Текст книги "Краути (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Да чтоб вас всех! – громко закричал Саваи, держась из последних сил, – помогите мне кто-нибудь! Оставьте этого щенка!

Как ни билась Аурин, но силы были явно неравны. К ней кинулись двое стражников и после небольшой свалки связали ей руки, а потом и ноги по настоятельному совету Китрэя и наученные горьким опытом, получив каждый по увесистому пинку. Потеряв способность двигаться, девушка продолжала громко визжать, словно ее резали.

– Заткните ей рот, – раздраженно проговорил Саваи, морщась от шума, который казалось звучал уже у него в голове.

Китрэй тыльной стороной руки вытер кровь от разбитой губы и стащив с девушки пояс, скомкал его, намереваясь сунуть ей в рот. Молча выслушал новую серию ругательств, которыми она его наградила и приступил к делу.

– Нет! – закричала Аурин, мотая головой и не давая ему это сделать, – я буду молчать, обещаю. Только не надо мне это пихать.

И она изо всех сил стиснула зубы.

– Ладно, не надо, – милостиво согласился Саваи.

Он передал девушку стражникам, приказав им нести ее.

– Только осторожно, – предупредил он, – ничего ей не повредите. Господин управляющий велел доставить ее целой и невредимой.

Во время драки Аурин потеряла платок и теперь ее волосы сверкали при свете солнца во всей красе, но до сих пор никто не обращал на это внимания, было не до того. Но теперь, когда драка была закончена, первым восхищенно ахнул один из стражников, а за ним и все остальные. Они даже не стали спрашивать, зачем господину управляющему понадобилась эта дикая кошка. Все было ясно без слов.

Оставшиеся двое стражников со стонами поднялись с земли, потирая ушибленные места. Кэн остался лежать в пыли неподвижно.

– Эй, вы, гады! – вскричала Аурин, – что вы с ним сделали? Да вас убить за это мало!

– Ничего страшного. Полежит – очухается, – равнодушно заметил Саваи, пнув Кэна под ребра носком сандалии.

Его тут же сравнили с малопривлекательным животным. Китрэй не удержался и хихикнул.

– Где там пояс? – злобно спросил Саваи, которого это сравнение ничуть не насмешило.

– Я молчу, – испуганно проговорила Аурин, – я уже совсем молчу, но ты все равно скотина.

Стражники осторожно понесли девушку, словно драгоценную вазу. Правда, шуму от этой "вазы" было гораздо больше.

– Надо бы сунуть ее в мешок, – озабоченно сказал Китрэй, – не то половина Керито увидит, что за подарочек мы несем господину.

– Что-о, в мешок?! – в голосе девушки появилось неприкрытое возмущение, – нет, только не это! Вы что, спятили, недоумки? Попробуйте только, я буду так визжать, что вы оглохнете.

– Тогда нам придется завязать тебе рот поясом, проклятая девчонка, – Китрэй был настроен вовсе не миролюбиво, особенно после того, как ему разбили губу, – эй, вы! – крикнул он стражникам, – где мешок?

Шесть человек с трудом запихнули извивающуюся и вопящую девушку в мешок, при этом Саваи с мстительным удовольствием завязал ей рот поясом так туго, что она не смогла бы кричать, даже если б и хотела.

Хэйтаро отдыхал на своей половине после сытного обеда, когда слуга доложил ему, что принесли девушку.

– Как это, принесли? – вскочил управляющий с подушек, – они же ее покалечат, болваны!

Слуга склонился в поклоне, давая понять, что он-то тут не причем.

Стражники внесли мешок с чем-то шевелящимся и мычащим, и положили на пол с величайшей осторожностью. Хэйтаро с легкостью мальчишки кинулся к нему.

– Развяжите, – приказал он отрывисто.

В мешке оказалась связанная по рукам и ногам девушка, хрупкая, стройная, но даже в таком положении слишком высокая для девушки. Рот ее был крепко завязан поясом от платья. Золотистые волосы рассыпались по полу, словно тончайшие нити. Ярко-зеленые глаза смотрели на Хэйтаро с ненавистью.

– Освободите ее, – сказал он стражникам.

– Господин, – Саваи упал перед ним на колени, – поостерегитесь развязывать ее. Эта девица словно свирепая краути, право слово.

