Текст книги "Привидение без замка (СИ)"

Автор книги: Екатерина Бальсина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Машка вылезла из кустов, на ходу подтягивая штаны, одарила меня злобным взглядом и потопала к нашему лагерю. Я, стараясь не привлекать к себе внимания, тихо плелась сзади.

А ведь я предупреждала, что ничего не понимаю в овощах! Я вообще в продуктах, за исключением пельменей, ничего не понимаю. Естественно, опять я крайняя!

На симпатичной опушке Лешенька и его друг Антон уже приготовили мангал и разложили костерок. Неподалеку красовалась здоровенная кастрюля, от которой легкий ветерок периодически доносил запах замаринованного мяса.

Машка с крайне недовольным лицом протопала на середину поляны.

– Милая, с тобой все в порядке? – участливо поинтересовался Лешик.

Машуня окинула его хмурым взглядом.

– В полном. Лучше не бывает.

– Вот и славно, – обрадовался Лешенька. – Сейчас угли прогорят, и мы начнем шашлык жарить. Девочки, вы бы пока овощи порезали да стол организовали.

Я в сопровождении надутой Машки вытащила из багажника большой плед и продукты и принялась обустраивать место отдыха.

За то время, пока мы возились с нарезкой овощей, Машенька еще пару раз отлучилась в кустики, благо, этого добра вокруг было навалом. Лешик начал заметно беспокоиться, встревожено косясь на меня.

– Желудок у нее расстроился, – буркнула я в ответ на очередной косой взгляд. – Меньше надо помидоров немытых лопать.

Успокоенный Лешенька вернулся к готовке шашлыков и одарил вернувшуюся Машуню ласковым взглядом.

– Пойду-ка я тоже прогуляюсь до кустиков, – поднялся на ноги Антон.

– Пойдешь по тропинке, направо не сворачивай, там моя территория, – честно предупредила его Машенька. Мужчина согласно кивнул и зашагал в указанном направлении. Машка проводила его внимательным взглядом, убедилась, что Антон свернул в нужную сторону, и, успокоившись, обратилась к Лешеньке.

– Милый, скоро шашлыки будут? У нас уже все готово.

Лешик перевернул шампуры.

– Минут десять еще.

Из кустов, в которые удалился Антон, вдруг донеслось громкое чертыхание, сопровождаемое непонятным гулом. Мы удивленно обернулись на звук, но ничего не увидели.

– Ой, – выдохнула Машуня, держась обеими руками за живот. – Я сейчас!

И с грациозностью взбесившегося слона, не разбирая дороги, понеслась в сторону кустов. Навстречу ей вылетел орущий благим матом и бешено размахивающий руками Антон с вытаращенными глазами, сопровождаемый роем ос. И угораздило же его справить нужду прямо на осиное гнездо! Отбиваясь изо всех сил и опухая на глазах, Антон стремительно сближался с ничего не замечающей Машенькой, несущейся ему наперерез.

Со скоростью двух курьерских поездов, движущихся навстречу друг другу, они столкнулись. Раздался ужасающий треск. Антон, сбитый с ног весовым преимуществом Машеньки, отлетел в сторону. Машуня, потеряв равновесие, некоторое время стояла, размахивая руками и пытаясь удержаться от падения, но все же не удержалась и рухнула на судорожно пытающегося отползти в сторону Антона. До нас донесся приглушенный вскрик и хруст ломающихся толи веток, толи костей. Осы в недоумении замерли, растерявшись, куда делась цель.

Мы с Лешкой испуганно вцепились друг в друга.

– Мама! – выдохнула я. – Надеюсь, он жив?

Лешка рванул к месту происшествия, опрокинув по пути мангал. Я устремилась следом за ним.

Машка, кряхтя и едва не плача, чуть ли не на четвереньках продолжила свой нелегкий путь. Мы склонились над Антоном, забыв про жужжащий над головой рой. Осы заинтересованно кружились вокруг.

Антон лежал с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги в разные стороны, наполовину вдавленный в почву.

– Он дышит? – робко спросила я.

Лешка встал рядом с другом на колени и приложил ухо к его груди.

– Вроде дышит. Надо ему искусственное дыхание сделать.

