.
Пение птиц осталось позади, стало ощутимо влажно и прохладно. Наконец мы вышли к небольшому озерцу. Не озерцо даже, каменная округлая чаша, примерно три с половиной-четыре сажени" в радиусе. По окружности – тринадцать валунов с руническими знаками, источник, наполнявший озеро, по всей видимости, был где-то на дне, а вода тонкой струйкой выливалась между двух камней и исчезала в густых зарослях папоротника ниже. Перед озером была площадка с небольшим алтарём, от которой вниз вела каменная лестница из тёмно-зелёного камня.
Лука накрыл алтарь белой тканью и начал выкладывать на него пучки незнакомой мне травы, свечи, соль и нож. – Раздевайся. – Я не взяла рубашку. До белья пойдëт? – Совсем раздевайся. – Эм… Это обязательно? Может рубашку оставить? – Ты сюда спорить приехала? Или по делу? – ответил он вопросом на вопрос, а глаза-колючки снова вцепились в душу.
Скрипнула зубами. Спорить расхотелось. И ведь он давно так на меня не смотрит, а я и не заметила.
Отвернулась, стягивая с себя одежду, чувствуя неловкость и стыд.
– Кулон снимать? – Обязательно, – крикнул инквизитор откуда-то издали.
Руки тряслись, пальцы не слушались. Застëжка не поддавалась. Меня ощутимо потряхивало, а тело налилось тяжестью страха и стало ватным. – Перестань дрожать, – Лука расстегнул цепочку с кулоном, – верь мне. Я не хочу тебе зла. – Ага. Просто раздеть, а потом убить, – зубы отбивали чечëтку. – Шутишь, значит не безнадежна, – мужчина развернул меня к себе лицом и обнял, прижимая. Он не делал попыток магичить или успокаивать, просто стоял так, неподвижно, и дрожь медленно сошла на нет.
Представила, как мы смотримся со стороны: он, на этот раз в свободном светло-зелëном костюме из тонкого льна, и я – с голой задницей, и нервно хихикнула.
А затем он чуть отстранился, приподнял мой подбородок, и поцеловал меня. Очень осторожно и нежно. Мы ещё пару минут стояли – он просто обнимал, а я пыталась успокоить ускорившийся ритм сердца, и унять дрожь в коленях, уткнувшись лицом ему в плечо.
– Теперь иди к воде, вон туда, по ступеням. И ложись в воду. Когда придëт тьма и хлынет в тебя, не бойся ничего и не сопротивляйся, просто откройся ей.
Я легла в воду, головой к ступеням. Вода была ледяной и в первый момент обожгла тело холодом, а потом стало жарко. – Закрой глаза, и глубоко дыши, – его руки осторожно легли на мою шею. В следующую секунду я отключилась.
Я погружалась в воду, всё глубже и глубже. Свет остался где-то далеко, а на дне клубилась тьма. Тьма потянулась ко мне, я потянулась к ней. Она ластилась к рукам, словно большой кот, вилась вокруг, притрагивалась. А потом рванула, вошла в грудь, словно нож, причинив боль. Я пыталась сопротивляться, кричать, всплыть к поверхности. Ужас захлестнул волной, нутро жгло.
Но потом вспомнила слова Луки и расслабилась, перестав бороться. Я падала во тьму, на дно, а дна всë не было. Какая же тут глубина? – Аëве, родная, сердце моё, не уходи! Не уходи, прошу тебя, – тьма вокруг забеспокоилась, заметалась, задрожала, зашептал и завыла на разные голоса, а потом снова собралась в один, – я так долго искал тебя, если ты уйдëшь, то как я найду тебя снова? – Кто ты? Я знаю тебя? – я пыталась оглянуться, найти того, кто со мной говорит, но тьма вокруг напоминала неприглядный черный туман. – Ты вспомнишь, Аë. Ты обязательно вспомнишь меня. Не уходи. Ты нужна мне. Тут так холодно. Согрей моë сердце, как прежде, Аë! Аë! Ааааааëоооо…
– Катарина!!! – Мои скулы, щеки, шею гладили чужие пальцы, вычерчивая какие-то сложные знаки, – иди на мой голос, ну же, девочка! – Куда идти, – сонно пробормотала я, зевнула и потянулась.
Открыла глаза и встретилась взглядом с перепуганными глазами инквизитора.
– Ага, значит я тут чуть наполовину не поседел, а она дрыхнет, – показательно нахмурился он, – как самочувствие? Ты почти час была в отключке после того, как я тебя из озера вытащил. – Нормально. Кто такая Аëве? – Не знаю, почему ты спрашиваешь? – Слышала голос, который меня так звал. – При инициации многие слышат разное. Это нормально.
Я не стала уточнять, что уже слышала этот голос раньше.