И только тут Хэйтаро заметил, что все шестеро были как-то помяты и потрепаны, почти у всех красовались синяки на самых видных местах. У Саваи – под глазом, у Китрэя была разбита губа, у двоих стражников синяки растеклись во всю щеку, а еще у одного – багровый кровоподтек на лбу.

– Кто это вас так? – в растерянности спросил Хэйтаро, непроизвольно отступая назад.

Все шестеро молча кивнули на лежащую на полу девушку.

– Любопытно, – управляющий оглядел ее еще раз, уже с нескрываемым интересом, – хорошо, развяжите ей рот. Я хочу поговорить с ней.

– Старый негодяй! – это выражение слетело с губ девушки вместе с повязкой.

Стражники в ужасе зажмурились. Хэйтаро от неожиданности вздрогнул, а потом побагровел.

– С тобой разговаривает управляющий самого владетельного князя Тэнмира! – громко и гневно проговорил он.

– Ну и что? – спросила она вызывающе, – это дает тебе право похищать честную девушку, длинноносый коротышка?

Стражники и соглядатаи сдержали улыбки. Управляющий действительно обладал длинным и чрезвычайно острым носом. За глаза его так и звали: "носатый господин".

– Отпустите меня! – дернулась Аурин.

– Ты должна покоряться желаниям князя, ведьма! – рявкнул Хэйтаро, донельзя разозленный оскорблением.

Он сделал резкий жест рукой, удаляя посторонних. Неизвестно, что еще скажет эта девка, пока не заткнуть ей рот. Стражники поклонились и льстиво улыбаясь, вышли. За ними отправились и соглядатаи, в душе довольные, что управляющему тоже досталось. И притом, по самому больному месту – по носу.

Между тем, Хэйтаро продолжал разглядывать Аурин оценивающим мужским взглядом. "Красивая, – подумал он, – князю понравится. Светлая кожа, зеленые глаза – большая редкость! А эти волосы! О, она ему очень понравится и он не забудет и про меня. Вот только надо ее приучить к послушанию".

Тем временем, Аурин громко выражала свое недовольство нынешним положением:

– Ваши люди напали на меня, связали и приволокли сюда в вонючем мешке! Вы не смеете так поступать со мной!

– А кто ты такая, детка? – вкрадчиво спросил Хэйтаро, – может быть, принцесса?

– Не твое дело, кто я, – заскрипела зубами девушка.

– Ты не принцесса, – продолжал говорить тот, пропуская ее замечания мимо ушей, – принцессы гораздо лучше воспитаны. Так что, потерпишь. Как тебя зовут?

– Зато я знаю, как тебя зовут. И сейчас скажу.

– Меня зовут – господин управляющий владетельного князя Тэнмира Хэйтаро. Запомни, стерва, – он наклонился над ней и с силой сжал рукой ее подбородок, – иначе за каждое плохое слово ты будешь получать по десять палок. Итак, как тебя зовут?

Аурин демонстративно промолчала, помня о десяти ударах. Она резко дернула головой, освобождая свой подбородок.

– Не хочешь говорить – не надо, – почти миролюбиво сказал Хэйтаро, – я сам придумаю тебе имя, достойное наложницы князя, которой ты скоро станешь.

Услышав это, Аурин просто взбеленилась.

– Ах ты, мерзавец! – крикнула она.

– Я тебя предупредил, – вздохнул управляющий и дважды хлопнул в ладоши, – эй, ко мне!

Вошел слуга и с поклоном осведомился о желании господина.

– Эта женщина рассердила меня, – проговорил Хэйтаро, – она заслуживает наказания – десяти палок. Бить не слишком сильно, но чтоб запомнила.

– Плешивый пень, – не выдержала Аурин.

– Двадцать палок.

– Слушаюсь, господин, – поклонился слуга.

– И развяжите ее, – с этими словами Хэйтаро отвернулся к окну.

Когда Аурин поставили на ноги, слуги были несколько удивлены ее ростом. Развязав ей руки и ноги, они не сразу подступились к ней, чтобы вести ее на место экзекуции.

Хэйтаро, повернувшись, остолбенел.

– Ох! – только и сказал он.

По сравнению с Аурин он казался пигмеем, едва достигающим ее плеча.

