Текст книги "Муж, которого я забыла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дибривская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

24. Она

Стою, прижавшись спиной к прохладному дереву двери туалетной кабинки. Меня банально трясёт от страха. Я кусаю пересохшие губы и сжимаю руки в кулаки, так, чтобы кончики ногтей до боли вжимались в ладони.

Зачем я пришла? Вот зачем? Акманов не настаивал. Полностью доверил мне принятие этого решения. И я решила: схожу, гляну одним глазком, из-за чего весь сыр-бор, а потом забуду о контрольном пакете акций.

А могла бы сидеть в кухне и печь пироги, поджидая, когда муж и моё доверенное лицо вернётся с этого дурацкого собрания.

Я же ничего не смыслю в грузоперевозках! Ни-че-го! Правильно говорят: любопытство сгубило кошку.

Я не представляла, что именно мне оставил отец. Думала, склад какой-нибудь, фура… Может, штат курьеров. Человек десять. Не больше.

А сейчас я стою в туалете на двадцать первом этаже огромного офисного здания, расположенного на громадной территории, сплошь заставленной многокилометровыми складскими помещениями, парковками, гаражами. А выше меня – только вертолётная площадка.

У меня даже прав нет! Машины нет. Меня возит либо муж, либо водитель. А раньше я передвигалась на такси.

А теперь мне говорят: это всё твоё, Лукерья. Управляй. Как? Максимум, чем я могу управлять – это таймером духового шкафа в доме своего мужа. Ну или стиральной машиной.

Я ничего не смыслю в бизнесе своего отца. Божечки, зачем же он оставил всё это на меня? Если бы не Денис… Я бы просто отказалась от наследства в пользу других его детей. Хорошо, что муж согласился взять все эти вопросы на себя. Я не хочу ничего решать! Мне страшно!

Я всё ещё не могу унять бешено колотящееся сердце, как слышу стук каблучков. Две или три пары. Надо же! В этом пафосном офисе даже двери туалета бесшумно открываются!

– Видела, какой красавчик сидит в приёмной?

– Сложно не заметить, – смеётся мелодичный женский голос.

– Интересно, по какому он вопросу?

– На собрание акционеров?

– Ох, может, это он и есть новый хозяин?

– Было бы неплохо!

– Вы разве не слышали? – Вклинивается третий голос. – У нас хозяйка. Ей лет двадцать. Леон Цемский извергал языки пламени, когда рассказывал Милочке про свою новую сестричку, которая заграбастала всё папочкино состояние. Мила слушала, слушала, да к Авдотьеву побежала.

– Смешно!

– Ну этот-то посимпатичней будет!

– Ей Леон нужен был только с перспективой на наследство.

– Ага.

– Интересно посмотреть на неё, – завистливо говорит одна из них. – А ещё больше: что это за превосходный экземпляр мужского пола сидит в приёмной?

– Скоро всё узнаем, девочки. Через три минуты начнётся.

Судя по затишью, они покидают моё убежище. Несмело выхожу из кабинки и иду к Денису.

– Ещё не поздно уйти? – Шепчу еле слышно. – У меня, кажется, живот от нервов прихватило.

– Луковка, – мягко улыбается мужчина. – Ничего не бойся. Я рядом. Я никому не позволю обидеть тебя. Всё, как мы договаривались. Ты просто поздороваешься со всеми, Заруцкий представит тебя, Логинов возьмёт небольшое слово, а потом ты скажешь, что заниматься делами будет твоё доверенное лицо. Всё, что будет происходить после, не принимай близко к сердцу. Мне никто ничего не сделает, что бы они сейчас ни наговорили.

– Денис! Ты думаешь, нам кто-то будет угрожать?

– Луковка, я всё решу. Обещаю.

Он крепко сжимает мою ладонь и уверенно направляет в переговорную, впечатляющую масштабом и внутренним убранством.

Другие акционеры, более мелкие, директора и руководители различных направлений, главы региональных отделов уже сидят по своим местам. Все ждут только нас. А точнее, меня. Все ждут нерешительную хозяйку этого королевства.

Стоит нам зайти, как гул голосов стихает, а все взгляды направляются в одну сторону. Прямо на мою трясущуюся фигуру.