– Я не буду, – тут же отмазалась я, отмахиваясь от особо наглой осы, усевшейся на мою щеку. Та обиделась и немедленно впилась мне в руку. Ее товарки тут же оживились и устремились ко мне. Я взвизгнула и бросилась бежать. Довольные осы, обнаружив новую цель, с угрожающим гудением устремились за мной.

К счастью, неподалеку протекала речка. Я, не долго думая, сиганула в воду и нырнула. Оскорбленные в лучших чувствах осы прогудели мне что-то неприличное напоследок и вернулись к представителям мужского пола. Я тут же вынырнула и принялась с интересом наблюдать дальнейшее развитие событий.

Лешик уже откачал друга и теперь заставлял его шевелить всеми конечностями на предмет повреждения. Антон со скрипом, но сгибался в суставах. Вернувшиеся осы с любопытством покружились над мужчинами, решая, вернуться домой или еще немного понаблюдать за этими, такими забавными, людишками. Немного пожужжав в размышлениях, рой склонился к последнему.

Антон взмахнул рукой, словно отгоняя кого-то – зуб даю, что это была та же самая любопытная оса – и обрадованный новым развлечением рой накинулся на следующие жертвы. Моя персона, неопределенно бултыхающаяся в прохладной водичке, была обрызгана по самое не хочу подоспевшей в гости компанией. Я поспешила снова нырнуть.

Осы, убедившись, что больше гонять некого, сделали над нашими головами круг почета и неспешно удалились в гнездо. Из кустов вылезла все это время отсиживающаяся там Машка и подошла к бережку.

– Эй, вы там как? – крикнула она нам. – Все целы?

– Нет, – простонал Антон. – Я застрял!

– В каком смысле? – удивились мы все.

– Здесь дно какое-то мягкое. Я, когда прыгнул, провалился по пояс и теперь вылезти не могу.

Меня пробило на истерический смех. И эти мерзкие люди еще смеют утверждать, что это со мной все время что-то происходит?

Мы попробовали с нахрапа вытащить Антона на берег, но едва сами не увязли. Дно в этом месте действительно было мягкое. Ноги моментально погружались по колено, и вытащить их обратно оказывалось не так уж и легко.

В конце концов, отчаявшись вытащить Антона своими силами, мы решили перейти к радикальным мерам. Лешка подогнал поближе машину, бросил другу один конец буксировочного троса, велев как следует обмотаться им, прицепил другой к машине и потихоньку поехал вперед. Мы с Машуней, затаив дыхание, наблюдали за спасением утопшего в грязи.

Веревка натянулась, Антон застонал, потом завопил, потом заругался. Волнующийся Леша нажал на газ чуть сильнее, и Антон с громким чпоком вылетел из трясины, весь перемазанный грязью и страшно злой. Мы с облегчением перевели дух.

– Нет, после такого стресса мне просто необходимо подкрепиться, – серьезно сказала Машуня, помогая Антону освободиться от троса. Я согласно поддакнула.

– Шашлыки! – вдруг отчаянно заорал Лешка и бросился к перевернутому мангалу.

Поздно! Погребенные в горячих углях кусочки мяса давно уже сами обуглились и не подлежали опознанию. Поскребя твердую черную корочку в наивной попытке обнаружить под ней что-нибудь съедобное, мы огорченно выкинули испорченный продукт и приступили к готовке следующей порции.

– Ну, ничего, – жизнерадостно утешил нас Лешик. – Можно пока и салатиком подкрепиться. А там, глядишь, и мясо подоспеет.

Машуня при упоминании о салатике скорчила такую кислую физиономию, что мы все рассмеялись.

– Милая, – постарался успокоить ее Лешенька. – Потерпи чуть-чуть. Я тебе самые вкусные кусочки выберу.

Обрадованная Машенька предвкушающе облизнулась и немного повеселела. Мы жадно уминали овощной гарнир, желудки радостно урчали, от костерка доносился умопомрачительный запах жарящегося шашлыка, еще больше подстегивая аппетит.

Наконец долгожданное угощение прожарилось и было подано к столу. Машка, косясь в сторону помеченной территории, явно была готова совершить очередной забег, но не устояла перед поставленным под носом благоухающим соблазном и жадно накинулась на еду. Мы, несмотря на уже изрядно набитые животы, постарались от нее не отставать.