Глаза девушки насмешливо блеснули. Она вскинула голову и встряхнула длинными волосами:

– Что, испугался?

– Женщина, ты напрашиваешься на увеличение наказания. Учти, что и двадцать палок для тебя – это больше, чем достаточно.

– Ты не смеешь меня бить, – заносчиво фыркнула Аурин.

– А я и не буду тебя бить. Это сделают мои слуги. Тебя нужно научить послушанию и покорности мужчине.

– И ничего у тебя не выйдет.

Хэйтаро многозначительно улыбнулся и сделал знак слугам, уведите, мол.

2 глава. Демонстрация

Новость о том, что у Хэйтаро находится девушка, которую он хочет преподнести своему господину, достигла ушей госпожи Томин на следующий день. Эту весть ей принесла ее верная служанка Норити, которая была вдвойне ценна еще и тем, что ее родной брат служил у Хэйтаро, а значит мог постоянно снабжать ее новостями.

Томин хотела своему сыну только добра. И поэтому она велела Норити привести в свои покои брата по имени Гэти. Служанка тут же помчалась исполнять приказание, так помимо преданности обладала изрядной долей любопытства и ей самой хотелось досконально разузнать, в чем же там дело.

Молодой парень рухнул на колени как только увидел госпожу. Мать молодого князя он видел нечасто и испытывал к ней почти такое же благоговение, как перед самими Богами.

– Что за девушка? – спросила госпожа Томин, – опиши мне ее. Она красива?

– Да, госпожа. Она высокая, стройная, словно молодое деревце, а ее волосы – золото.

Госпожа Томин нахмурилась:

– Что значит "золото"?

– Ее волосы цвета сияющих лучей солнца, госпожа, – испуганно пояснил Гэти, косясь на сестру, которая подавала ему успокаивающие знаки, – цвета новеньких золотых монет и молодой пшеницы.

– Этого не может быть, – госпожа Томин глубоко задумалась, – я видела много красивых девушек, но у всех волосы были либо черными, либо темно-каштановыми. Думаю, это не натуральный цвет.

Она вновь взглянула на Гэти:

– А какие у нее глаза?

– О! – парень затрепетал от волнения, – словно молодая листва.

– Зеленые, – уточнила женщина, – когда-то давно, в дни моей молодости, когда я жила в доме моего почтенного отца, из-за морей приезжали люди, у них были светлые глаза, но не волосы. Хм. Я должна ее увидеть.

– Пощадите, госпожа! – взмолился Гэти и для верности стукнулся лбом об пол, вызвав гулкий густой звук, – хозяин сживет меня со свету, если узнает, что я рассказал вам об этом!

После чего парень бросил на Норити обвиняющий взгляд, говорящий о том, что это она во всем виновата. Девушка мотнула головой в его сторону и посмотрела на госпожу.

– Он не узнает, – отозвалась та, – ты проведешь нас в дом ночью и тайно. А теперь ступай.

Госпожа Томин сделала повелительный жест рукой. Норити спохватилась и поспешно вывела брата из покоев, шепча ему на ухо, что все обойдется и не надо так нервничать. Вскоре она вернулась.

– Златоволосой наложницы у моего сына еще не было, – сказала госпожа, обращаясь к самой себе, – и не думаю, что кто-нибудь из владетельных князей, либо сам император мог этим похвастаться. Да, это было бы приятным разнообразием для Тэнмира, – она взглянула на служанку, – но мне хотелось бы узнать, насколько правдивы эти слухи. Слуги любят все приукрашивать. Не к лицу влиятельному князю крашеная кошка. Пойдешь со мной сегодня ночью к управляющему. Заодно и проверим.

Норити поклонилась.

А госпожа Томин продолжала размышлять. Жена его сына умерла полтора года назад от родов и в данный момент князь хочет взять в жены свою любимую наложницу Рэкти. Девушка и вправду хороша, но госпоже Томин она не нравилась. Рэкти всегда знала, чего хочет, а мать князя ей ужасно мешала развернуться. Наложница хотела быть полновластной хозяйкой в доме.

Поэтому госпожа Томин, отчаявшись повлиять на сына, решила помочь себе другим путем: подсунуть ему наложницу, которая будет на ее стороне. Следуя этой цели наложница должна затмевать своей красотой Рэкти, да так, чтоб сын скоро забыл ее. А тут подвернулся такой случай! Девушка с золотистыми волосами и зелеными глазами. Тэнмир будет ошеломлен, что впрочем, неудивительно. Сама госпожа считала до сего времени, что золотых волос не существует в природе.