Тариинские хроники ч 9
Я сидела у костра, закутавшись в плед по самую макушку, и грела руки о большую чашку с бульоном, которую вручил мне Лука. А мой спутник плескался в источнике, ухая и фыркая, словно неведомый зверь.
Перед тем он полностью разделся, и в этот момент я отвернулась. Теперь же любопытство не давало мне покоя и я, стараясь делать это как можно незаметнее, косилась в ту сторону.
А он в хорошей форме. Лука был лишь чуть выше меня, с широкими плечами и грудной клеткой, мощным костяком и выраженной мышечной массой. В инквизиторской форме, или мешковатых свободных костюмах, какие он предпочитал, мог обманчиво показаться несведущему человеку чуть "раздобревшим", мягким. Меня, как целителя, его одежда не обманула, но я всё равно была впечатлена увиденным.
Он начал подниматься из воды и я отвела глаза, сделав вид, что остатки бульона на дне чашки в моих руках – самое интересное зрелище из всех, что я видела.
– Подглядывать не хорошо, – в его голосе мне почудилось довольная усмешка, – хочешь смотреть – смотри прямо, я возражений не имею. – Я просто задумалась, больно надо, – сказала, а сама покраснела по самые уши. – Какое ты, в сущности, ещё дитя, – мужчина весело рассмеялся, – нет, все-таки ты меня удивляешь. В академии, да и просто среди магов обычно царят весьма вольные нравы. А ты словно из обители белых дев сбежала.
Я пожала плечами. – Мой потенциал изначально был весьма слаб, я привыкла, что мне нужно учиться и стараться больше, чем другим. Не до романов мне было. А на втором курсе, как практика началась, Димитр стал оказывать мне знаки внимания. Слухи по академии расползлись быстро, желающих переходить дорогу заведующему практикой не было. – Сейчас поедим и пойдём обратно, – Лука сменил тему, – ты как, в состоянии? – Да, я чувствую себя прекрасно, словно долго отдыхала. – Замечательно.
Пока мужчина доставал бутерброды и разливал по чашкам бульон из термоса, я задала интересующий меня вопрос – Скажи, как происходила твоя инициация? – Ну… Не так, конечно, жестко, как твоя. У ведомства есть профессиональные "жертвы", люди с темным даром, например – даром крови или "черного языка". Тебя окропляют кровью "жертвы" и дают её личную вещь. А дальше лес и ровно неделя, что бы её найти. Справишься – станешь Охотником. Нет – пойдёшь помошником или станешь "штабной крысой".
– И всё? – Нет. Всё это время тебе нельзя есть и спать. Пить – только то, что сам найдëшь. Мне было проще, я сдавал экзамены, будучи полноценным целителем. Я блокировал потребности тела и вышел к "жертве" к вечеру третьего дня.
– У Лайры тоже есть темный дар? – Нет. Она целитель, и дар этот её единственный. Работает с детишками в поселке. В ведомстве работают не только темные, но и светлые. А ещё есть те, кто выполняет разные функции в поселке, простые люди – в кафе, магазинах, парикмахерской и так далее кто-то должен трудиться. Всего в поселке около одиннадцати тысяч человек. Из них темных – меньше тысячи. А полноценных охотников – пятьдесят восемь. – Ого. – Да. В других крупных городах есть маленькие деревни или закрытые кварталы для гос. служащих. В мелких городках – ведомственное жильë. Государь заботиться о нас, – на этих словах лицо Луки скривилось, как будто но съел лимон.
– Ясно, – вздохнула я, – почему темных боятся? Потому что они чаще "слетают с катушек"? – Боятся того, чего не понимают. А ещё подумай вот о чём: порою люди не живут, а существуют. Они думают, что живут. Но на самом деле это жизнь "заводной игрушки". А не согласных всегда можно напугать, продавить, найти рычаги воздействия. С темными эта схема не катит, не те приорететы. Особенно – когда маг разменял не первую сотню лет. И вот что: менталистами бывают в основном темные. Хотя упаси тебя Богиня встретить менталиста светлого. Теперь сложи всё, что я тебе сказал и подумай ещё раз.
Мы молча ели, каждый думал о своëм. – Дома я проведу ещё ритуал, он закроет дар, но частично. Тебе придется побыть некоторое время гостьей в моëм доме. Жара скоро спадет, погуляйте с Лайрой по театрам, музеям. Вы вроде поладили.
Я кивнула, соглашаясь. Необъяснимо, но события, произошедшие сегодня, принесли чувство внутреннего покоя. И ощущения правильности происходящего. А ещё мир словно обрёл больший объем и реальность. Словно я могу ощутить, погладить каждую веточку и травинку над землёй, не вставая с места. И ощутить каждую косточку, каждый живой и мертвый корешок в глубине почвы. Это было странное, пугающее и одновременно приятное чувство.