Когда я почувствовала, что еще немного, и я просто лопну, то отвалилась от тарелки и с глубоким вздохом растянулась на пледе.

– Эх, хорошо-то как! – жмурясь на солнышко, промурчала я. Кожа на животе натянулась как барабан, глазки засоловело закрывались. – Я тут подремлю немного, разбудите перед отъездом.

– Нет, мы тебя здесь оставим, – язвительно сообщила мне Машуня, снова направляясь в кустики. – А то боимся, как бы по дороге чего не случилось.

– В смысле? – я лениво повернула голову в ее сторону. – А что должно случиться?

– Знать бы что, – сердито ответила на полпути остановленная подруга. – Из-за тебя вечно какой-нибудь сыр-бор происходит. Сегодняшний день не исключение.

– Да я вообще ничего не делала, что ты на меня наезжаешь? – обиженно возмутилась я.

– Если б мы тебя с собой не взяли, то спокойно бы провели день на природе, без всяких злоключений. Ты на Антона посмотри! Он же теперь рот толком открыть не может, так его после ос раздуло.

– Я его в осиное гнездо не пихала, – пробурчала я. – Он сам полез.

– С другой стороны, – Машка повернулась ко мне спиной и потопала дальше, – если бы мы тебя с собой не взяли, то просидели весь день в тоске и скуке. А так будет что вспомнить!

– Вот так-то, – довольно вынесла я вердикт. – Со мной плохо, а без меня еще хуже.

Машка наконец скрылась из глаз и вскоре до нас донеслись страшные звуки мучимого расстройством желудка человека, а налетевший невовремя ветерок донес еще и запахи. Мы поспешили отойти к реке.

Лешик тяжело вздохнул, понуро глядя на воду.

– Ты чего это? – удивилась я.

– Мы хотели вам предложить с ночевкой остаться, палатку специально взяли для этого. А теперь придется вечером домой ехать. Машеньке плохо, Антона покусали, надо бы обоих врачу показать.

– Да не переживай ты так, – успокаивающе похлопала я его по плечу. – В другой раз обязательно с ночевкой съездим.

– Только без меня, – невнятно буркнул Антон. – Я с вами больше никуда и никогда не поеду.

Я презрительно фыркнула в его сторону – слабак, подумаешь, оса пару раз укусила! – и снова повернулась к Лешке.

– Надо еще у Машки спросить, вдруг она все же решит остаться. Все-таки ночь, звезды, природа…

– Осы! – снова вмешался оскорбленный Антон. – Прямо сплошная романтика!

– Много ты понимаешь в колбасных обрезках, – осадила его я.

– О чем спор? – раздался за спиной голос значительно повеселевшей после забега Машуни. – Что опять не поделили?

– Я хотел предложить провести ночь на природе, а утром уже поехать домой, – покаялся Лешенька. – Как ты на это смотришь?

Машуня засомневалась, покосилась на заветные кустики, прикинула, что дорога до дома займет не меньше часа, и решительно сказала.

– Остаемся. Утром, как все проснутся, тронемся в путь. Вопросы есть?

Антон обречено вздохнул.

– Тогда надо палатку ставить, – возликовал Лешик и бросился к машине.

Про то, как мы вчетвером ставили палатку, я умолчу. Достаточно сказать, что никто понятия не имел, как именно она должна ставиться, а инструкцию Лешик тактично оставил дома – не дело опытным скаутам читать по бумажке последовательность действий. Я просто умирала со смеху, глядя на их манипуляции.

В конце концов палатка худо-бедно была закреплена и тут выяснилась другая интересная особенность – установленное сооружение оказалось двухместным, а нас, как известно, было четверо. Лешик рассеяно поскреб в затылке.

– Ничего, – решил он, – двое поспят в машине.

– Я с ней рядом спать не лягу, ни в палатке, ни в машине, – немедленно завопил Антон, указывая на меня дрожащим пальцем. Я глубоко оскорбилась. За кого он меня принимает? За маньячку-самоучку? Или себя – за супернеотразимого красавца-мужчину?

Лешик снова поскреб затылок. Романтическая ночь на природе накрывалась на глазах медным тазом.

– Ладно, шут с вами, – наконец расстроено махнул он рукой. – Едем домой. Лучше уж мы с Машенькой как-нибудь в другой раз с ночевкой съездим, без вас.