Поздно ночью госпожа Томин, набросив на голову накидку, хорошо скрывающую лицо, осторожно вышла из дому. Ее сопровождала Норити, столь же таинственная и малоузнаваемая. Она обо всем договорилась с братом, хотя ей пришлось постараться его уломать, поскольку Гэти ужасно боялся попасться на таком деле. Но девушка его все-таки уговорила и решающую роль в уговорах сыграли десять монет золотом.

Гэти впустил их в дом управляющего и пугливо озираясь, провел по коридорам. Комната златоволосой девушки находилась далеко от покоев господина и была надежно заперта. Выудив из кармана ключ, Гэти осторожно вставил его в замочную скважину и бесшумно отпер замок.

– Только очень тихо, – прошептал он одними губами, – если господин узнает…

Госпожа Томин сдвинула брови, а Норити погрозила брату кулаком, так же шепотом велев не утомлять госпожу.

Они вошли и остановились у низкой кровати. Девушка лежала на боку и судя по всему, спала. Дыхание ее было ровным.

Норити зажгла свечу и подняв ее над спящей, осветила ее, стараясь сделать это так, чтобы хозяйке было удобнее. Госпожа Томин оглядела девушку с ног до головы. Отметила хорошее сложение, стройные ноги, четкий профиль. Правда, и некоторую худобу, которую, впрочем, всегда можно было подправить. Но ее вниманием завладело вовсе не это, а волосы, разметавшиеся по кровати. Гэти не обманул, они и в самом деле напоминали лучи солнца. И судя по всему, были натуральными. Это госпожа отметила, повнимательнее разглядев корни.

Махнув рукой служанке, госпожа Томин повернулась к двери. Норити погасила свечу и отправилась за ней следом. В полном молчании Гэти проводил их до выхода. Там Норити сунула ему десять монет и приблизила палец к губам. Парень согласно кивнул. Ему и самому не хотелось болтать о случившемся.

Уже лежа в постели, госпожа Томин негромко проговорила:

– Она красива и это хорошо. Она определенно понравится моему сыну.

На следующий день Норити получила приказ узнать все, что можно о златоволосой чужеземке и доложить ей лично. Это было довольно трудной задачей, но не для служанки матери князя, тем более, что она щедро раздавала золото, способствующее развязыванию языков ничуть не хуже, чем плеть. К вечеру она обдумала полученные сведения и отправилась к госпоже, чтобы обстоятельно пересказать их.

– Эта девушка из совсем простых, госпожа, – начала Норити, – двое соглядатаев управляющего заметили ее на базаре, где она торговала рыбой. Свои волосы она постоянно прячет, видимо, не хочет привлекать к себе излишнего внимания. Хотя и без них на нее постоянно глазеют. Для того, чтобы ее поймать, управляющий послал двоих соглядатаев и четверых стражников.

– Сколько? – изумилась госпожа.

– Я говорю то, что слышала, госпожа. Наверное, кто-то что-то приврал. Но в любом случае, всем известно, что девушка сопротивлялась и идти не хотела, а также нанесла стражникам некоторые увечья. Правда, с нею был какой-то парень, но о нем никто почти и не вспоминает. Почему-то это не произвело на них такого впечатления. Зато про девушку поговаривают всякое. Главное, что она упряма и несговорчива, ее уламывают вот уже третий день, но ничего не выходит. Кстати, говорят, что она так разозлила Хэйтаро, что он велел ее побить.

– Он сошел с ума! – рассердилась госпожа Томин, – моему сыну не нужна наложница с переломанными костями и синяками по всему телу.

– Не знаю, как насчет синяков, госпожа, но кости у нее целы, – отозвалась Норити, – управляющий велел бить ее аккуратно, но чтоб запомнила.

– Что ж, в таком случае, у него ничего не вышло, – хмыкнула женщина, – может быть, даже хорошо, что она упряма. В моем сыне силен охотничий азарт. Этим он похож на своего отца. Как ее зовут?

