Текст книги "Муж, которого я забыла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дибривская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

30

Если я сейчас признаюсь, что удивлена, это не отразит и стотысячной доли тех чувств, которые я испытываю.

Передо мной битый час сидит Михаил Юрьевич и перечисляет позиции накладных на отгрузку, не забывая при этом пояснять куда, кому и что мы должны доставить, где данные позиции хранятся у нас.

Дел накопилось много, и я ожидаю, что скоро он дойдёт до позиций, хранящихся на пятом складе, но передо мной ложится последняя накладная, а ни один из проблемных складов не звучит.

– Это всё? – Нетерпеливо спрашиваю у мужчины.

– А вам мало? – С усмешкой спрашивает он.

– Нет, ну что вы! Мне – достаточно. Где подписать разрешение на отгрузку?

– Вот эти акты, пожалуйста, – он придвигает мне папку. – Мы можем начинать работать в прежнем режиме?

– Боюсь, что нет, Михаил Юрьевич. Все отгрузки на неопределённый срок будем контролировать мы с Денисом Сергеевичем, поэтому я попрошу вас присылать все необходимые документы для ознакомления. Буду признательна, если поначалу вы лично будете комментировать, где, на каком именно складе хранятся необходимые позиции.

– Конечно, – снова усмехается он. – Вы считаете, что у нас проблемы?

– А у нас проблемы? – С улыбкой спрашиваю у него. – Вы, как самый главный человек по нашим складам, разве не должны были бы в этом случае рассказать мне о них?

– Вы очень похожи на своего отца, Лукерья. Со временем вы станете достойной заменой на его месте. Понимаю, почему он держал вас в тени всё это время. – Он смеётся. – И прекрасно понимаю желание вашего мужа держать вас в стороне. Законы бизнеса не для таких милых девочек. Берегите себя.

В его усмешке мне чудится предупреждение. Мужчина смотрит на меня смеющимися глазами, и мне становится страшно. Прячу под столом трясущиеся руки и внимательно изучаю акты. Сравниваю их с накладными. Мне плевать, сколько времени я отнимаю у этого большого начальника. И я делаю вид, что мне плевать на все его слова. Педантично сравниваю все позиции, проходящие по документации, и лишь после – ставлю размашистую подпись.

– Спасибо, Лукерья, – говорит мне на прощание Авдотьев, – с вами приятно иметь дело. Теперь вы – главное украшение нашего офиса.

– Не забудьте ставить меня в известность обо всех предстоящих отгрузках, – напоминаю ему. – Хорошего дня, Михаил Юрьевич.

Когда он уходит, я наконец выдыхаю. Но долго расслабляться мне не дают.

Телефон пиликает от входящего сообщения. Незнакомый номер.

«Не думай, что калека в безопасности, только потому, что она больше не в больнице».

К сообщению прикреплена фотография.

Вдоль позвоночника разливается липкий холод.

Сквозь занавески и жалюзи собственной кухни вижу очертания соседского дома. Калитка между нашими участками приоткрыта. Это значит – Денис там. У матери. Сейчас. Когда в нашем доме присутствует кто-то чужой.

Дыхание перехватывает от сковывающего ужаса. К горлу подкатывает тошнота. Пока я судорожно соображаю, что должна делать в этой ситуации, телефон гудит снова.

«Даже не думай рассказать мужу о нашем маленьком секрете».

А следом прилетает фото, на котором Денис уже прикрывает калитку с нашей стороны забора.

Трясущимися руками я набираю номер мужа и слушаю бесконечно-длинные гудки.

– Луковка? Всё в порядке? – Слышу его голос и протяжно выдыхаю.

– Денис, ты где?

– Дома, только помог маме с Евой разгрузить вещи, сейчас заскочу к нам и выдвигаюсь в сторону офиса.

– Денис, забери меня. Сразу. Пожалуйста. Не нужно терять время дома. Я прошу тебя!

Кажется, я плачу. Я теряю связь с реальностью, лишь бессвязно бормочу что-то себе под нос.

– Чёрт, Лукерья, я сейчас приеду. У тебя голова разболелась? Взять таблетки?

– Нет! Не заходи домой! Просто приезжай ко мне!

– Ладно-ладно, – успокаивает он со смешком. – Не знаю, что на тебя нашло, но я уже открываю дверцу и устраиваюсь за рулём.

