Текст книги "Муж, которого я забыла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дибривская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

43. Он

Сердце с глухим стуком качает густую кровь. У меня сейчас пар из ушей повалит, и это вовсе не словесный оборот. Лукерья распаляет меня. Вызывает навязчивые желания.

Но не могу же я на самом деле разложить её на больничной койке!

Хотя и не сопротивляюсь, когда она неожиданно оказывается передо мной топлес.

Напротив, с вожделением торопливо уделяю время её груди. Смакую розовые тугие ягоды, наслаждаясь их вкусом и её стонами.

Луковка кусает свои губы, чтобы не быть громкой, но терпит поражение. Хрипит что-то. Я не разбираю рваного шелеста слов. Я взведён до предела. Сдержаться почти невозможно. Но я проявляю чудеса стойкости.

Не то место. Не то время. Не та реальность.

– Луковка, мы должны остановиться. – Почти умоляю её. – Пожалуйста.

Она упрямо качает головой.

– Мне было так страшно, Денис! – Шепчет жена. – Я думала, что умерла!

Твою мать! А уж как я думал! О чём я думал! И что я пережил!

Она решительно обнажается до конца.

– Я не могу остановиться, Денис, – разочарованно говорит мне. – Больше никогда, слышишь? Я больше никогда не хочу расставаться с тобой! Обещай мне, Денис.

Аромат её тела пьянит и дурманит. Что она хочет услышать? Я готов дать любые обещания, лишь бы она всегда была рядом.

– Я обещаю тебе, маленькая. Обещаю.

– Хорошо, – выдыхает она.

– Хорошо, – киваю ей.

Мозг не функционирует. На задворках сознания ещё теплится мысль, что я буду благоразумным, но я чувствую, что самым позорным образом – это последнее, чего я хочу.

– Я так скучала, Денис! Очень!

– Ты не представляешь, как скучал я! – Не лукавлю ни на одно мгновение.

Скольжу руками по её телу. Повторяю поцелуями каждое прикосновение. Пока не располагаюсь меж гостеприимно расставленных коленей.

Лукерья, затаив дыхание, смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Смущённая. Прекрасная.

– Я люблю тебя, Луковка, – говорю ей с умиротворённой улыбкой. – Что бы ни случилось. Люблю.

А потом я показываю ей всю степень своего обожания. Раз за разом. Распаляя и боготворя.

Сейчас, когда её сердце заходится в безумном ритме страсти под моей ладонью, когда пронзительные стоны ласкают мой слух, меня пугает мысль, что я точно знаю, каково это – потерять её.

Устраиваюсь рядом, прижимая её к себе, и Лукерья недовольно сопит, но ничего не говорит. Я накрываю её одеялом, но она поднимается, утягивая меня за собой. Снова целует. Жадно. Сладко. Не смущаясь вкуса своего возбуждения на моих губах.

Маленькие пальчики проворно справляются с ремнём, расстёгивают брюки, скидывают рубашку, ныряют за резинку трусов и обхватывают напряжённую до боли плоть.

Она ласкает меня, внимательно вглядываясь в мои глаза. Знаю, чего хочет. Но не могу дать ей это. Просто не имею права.

Жена разочарованно прикусывает губу и опускается к моим ногам, обнажая горящий член.

Несколько знакомых прикосновений влажного рта отправляют меня в счастливое забытие, и я опустошаюсь, орошая вязким семенем её грудь.

Мы долго целуемся под струями душа. Я не могу оторваться от девушки, не хочу уходить и абсолютно не хочу говорить. Хочу насладиться этим моментом воссоединения, прежде чем всё снова развалится.

– Денис, когда я могу вернуться домой? Они тебе сказали? – Врывается она в мои мысли.

– Пока нельзя, Луковка. Мне очень жаль, но ещё несколько дней тебя отсюда не выпустят.

– Жаль, – шепчет она. – Не хочу отпускать тебя.

– Осталось совсем недолго, – обещаю ей. – И ты сможешь вернуться домой. Всё будет как раньше.