– Она не говорит своего имени, госпожа, наверное из того же упрямства, – охотно пояснила служанка, – а Хэйтаро называет ее краути – степная ведьма.

Норити позволила себе фыркнуть в кулачок. Госпожа Томин приподняла брови:

– Как все мило, – заметила она, – судя по прозвищу, характер у нее – не сахар, раз она так рассердила Хэйтаро.

– Еще бы она его не рассердила, госпожа, – уже откровенно веселилась девушка, – если дала ему прозвище "носатый коротышка". Теперь так его называют все без исключения, правда, за глаза.

Госпожа Томин покачала головой, осуждая такое безобразие. Но вслух сказала:

– Хорошо. Значит, завтра я поговорю с господином управляющим насчет этой неизвестной девушки. Будет замечательно, если он не догадается, что сулит ему мой визит, – и она со значением посмотрела на Норити.

Девушка тут же поклонилась и заверила ее, что будет молчать как рыба. Впрочем, в этом на нее можно было положиться. Норити любила поболтать и перемыть другим косточки, но всегда выполняла просьбы и приказания своей госпожи.

Хэйтаро совсем потерял терпение со строптивой девчонкой. Хотя справедливости ради следовало признать, что крепким терпением он не отличался сроду. Но уламывая торговку рыбой, он проявил поистине невероятную силу духа, пытаясь сдержать рвущиеся наружу темные инстинкты, главным из которых было желание самому взять в руки плеть и отходить противную девицу так, чтобы она неделю сидеть не могла. Но увы, именно этого он и не мог сделать. Так что, приходилось терпеть, скрипя зубами.

Девчонка никак не хотела быть покорной и послушной, говорила дерзости и постоянно дразнила его, прохаживаясь насчет его внешних данных. А главное, говорила это громко, четко и с выражением, так что все меткие прозвища немедленно стали известны всему дому. Особенно Хэйтаро взбесило то, что однажды он случайно услышал несколько слов, которыми перебрасывались между собой слуги и убедился, что прозвище "носатый коротышка" прилипло к нему намертво. Особенно смелые даже бормотали шепотом "плешивый пень" и гнусно хихикали при этом. Хэйтаро велел безжалостно выпороть провинившихся и пригрозил им плахой, но понимал, что дела этим не исправить. Проклятое прозвище прилепилось к нему навечно.

Когда к нему пришла служанка госпожи Томин и сказала, что мать великого князя желает говорить с ним, Хэйтаро даже вздохнул с облегчением, надеясь на легкий перерыв в своем утомительном, каторжном и бесполезном труде. Правда, как позднее выяснилось, радовался он явно преждевременно.

Госпожа Томин обменялась с ним ничего не значащими словами приветствий, величаво устроилась на великолепно вышитой циновке и осведомилась:

– Как продвигается воспитание вашей подопечной, господин управляющий?

– Подопечной? – Хэйтаро вытаращил глаза и даже поперхнулся от изумления, – какой… э-э-э… госпожа, как вы узнали?

Это вырвалось у него почти помимо воли, но он уже понимал, что пути назад у него просто нет.

Женщина усмехнулась:

– Я слушаю, Хэйтаро.

Покорившись неизбежному, он махнул рукой. Будь что будет, а лично он уже устал терпеть выкрутасы этой светловолосой стервы. Пусть кто-то другой с ней мучается и поделом, раз они такие глупые. Эту дрянь ничему в жизнь не научить, она так и будет ругаться, визжать, вопить и махать кулаками.

– Она упряма, как осел, госпожа. Ничем ее не прошибить, даже той оглоблей, которую она, судя по всему проглотила. Простите, госпожа, что говорю так, но мое терпение давно на исходе. О, если б вы ее видели!

– Я и хочу ее увидеть, Хэйтаро. И даже больше: поговорить с ней.

Тут Хэйтаро испугался. Он просто представил, что будет, когда хорошенький ротик этой мегеры произнесет хотя бы десятую часть тех слов и выражений, которыми она обычно сыпала – по отношению к матери самого князя! Да тут одними плетями не отделаться. Ему могут запросто голову отрубить за то, чтоб не тащил в приличный дом всякую гадость.

– О нет, госпожа! – воскликнул он, – не делайте этого, заклинаю вас! Вы и не представляете, что именно она может сказать. Эта дрянная краути совершенно незнакома с правилами приличия. Я не хочу, чтобы она оскорбила вас.