– Здравствуйте, – неожиданно громко говорю я, – меня зовут Лукерья Лукьяновна Акманова, и я, полагаю, новая владелица этой компании.

Я не смотрю на кого-то конкретного. Скорее, мимо лиц. Бросаю быстрый взгляд на Дениса и получаю его приободряющую улыбку в ответ.

– Не буду скрывать, – несёт меня дальше, – как это всё оказалось неожиданно для меня. Поэтому я приняла решение назначить временным управляющим Дениса Сергеевича, своего супруга.

От стука сердца в ушах я отключаюсь от внешних раздражителей, занимаю ближайшее свободное место и наливаю стакан воды. Пью залпом.

– Это просто немыслимо! – Говорит мне какая-то женщина. – Мало того, что Лукьян Родионович оставил вам контрольный пакет, так вы, деточка, ещё и передали бразды правления какому-то постороннему человеку.

– Элеонора Борисовна, помилуйте, воля Лукьяна Родионовича соблюдена, а как своим имуществом распорядилась его дочь – не наше с вами дело. – Говорит ей мужчина, сидящий рядом с ней. – Милочка, а вы давно знаете своего мужа? Не вчера ли из Вегаса вернулись?

– Мы женаты больше года, – раздражённо отвечаю ему. – И, как вы верно заметили, это не ваше дело.

Зря я приехала. Точно. У меня просто нет слов, как зря. Все смотрят, как на уродца какого-то. Как на дитя неразумное. Нужно было потребовать, чтобы Акманов сам здесь всё уладил.

Мне больше нравится, когда он решает серьёзные вопросы за меня. А тут с какой-то стати предоставил мне возможность проявить самостоятельность. Почему не объяснил, как это всё масштабно и серьёзно? Что здесь работает столько народу, а филиалы разбросаны по всей стране?

Пока я мечтаю слиться по цвету с креслом, в котором сижу, или незаметно стечь с него под стол и дать дёру, Денис Сергеевич держится на высоте. Отбривает колкости, изучает какие-то бумаги, обсуждает план развития, бесконечно говорит с какими-то людьми.

А неподалёку от него отирается пресвятая троица. Я не видела их лиц, но уверена на все сто: это три девицы из туалета.

Как назло, редкие красавицы. В ботоксе, силиконе, татуаже, микроблейдинге и ресницах в изгибе D.

Одна, словно невзначай, приближается, что-то спрашивает, проводит своими пальцами по кисти моего мужа, а он хмурится. Говорит ей что-то резкое, судя по её реакции. Она надувает губы уточкой, делаясь похожей на нелепую мультяшку, и отходит в сторону, к ещё одной из своей священной троицы. Они шушукаются, улыбаются друг другу, и вторая выдвигается в сторону Дениса.

По пути она берёт какую-то папку и – вот неловкость! – роняет прямо под ноги Акманову. Бумаги рассыпаются. Она притворно хватается за сердце, акцентируя внимание на размере своей груди, на которой едва сходятся пуговки рубашки, и бросается собирать документы.

Я закатываю глаза от этого грубого подката к чужому мужу на глазах его жены.

Она ползает перед ним буквально на коленях, уверена, с того места, где он сидит, открывается шикарный вид на её буфера. А ещё – я однажды такое видела в фильме эротического содержания – она заискивающе поднимает на него свои огромные влажные глаза, чувственный рот приоткрыт в немом призыве, язык скользит по губам, зубы прихватывают пухлую нижнюю губку, соблазнительно покусывают накаченную ботоксом плоть…

Ух, Луковка, ну и фантазия у тебя разыгралась!

Чего бы там ни происходило на полу перед Акмановым, самому ему нет дела до этого маленького шоу.

Кажется, его равнодушие больно ранит актрису театра для одного зрителя, потому что она грациозно поднимается… и тут же падает прямо на сидящего перед ней мужчину!

Денис моментально реагирует и ловит летящее в руки счастье. Даже не морщится. Перехватывает поудобнее. Помогает прочно встать на пол. Улыбается своей порочной улыбкой. Она задерживает свою руку на его плече и наклоняется чуть ниже. Что-то говорит. Он бросает удивлённый взгляд на первую девушку и что-то отвечает.