Машка отчаянно вздохнула и пошла перед дорожкой облегчиться. Ребята собрали палатку обратно, причем в два раза быстрее, чем ставили – еще бы, ломать – не строить. Мы упаковали вещи в багажник, дождались недовольную Машуню и поехали домой. По дороге пришлось сделать пару остановок, связанных с Машкиным бунтующим желудком.

Таким образом, я попала домой уже в четыре часа дня, грязная, голодная и усталая как собака, но вместе с тем крайне довольная тем, как провела день. Наскоро доложила сгорающему от любопытства Ромео события дня, от души посмеялась вместе с ним и на три часа залезла в ванну, отмокать и расслабляться. После чего наскоро сообразила ужин и завалилась спать.

Машенька вошла ко мне в кабинет так тихо и скромно, что я удивленно вытаращилась на нее. Подруга старательно изучала пол под ногами и теребила в руках носовой платочек.

– Ириш, тут такое дело… Прям даже не знаю, как тебе и сказать…

– Что такое? – Удивилась я. – Тебе все еще после помидоров плохо?

– Да нет, все уже прошло, – как-то стеснительно произнесла Машуня. – Тут совсем другое…

– Господи, Маш, да что случилось? – разволновалась я. – Говори прямо, не юли.

– А ты на меня не сильно рассердишься? – Машуня подняла на меня растерянный взгляд. Я решительно ничего не понимала, более того, отказывалась узнавать свою всегда бойкую и решительную подругу.

– Маша, в чем дело? – с изрядной долей раздражения в голосе спросила я. Терпеть не могу вот таких недомолвок! Пока до сути доберешься, напридумываешь себе невесть что.

Машка тяжело вздохнула и тихо пробубнила себе под нос.

– Я замуж выхожу.

– Что? – моя челюсть с громким лязгом стукнулась о стол. – Девушка, вы кто? Вы куда мою подругу дели?

– Я серьезно, – страдальчески произнесла Машенька.

– Ты? Замуж? – я не верила своим ушам. – Ярая сторонница свободы и холостой жизни?

– Мне Лешенька вчера сделал предложение руки и сердца, – печально доложила Машуня. – И я согласилась.

– Обалдеть! – моему изумлению не было предела. – Тебя ли я слышу?

– Думаешь, зря? – немедленно запереживала Машуня. – Может, надо было еще поприсматриваться к нему?

– Ну, я, конечно, не знаю, – удивленно протянула я. – Тебе должно быть виднее, зря или нет. Если ты его любишь, так чего тут думать?

– Так я сама не пойму, люблю я его или нет, – со слезами в голосе сказала Машенька.

– Ну, здрассте, – я укоризненно погрозила ей пальцем. – Собралась замуж и сама не знаешь, надо тебе это или нет?

– Лешик хороший, – совсем по-детски протянула Машуня, и я не выдержала и засмеялась. Подскочила к подруге, крепко обняла ее.

– Машка, я очень за тебя рада! Честное слово! Даже не думай, смело выходи за Лешку. Он с тебя до конца жизни пылинки сдувать будет.

– Думаешь? – немедленно обрадовалась Машка. – Тогда ты официально назначена моей свидетельницей.

– Когда? – изумилась я.

– А только что, – ехидно сообщила мне Машуня. – Вы обе с тетей Марго будете подружками невесты. Отказы не принимаются.

– Маш, – мрачнея на глазах, уточнила я. – Ты ничего не забыла? Мы с мамулей в глубокой ссоре. Не без твоей, честно говоря, помощи.

– Ничего страшного, – оптимистично заверила меня Машенька. – Вечером поедем к твоим предкам и помирим вас. Делов-то!

– Мне бы твою уверенность, – буркнула я. – Когда свадьба-то назначена?

– В следующие выходные, – обрадовала меня подруга.

– Как? – задохнулась я. – И ты молчала? Да у нас столько дел! Надо платье купить, ресторан заказать, гостей пригласить…

– Гостей и ресторан обеспечат Лешкины родители. Наше дело – платье и тамада, – успокоила меня Машуня.

– Ой, ну тогда другое дело, – с облегчением вздохнула я. – И когда ты за платьем собираешься?