– Поставь на громкую связь, Денис! Не вешай трубку! – Упрашиваю я.

– Ты в порядке? – Моментально ориентируется Денис. – Тебе кто-то угрожал? Напугал тебя?

– Нет, – торопливо отвечаю ему, – нет. Ничего такого. Просто… Ты нужен мне! Немедленно! Прямо сейчас!

Я стараюсь не отвлекать его от дороги, но муж сам выводит меня на разговор. Чем дальше он уезжает от дома, тем больше я успокаиваюсь. Я боюсь за Лину, но ещё больше я боюсь, что пострадает единственный самый близкий мне человек. Я не могу остаться без него. И я никогда не прощу себе, если потеряю его из-за этого дурацкого наследства.

Денис расспрашивает меня о том, как прошла встреча с Авдотьевым, и я подробно пересказываю ему нашу беседу.

– Лукерья, я уже подъезжаю к парковке, – говорит Денис.

– Ладно, я тогда дойду до уборной, и буду ждать тебя в кабинете.

– Как скажешь, маленькая.

На этаже пустынно. Весёлое эхо моих шагов разлетается вокруг, пока я проделываю ставший уже привычным путь до огромного пафосного туалета.

Но, едва я заканчиваю свои дела и покидаю кабинку, как чувствую неладное. Когда на меня кто-то налетает, я сперва не понимаю, что происходит. Акманов решил пошутить?

Но моё тело, прижатое к дорогущей плитке на стене, моё лицо, отражающееся в выдраенном до блеска глянце, и тяжёлое дыхание мужчины с незнакомым запахом – всё это буквально кричит мне, что это не дурацкий розыгрыш моего мужа.

Этот человек вжимается пахом в мои ягодицы, а его руки шарят по талии и бёдрам.

– Ты была непослушной девочкой, плохо, очень плохо себя вела, – шепчет он мне на ухо и облизывает ушную раковину. – Ты чуть не выдала наш секретик.

Божечки, ну что за больной ублюдок!

– Ты хочешь, чтобы твоя подружка-калека задохнулась ночью? Я слышал, что такое часто случается с инвалидами: такими хрупкими, немощными, бесполезными, совсем как твоя соседка! Ты хочешь этого, а?

– Нет, Господи, конечно, нет, – хрипло шепчу я пересохшими губами.

– Тогда забудь о своей привычке жаловаться мужу, цыплёночек. Теперь всё иначе. Теперь у нас с тобой есть общая тайна. Мы как любовники, и ты должна крепко держать язык за зубами, иначе калеке не поздоровится. А чтобы ты яснее воспринимала выражение «как любовники», я добавлю немного красок, – он мерзко смеётся и прислоняется губами к моей шее.

Всасывает в свой рот мою кожу, оставляя отметину. Мне так противно, что тошнота подкатывает к самому горлу, и я пытаюсь вырваться. А когда мужчина наконец ослабляет хватку, еле успеваю сделать несколько шагов и склониться над раковиной.

Мой мучитель наблюдает со стороны.

– Не разочаровывай меня, – усмехается он. – Не говори, что уже залетела от своего муженька. Это испортит все наши планы.

– Иди ты к чёрту, – всхлипываю я и начинаю рыдать.

– Ты ещё не поняла, малышка? – Смеётся незнакомец. – Я и есть сам чёрт!

Не сразу понимаю, что осталась одна. Не сразу понимаю, что нужно выйти, как-то объяснить Акманову свою задержку в туалете, свой вид и самое страшное – бордово-фиолетовый засос, красующийся на видном месте.

Распускаю и перебрасываю волосы на одну сторону, обхватываю себя руками и тяжёлой поступью выхожу из уборной. Как на эшафот.

Дамская комната расположена в глухом аппендиксе просторного коридора. Здесь, на самом последнем этаже здания, на самом деле мало дверей. А в этой части коридора – и того меньше.

Я делаю несколько шагов, минуя плавный изгиб, и натыкаюсь на Акманова.

– А вот и ты! – Облегчённо выдыхает он. – Ну и перепугала ты меня, маленькая! Что случилось? Тебе плохо?

Я смотрю на него, не в силах подобрать слова. Поэтому говорю первое, что приходит в голову.