Тариинские хроники ч 10
Обратную дорогу по лесу до машины инквизитор болтал без умолку. Надо же, не думала, что он может быть таким говорливым. Или это на него так купание в темном источнике повлияло? Сначала, пока шли пешком по лесу, объяснял и немного показывал основы темного мастерства. Потом рассказывал про работу загонщиков и вообще функционирование ячеек инквизиции.
Рассказывал, как гоняли по лесам одного темного колдуна: его родители, сами с блокированным темным даром, решили "восстановить справедливость" и вырастить великого темного. А потому скрыли родившегося младенца от властей в горах, в руинах заброшенного горно-разрабатывающего завода жили, как дикари, где-то добыли запретные книги.
Мальцу с пелëнок внушали, что он "особенный" и "великий".А дальше уж что выросло, то выросло, само виновато. Оказывается, подобное встречалось до сих пор, несмотря на все технологии и системы слежения.
– Слушай, а как же степняки? У них шаманы и темные и светлые, и хоть бы что. – Они изначально магов воспитывают в большой строгости, вне зависимости от направленности дара. Они вообще разделение на "Свет" и "Тьму" не приемлют. У них там свои законы и каноны. И, знаешь, я часто думаю, что они правы в чём то.
Пока тряслись по проселочной дороге до Тогмы я призадумалась: моё состояние было похоже на то, что было после купания в проклятом озере над Каньято, та же энергия и лёгкая эйфория. Видимо последняя ударила мне по мозгам, и я, не подумав, спросила – Лука, скажи, а проклятое озеро над Каньято – тоже темный источник? – Да, оно регистрируется с наблюдателей именно так, – и тут он резко затормозил машину, да так, что я чуть не набила себе шишку на лбу о переднее сиденье. Мужчина обернулся ко мне и уставился круглыми глазами, – ты что, была там? Ты была там, отвечай, Катарина!? Именно так слетел твой блок? Точно! – Нет, что ты, я просто спросила, – сжалась я, вот ведь идиотка, язык мой – враг мой. – Как ты там оказалась? Дурь? Любопытство? Бравада? Как, Катарина? И как выбралась жиаой обратно?
Я вздохнула и поëжилась от его тона. Снова выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, но, как говорится, сказал "раз", говори и "два".
– Я пошла собирать неженику на склон. Когда только приехала поступать в академию. Два года до этого не проходила по баллам – сначала в столице, потом в Нугхоме. У нас с матушкой вышел скандал, когда я провалила первый экзамен. она обвинила меня в том, что я только мечтаю о несбыточном и сижу у родителей на шее. Надо бы мол, поступить хоть куда-то, а лучше – выскочить удачно замуж.
Мать слабый предсказатель и хороший логик, получила инженерное образование, работает на непыльной работе. И, хотя папа всегда поддерживал меня, я решила не просить у них денег. Работала в лавке, готовилась к экзаменам.
Решила подзаработать еще. Туфли новые купить, да так, по мелочи… Увлеклась, заблудилась, плутала долго, попала в грозу. Инфобраслет сдох ещё в самом начале – электроника выгорела в ноль. Вышла к заброшенной школе и озеру.
У меня вода кончилась, пить хотелось, сама грязная. Решила, раз уж аномалия меня не убила, то и от купания ничего не будет. Там случилось похожее… На то, что было сегодня. Обратно я вышла по лестнице, что к городу ведёт. Там двери открываются в одну сторону сами. И да, блок после этого словно "треснул", но не слетел совсем. А мой целительский дар вырос в два раза.
– Кто-нибудь знает, что ты там была? – Нет. Я сочла за благо никому не рассказывать, понимая, что ничего хорошего мне это не сулит. – Хорошо. Катарина, – Лука был бледен, – во имя Богини, пообещай мне, что ты больше никогда, что бы не случилось, никогда в своей жизни не сунешься в это место. – Обещаю.
– У меня был друг, Альгиз. Мы учились вместе. Лучший друг, единственный. Он был очень сильным магом. И он сгинул в аномальной зоне, когда ему было 27, – инквизитор сидел, глядя вперёд невидящим взглядом, а пальцы его вцепились в руль с такой силой, что побелели, – не знаю, каким чудом ты вернулась оттуда живой… Но за этот год, на сколько я знаю, там пропали ещё двое. – Двое? Я думала туда давно никто не суется. – Идиотов хватает. каждый год там теряется сигнал одного-двух-трех инфобраслетов. Проклятая гора словно манит людей к себе. Не знаю, почему гору не обнесут забором… Видимо – не выгодно.
Остаток пути до Тогмы, и потом до Буруана ехали почти молча. До столицы добрались глубокой ночью и сразу легли спать. Не помню, снилось ли мне что-то, настолько я была вымотана произошедшими событиями и дорогой.