Чёрт, почему же он не сел рядом со мной? Я сейчас лопну от любопытства!

С лица девушки стираются все краски. А Денис снова что-то говорит ей и наконец поднимает взгляд на меня. Впрочем, девушка тоже смотрит на меня. Уголки её губ опускаются вниз, а мой муж, напротив, широко улыбается.

Вторая девушка отходит обратно несолоно хлебавши. Становится рядом с первой, а Денис снова уходит с головой в разговор с парочкой мужчин и даже не обращает внимания на заговор троицы.

А они всё плетут интриги. Вот уже и третья девица уверенной походкой выдвигается в сторону моего мужа. Мне жутко интересно, какой фортель выкинет она, но, подозреваю, если девицы не закончатся, то я никогда не уйду из этого душного офиса, где все так неласково смотрят на меня и не стесняются обсуждать мои умственные и прочие способности.

А я домой хочу! Хочу пирог приготовить и улечься на Акманова, чтобы вместе посмотреть сериал. Он мне обещал!

Поэтому тяжело вздыхаю, встаю и разминаю плечи, иду через всё пространство переговорной прямиком к нему.

Девушка уже лебезит. Заискивающе смотрит в рот моему муженьку, а он теряет терпение, повышая голос.

– Нет, мне не нужна секретарша, спасибо. Никакого плана помощь мне тоже не потребуется. – Он встречается со мной взглядом. – Мы работаем в тандеме с моей женой. Одна команда, да, Лукерья Лукьяновна?

– Конечно, Денис Сергеевич. Вы всегда можете положиться на меня. – Я издаю смешок.

И раз уж все тут и так считают меня взбалмошной девицей, позволяю себе сделать маленькую гадость.

– А вы, – показываю в обратном порядке на трио из туалета, – вы и вы сегодня должны закрыть все свои дела и получить выходное пособие. В моей компании вы больше не работаете.

Обворожительно улыбаюсь и становлюсь за спиной у мужа, накрывая его плечи ладонями. Одна команда. Да.

– И такое решение будет впредь принято в отношении всех, кто забывает о субординации и личном пространстве других сотрудников. – Добавляет Денис. – А так же в результате проверки на профпригодность, к которой мы приступим уже на следующей неделе. И, мой вам совет, не знаю уж, как у вас здесь было принято при Лукьяне Родионовиче, но ни я, ни моя супруга не потерпим такого отношения в компании с сего дня. Своё мнение в отношении нового руководства рекомендую держать при себе. Если вдруг кого-то что-то не устраивает, дверь – там. Насильно здесь никого не держат. Незаменимых нет.

Его тон показывает, что шутки шутить новое начальство не позволит никому. Даже меня пробрало. Ладно, может, я и поторопилась отказываться от работы? Могу потаскаться с Денисом, всё равно он будет теперь часто здесь ошиваться, глядишь, и научусь у него чему-то полезному.

Ой, да кого я обманываю? Такой усовершенствованный и властный Акманов, которого я прежде не встречала, так и манит вкусить прелести брачной жизни… на новом дубовом столе, как вариант.

25

Денис выкладывает передо мной несколько папок, и я бросаю на него озадаченный взгляд.

– Хм. – Хмурится он. – Ты скоро закончишь это?

– Это – охотничий закрытый пирог, – миролюбиво напоминаю ему. – Наш ужин.

– Ну раз ужин, – усмехается мне, – то готовь. Когда освободишься, я должен тебе кое-что показать.

Мне не нравится его настроение. Чем дольше времени Денис проводит на отцовской фирме, тем больше мрачнеет мой муж. Что именно ему не нравится, он ещё ни разу мне не поведал, но что-то его беспокоит.

Настолько, что он запретил мне приезжать.

Нет, конечно, он не сказал этого прямо. Но был весьма убедителен другим способом. Единственное, что бросил: «Луковка, давай сначала разберёмся, что там происходит, а потом уже будем спокойно блуждать по офису, ладно?»

Конечно, ладно, родненький. Может, я до сих пор не помню его, но понимать потихоньку начинаю. И тревогу в его взгляде теперь не спутаю ни с каким другим чувством.