Скоро, совсем скоро Лукерья сможет вернуться к своей прежней жизни. Словно меня и не было никогда.

– Это хорошо, – сквозь слёзы сдавленно говорит жена, – я соскучилась по нашему дому. Надеюсь, ты не успел выбросить мои вещи?

– Ты что, маленькая? – Я подхватываю её на руки. – Я дышать не мог, думать не мог ни о чём… Я так безумно счастлив видеть тебя живой, целой, невредимой… Ты даже не представляешь, как!

– Что ты чувствовал, когда… меня хоронили? – Еле слышно шелестит она.

– Я был разбит, Луковка. Потерян. Я жалел, что не умер сам. Потому что без тебя я не могу. Ты – моя вселенная, моё солнце, мои звёзды. Я счастлив, что не успел натворить глупостей, иначе как бы я узнал, что ты жива?

Я заставляю себя рассмеяться, но Лукерья не верит моему неискреннему смеху. Тихо плачет, утыкаясь в мою грудь.

– Ко мне приходил полковник ФСБ. Он сказал, что так нужно. Я не хотела, чтобы ты страдал, честно. Я никогда не пожелала бы никому пережить смерть…

– Т-с-с, Луковка, давай не будем, пожалуйста, снова и снова говорить об этом, ладно? – Прошу я. – Я не могу. Просто не могу. Ещё слишком свежи воспоминания, как ты лежала в этом долбанном гробу, словно неживая. Я же на самом деле похоронил тебя, понимаешь? Я до сих пор не верю, что это не сон и ты рядом.

– Я бы хотела, чтобы мне позволили рассказать тебе правду, но этот человек… Он сказал, что всё должно быть правдоподобно. Чтобы все кругом поверили, даже ты. Он обещал, что всё закончится очень быстро, что мне вернут все документы и аннулируют мою смерть.

– И ты, что, просто поверила ему? – Всё ещё никак не мог я осознать своего счастья, постоянно прижимая её к себе, боясь выпустить её из своих рук.

– Денис, он же из ФСБ! – Она почти благоговейно произносит всем известную аббревиатуру. – Он слово дал, что скоро всё закончится, а главное, что это спасёт тебя!

Ну, конечно! То-то Миронов радовался, что она согласилась на сделку. Правильная мотивация – это наша фишка. Всех замотивировали, черти.

– Обещай мне, Луковка, что больше не станешь доверять кому попало, ладно?

– Только тебе? – Она доверчиво жмётся теснее. – Я ведь могу доверять тебе?

– Я люблю тебя. И никогда не желал тебе зла. Не думай, что я не могу позаботиться о тебе, ладно? То, что случилось на складе… Это не должно стать причиной твоего недоверия ко мне… Цемские… Они использовали мой номер, чтобы заманить тебя туда. Я не знал, Лукерья. Если бы я только знал… Я бы никогда не позволил этому произойти.

– Я знаю, что ты спас меня, – шепчет она. – Я до последнего верила, что ты придёшь за мной. И ты пришёл.

Меня интересует, как много она видела и помнит, но прямо спросить я не могу. Не хочу начинать разговор, к которому я не готов.

– Конечно, маленькая. – Целую её макушку. – Я никогда не брошу тебя в беде. Но ты не должна скрывать от меня информацию.

Она усмехается. Тихо и сдержанно. И я улыбаюсь в ответ. Третий раз одно и то же. Надеюсь, больше не будет подобных приключений. Надеюсь, скоро всё действительно закончится.

44

Мне совсем не хочется отпускать её от себя. Мы так и сидим вместе: я на койке, а Лукерья на мне. Кажется, я столько не целовался с юношества. Да и тогда не припоминаю, если честно.

Но мы вынуждены прерваться, когда в палату входит медсестра и зовёт Лукерью на процедуры.

Я не на шутку обеспокоен состоянием здоровья жены, но она отмалчивается со смущённой улыбкой.