– Ты давно тут стоишь? Ты видел его? Мужчину? Он должен был пройти мимо тебя. Кто этот человек?

Денис обхватывает мои плечи ладонями и заглядывает в мои глаза.

– Что ты такое говоришь? Какой мужчина? Здесь никого не было, Лукерья. Я поднялся сразу, минут через пять после того, как ты повесила трубку. Если бы здесь были другие люди, я бы непременно их увидел.

Он озабоченно глядит на меня, но я больше не могу вымолвить ни слова. Это бесполезно. Незнакомец сделает всё возможное, чтобы выставить меня ненормальной. Он уже забрал мои воспоминания. А может полностью разрушить мою жизнь.

– Здесь никого нет и не было, Лукерья, – грубо говорит Денис, и у меня опускаются руки.

Что, если у незнакомца есть помощник? Он же не может действовать в одиночку? Что, если этот помощник куда ближе ко мне, чем я думаю?

– Я никого не видел, Лукерья, – голос мужа звенит, и он тащит меня за руку в кабинет отца. – Что за глупости ты выдумываешь? Твоё воображение так часто играет с твоим разумом, Луковка, что я не успеваю понимать, что происходит на самом деле, а что – плод твоего воображения. Здесь никого не было. Не было, слышишь?

Слышу, да. Но я больше не верю ни единому твоему слову, Денис.

31

Какая же я дура! Разве кто-то мог проникнуть в наш дом? Акманов же постоянно твердит мне, что дом – это самое безопасное место. Без его ведома никто не смог бы стоять так запросто на нашей кухне. Значит, он позволил! Значит, он заодно с преступниками! Значит, он ведёт какую-то сложную игру!

Играет со мной. Издевается. Позволяет другим издеваться. Втёрся ко мне в доверие, чтобы контролировать каждое моё движение.

Даже сейчас. Тащит меня против воли, плотно прикрывает дверь кабинета, и для верности закрывает на замок.

А после… Неожиданно притягивает меня в свои объятия и крепко сжимает. Он молчит. Я чувствую, как напрягается его тело, как литые мышцы застывают камнем, как скрипит сжатая челюсть.

Не отпуская меня, Акманов начинает перемещаться к столу, а там – усаживает меня на край, подхватывая под руки, как дитя, малое и неразумное, и берёт в руки мой телефон.

Ловко разбирает его и хмыкает, извлекая какой-то винтик.

Не говорит мне ничего, выходит из кабинета, но вскоре возвращается назад.

Собирает телефон и включает, вводя пароль. Выругивается, читая переписку и бросает на меня долгий задумчивый взгляд.

– Ты вообще собиралась мне рассказывать? – Спрашивает устало.

– О чём? – Брякаю просто, чтобы не молчать.

– Ты настолько не доверяешь мне, Лукерья? – Он возмущён. – Не веришь? Мне не веришь? То есть, когда я сказал, что тебе могут начать угрожать, но я решу все твои проблемы, ты что сделала? Просто пропустила мои слова мимо ушей?

– Я… не знаю, Денис. – Шепчу испуганно в ответ.

Он ещё никогда не поднимал на меня голос. А сейчас он просто в бешенстве. Ходит размашистыми шагами, рассекая пространство кабинета, и шумно дышит.

– Да как ты спать рядом со мной ложишься в таком случае? Зачем позволяешь трогать? – Он подходит ко мне и нависает надо мной. – Ты… Да ты просто невыносима!

– Я испугалась, ясно? – На моих глазах выступают слёзы. – Этот человек… Он угрожал, что сделает что-то плохое с Линой, если я расскажу тебе.

– Это не твоя проблема, Лукерья! Всё, что от тебя требуется, это сказать мне долбанную правду, чтобы я смог защитить тебя. Неужели тебе так сложно положиться на меня?

– А что я должна думать, если кто-то спокойно разгуливает по нашему дому, когда ты поблизости? Что должна думать, когда в ответ на мои вопросы ты говоришь, что не видел никого, а я точно знаю, что он не мог никуда деться, ведь рядом с туалетом нет больше никаких дверей?

– Тебе бы не пришлось задаваться всеми этими вопросами, если бы ты просто сразу сказала, что тебя кто-то вздумал донимать! Ты, что же, считаешь, что я не в силах позаботиться о своей жене? И семью свою не в силах защитить?