– Мне решать, господин управляющий. Итак, приведите ее.

Хэйтаро задумался. Госпожа Томин уже предупреждена о том, что ее ждет, но все равно хочет увидеть девицу. Почему? За этим что-то кроется. Наверняка кто-то из слуг проболтался. И о ее поимке, и о внешности. Скверно. Очень скверно. С матерью князя Хэйтаро ни в коем случае не хотел ссориться, но и уступать ей тоже не хотел. Ведь если она перехватит девку у него из-под носа, князь не станет вознаграждать его за труды. Хотя… впрочем, за что там вознаграждать, если эта дрянь вместо почтительного и покорного поклона вздумает назвать самого великого князя каким-нибудь гадким прозвищем! А тут… Пожалуй, над этим стоило подумать.

– Ох, госпожа, – потупил маленькие глазки управляющий, скрывая блеск, вспыхнувший в них от озарения, – боюсь, она оскорбит ваши уши. Мне придется потрудиться, чтобы наставить ее на путь истинный.

– Если до сих пор вы не сумели внушить девушке, как следует разговаривать с господами, то боюсь, господин управляющий, ваши труды потрачены впустую, – не осталась в долгу госпожа Томин, прекрасно понимая, что именно он хотел сказать, – так что, я вынуждена сделать вывод, что доверять вам столь тонкое дело не следует. А посему примите это в качестве отступного, – и она величавым жестом вручила ему плотный мешочек, полных золотых монет.

Хэйтаро сдался совершенно.

– Как прикажете, госпожа, – отозвался он довольно и резво подскочил на ноги, – позвольте мне только отдать кое-какие распоряжения.

Госпожа позволила.

Хэйтаро привел Аурин через полчаса, предварительно вдоволь настращав ее, пригрозив плахой и всю дорогу нудно поучая, как именно нужно отвечать знатной госпоже. В ответ Аурин показала ему язык, ничем не показывая, что его слова произвели на нее впечатление и наставили на путь истинный.

Увидев девушку при дневном свете, госпожа Томин была поражена, хотя считала себя вполне подготовленной к любому зрелищу. Тем более, что оно не было для нее новым. Но сверкающие волосы, отливающие золотом и яркие зеленые глаза при свете солнца оказались гораздо более впечатляющими.

Оглядев ее повнимательнее, она еще раз укрепилась в своем мнении, что девушка и впрямь хороша и что ее трудно не заметить. И без столь отличительных признаков, как глаза и волосы, она уже отличалась от жителей Кетлии тем, что имела слишком светлую кожу. Да и остальные черты лица были какими-то другими, хотя на первый взгляд сказать было сложно, в чем крылось отличие.

Аурин поклонилась, отреагировав на чувствительный толчок пониже спины, сделанный без сомнения, управляющим. В частности, его коленом. Не произнося худого слова, она убрала одну из рук за спину и сделала один очень неприличный жест, адресованный именно Хэйтаро. Он его, конечно, заметил, но сделать ничего не смог, поскольку госпожа Томин пристально наблюдала за ними обоими.

– Ступайте, господин управляющий, – сказала она наконец, – ваша миссия на этом закончена.

Он поклонился и отступил назад, скрипя зубами. Гадкая девчонка переиграла его в такой мелочи, но все же переиграла. Нужно было уходить. И быстро, госпожа не любила ждать.

Как только за ним закрылась дверь, госпожа с едва заметной улыбкой посмотрела на девушку и произнесла:

– Садись.

Аурин села на кстати подвернувшуюся циновку, без улыбки глядя на женщину. От этой встречи она не ожидала ничего хорошего.

– Как тебя зовут? – продолжала госпожа Томин.

– Зачем вам знать мое имя? – осведомилась девушка и помедлив, добавила, – госпожа.

– Я должна как-то к тебе обращаться. Прозвище "краути", придуманное управляющим, сюда вряд ли подойдет.

– А управляющий считает, что оно подходит ко мне как нельзя лучше.

– Он может считать все, что ему будет угодно. Но позволь мне думать самостоятельно. Итак, как тебя зовут?

– Аурин, так звала меня Иоти.

– Аурин. Что ж, красивое имя, если оно твое.

– Не совсем мое. Его придумала Иоти, а своего я не помню.