Ловлю её за руку и притягиваю к себе.

– С тобой всё хорошо?

– Да, Денис. – Она отводит взгляд. – Небольшие проблемы с анализами. Но всё в порядке. Честно.

– Да? – Недоверчиво протягиваю в ответ. – Ну хорошо. Луковка… Мне пора. Надо как-то маму с Евой подготовить. И вообще… Уладить некоторые вопросы с этими… фсбэшниками.

– Ты придёшь завтра? – Пугается она. – Не выдержу больше без тебя… Не выдержу!

– Луковка, конечно. Я приду сразу, как смогу. Не сомневайся. Отдыхай, занимайся своим здоровьем и жди меня. И я надеюсь, что на днях они позволят мне забрать тебя домой.

– Хорошо, Денис. Я буду надеяться, – она смеётся и осыпает меня поцелуями, пока медсестра не торопит её.

Я иду к главврачу, но не застаю его на месте. И хотя мне нужно убедиться в порядке ли Лукерья, я откладываю это на завтра. Я уверен – будь, что серьёзное, Миронов поставил бы меня в известность.

Впервые за прошедшие сорок дней я захожу на ужин к матери. Они с Евангелиной удивляются моему приходу, но предпочитают не задавать вопросов. Пока. Судя по взглядам моей мамы, меня ждут изощрённые пытки, поэтому я кручусь поблизости с Евой.

Рядом с ней меня и застаёт звонок Метлицкого.

– Да, Альберт Станиславович, – снимаю трубку.

– Ну что, Акманов, слышал, на тебя уже свалилась радость? Навестил гражданку Голавлёву? Или Миронов не шутит, и она – Акманова?

– Альберт Станиславович, – усмехаюсь я на его задорный смех, – конечно, навестил. Мы провели вместе несколько часов, спасибо. Только, я так понял, что она проходит лечение?..

– Что-то по женской части, Дениска, – крякает полковник, – я только подписал счета, чтобы все расходы покрыли с твоей страховки, но даже не стал вникать в эти дела девичьи…

– Ну спасибо.

– А тебя что-то не устраивает? Она, вроде, твою фамилию носит, уж не жалей для девушки средств на витамины и отдых.

– Альберт Станиславович! – Возмущаюсь я. – Конечно, пусть ей предоставят всё необходимое лечение. Просто я переживаю, чтобы всё было хорошо. Всё-таки ей пришлось такое пережить!

– Денис, насколько мне известно, у неё нет проблем из-за последствий пожара и пережитой остановки сердца. Говорю, лечение назначили по-женски, я не вникал. Это уж её дела, может, беременная она, что же мне в анализах шебуршать? У меня спросили: лечим? Я и подмахнул бумажки. Но ты учти, Акманов, потом всё с твоей страховки спишут…

Чувствую во рту привкус горечи. И не слышу больше его слов.

– Она… беременна? – Не подумавши брякаю я, и перехватываю взгляд племянницы.

– Тебе видней, Акманов, – смеётся полковник. – Я чего звоню: максимум, два дня, и можешь забирать гражданку Акманову куда хочешь. Её вызовут официальной повесткой, чтобы вручить документы, закрыть дело и рассказать, что она может возвращаться к своей прежней жизни. Конечно, часть её счетов будет арестована, как и складские помещения, но, при должном подходе, компанию можно будет восстановить… Да и квартира её опять же… Миронов сказал, что ты сам ей всё объяснишь. Так вот, Денис, сроку тебе – два дня. Не тяни. Иначе она узнает обо всём в управлении.

– Да, я вас понял, полковник. Я не планирую выпускать её из виду, так что это в моих интересах.

– Вот именно, Акманов! Вот именно, – он тяжело вздыхает. – И как тебя так угораздило, Денис? Отец бы в жизни не поверил…

– Влюбился я, полковник, – хмыкаю в ответ. – Так, что свет сошёлся клином. Только она одна и нужна мне.

– Упустили парня, – смеётся Метлицкий. – Будут новости, сообщу.