– Нет, Денис, что ты, я так не считаю. Я просто невыносимо запуталась, – делаю глубокий вдох и протяжно выдыхаю.

– Ты, очевидно, не понимаешь, что твоё молчание может стоить тебе жизни! Ты правда не понимаешь, насколько всё это серьёзно, Лукерья?

В его глазах я вижу беспокойство. За меня. Глупую и наивную. Беззащитную. Принимающую неверные решения. Делающие неправильные выводы.

У меня нет оправданий. Я просто глупа. Иначе почему же раз за разом продолжаю сомневаться в своём муже?

Мне пора принять самое важное решение. Я не могу продолжать метаться из стороны в сторону. Мне нужно либо довериться мужу, либо перестать мучить нас обоих.

Потому что в том случае, если я решу не доверять ему, всё остальное между нами будет бессмысленно.

Да и в глубине души я знаю ответ. И я надеюсь, что не ошибаюсь.

– Он зажал меня в туалете, там, в больнице. – Начинаю свой рассказ. – Угрожал жизни Лины, если я не подпишу документы на отгрузку, запретил говорить тебе. Я запаниковала.

Денис недовольно хмурится.

– Те документы, которые ты подписала сегодня?

– Нет, – я качаю головой, – уверена, что нет.

– Тебе звонили? Или были только сообщения?

– Только сообщения. Сегодня.

– Здесь, на работе, тебя никто не трогал?

Я знаю, что он имеет в виду вовсе не то, что меня реально трогал какой-то придурок, но краснею. Мне очень стыдно говорить ему о том, что произошло в туалете, но я должна.

– Тот человек, про которого я спрашивала у тебя в коридоре, – я зажмуриваюсь и откидываю волосы назад, – вот.

Из губ моего мужа вырывается странный шипящий свист, как из воздушного шарика, а потом я слышу грохот и приоткрываю глаза.

Акманов колотит всё, что попадается ему под руки, разносит кабинет в пух и прах.

– Денис! – Всхлипываю я. – Денис! Ты пугаешь меня!

Удивительно, но мой тихий голос заставляет его замереть и медленно приблизиться ко мне.

– Прости меня, маленькая. Прости. – Он бережно обнимает меня и успокаивает. – Я сразу поверил тебе, понял, что ты не просто так задаёшь мне вопросы в коридоре, но там стоят мощные камеры, а я до сих пор не знаю, замешан ли кто-то из фирмы. Я не мог рисковать.

– А здесь, в кабинете? – Спрашиваю у него. – Ты думаешь, здесь безопасно?

– Не сомневайся, Луковка. В кабинете чисто. Я проверяю каждый день. Нет ни камер, ни прослушивающих устройств. Да и я поставил глушилку, радиус действия покрывает твой кабинет.

Я удивлённо смотрю на мужа, и он кривовато усмехается.

– Я забочусь о тебе, даже если ты этого не видишь.

– Значит, ты просто увёл меня в безопасное место, чтобы я не болтала под камерами?

– Ну, конечно, маленькая моя.

– И ты правда не встретил никого? – Затаив дыхание, уточняю у мужа.

– Нет.

– Куда он делся?

– Я всё хорошенько проверю и, думаю, смогу ответить на этот вопрос.

– Хорошо, – вздыхаю я. – А что с телефоном?

– В твоём телефоне был передатчик. Сигнал показывал твоё местоположение и писал звук. В кабинете не работал из-за глушилки. Это хорошо, но это же и плохо.

– Почему?

– Потому что им известно, что кабинет безопасен.

Муж чуть сильнее стискивает руки на моём теле.

– Я никому больше не позволю навредить тебе. Но ты должна мне доверять. Опять, Лукерья. Опять я вынужден просить у тебя полного доверия. Я просто не могу тебя потерять!

– Хорошо, Денис, я никогда больше не стану ничего от тебя скрывать.

– Будь умницей, Лукерья. Иначе я не смогу уберечь тебя. Ты должна мне помочь в этом, ладно?

– Конечно. Я буду делать всё, что нужно.

И, пока мы прибираем бардак, устроенный Акмановым, я рассказываю ему снова и снова всё, что знаю, а он рассказывает мне, что будет происходить дальше.