– Завтра. Сегодня дядю Сережу с тетей Марго обработаем, завтра платье купим, а послезавтра сядем придумывать сценарий свадьбы.

– Как у тебя все распланировано, – крякнула я и снова кинулась обниматься. – Нет, ну как же я рада за тебя! Хоть кто-то из нас выйдет замуж!

Машка вдруг ни с того ни с сего шмыгнула носом.

– Маш, ты чего? – изумилась я.

– Ну как же, – дрожащим голосом ответила Машка. – Я вот замуж выхожу, счастлива до безобразия, что у тебя, можно сказать, из-под носа жениха увела. А как же ты?

– Машунь, перестань, – принялась успокаивать я подругу. – Во-первых, я сама от него отказалась, забыла, что ли, как я тебя просила мной прикинуться? Во-вторых, видимо, не судьба мне выйти замуж. Принц мой, понимаешь ли, на белом коне потерялся. Толи конь сдох, толи принц с похмелья дороги не найдет.

– А ты все шутишь? – с полными слез глазами улыбнулась Машуня.

– А что еще остается. Э, да где наша не пропадала, – я постаралась улыбнуться как можно искренней. Слегка успокоенная Машка побежала в туалет умываться, а я уселась на свое рабочее место. На сердце навалилась свинцовая тяжесть.

В самом деле, а как же я? Неужели мне так и суждено прокуковать весь век одной? Может быть, мамуля права, и пора уже как-то остепениться? Эх, надо было замуж выходить, пока была молодой и глупой. А то сейчас поумнела, повзрослела, запросы завышенные появились. Понятно, в принцев я уже давно не верю и не жду ничего такого. Мне бы хотя бы какого-нибудь… директора! Как говорится, чтоб не пил, не курил и других не приводил.

Ладно, Ирина Сергеевна, строго сказала я сама себе и вытерла тыльной стороной ладони выступившие от жалости к самой себе слезы. Хватит раскисать. Жизнь еще не заканчивается. Будет и на нашей улице праздник. А не будет, так сами его организуем, не привыкать.

Жара в этом августе стояла просто убийственная. Столбик термометра намертво приклеился к отметке «тридцать восемь» и, похоже, вознамерился там находиться всю оставшуюся жизнь. Солнце палило, как оглашенное, очевидно, пытаясь выдать норму сразу на год вперед.

В результате, пока мы с Машуней добрались до дома моих родителей, обе были красные, потные и уставшие. Кое-как вывалившись из машины на солнцепек, мы поплелись к воротам.

– Ой, подожди, – на полпути спохватилась Машенька, метнулась к багажнику машины и вытащила оттуда какую-то корявую палку, тщательно замотанную с одной стороны в тряпки.

– Это еще что такое? – устало изумилась я.

– Как что? Розы новые, фильдиперстовые, для твоей мамули, – удивленно пояснила мне Машуня. – Забыла, что ли? На, держи подарочек.

С этими словами Машка сунула палку мне в руки и решительно распахнула ворота.

– Тетя Марго! Дядя Сережа! Вы дома? – завопила она на весь двор.

В окне на втором этаже показалось удивленное лицо мамули. Увидев гостей, она поспешила вниз и вскоре уже обнимала Машку. Я тихо и скромно стояла в сторонке.

– Надо же, какой приятный сюрприз! – радостно воскликнула мамуля, старательно не замечая меня. – Мы всегда тебе рады, Машенька, проходи в дом.

Машка цапнула меня за руку и потащила следом за собой. Я выставила перед собой подсунутую мне палку как штандарт знамени и с трудом удерживалась от того, чтобы не начать печатать шаг.

Мамуля сопроводила нас на кухню, где папуля уже налил нам холодного домашнего кваса. Увидев меня с непонятным орудием в руках, папуля хмыкнул и вопросительно приподнял бровь. Я глазами указала на мамулю, мол, это ей. Папуля обречено вздохнул и выглянул в окно, очевидно, подбирая место, куда эту палку сажать.

– Тетя Марго, – защебетала Машенька. – У меня к вам важное партийное задание. Прямо-таки вопрос жизни и смерти.

– Машенька, что случилось? – наигранно испугалась мамуля, складывая ручки на груди.