Он отключается, а я, посмеиваясь, возвращаюсь за стол. У меня прекрасное настроение. Кажется, я даже напеваю что-то себе под нос.

– Ты был с девушкой? – Обвиняюще спрашивает Ева.

– В каком смысле? – Мать в упор смотрит на меня.

– Он сказал, бабушка, что провёл с ней несколько часов! – Кричит Лина. – Как ты мог, Денис, так быстро забыть Лукерью? Ненавижу! Ненавижу! Никогда не приму!

Она резко разворачивает коляску и быстро убирается из столовой. Я хочу догнать её, но мать хватает меня за руку.

– Это правда? Ты встретил кого-то?

Смотрит на меня, пытаясь понять мои чувства, разгадать мои мысли, но действительность даже близко не стоит рядом с её предположениями. И чтобы она не тешила себя пустыми надеждами, я тороплюсь рассказать ей всё.

– Я был с девушкой, мам. Это правда. – На её лице вспыхивает гневное недовольство, и я обескуражен. – Но эта девушка… Это Лукерья, мама. Она жива. Миронов с Метлицким спрятали её. Она в порядке. Скоро она сможет вернуться к своей прежней жизни.

Мама молчит. Впервые на моей памяти она не находит слов.

– Ты знал? – Спрашивает еле слышно, и я качаю головой. – Мне жаль, что они не поставили тебя в известность. Жаль, что тебе пришлось пережить такое испытание.

– Главное, что она в порядке! – Вырывается у меня.

– Слава Богу, да!

– Я думал…

– Сынок, я не хотела, чтобы у тебя были проблемы из-за этой девочки. Но я никогда не желала ей зла. Всё было бы проще, если бы ты просто выполнял свою работу, а она – не оказалась такой… хорошей.

– Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы она осталась со мной, – предупреждаю мать. – Хочу, чтобы ты знала, если Лукерья согласится, мы продолжим… наш брачный союз. И ничего не изменит моего желания быть с ней. Это осознанное и взвешенное решение, особенно после того, как я…

Замолкаю. Мне невыносимо само воспоминание о долбанных похоронах.

– Ну конечно, Денис. Я даже не сомневаюсь, что у тебя всё получится. И ты не думай о другом варианте развития событий.

Хочется ей напомнить, что именно она усердно проращивала в моей голове мысль, что Лукерья меня не простит. Никогда. Дескать, мама бы не простила.

– Денис, – она мягко улыбается, – я отнеслась к твоей жене предвзято. Но она совсем не похожа на меня. Расскажи ей без утайки. Всю правду.

Я не готов. Субъективный страх гложет меня. Ещё и слова Метлицкого набатом звучат в моей голове. Этого же просто не может быть!

– Она вернётся домой через пару дней. Подготовь Еву. Она так остро отреагировала, что сейчас, пожалуй, не поверит моим словам.

– Она будет счастлива! И сразу тебя простит. Вот увидишь.

– По поводу Евки я даже не переживаю, мама. Сейчас меня больше беспокоит реакция Лукерьи.

– Утро вечера мудренее.

И как мама оказывается права, когда уже на следующий день Метлицкий даёт отмашку, что я могу забрать Лукерью!

Ключевые задержания свершились, а мелкие преступные элементы не в курсе дел.

Перед совещанием у Миронова я прикрываю дверь кабинета и звоню маме.

– У меня мало времени. Миронов ждёт. Ты должна поговорить с Евангелиной, к вечеру Лукерья будет дома.

– Хорошо, Денис. Мы будем ждать вас.

Отключившись, я сразу иду к полковнику.

– Акманов, – усмехается он, стоит мне только преступить порог его кабинета, – звезда нашего управления. Герой!

– Где все? – Присвистываю я.

– А чёрт их знает! Работают, поди, соколик. Не всё ж тебе все почётные лавры получать!

Я смеюсь, но меня прерывает звонок. Номер неизвестный. Скидываю. Усаживаюсь напротив Миронова.