– Что-то срочное? – Киваю на папки с документами.

– Не настолько, чтобы остаться без ужина, – усмехается Денис и притягивает меня к себе для поцелуя.

Мне нравятся спокойные семейные вечера, подобные этому. Когда мы вместе дома, когда дурачимся в спальне, когда смотрим сериалы, когда торчим на кухне. Я готовлю, а он мешается под ногами. Как сейчас.

– Сходи лучше полей наши деревца, – смеюсь я. – Ты обещал.

Денис строит недовольное лицо, но послушно включает полив и выходит в сад.

Пока его нет, я стараюсь поскорее закончить с готовкой. Бросаю быстрые взгляды во двор, чтобы посмотреть на широкую спину мужа и его крепкие бёдра. Жар приливает к лицу каждый раз, стоит мне вспомнить сколько раз я видела его обнажённым. А он – меня.

Иногда в его собственнических прикосновениях не было ничего деликатного: грубые инстинкты, порок и похоть, одерживали верх, но Акманов не пересекал очерченных мною границ дозволенности. И за это я влюбилась в него ещё больше.

Я уже помыла руки и установила духовку на таймер, скучающе выглянула в окно, когда меня привлекла прелюбопытнейшая картина: Денис стоял у калитки между нашим и соседским участками и разговаривал с бабушкой Лины.

Наших соседей я не видела уже давно. Они уезжали в отпуск, вот, видимо, только вернулись.

Не сразу понимаю, что именно не так, что привлекает моё внимание: Денис слишком напряжён. Спина чересчур прямая. А руки… Его руки… Он то и дело вскидывает их вверх и в стороны женщины. Словно разговор ведётся на повышенных тонах. Снова ссорится с соседями из-за меня?

Я выбегаю на улицу. Не уверена, как должна себя вести, но я просто не могу позволить мужу грубить этой женщине.

– Всё равно будет по моему! – Бросает Денис как раз в тот момент, когда бабушка Лины встречается со мной взглядом.

– Здравствуйте, – торопливо говорю ей. – Как вы поживаете? Как Лина?

Я становлюсь рядом с мужем, игнорируя его взгляд. Смотрю на соседку, надеясь, что она примет протянутую руку помощи. Как бы она ни относилась ко мне, лучше бы ей сейчас мило поболтать со мной, и я утяну Акманова в дом. Если она не поймёт, мне страшно представить, что устроит Денис, чтобы защитить меня от неё. В его понимании, конечно же.

– Здравствуйте, Лукерья, – принимает она верное решение. – Спасибо, мы прекрасно отдохнули. Лина немного приболела, но как только она поправится, мы будем рады видеть вас в своём доме.

Она переводит глаза на Дениса, и некоторое время они буравят друг друга взглядами.

– Надеюсь, с Линой всё будет хорошо! – Снова говорю ей.

– Не стоит беспокоиться. Это всего-лишь небольшая простуда. Просто у моей внучки из-за её особенностей даже обычная простуда с лёгким насморком может развиться в пневмонию.

– Ох, передавайте ей мои пожелания скорейшего выздоровления.

– Конечно, Лукерья. Я дам вам знать, когда ей станет лучше, и вы сможете навестить свою подругу.

– Благодарю вас, – улыбаюсь женщине.

– Не стоит благодарности, – усмехается женщина и мельком смотрит на Дениса. – Это меньшее, что я могу для вас сделать в ответ на вашу доброту. Рада была повидаться, Лукерья. До свидания, Денис Сергеевич.

Она разворачивается на мысках и удаляется в сторону дома.

Я нерешительно поворачиваюсь к Денису. Как я и ожидала, он в бешенстве. Супер.

– Прежде чем ты на меня наорёшь, я скажу тебе правду. Я гуляла в саду, когда Лина окликнула меня. Я не помнила её, как не помнила и её бабушку, но всё равно пошла к ним в гости. Я не хотела обижать девушку в инвалидном кресле.

Денис смягчается. В его взгляде всё ещё остаётся некая обеспокоенность, но он уже однозначно не бесится.