– И сейчас я верну передатчик обратно в твой телефон. Говорить безопасно можно будет только в кабинете, в машине и в спальне. Больше нигде, поняла?

– Да, Денис. Я поняла. А что мы будем делать со складом?

– Завтра объявим, что на проблемных складах временно приостанавливается работа, и начнём свою инвентаризацию.

– Это не опасно?

– Боюсь, что у нас нет другого выхода. Пора кончать с этой историей.

– Мне так страшно, Денис, – признаюсь я. – Мне кажется, что что-то случится…

– Не думай о плохом, Луковка. Я позабочусь о тебе, а всё остальное просто выброси из головы.

Денис целует меня, обнимает, делает всё, чтобы я расслабилась и забыла о тревогах. Но это не так-то и просто.

Я боюсь не за себя.

Я боюсь потерять его.

32. Он

Внутри меня всё распирает от злости. Я просто поверить не могу, что какой-то ушлёпок посмел дотронуться до моей жены! Посмел коснуться её своим грязным ртом! Посмел потревожить её покой!

Но и Лукерья хороша! Молчать о том, что какой-то упырь осмелился ей докучать, что сбылись мои худшие опасения и на неё всё-таки вышли люди, работающие с её отцом, что ей угрожали, что на неё давили! У меня просто нет слов!

А те, которые вертятся на языке до самой глубокой ночи, за гранью всех возможных приличий. Явно не предназначены для маленьких ушек моей жены.

– Завтра я буду занят, – говорю ей перед сном. – Что бы ни происходило, кто бы и что тебе ни говорил, ты сидишь дома и носа в офисе не показываешь. Допустимый максимум – это поход до матери. Поняла?

– Поняла, – часто кивает Лукерья. – Но она мне всё равно будет не рада…

– Луковка, обстоятельства несколько изменились, – напоминаю ей, – теперь у мамы нет выбора. Если ты нуждаешься в компании и боишься оставаться одна в доме…

– Да, Денис. Я буду у Риммы Германовны, – торопливо перебивает меня девушка, и я крепко прижимаю её к себе.

– Испугалась, маленькая? Всё хорошо, скоро всё закончится, – успокаиваю я и целую её макушку. – Все твои проблемы уйдут. Вот увидишь.

Горло сдавливает от осознания этой простой истины. Ведь и правда скоро всё закончится, и Лукерья сможет вернуться к своей прежней жизни.

– Хорошо бы, – тихо вздыхает она, не зная о моих печалях, – ты сможешь взять отпуск, когда со всем разберёшься? Хотя бы ненадолго? Хочу ехать с тобой, куда глаза глядят. Обещай, Денис! Обещай, что мы сядем в машину и поедем в маленький автотрип! Только вдвоём! Хотя бы на пару дней!

– Если ты продолжишь этого хотеть, Луковка.

– Ты должен пообещать, – требует она, – тогда точно исполнишь.

Что же она делает со мной? Под грех подводит!

– Обещаю, – выдыхаю тяжело и протяжно. – Я обещаю, всё будет так, как ты захочешь.

– Хорошо, – она расслабленно потягивается. – Я тоже тебе обещаю, что бы ни случилось, мы поедем в это путешествие!

Когда жена наконец засыпает, я иду в кабинет и просматриваю записи с камер: сначала с тех, что находятся в доме и по периметру, затем – прихваченные из офиса.

И здесь, и там явно побывал один и тот же человек. Мужчина в тёмной толстовке, капюшон скрывает лицо, от камер ловко отворачивался, среднего роста и телосложения. Таких – большинство.

И если можно было списать на то, что это сотрудник офиса и по незнанке влез в мой дом, то на что списать, что он скрыл своё лицо от каждой камеры на моей территории?

Следовательно…

А следовательно, вывод, который из этого напрашивается, мне вот вообще ни разу не нравится.

Не обращая внимания на позднее время, я набираю номер единственного человека, которому могу довериться в этой ситуации, единственному, которому могу доверить безопасность Лукерьи.

– Ты на часы смотрел, Дениска? – Гаркает полковник Миронов.

– Олег Владимирович, у нас проблема, – нервно выдыхаю в ответ. – В управлении завелась крыса. Кто-то из наших ведёт двойную игру.