– Олег Владимирович, что-то срочное?

– Да, Акманов. Хочу, чтобы ты был готов, – мой телефон снова заходится в звонке, и я снова сбрасываю. – Метлицкий шепнул, что приказ на твоё повышение уже на подписи лежит. А значит, готовь отчёт по делу Цемского, и звание твоё. Видишь, соколик, как тебе свезло: и жену какую получил, и без пяти минут подполковник!

– Повезло, – вздыхаю я, и снова отвлекаюсь на звонок.

– Наталья много общалась с твоей супругой… – Тихо говорит мне крёстный. – Мы считаем, надо гражданку Акманову оставлять в семье.

– У меня нет ни тени сомнения, дядя Олег, – грустно усмехаюсь ему, – простила бы ещё…

– Ты хоть по джентельменски себя вёл? Или как обычно?

– Обижаете, – качаю головой. – Старался… Честно. Но это с какой стороны посмотреть.

– Не жалеешь, что от плана отступился?

– Нет, полковник. Если бы не досадное недоразумение в лице Цемских… Но, главное, что всё обошлось.

– Обошлось, да. – Улыбается Миронов. – Ступай, Денис. Забирай её домой. И поговори с девочкой. Послезавтра она должна быть здесь.

– Спасибо, полковник.

На ходу набираю номер, с которого мне звонили, и вслушиваюсь в гудки.

– Ведомственная клиника Главного Управления ФСБ России, администратор Марина, чем я могу помочь? – Слышу я и напрягаюсь.

– Мне звонили с этого номера минут десять назад.

– Вам звонили? Ах, да. Это, наверно, та девушка из двести тринадцатой. Она просила сделать звонок.

– С ней всё в порядке? – Торопливо спрашиваю у говорилки.

– Да, её выписали. – Отвечает администратор. – Уехала минуты четыре назад с кем-то из сотрудников.

Это я – я тот сотрудник, с кем она должна была уехать. Только я!

– Он показывал вам свои документы?

– Нет, но девушка точно сказала, что её забирают в управление.

– Спасибо!

Я разворачиваюсь и лечу обратно к Миронову.

– Олег Владимирович! Что это за шутки? Говорите, что я могу забрать Лукерью, а сами посылаете за ней человека…

– Я никого не посылал, Акманов, – перебивает он. – Метлицкий тоже не посылал, иначе не дал бы отмашку мне.

Если это не они, то… Кто забрал мою жену?!

45. Она

Я сижу на подоконнике и в нетерпении поглядываю на дверь. В основном, я смотрю в окно, конечно, но не могу сосредоточиться на этом деле.

А всё потому, что медсестра сказала ещё с самого утра, что меня готовят на выписку. И это значит, что Денис заберёт меня домой.

Я безумно соскучилась по дому. По привычным вещам. По удобной и красивой одежде. По своей плите и духовому шкафу. По пенной ванне и массажным режимам в душевой. По удобной кровати в спальне. По ортопедическому матрасу, подушке с эффектом памяти. По стуку сердца под ухом, когда я лежу на груди своего мужа. По обжигающим прикосновениям рук своего мужа. По его объятиям. По спокойствию, которое я испытываю рядом с ним.

И пусть в моей жизни происходит что-то, чему я пока не могу найти объяснение, но я уверена, что скоро всё прояснится. Туман развеется, и снова выглянет солнце. А мы просто продолжим жить дальше, без оглядки на то, что произошло с момента, как я получила наследство, и до настоящего времени.

Внутри меня всё напряженно от ожидания. Словно интуиция пытается меня о чём-то предостеречь, но я не могу понять, с чем связаны эти беспокойства.

Когда я возвращаюсь с обеда, меня перехватывает улыбающийся парень.

– Здравствуйте, Лукерья Лукьяновна. – Он раскрывает перед моим лицом удостоверение. – Проедем ненадолго в управление. С вас снимут показания, и мы вернём вам ваши документы.