– Что ж, такова судьба, значит. – Всё, что он говорит мне.

И почему-то мне кажется, что в его голосе звучит сожаление.

Остаток вечера его мысли блуждают где-то далеко. Денис крайне рассеян, что ему вовсе не свойственно. Мне ещё не доводилось видеть его в таком состоянии.

И это пугает меня. Настораживает. Словно снежный ком, набирая скорость, несётся прямо на нас. И скоро сметёт всё на своём пути, разделяя меня и мужа по разные стороны.

Интуитивно я чувствую: над нашими отношениями повис какой-то домоклов меч. И когда он опустится, приводя в исполнение своё наказание, мне неведомо. Но меня заботит вопрос, что я буду делать, когда это произойдёт. Как я справлюсь с делами отца, где буду жить, как я буду жить..? Благодаря папе я навсегда освобождена от раздумий на тему: на что я буду жить. Но это совсем не облегчает мою жизнь.

– Что-то ты поникла, Луковка, – замечает Денис за ужином.

– Думаю, что у нас определённо есть какие-то проблемы, но ты скрываешь это от меня.

– Я бы правда хотел сейчас тебя заверить, что ты ошибаешься, но, – он протяжно выдыхает, – ты права. В компании твоего отца не всё гладко. Я хотел бы оградить тебя от этих знаний, но не могу, не имею права молчать, когда оставлять тебя в полном неведении просто… небезопасно.

Он смотрит на меня. В его взгляде я читаю одновременно столько мыслей и эмоций, но они никоим образом не отражаются на его лице. Это невероятно. Внешне он абсолютно спокоен. Даже равнодушен. Но глаза горят и кричат мне о его чувствах.

– Что ты имеешь в виду?

– Эта информация должна остаться между нами, – быстро говорит мне Денис. – Ни одна живая душа не должна знать о том, что я тебе расскажу.

– Хорошо. Ты же знаешь, что у меня есть только ты. Мне просто не с кем делиться новостями.

– Твой врач, – вскидывает он брови и буквально выплёвывает, – соседка Лина?

– Я прекрасно понимаю, что есть вещи, которые никому лучше не говорить, – обиженно возражаю в ответ, и он кивает, выдыхая.

Он убирает со стола, освобождая поверхность. Снова возвращает принесённые ранее папки.

– Луковка, ты только не волнуйся. Я всё решу.

– Твои слова заставляют меня волноваться больше, чем возможные проблемы, о которых я и так ничего не знаю, – честно признаюсь ему. – Безопасность, проблемы в компании, волнение…

– Лукерья, тебе не о чем переживать. Я всё решу. Только ты должна пообещать мне, что будешь мне доверять, что бы ни случилось.

– Ладно.

И он начинает рассказывать, подкрепляя свои подозрения собранной документацией. Левые договоры, оформленные на подставные фирмы, накладные на отгрузку несуществующих товаров, оплаченные «мимо кассы» многомиллионные счета, средства по которым через сложную схему раскидывались на несколько банковских счетов, в том числе и на наследуемый мной.

– То есть, – выдыхаю я, едва разложив по полочкам всю информацию в своей голове, – ты хочешь сказать, что папа был контрабандистом?

– Да, Луковка, ты верно ухватила самую суть.

– И теперь… – А собственно, что теперь?

– И теперь нам нужно как можно скорее выявить его сообщников и выгнать из твоей компании. Желательно выйти так же на лиц, с которыми они работали. До того, как они…

Он замолкает и рассеянно смотрит на меня. Снова этот взгляд, полный… Чувств и эмоций. Божечки! Да он же боится за меня!

– Ты считаешь, что они могут прийти за мной? – Обречённо спрашиваю у него.

– Я опасаюсь, что могут. – Подтверждает он кивком. – Это не значит, что придут, но рисковать я не могу. Я не позволю кому бы то ни было причинить тебе вред. Но, пока я буду усиленно искать хвосты этой истории, Лукерья, ты должна быть очень осторожна. Пожалуйста, старайся без особой надобности не появляться в пределах офиса, не покидай лишний раз наш дом – здесь ты в абсолютной безопасности, постарайся не заводить новых знакомств и ограничить общение со старыми знакомыми, особенно, если они неожиданно выйдут на контакт. Пожалуйста, сообщай мне обо всех своих передвижениях, если есть нужда уехать куда-то без меня. И всегда держи ушки на макушке.