– Ты совсем, что ли, с ума сошёл? – Голос старика звучит обиженно.

– Дядя Олег! – Раздосадованно отвечаю ему, – Лукерье угрожают. Шантажируют. Манипулируют ею, ссылаясь на угрозы жизни и здоровью Евангелины и… меня.

– Это может быть кто-то с фирмы её отца, – крякает полковник. – Я уверен, что ты ошибаешься. Кто из управления в здравом уме попрёт против тебя и сунется к твоей семье?

– Вы представляете о какой сумме идёт речь? Хватит на сто безбедных жизней. Можно дрогнуть, – глухо говорю ему, – к тому же, он знал, где расположены камеры, Олег Владимирович. В моём доме и на территории, понимаете? Точно знал, раз успешно скрыл своё лицо. У меня на руках десятки снимков неясной фигуры в чёрном… И ни единого намёка на то, кто этот человек…

Миронов долго думает. А я терпеливо жду.

– И что ты мне предлагаешь? – Выдаёт наконец он. – Устроить пытки? Вызывать на допросы сотрудников? Подключать внутреннюю безопасность?

– В это дело было посвящено не так много человек…

– Денис? – Слышу за спиной испуганный голос Лукерьи. – Денис, где ты?

– Чёрт, прошу прощения, Олег Владимирович, – торопливо завершаю разговор, – я зайду к вам завтра с утра.

– Что, Дениска, – понимающе усмехается полковник, – гражданка Акманова зовёт?

– Так точно, – усмехаюсь в ответ. – До завтра, дядя Олег.

Лукерья распахивает дверь кабинета и щурится от яркого света. Я прикрываю крышку ноутбука, потому что жена устремляется ко мне.

Маленькая, перепуганная, в хлопковой ночнушке, с босыми ногами, растрёпанными волосами, без грамма косметики. Совсем ещё девчонка.

Она забирается прямо ко мне на колени, обвивает моё тело руками, ложится головой на плечо и часто дышит в мою шею.

– Обними меня, – говорит срывающимся голосом. – Обними, Денис! Мне так страшно! Почему ты оставил меня одну? Обещай, что ты никогда не оставишь меня одну, Денис! Обещай!

Обнимаю её. Успокаивающе поглаживаю трясущуюся спину, сжимая до хруста челюсть.

– Прости меня, Луковка, – говорю ей, – я обещаю, что не оставлю тебя, пока ты нуждаешься во мне. Я обещаю тебе, что решу твои проблемы так быстро, как только смогу. Скоро всё закончится, и я найду этого шутника.

И, когда я его найду, он пожалеет, что сунулся в мою семью!

Утром я дожидаюсь, пока Лукерья не проснётся, и лишь убедившись, что она в полном порядке, уезжаю на работу. Отчего-то я уверен, что сразу после завтрака, сразу, как закроются ворота за мной, она побежит в соседний дом.

А потому ещё раз звоню матери.

– Денис?

– Мам, если Лукерья придёт…

– Она уже здесь, всё в порядке, – перебивает мать. – Они с Линой затеяли пиццу, потом хотят печь печенье… В общем, не волнуйся. Девочки под присмотром.

– Ладно, – протягиваю с сомнением, и мама вздыхает.

Судя по звуку, отходит подальше от моей жены.

– Денис, я не собираюсь мучить, убивать и издеваться над Лукерьей. И не собираюсь ей хамить и грубить. – Заявляет она. – Это не значит, что я смирилась с твоей безответственностью и безалаберностью! Но ты прав, ты уже большой мальчик и вправе сам совершать необдуманные поступки, принимать ошибочные решения и расхлёбывать самостоятельно все последствия. В этом я тебе мешать не буду. Ты, кажется, добился своего. Эта девочка влюбилась в тебя. И только время покажет, настолько ли сильно, чтобы понять и принять ту единственную правду, которая неминуемо вскроется. Если ничего не изменится по окончании дела, так и быть, я безоговорочно капитулирую и приму твой выбор. А нет… Ну что ж, я тебя предупреждала.

– Спасибо, мама. – Бормочу я в ответ. – Ты всегда умеешь поддержать добрым словом.

– Когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь, что я думаю и защищаю в первую очередь тебя. Всегда. Даже если тебе не нравится то, что я говорю.