Тариинские хроники ч 11
Утром Лука ушел на службу до того, как я проснулась. Лайра с детьми уехала в город и я одна праздно шаталась по пустому дому.
Пошла на кухню, порылась в холодильнике. Подумала, запросила у браслета информацию по ближайшим магазинам. Вышло не так далеко. Отправилась в магазин, и, вернувшись с покупками, принялась за пирожки с яблоком и булочки с корицей.
О Богиня, если бы четыре луны назад мне кто-то сказал, что я буду хозяйничать у инквизитора на кухне, я бы отправила его в лазарет, предварительно замеряв температуру и просканировав на запрещённые вещества в организме.
Я достала пирожки из духовки и поджидала булочки, когда явился сам хозяин дома.
– Не помню, пахло ли в этом доме когда-нибудь на столько вкусно. Однако, приятно. Не ожидал. Да ты полна талантами.
Я потупилась от комплимента, а на сердце стало тепло. Мужчина явно был голоден – умял большую часть выпечки. Он, вообще, отличался завидным аппетитом.
– Сейчас пойдём вниз, там есть небольшое изолированное помещение. Нужно закончить ритуал. – Хорошо.
Небольшое, ага. Во весь подвал дома. Я бродила, разглядывая полки, словно в музее. Часть занимала библиотека, часть – оружейная и различные баночки-скляночки с травами, мазями и непонятными жидкостяии. А ближе к правой стене стоял алтарь.
– Прямо логово темного колдуна. – Ложись головой в ту сторону, – мои слова пропустили мимо ушей. – Раздеваться? – Раздевайся, – инквизитор ухмыльнулся, – если хочешь.
Я возмущенно фыркнула и легла на алтарь.
– Не захотела, – Лука притворно вздохнул, – ну ладно, буду так вспоминать. У меня абсолютная память, ты же помнишь.
Мне не стало стыдно. Мне стало необъяснимо смешно.
– Нет, ну это наглость. Я тут темный ритуал провести собираюсь, а жертва на алтаре хихикает. Что за жизнь? Никакого пиетета к темному колдуну, – маг расставлял свечи и камни. – Ну извини. – Не извиню. Возьму пирожками, – руки легли на виски, – сейчас тебе, скорее всего, захочется спать. Не противься этому желанию. – Хорошо, – пробормотала я, и уплыла в сон.
Я шла длинными темными коридорами, и кто-то темный шел за мной. Нельзя оглядываться, нельзя останавливаться, нельзя смотреть. Нельзя, что бы чудовище, что идёт по следу, догнало.
Я хожу и хожу кругами. Внезапно вижу, что руки мои в крови. Надо оттереть руки, я видела – кое где в приоткрытые окна в коридорах, по которым я иду, нападал снег. – Аëве, – шуршит ветер в коридоре, – Аë…
Снег хрустит под ногами. Кто то позади. Нельзя останавливаться. Или это выбитые стекла? Кажется, я знаю это место: это заброшенная школа на горе в Каньято.
Зачерпываю ладонями снег, тру руки, руки не оттираются. Безумно хочу найти выход. Здесь же был выход? Но куда бы я не повернула, в какую бы дверь не вошла, коридор продолжается и продолжается.
Повернув очередной раз за угол оказываюсь в тупике, и вижу алый цветок. Алый цветок? Символ жертвенной любви, и он же – выход. Тянусь, силясь сорвать его, но он словно ускользает из пальцев. Почти достала…
Внезапно меня, словно куклу, неведомая сила дергает в сторону и вверх, да так резко, что трещат ребра, а затем – швыряет куда-то. Открываю глаза. Белая комната, залитая ярким светом. И Лука, злой, как улей рассерженных ос.
– Ты что творишь??? Ты что, мать твою, творишь???
Я резко распахнула глаза и села. – Не делай резких движений, голову закружит, – Лука внимательно посмотрел на меня, – что тебя так напугало? – Я видела лабиринт, чудовище… Я видела алый мак, хотела сорвать. А потом меня выдернуло в белую комнату. Там был ты. И ты был очень зол. – Это мне что-то напоминает, – Лука нахмурился, – какую-то старую легенду или сказку. Не могу вспомнить. Возможно ты её тоже слышала, и твоё подсознание тебе её выдало. – Может быть, – я хотела было рассказать про голос, звавший меня другим именем… Но не смогла – слова словно встали поперек горла.
Было душно, жара и не думала спадать, несмотря на поздний вечер. Пришла Лайра, болтала о чем-то, но я не слушала – состояние было "мутным" – пришла слабость, болела голова и немного тошнило. Лука предупреждал, что так может быть после второго ритуала. В конце концов я не выдержала, и, извинившись и сославшись на состояние, ушла спать.