– Я собралась выходить замуж, – сразила ее наповал Машка, – и хочу, чтобы вы с Ириной были моими подружками невесты. Вы согласны?

Мамуля окинула меня скептическим взором. Я поспешно нацепила на лицо выражение полного раскаяния и смирения.

– Что это у тебя в руках? – недовольным тоном поинтересовалась мамуля, поджимая губы.

– Это какие-то страшно дикие розы. То есть дико страшные. То есть страшно дико редкие, – запуталась я. – Короче, это тебе.

И наконец избавилась от тяжелой колючей палки, протянув ее мамуле. Та иронично осмотрела предложенный саженец, вытащила из тряпок какую-то незамеченную мной ранее бумажку, прочитала, что на ней написано и ахнула, схватившись за сердце.

– Боже мой! Это же… это же…

Она подняла на нас восторженный взгляд и сама расцвела не хуже розы.

– Ну спасибо, девочки, ну угодили! Золотые вы мои! Дайте я вас расцелую!

И мамуля в самом деле накинулась на нас с поцелуями. Машка через ее плечо просемафорила мне: «Вот видишь! Я же тебе говорила, что за эту палку твоя маменька простит всех и вся на пять лет вперед!» Я только благодарно улыбалась ей, полузадушенная горячими поцелуями родительницы.

– Я сейчас! – счастью мамули не было предела. Она подхватилась со стула и, зацепив с собой не слишком довольного этим обстоятельством папулю, умчалась в сад, очевидно, выбирать место для посадки.

– Вот видишь, – придушенно прохрипела Машенька. Мамуля в экстазе не ведала границ своей силушки. – Как все хорошо сложилось! Я даже сама не ожидала. Так что теперь, Ирка, ты точно не отвертишься. Быть тебе моей свидетельницей.

– Да я и не собиралась отговариваться, – усмехнулась я, отпивая шипучего ядреного квасу. – В кои-то веки лучшая подруга замуж выходит! Когда еще я на такое событие нарвусь?

– Вот и славненько, – тут же успокоилась Машенька. – Осталось только тетю Марго уговорить.

– Думаю, что ее и уговаривать не придется, – утешила я ее. – Мамуля теперь и в огонь и в воду за тобой пойдет.

Вернулась сияющая мамуля, оставив папика с кислым лицом ковыряться в саду-огороде.

– Так, девочки, а теперь приступим непосредственно к делу. Когда свадьба?

– В следующие выходные, – отрапортовала Машуня. – На нас возложена почетная миссия украсить невесту и найти хорошего тамаду.

– Тамаду беру на себя, – немедленно среагировала мамуля и спросила у Машеньки. – Свидетельниц, я так понимаю, вот эта молодая особа? – мамуля кивнула в мою сторону. Машуня согласно кивнула. – Да уж, выбор не ахти. Но что делать? Платье ты уже выбрала?

– Еще нет, – смущенно призналась та. – Завтра поедем с Иркой выбирать.

Мамуля в очередной раз поджала губы.

– Я поеду с вами, а то вы такое выберете, что без слез взглянуть будет нельзя. Завтра подъеду к завершению вашего рабочего дня, и сразу же отправимся за покупками.

Мы согласно закивали. Все-таки одна голова – хорошо, две лучше, а три – как раз то, что надо. У нас с Машкой слишком разные вкусы, так что мамуля будет выступать арбитром в наших спорах о том, что лучше.

Решив организационные вопросы, Машка тактично смылась в туалет, предоставив нам с мамулей возможность поговорить наедине.

– Мамуль, – неуверенно начала я. – Ты меня извини, что я тогда так сорвалась. Нервы шалят по страшному. Не обижайся, пожалуйста.

Мама внимательно посмотрела на меня, словно решая, стоит ли одарять меня своим милосердием или еще заставить помучиться, но, в конце концов, улыбнулась.

– Эх, ты, чучело мое, – беззлобно сказала она и взяла меня за руки. – Когда же ты наконец за ум возьмешься? Смотри, даже Машенька и то решилась на семейную жизнь подвизаться. А уж как кричала, что она никогда и ни за что! Кстати, за кого она выходить-то собралась?

Я мерзко захихикала. В этом вся мамуля, сначала бурно порадоваться за человека, пожелать ему всех благ и только потом уточнить, что же, собственно, случилось.