– Иногда мне кажется, что ты первая, кто порадуется моей разрушенной жизни, если…

– Когда, Денис. – Глухо перебивает она. – Когда, а не если. Я бы никогда не простила такого твоему отцу. Как бы сильно не любила. Но, возможно, она лучше меня?

– Время покажет, – бросаю в ответ и отключаюсь.

Время всё расставит по своим местам. Время, которого остаётся всё меньше. Которое торопливо просачивается сквозь пальцы. Как песок.

В конторе я по привычке иду сразу к кабинету полковника, но меня окликает коллега, капитан Тихомиров.

– Акманчик, родной, тут результаты наблюдения за Шуваловым по твоему запросу пришли, глянешь?

– Савва, спасибо! Очень вовремя.

И вместо кабинета полковника я заруливаю в тесную каморку Саввы.

– От кого бумаги? – Спрашиваю между делом, вчитываясь в мелкие строчки.

– Баранов, Громытько, – рапортует капитан.

Я погружаюсь в будни оленя Олега, но кроме встреч с Вероникой Цемской, которые совершаются регулярно и с завидным постоянством, ничего интересного за обозначенный период времени не происходит. Олежек, словно чувствуя слежку, практически не высовывается из дома, никакого общения по телефону или в по сети.

– Чёрт! – Я поджимаю губы. – Видимо, глушняк. Сворачивай, Савва. Я перед Мироновым сам отчитаюсь.

– Как скажешь, майор, – пожимает плечами Тихомиров.

Я раздосадован. Неужели Шувалов действительно пустышка? Неужели этот след – случайность?

Но, не дойдя до кабинета полковника, я вспоминаю вчерашнее заключение и снова прокручиваю в голове пришедшее на ум решение.

Сворачиваю в первую попавшуюся дверь и запираюсь изнутри.

После седьмого гудка вызываемый абонент снимает трубку.

– Денис? Акманов? – Удивляется женщина. – Какими судьбами ты решил вспомнить о своей старой крёстной?

Слышу в трубке детские визги и писки и невольно улыбаюсь.

– Тётя Люда, здравствуйте! Не решился сразу беспокоить Альберта Станиславовича… Но дело серьёзное.

– Я понимаю, Денис. Сейчас, – она уходит в более тихое место, – прости, Леночка гостит с внучатами. Что случилось?

Я быстро и по существу пересказываю события с самого начала и формулирую ряд вопросов, которые меня занимают.

– Значит, твоя жена? – Ещё раз спрашивает у меня Метлицкая.

– Да, Людмила Борисовна, вы всё поняли верно.

– Алик поможет, не сомневайся.

– Спасибо! – Облегчённо выдыхаю я. – С Мироновым я вопрос урегулирую, а остальным знать ни к чему. Я не уверен, сколько человек от управления играют нечестно, а бюрократические проволочки всегда выходят за пределы официальных бумаг.

– Конечно, Денис, я всё понимаю. Приезжай в субботу на обед, представь нам уже свою избранницу, заодно и первые результаты проверки из первых уст узнаешь.

– Спасибо за приглашение, тётя Люда! Обязательно будем.

Теперь, когда препятствий больше не осталось, я иду на поклон к Миронову. По шапке он мне настучит, конечно, что я прыгнул выше головы и не одной, но он поймёт. Я уверен.

Я знаю, что не ошибаюсь. Кто-то из нашего управления тянет нас всех в глубокое дерьмо. И только благодаря нашим родственным связям начальник службы внутренней безопасности, полковник Метлицкий, сделает всё тихо и без лишнего шума. Так нужно.

Без лишних слов Миронов кивает мне в сторону соседнего кресла, и я сажусь.

Мрачный вид полковника говорит мне о том, что ещё и получаса не прошло, а процесс запущен.

– Никак не мог без самодеятельности, Дениска? Не ожидал я от тебя такого коварства, сынок, – смеётся неожиданно старик. – Далеко пойдёшь, если ты прав.

Я хочу вставить слово, но он взглядом заставляет меня молчать.

– Но если ты не прав, – тяжело вздыхает Миронов. – Сам лично подашь мне рапорт по собственному желанию.

– Договорились, – пожимаю ему руку. – А если прав, подполковника дадите?