– А мой муж? Мне сказали, что он тоже будет присутствовать…

– Да, конечно. Мы вызвали Дениса Сергеевича. Он должен прибыть к вашему приезду. – Говорит мне капитан.

Несмотря на его удостоверение и внушающий доверие внешний вид, мне некомфортно рядом с ним. Вероятнее всего, я накручиваю себя из-за слов Акманова. Точно, так и есть. Меня ведь предупреждали, что вызовут в управление службы безопасности, когда всё закончится.

Но я всё равно ссылаюсь на то, что мне нужно дойти до поста медсестры, уточнить про выписку, и прошу дать мне телефон. Я набираю номер телефона Дениса, но он не отвечает. Я звоню трижды. А потом вынуждена оставить эту затею.

В конце концов, меня забирает сотрудник ФСБ. Забирает из ведомственной клиники. Здесь наверняка установлены много камер! И вообще безопасность на высшем уровне. Разве в службе безопасности может быть небезопасно?

Я нервно улыбаюсь этому капитану.

– Я готова.

– Отлично, Лукерья Лукьяновна, тогда можем ехать.

Мы выходим из здания клиники. Больше месяца я не покидала замкнутого помещения. От обилия свежего воздуха, пропитанного мелкой влажной взвесью, кружится голова.

Середина сентября. В остывающем воздухе уже отчётливо пахнет пожухлой листвой, и мне не верится в контраст температур между «тогда» и «сейчас».

На улице кожа моментально покрывается мурашками, и я тороплюсь сесть в машину этого сотрудника и закончить скорее все дела, чтобы скорее вернуться домой, укутаться в одеяло и пить чай.

Потом я непременно решу, что мне делать с неожиданным открытием, отцовским наследством, возвращением в университет. Но первым делом я нуждаюсь в тишине и уюте собственного дома, в компании собственного мужа, в покое и восстановлении душевного равновесия.

Я погружена в собственные мысли, а капитан не стремится заполнить тишину в салоне бессмысленными разговорами.

Мы попадаем в пробку, и фсбэшник начинает постукивать по рулю. Этот стук накручивает ещё больше моё и без того взвинченное состояние. Я уже хочу попросить его прекратить и включить, например, радио, и даже отворачиваюсь от окна, как мой взгляд натыкается на кисти его рук.

Вспоминаю, словно это было вчера. Как эти руки душили меня, как эти руки хватали меня…

А автомобиль плавно трогается, и больше преград нет.

– Вы можете дать мне позвонить, пожалуйста? – Решительно спрашиваю у парня.

Он медленно поворачивается ко мне. Смотрит в упор. С усмешкой.

– Нет, конфетка, извини. Батарейка села. – Нарочито растягивая слова, говорит он.

И теперь я точно знаю, что не ошибаюсь. Вот он передо мной. Человек, который проник в мой дом. Человек, который шантажировал меня здоровьем и благополучием моих близких. Человек, который угрожал мне.

Это, должно быть, просто дурацкий сон!

Хочется как следует ущипнуть себя, чтобы скорее проснуться. Чтобы день начался с самого начала. Чтобы я осталась в палате ждать Дениса.

– Долго же ты пряталась от меня, малышка! Я уж заскучал! – Сально пробегается взглядом по моему телу молодой мужчина. – Даже поверил, что ты умерла в самом деле. Плохая ты девчонка! Всех провела! А уж муж как убивался на похоронах! Интересно, второй раз, когда всё будет происходить на самом деле, ему будет ещё больнее?

Он смеётся, а я обращаю внимание на окружающий мир. За окном… территория компании. Мы приближаемся к складам. А именно – к пятому. С обугленными стенами и обвалившейся частично крышей.

Я не хочу быть здесь. И точно не хочу заходить в это проклятое место. Но выбора у меня нет. Если не пойду сама, он всё равно затащит меня силой и сделает то, что запланировал.

И, боюсь, в этот раз Денис не успеет прийти мне на помощь. Потому что против такой серьёзной организации ему не пройти. Разве может он тягаться с сотрудником ФСБ? Конечно, нет.