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Обхватывает руками и удерживает некоторое время. Целует макушку.

– Сейчас, Лукерья, мне очень важно твоё абсолютное доверие и подчинение. Это не моя прихоть. Так надо. Я постараюсь решить эти вопросы как можно скорее, но… – Он внимательно смотрит мне в глаза. – Ты должна слушаться меня, маленькая. Иначе может случиться непоправимое. А я никогда себе не прощу, если ты пострадаешь из-за моей ошибки.

Я хочу успокоить его. Ну же, мой отец, уверена, не крупный мафиози. Так же не бывает в реальной жизни!

– Денис, всё будет хорошо. Я буду паинькой и не подведу тебя. Я знаю, что у тебя всё получится. Ты быстро всё решишь, и мы станем жить, как раньше, до того как на меня свалилось это дурацкое наследство.

Он грустно улыбается. Конечно, как раньше больше не будет никогда. Теперь у меня всегда будут заботы, связанные с этой дурацкой компанией. Не у меня, так у Акманова. Мало ему своей работы, так ещё… и меня спасать надо!

Я тянусь губами к мужу. Хочу забыться от этих новых, пугающих знаний. Хочу стереть с лица Дениса это странное выражение. Хотя бы на сегодня!

Но стоит только нашим губам соприкоснуться, запуская ток по венам, как в дверь раздаётся настойчивый звонок.

26

Денис хмурится и идёт открывать нежданному гостю. Я слышу неясные голоса: один из них принадлежит моему мужу, а другой, приглушённый, женский. Но до того, как я, пытаясь побороть любопытство, все же решаюсь выйти и проверить, в чём дело, Акманов сам заглядывает в кухню.

– Луковка, мне нужно отъехать, – говорит он мне.

– Что-то случилось?

– Тебе не о чем волноваться, случилось, но не у нас.

– А у кого? – Испуганно спрашиваю у него.

– Соседям нужно помочь, – Денис наклоняется и бегло целует меня. – Не волнуйся, я быстро.

– Что-то случилось с Линой? – Страшная догадка стреляет прямо мне в душу.

– Да, маленькая, её забрали в больницу, Римма Германовна, Линина бабушка, попросила отвезти её к девочке.

– Я поеду с тобой, – ориентируюсь я.

– Лукерья, я не думаю что это хорошая идея. Тебе лучше остаться дома.

– Денис, ну как же ты не понимаешь? Я же здесь с ума сойду от беспокойства! Я не буду тебе мешать, вообще никому мешать не буду, просто не смогу оставаться здесь одна!

Несколько бесконечно долгих мгновений мне кажется, что он сейчас откажет мне. Он внимательно смотрит прямо в мои глаза, размышляя о чём-то своём, а потом медленно кивает.

Я, хоть и очень удивлена, но не решаюсь показать виду. Мне кажется странным, что соседка, при всей нелюбви к нашей семье, просит помощи именно у моего мужа. И ещё более странно, что Денис, который вроде бы в ссоре с соседкой, готов сразу броситься ей на помощь. Думаю, когда дело касается здоровья ребёнка, все отбрасывают в сторону разногласия и делают то, что должны.

– Поехали, Луковка, – Денис протягивает мне руку. – Посидишь в коридоре, пока я помогу Римме Германовне. Хорошо?

– Хорошо.

Мы вместе выходим из кухни, Денис тянет меня за руку, поторапливая, и я обращаю внимание на леденящий взгляд женщины. Ей не нравится быть здесь. Не нравится создавшаяся ситуация, в которой она вынуждена просить нашей помощи.

Я дружелюбно улыбаюсь ей, пока мы с мужем обуваемся.

– Вы тоже едете? – Спрашивает она, обращаясь ко мне.

– Да, моя жена тоже едет со мной, – бросает Акманов тоном, не терпящим возражений.

Женщина поджимает губы.