Он смеётся, расслабляясь.

– Не наглей, мой мальчик. Из-за твоих гормонов у нас всё дело летит в трубу. Концов никаких, подопечная наша под угрозой, ты нарушаешь все договорённости, ещё и подозреваешь кого-то из своих коллег в измене. – Он протяжно выдыхает. – Ладно мне на пенсию. А ты, Денис, ради чего рискуешь карьерой? У тебя всё будущее впереди.

– Олег Владимирович, я готов понести ответственность в случае ошибки, – заверяю его. – Только ничего из этого не ошибка.

– Сынок, неужели какая-то девушка стоит всех этих проблем? – Недоверчиво ухмыляется старик, раскрывая папку, и подносит ближе к лицу фотографию. – Вот она стоит твоей карьеры, которую ты выгрызал себе, ступая по стопам отца? Гражданка Голавлёва?

Смотрит на меня вопросительно и снова переводит внимательный взгляд на фото Лукерьи.

– Олег Владимирович, вы правы. Я слишком похож на своего отца. Не могу я иначе. Просто не могу. – Я доверительно склоняю голову к своему крёстному. – Ну какая она Голавлёва? Акманова она. Наша, понимаете?

Миронов смотрит удивлённо.

– Наша – так наша, – усмехается он. – Это я ещё с прошлого раза понял. Всё надеюсь, что ты одумаешься.

– Люблю я её. – Вырывается против воли. – Ради неё всё и делаю. Понадобится, сдохну, но её в обиду не дам.

– Я тебе сейчас так сдохну! – Грозит кулаком полковник. – Сам рад не будешь! Влюбился, соколик, так хоть в крайности не бросайся. Я твоему отцу слово дал, что сберегу. А сам, получается, не только не сберёг, но ещё и втянул в эту историю.

– Если всё сложится, дядя Олег, я вам по гроб жизни обязан буду.

– Сложится, – кивает полковник, – ты ж у нас мастак решать сложные задачки. Вот и гражданка Акманова никуда не денется. Первого сына Серёжкой назови. А второго – Олегом.

– А третьего – Альбертом? – Смеюсь я.

– А третью дочь пусть жена твоя называет, – добродушно отзывается полковник. – У Метлицкого и так внуков много.

От общения с Мироновым моё разбитое настроение восстанавливается. Я решаю ещё некоторые вопросы в управлении и в отличном расположении духа еду домой.

Ожидаемо, Лукерьи там не застаю и, насвистывая весёлую песенку, отправляюсь к матери.

В её доме вкусно пахнет выпечкой. Девочки постарались на славу! Я подхватываю кусок пиццы и с наслаждением жую, пока ищу хоть кого-то.

Застаю Еву перед телевизором.

– Привет, детка! Где все?

– Вы вернулись, Денис? – Заходя в комнату, спрашивает мама.

– Мы? – Непонимающе переспрашиваю, оглядываясь в поисках жены.

– Лукерья уехала в офис, к тебе на встречу, – бросает Ева.

– Ты же сам ей написал, – подтверждает мать.

– Я целый день провёл в управлении и не писал ничего Лукерье, – качаю головой и достаю свой телефон. – Какого чёрта?

В нашей переписке обновления. Мне неведомые. Чертовски неправильные.

«Луковка, приезжай в офис, я буду ждать тебя у пятого склада. Кажется, я нашёл зацепку». – Отправлено около часа назад.

«Хорошо, Денис. Я приеду с водителем». – Ответила она мгновенно.

Только… Я ничего ей не писал. И телефон всё время был при мне.

– Чёрт!!! – Тут же набираю номер жены.

«Абонент не отвечает или временно недоступен».

– Чёрт!!! – Уже не на шутку напряжён я, набирая номер водителя.

– Денис Сергеевич, – мгновенно отзывается он. – Слава Богу! Я уже минут двадцать до вас дозвониться не могу, майор. Всё на какой-то ресторан попадаю.

– Что случилось? – С телефоном я разберусь позже, сейчас главное – это Лукерья.

– Так тут это, – нерешительно говорит мне Иван. – Склад полыхает.

– А Лукерья? – Одеревеневшими губами задаю единственный вопрос, на который боюсь услышать ответ.

– Так это, – мнётся Иван. – Внутри она.