И мой единственный шанс – это попытаться вырваться и добежать как можно ближе к офису в надежде, что меня увидят.

– Работы в компании временно приостановлены, – с лёгкостью читает мои мысли этот мужчина. – На всей территории только мы. Ты и я, цыплёночек. И больше никого.

Меня сковывает панический страх. Сердце того и гляди взорвётся от работы на пределе своих возможностей. От этого напряжения в висках вспыхивает боль. А ноги и руки становятся тяжёлыми и непослушными.

– Не делай глупостей, – предупреждает этот тип. – И тогда всё закончится быстро.

Он выходит из машины и открывает мою дверцу. Ждёт, пока я выйду, за руку тащит в сторону опечатанной двери склада. Внутри сыро и темно. Тошнотворный запах горелого, химический и удушливый, вызывает головокружение. Он просто кричит о неминуемом финале моего пути.

– Зачем вам это нужно? – Спрашиваю я. – Ведь всё закончилось. Склад сгорел, все запрещённые товары наверняка пострадали в пожаре или были изъяты вашими сотрудниками…

– Да все проблемы из-за тебя! Сначала ты досталась не тому парню, – он удивлённо усмехается, – потом ты не легла в психушку, потом – затеяла свой маленький царственный переворот на складах, а потом – вообще умерла!

Я не знаю, что ему сказать. И должна ли я? Делаю частые, глубокие вдохи, отгоняя подкатывающую тошноту.

– Я не понимаю вас, – мелко качаю головой. – Ничего не понимаю! Что вам всем от меня нужно? Я даже не знаю, что с этой фирмой идиотской теперь! Она вообще мне ещё принадлежит?

– Пока принадлежит. Но это ненадолго. Сейчас подпишешь, что надо, тому, кому это надо, и будем прощаться.

Я испытываю чувство проклятого дежавю. Снова грёбаные акции выступают мерилом стоимости моей жизни. Зачем мой отец вообще втянул меня в это? Не знала я его всю жизнь, вот и не нужно было ему появляться после своей смерти.

Горечь реальности обрушивается на меня, и я захожусь в рыданиях. Плачу без остановки, а мужчина флегматично стоит рядом в ожидании… кого-то неведомого.

Когда со стороны двери слышатся голоса, мне удаётся взять себя в руки. Глаза, привыкшие к сумраку складского помещения, выхватывают две фигуры: женскую и мужскую.

С удивлением узнаю женщину.

Это… Екатерина Георгиевна Гордина. Врач, которая хотела упечь меня в психушку и настраивала против Дениса.

Она смотрит на меня с улыбкой. А потом поворачивается к своему спутнику.

– Это точно она, Михаил.

– Чудесно, Катюш. – Он изучает меня цепким взглядом. – Тогда пусть подписывает, и можно брать билеты на самолёт.

– Екатерина Георгиевна, что здесь происходит?

Я смотрю, как женщина извлекает из сумки папку, ищет ручку.

– Ничего личного, Луковка, – издевательски тянет она моё имя. – Просто Акманов поставил не на ту бабу.

– Да что здесь происходит? – Взрываюсь я. – Я ничего не буду подписывать! Как же вы все меня достали!

Гордина быстрым шагом подходит ко мне и отвешивает звонкую пощечину.

– Как ты понимаешь, детка, у тебя просто нет другого выбора. Ты просто… недоразумение. Уверена, твой отец знал это, поэтому и пришёл на сделку.

– Сделку? – Глухим эхом переспрашиваю я.

– Он без зазрения совести поставил тебя под удар, защищая свою семью, – с улыбкой говорит она. – Своих настоящих детей. Не мог же он не предполагать, что Михаил, в которого твой отец вложил на этапе разработки препарата столько средств, просто смирится с его кончиной и не захочет забрать свои активы.