– Вот как? Что ж, полагаю, она знала, что делала. Откуда ты родом, Аурин?

– Этого я не знаю, – та пожала плечами.

– Давно ты приехала в Кетлию?

– Не помню. Иоти говорит, что мне было тогда лет шесть.

– Кто такая Иоти? – поинтересовалась наконец госпожа Томин.

– Женщина, которая меня вырастила.

– Где ты выросла?

– В рыбацкой деревне, госпожа.

– Понятно.

Госпожа помолчала, не сводя с нее пристального взгляда. Потом попробовала зайти с другой стороны.

– Тебе здесь нравится, Аурин?

– Нет, – последовал незамедлительный ответ.

– Почему? С тобой плохо обращаются?

– Ну, если то, что меня отлупили палками, считать обычным, то вполне хорошо. К тому же, Хэйтаро вечно вопит и пытается меня учить. И потом, меня притащили сюда против моей воли.

– В рыбацкой деревеньке было лучше? – мило улыбнулась госпожа Томин.

– Лучше, – упрямо отозвалась Аурин.

– И ты хочешь туда вернуться?

– Хочу. А почему вы спрашиваете, госпожа? Хотите меня отпустить?

– Об этом потом. Встань.

Аурин посмотрела на нее недоумевающим взглядом.

– Зачем?

– Ты задаешь неподходящие вопросы, Аурин. Но все же я отвечу. Мне хочется посмотреть, высока ли ты ростом.

– Высока, – Аурин встала.

Госпожа Томин подошла к ней, осмотрела ее с ног до головы цепким женским взглядом, не упускающим ни одной детали. Увиденное ей не то, чтобы понравилось, но и не отвратило совершенно

– Слава Богам, что мой сын тоже высокий, – пробормотала она себе под нос, – у тебя хорошая фигура, Аурин. И если тебя как следует кормить, то она станет совершенной. Ты будешь госпожой. Но для этого нужно многое уметь. Поэтому прежде всего нужно заняться твоим воспитанием. Для начала тебя нужно вымыть и соответственно одеть.

– А если я не хочу быть госпожой? – спросила Аурин агрессивно.

Госпожа Томин продолжала, словно не замечая ее слов:

– Красота девушки заключается не только во внешности, но и в походке, умении поддерживать разговор, уме и образованности. А также в умении держать себя в руках и не демонстрировать неприличных жестов людям, пусть они и являются последними тупицами и глупцами. Девушка должна украшать собой любое общество, куда бы ни попала. Тем более, если она – наложница князя.

– А я не хочу быть наложницей князя, – дерзко произнесла девушка.

Госпожа Томин посмотрела на нее насмешливо.

– В девушке должна быть покорность, Аурин. Но необязательно быть покорной на самом деле. Умная женщина может вертеть мужчинами как хочет. И все они будут уверены, что она следует только их советам. Итак, быть тебе наложницей князя или нет, решать моему сыну, а не мне. Он волен поступать как ему заблагорассудится. А ты вольна согласиться или отказаться, помня при этом о последствиях. Я же хочу, чтоб ты ему понравилась.

Аурин приподняла брови, но ничего не сказала на это, так как не знала, что.

Госпожа Томин восприняла этот жест с интересом и оценила высоко.

– Почаще так делай, Аурин. Это тебе идет.

Она хлопнула в ладоши, вызывая служанок. Кивнула на девушку:

– Займитесь госпожой.

Аурин никогда еще не называли госпожой и от подобного обращения она немного остолбенела. Одной из служанок пришлось немного подтолкнуть ее вперед.

С Хэйтаро ей было проще. Она могла запросто обозвать его поганым сморчком или плешивым болваном, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Но госпожа Томин была женщиной, к тому же, занимала очень высокое положение в обществе. Кто знает, что случится, если она назовет ее глупой старой курицей? Возможно, именно за такие слова здесь и рубят головы. Да не возможно, а вполне, вполне реально. Однако, и не прибегая к грубостям, Аурин была полна решимости упрямиться до последнего и ни в коем случае не соглашаться на столь унизительное предложение.