– Римма Германовна, возможно, у нас были какие-то проблемы и недопонимания в прошлом, я действительно не помню ничего из этого, но я не могу сидеть и ждать новостей дома, в полной неизвестности. Мне небезразлична ваша внучка, поэтому, пожалуйста, давайте закопаем на время топор войны. Нравится вам или нет, я еду с вами.

– Лукерья права, Римма Германовна, у нас просто нет времени на бессмысленные споры. – Поддерживает Денис.

Он не ждёт больше ни минуты, просто распахивает дверь, выпуская нас во двор.

Прямо перед моим носом на привычное место рядом с Денисом усаживается бабушка Лины, и я вынуждена сесть на заднее сиденье. Всю дорогу в салоне стоит напряжённая тишина. Мне мучительно невыносимо от этой тяжести. Хочется как-то разрядить обстановку.

– Лине стало хуже из-за простуды? – Меня прорывает. – То, что вы говорили? С ней уже такое случалось? Она же поправится?

– Денис, – тихо и обречённо говорит женщина.

– Что – Денис? – Глухо отзывается он. – Лукерья ничего не помнит. Вы могли бы быть к ней чуть более снисходительны.

– Я сейчас не могу думать ни о чём другом, кроме своей внучки!

– Ну, конечно, Римма Германовна, мы с Денисом всё понимаем. – Я подаюсь вперёд и касаюсь плеча женщины. – Простите мне мою несдержанность. Когда я переживаю, очень много болтаю. Я уверена, что всё обойдётся. Я буду молиться о её здоровье. И если вам понадобится любая помощь, вы обязательно обращайтесь к нам. Я могу сидеть с Линой, если нужен будет присмотр и уход. Да, Денис? Мы же поможем?

– Конечно, Лукерья. – Он бросает взгляд на нашу соседку. – Вы не стесняйтесь, Римма Германовна, моя жена может вам помочь с девочкой.

Женщина молчит, но я и не ждала, что она с распростёртыми объятиями примет мою помощь и мою дружбу.

В больнице Денис сажает меня на диванчик, а сам идёт с соседкой к посту медсестры, чтобы помочь узнать новости о состоянии здоровья Лины. Мне страшно, что ей может быть гораздо хуже, чем я думаю. Я ничего не знаю о инвалидах-колясочниках. Никогда даже и не думала, что Лина чем-то отличается от других людей.

Когда проходит уже сорок минут, а Денис или соседка не появлялись на виду всё это время, я решаюсь отправиться на поиски. В вендинговом аппарате беру два кофе – себе и мужу, и медленно иду по больничному коридору.

Неловко, ведь я даже не знаю фамилию соседей. Как узнать, где искать палату девочки?

Вдруг слышу из-за одной двери знакомые голоса.

– С ней всё хорошо. Не нужно накручивать себя. – Говорит Денис мягким, успокаивающим тоном. – Она проспит до утра. Это действие лекарств. Не обязательно сидеть возле неё.

– Я не оставлю Лину здесь одну. Ты тоже мог бы остаться, если бы оставил свою жену дома, – шипит в ответ Римма Германовна.

И почему эти слова из её уст звучат как ругательство?

– Моя жена имеет полное право находиться рядом со мной, – устало отвечает Денис.

– Наверно, поэтому ты оставил её где-то там одну, – в голосе женщины мне слышится усмешка.

– Она переживает, – вздыхает муж, – на самом деле переживает.

– И что толку с тех переживаний? Лина спит и не узнает, что она здесь. А сам ты её даже не позвал с собой…

– Достаточно! – Денис повышает голос. – Евангелина гораздо сильнее, чем ты привыкла считать. И Лукерья вовсе не такая, как ты о ней думаешь, мама!

– Лукерья-Лукерья-Лукерья! Я уже просто не могу…

– Хватит, мам. Просто хватит. Ева поправится. А Лукерья – моя жена. Ты ничего не изменишь, мама. Так что просто прекрати!

Сюрприз. Наши соседи… наши родственники! И, кажется, свекровь меня ненавидит. Отпадные новости!

От неожиданности я роняю стаканчик с кофе и чертыхаюсь.

А в следующий момент дверь открывается, и я встречаюсь с подозрительным взглядом своего мужа.