– Я не понимаю, – шепчу я. – Я ничего не понимаю. Всё дело в этой компании? Божечки, да заберите вы её и оставьте меня уже в покое! Мне ничего не нужно! Я просто хочу жить как раньше! Тихой и спокойной жизнью!

– Ты сама виновата. – Говорит мне капитан ФСБ, вклиниваясь в наш разговор с Гординой. – Тебя же предупреждали: сиди смирно и жди, пока не потребуется отгрузка с пятого склада.

– Да что с ним не так? – С досадой спрашиваю я.

– Здесь бункер, – подаёт голос тот, кого называют Михаилом. – Подземный военный бункер. Был. Сейчас там лаборатория. Там я разработал совершеннейший препарат нового поколения. Оружие медленного массового поражения. Твой отец спонсировал мои разработки. Оплатил всё оборудование.

– Почему вы просто не заберёте своё добро?

– Потому что логистика – хороший способ налаживания и прикрытия каналов сбыта. Это было удобно. Мы занимались распространением препарата, проводили испытания… Всё шло прекрасно. А потом твой отец заболел, и попросил меня остановиться. Я дал согласие, потому что у меня уже были установлены некоторые контакты с людьми, с которыми он вёл свой нечестный бизнес. Его дочь, Вероника, так же была согласна продолжать работать со мной после смерти отца. Мы ждали. Старик и так долго протянул! Но внезапно нас ждал неприятный сюрприз: он всё оставил своей незаконнорождённой дочери.

– Мне ничего не нужно, – повторяю как заезженная пластинка. – Ничего. Заберите всё, и я просто пойду домой.

– Из-за тебя уже закрыли столько людей! Не прикидывайся дурой! Словно ты не понимаешь, что мы просто не можем оставить тебя в живых! Пока ты жива, ты всегда можешь вернуть себе фирму. Будто твои новые друзья не смогут тебе помочь!

Всё ясно. Здесь все кругом психи. Несут откровенную чушь, и я ничего не могу понять.

– Подписывай, не ерепенься! – Протягивает мне в руки документы Гордина. – И так заболтались мы уже.

– Я не буду подписывать, – качаю головой.

– Будешь, – капитан ФСБ, чьё имя или фамилию, указанные в документах, я не запомнила, наставляет на меня пистолет.

И я понимаю, что это действительно конец.

Ставлю размашистую подпись под внимательными взглядами трёх пар глаз.

– Вот и всё, гражданка Голавлёва. – Счастливо выдыхает Гордина. – Надеюсь, Дениска будет страдать очень сильно, хороня тебя во второй раз. Жаль, что не смогу прийти и увидеть лично.

Двое уходят, оставляя меня наедине с сотрудником ФСБ. Его пистолет всё так же направлен на меня, и я думаю: будет ли мне больно умирать, когда пуля разорвёт мою плоть и протаранит в самую глубину?

– Ты должна была стать моей женой, – неожиданно говорит мне этот мужчина. – Всё было бы совсем по другому. Мы были бы сказочно богаты. Уехали бы в Европу. Или в Азию. Нам было бы хорошо вместе. Мы бы подружились.

– Сомневаюсь. – Дрожащим голосом упираюсь я. – Мне мама говорила, чтобы я никогда не дружила с плохими мальчиками.

Он смеётся. А потом подходит ближе. Склоняет голову и вдыхает запах моих волос.

– Тебе бы очень понравилось, как я трахал бы тебя, малышка. Акманов – чёртов везунчик! – Он усмехается. – Знаешь, что? Я здорово придумал. Не будем торопиться прощаться. Я напоследок попробую тебя. Точно! Должна же ты узнать, что потеряла! А я, так и быть, закрою глаза, что тебя трахал кто-то другой.

Его пистолет упирается мне в рёбра. А свободная рука очерчивает моё лицо, шею, скользит на грудь. Он действительно увлечён процессом, а я в ужасе от происходящего. Поэтому голос, который неожиданно громко звучит совсем рядом, заставляет нас обоих вздрогнуть.

– Убери свои руки от моей жены!