Ее мнение показалось бы многим девушкам Кетлии не только странным, но и весьма глупым. Стать наложницей князя – о таком можно было только мечтать. И если вдруг выпадает такой шанс, следовало вцепляться в него мертвой хваткой. Но Аурин, выросшая на берегу моря и никогда не испытывающая принуждений такого рода, не могла с ними согласиться. Она могла понять принуждение в работе, этого в ее жизни было достаточно. Но ее никогда не заставляли говорить то, что говорить не хочется, улыбаться, когда она этого не хотела и делать то, что казалось ей противным и унизительным.

Когда Аурин приняла ванну, ее волосы высушили, расчесали и уложили в замысловатую прическу с помощью гребней и драгоценных заколок. Потом в комнату пришла госпожа Томин, долго и придирчиво выбирала одежду для девушки, оценивая ее наготу и вновь и вновь находя, что она слишком тощая, но хорошая и обильная пища это поправят. Наконец, Аурин была полностью одета.

– Тебе нужно многому научиться, Аурин. И самое главное, держаться, как госпожа. Что за рубцы у тебя на спине?

– Отметины носатого коротышки, – ответила девушка без задней мысли, – двадцать палок за длинный язык.

Госпожа Томин сперва опешила, а потом рассмеялась негромким мелодичным смехом.

– Меткое прозвище, Аурин. Хэйтаро оно подходит как нельзя лучше. Мне нравится твой быстрый ум. Но это качество нужно развивать, как и многие другие. Ибо нет ничего легче быть дурой и нет ничего труднее, чем ею казаться.

– Я должна казаться дурой, госпожа? – удивилась Аурин, – а как же поэзия и все такое прочее?

– От этого умения зависит, чего ты добьешься. Никогда еще глупая женщина не добивалась высокого положения только с помощью красоты. Лишь умные женщины могут это сделать. Но мужчины любят дурочек, а стало быть нужно уметь таковой казаться.

Аурин поморгала ресницами. Ей всегда казалось, что быть госпожой значило валяться целыми днями на мягкой постели, объедаться сладостями и фруктами и ничего не делать, только раздавать пинки слугам. Оказывается, это очень сложное и тонкое дело – быть госпожой. И гораздо проще и легче, если на то пошло, быть торговкой рыбой.

Госпожа Томин приступила к обучению. В ее распоряжении была сырая глина: Аурин почти ничего не знала о правилах поведения. Она была неграмотна и абсолютно невежественна во всем, что касалось поэзии и искусства. Она не умела танцевать изысканные светские танцы, изящно кланяться, вовремя замолкать, зато смеялась всегда не к месту и слишком громко. А за столом она облизывала пальцы. Остальные погрешности можно было перечислять до ночи.

– Мой сын любит живопись, Аурин, – говорила госпожа Томин, – с ним нужно говорить об этом. А чтобы поддерживать разговор, нужно хотя бы немного в этом разбираться. Ты же не будешь говорить с ним о ловле рыбы.

– Почему бы и нет? Уверена, этого он как раз и не знает, – съязвила Аурин и весьма успешно.

Вот только ее наставнице это не понравилось.

– Быстрый ум не является достоинством, если становится слишком резвым, – заметила она сурово, – и язвить следует с умом, а главное к месту.

– И с теми, кто не сможет наказать тебя за это, – не смолчала девушка.

Госпожа Томин некоторое время молчала, а потом отозвалась:

– Это уже лучше. Я рада, что это ты наконец поняла. Теперь тебе осталось еще научиться держать язык за зубами.

Временами подобные выходки новоявленной ученицы огорошивали ее и заставляли думать, что обработать этот неограненный алмаз будет невозможно. Но таких случаев становилось все меньше. Госпожа Томин не ошиблась, говоря о быстром уме Аурин. Она и в самом деле все схватывала на лету, ей было интересно узнавать новое. Девушка легко запоминала сказанное и прочитанное и могла без запинки пересказать. Огорчало то, что тонкое умение слагать стихи обошло ее стороной. Иногда, правда, Аурин находила рифмы, но тогда они не устраивали саму госпожу Томин. И еще одно ее тревожило. Умение держать язык за зубами оказалось куда более сложной наукой для ее подопечной, чем заучивать наизусть целые трактаты и тяжелая наука игры на арфе. Частенько Аурин ляпала такое, что госпоже Томин очень хотелось заткнуть ей рот и говорить всем, что эта девушка немая. От рождения.