– За Алексея, – ехидно сообщила я мамуле.

– Что? – взвилась та. – За этого проходимца? Нет, ну какой мерзавец! Все-таки вскружил девочке голову. Вот видишь, как хорошо, что ты меня послушалась и рассталась с ним! А то связала бы свою жизнь с таким негодяем!

Я не выдержала и засмеялась. Мама укоризненно посмотрела на меня. Впрочем, через минуту она и сама рассмеялась, сообразив, наконец, что сказала. Вот так всегда, замуж дочку выдать надо, но зятя абы какого мы не примем, подавай породистых и прошедших проверку на вшивость.

– Не ругайся на нее, мам, – отсмеявшись, попросила я ее. – Между ними действительно любовь. По моему мнению, так они просто созданы друг для друга.

– Да я и не собиралась, – улыбаясь, сказала мне мамуля. – У каждого своя судьба на роду написана. Раз суждено Машеньке за него выйти – пусть выходит. А вот если он ее обидеть попробует! Вот тогда ему сильно не поздоровится, – предвкушающе протянула мамуля. – А лезть в их жизнь я не буду. У меня для этого ты есть.

Мы обменялись насмешливо-понимающими улыбками.

– Лучше объясни мне, что это за явление у тебя в квартире обитает? – задала мамуля очередной каверзный вопрос.

– Это ты про Ромео? – осторожно уточнила я.

– Я не запомнила, как вы его называли, – отмахнулась мамуля. – Я про ту белесую субстанцию, которая столь наглым образом выгнала меня из твоей квартиры.

– Э-э-э…, – протянула я, не зная с чего начать. – Это был Ромео. Он призрак и действительно живет у меня. Он хороший, просто вбил себе в голову, что он мой рыцарь и обязан меня защищать от всех и вся.

– Ну надо же! – поразилась мамуля. – Неужто моя дочь отхватила настоящего рыцаря? А то все какая-то бестолочь попадалась!

Я посмотрела в смеющиеся глаза мамули и заулыбалась.

– Мам, только пообещай мне, что не будешь устраивать у меня дома охоту на ведьм. А то я очень привязалась к Ромео и мне его будет сильно не хватать.

– А чего там устраивать? – удивилась мамуля. – У тебя дома только одна ведьма обитает, и она сейчас сидит передо мной.

Я укоризненно посмотрела на нее.

– Да не буду я ничего с ним делать, – засмеялась мамуля. – Как ты там мне сказала? Ты уже взрослая девочка и сама со всем разберешься. А не разберешься, так придешь, поплачешься, мы с отцом тебе всегда поможем.

– Спасибо, – с искренней благодарностью улыбнулась я.

Вернулась Машуня, осторожно просунула голову в кухонную дверь, чтобы убедиться в отсутствии проводимых военных действий, и, довольно улыбаясь, подошла к нам.

– Ну как вы тут? Все в порядке?

– В полном, – заверили мы ее в один голос.

– Ириш, нам бы того, собираться надо, – озабоченно сказала мне Машка. – Уже темнеет.

– Надо так надо, – согласилась с ней я.

Мы попрощались с мамулей и вышли в сад, стараясь не попадаться на глаза озлобленно роющемуся в земле папуле. Впрочем, тот все равно нас увидел и погрозил издалека кулаком. Мы, хохоча и визжа, как маленькие девчонки, ретировались на улицу, а довольно улыбающийся папик снова схватился за лопату.

Дождавшись переполненную счастьем от предстоящего события мамулю, мы погрузились в Машкину машину и отправились выбирать свадебное платье. Честно говоря, проще было об этом сказать, чем сделать, во-первых, из-за Машуниных габаритов, во-вторых, из-за ее же вкусов. Невеста настойчиво требовала, чтобы по всему платью шли огромные белые розы, и на аргументы, что в таком платье она будет похожа на сидящую в кустах по нужде, реагировала только одним образом – далеким посылом в неведомые края. Пришлось применить шокотерапию.

В одном из свадебных салонов я углядела нечто похожее на предоставленное описание и попросила Машку приложить это к себе. Результат превзошел все ожидания. Торчащие во все стороны розы, прижатые к солидному Машуниному животу, вызвали ассоциации с большими белесыми бородавками. Машка посмотрела-посмотрела на это дело, плюнула и от розочек отказалась. Мы утешили ее тем, что из роз будет сделан свадебный букет невесты.

Объехав половину салонов города, мы устали как собаки, но так ничего и не подобрали. В глазах рябило от рюшечек, бантиков, цветочков, тесемочек и прочих элементов. Одно не подходило по дизайну, другое по размеру, третье по цене.

– Если я вдруг все-таки соберусь выйти замуж, – устало простонала я, – убейте меня на месте. Или я приеду в загс в халате и тапочках на босу ногу.

Машенька злобно сопела в знак солидарности. Кажется, ее желание вкусить семейной жизни сильно пошатнулось за сегодняшний день. И только мамуля была свежа и весела.

– Девочки, не отчаиваемся и не расслабляемся. Вон я вижу еще один салон. Давайте зайдем и посмотрим, что нам предложат здесь.

Мы с подругой мрачно переглянулись, но послушно потопали следом за этой мучительницей. Мамуля выступала впереди с гордостью утки, ведущей своих маленьких утят на водопой.

Мы вошли внутрь салона и очумело завертели головами, ослепленные количеством белой ткани, висящей со всех сторон. Да, выбор здесь был куда больше, чем в тех местах, которые мы уже посетили за сегодняшний вечер.

К нам подошла девушка-консультант.

– Добрый вечер, могу я вам что-нибудь подсказать?

– Конечно же, можете, – тут же воодушевилась мамуля. – Видите ли, вот у этой девушки скоро свадьба, – мамуля ткнула локтем в бок вертевшуюся по сторонам с раскрытым ртом Машуню. – Нам надо подобрать ей платье. Очень надеемся…

На что там надеялась мамуля, девушке не суждено было узнать. Издав дикий вопль и крепко схватив меня за руку, Машка рванула в глубину зала, выкрикивая на бегу:

– Вот оно! Вот оно, родное!

Я с трудом поспевала за ней, очень реалистично боясь остаться без руки.

Подбежав к выставочному манекену, на который было одето одно из платьев, Машка в восторге принялась виться вокруг него.

– Да, да! Это оно! Такое хочу!

– Мне очень жаль, но эта модель уже продана, – сообщила нам подоспевшая девушка-консультант. – Можем предложить вам похожие модели.

– Я не хочу похожие, – взвилась Машенька. – Я хочу это!

Девушка растерянно пожала плечами и посмотрела на нас с мамулей, ища подмоги. Я тем временем внимательно разглядывала вызвавшее столь бурную сцену платье.

Симпатичное, ничего не скажешь. Лиф просто обшит атласной тканью, а на бретельках и на подоле пышной юбки распускаются меленькие голубые цветочки, идущие извилистыми, хитро переплетенными рядами. И все же не настолько привлекательное, чтобы устраивать из-за него истерики.

Машка завыла белугой во всю свою мощную глотку.

– Девушка, – старательно перекрикивая Машкины вопли, гаркнула мамуля. – А еще одно такое же заказать можно?

Машка немедленно заткнулась и с интересом уставилась на продавщицу, ожидая ответа.

– К сожалению, нет, – с явной неохотой ответила та, предчувствуя новую волну звуковой атаки. – Все наши платья идут в единичном экземпляре.

– А как же разный размер? – удивилась я. Машка, уже набравшая воздуха для нового вопля, выдохнула его обратно и возмутилась.

– Вот именно! Все женщины разные. Есть толстые, есть худые. Или вы всех под одну гребенку чешете?

Продавщица смутилась и покраснела.

– Ой, извините, я всего второй день здесь работаю. Я сейчас позову старшего продавца, он вам все объяснит.

– Зовите, – великодушно согласились мы.

Девушка удалилась и через несколько минут вернулась в компании приятного молодого человека.

– Добрый день, – поздоровался тот. – Какие проблемы?

Мы хором объяснили ему суть проблемы. Мужчина слегка поморщился, но стойко выслушал нас и повернулся к Машеньке.

– Когда у вас свадьба?

– В следующие выходные, – настороженно ответила она.

Парень сочувствующе покачал головой.

– Заказать можно, но есть такая вероятность, что платье не успеют привезти. Заказ идет где-то две-три недели.