Текст книги "Муж, которого я забыла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дибривская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

21

Ни один мускул не дёргается на лице моего мужа. Он переводит медленный взгляд на моё лицо, смотрит изучающе и вздыхает.

– Опять?

– Я знаю, что ты разговариваешь с ней по телефону. – Предупреждающе выставляю руку вперёд, не позволяя ему приблизиться. – Я запуталась. Честно, Денис. У меня никого нет. Вообще никого из близких. Только ты. Я… Да я даже себе не могу верить! Мне просто необходимо знать, что я могу доверять тебе, иначе весь мой мир… Он же просто рассыпется!

– Лукерья, у меня нет другой женщины, – он качает головой. – Если ты потребуешь доказательств, то у меня их нет, но ты можешь мне доверять. Особенно, в данном вопросе.

– Кажется, я больше не могу, Денис, – шепчу в ответ и трусливо сбегаю.

Срываюсь на плач ещё на лестнице, громко хлопаю дверью спальни и бросаюсь на кровать. Как же меня всё это достало! Не могу больше!

Я малодушно жду, что Денис появится и успокоит меня. Расскажет о своих телефонных разговорах. Сделает хоть что-то, чтобы спасти наши отношения, спасти наш брак, спасти меня, в конце-то концов! Но он не приходит.

А когда я, успокоившись, спускаюсь сама, то обнаруживаю, что его просто-напросто нет дома.

По крайней мере, теперь я точно знаю, что где-то на этой планете есть другая женщина Дениса Акманова, которой, видимо, не нужны врачи и объяснения. Которая принимает его со всем ворохом проблем в виде его ненормальной жены и не требует круглосуточного присутствия.

Я даже не реагирую, когда хлопает входная дверь. Сижу на диване, поджав под себя ноги.

– Успокоилась? – Спрашивает Денис, а я не собираюсь отвечать.

– Молчишь? Прекрасно! Так даже лучше! – Он швыряет на журнальный столик передо мной какие-то листы, поверх них ложится его телефон. – Дерзай, Луковка!

Он шумно топает в сторону кухни, и я заглядываю в листы.

– Это ничего не значит! – Кричу так, чтобы он услышал. – Пять минут работы на компьютере!

Он возвращается.

– Это выписка всех моих телефонных звонков и сообщений. Специально доехал до офиса оператора.

– Я тебе не верю! Это легко можно подделать! Много ума не понадобится, как и особых умений!

– Не слишком ли много заморочек, чтобы удержать жену, которая меня вообще не воспринимает как мужчину?

– То есть это я во всём виновата? – С обидой спрашиваю у него. – Словно я просила о жизни с незнакомцем! Словно я сама подложила под тебя эту «детку», с которой ты постоянно мило воркуешь по телефону!

– О, Господи, так ты об этом! – Облегчённо выдыхает Денис. – Вот, смотри, это её номер.

Он пролистывает страницу за страницей. Действительно, этот номер довольно часто мелькает среди входящих и исходящих звонков, а также – едва ли не единственный в списке сообщений.

Я заинтересованно пролистываю распечатки и нахожу те даты, которые меня интересуют. Вот разговор в ванной, переписка в кухне, вчерашняя беседа в кафе. Абонент найден, но…

– Кто это? – Спрашиваю у него.

– Лукерья, – вздыхает он, качая головой, – это Ева. Ты не помнишь её, потому что она – моя племянница. У тебя же есть её номер, и ты можешь сама ей позвонить. Она скучает, Луковка, очень скучает по тебе. Эта заноза не может дождаться, когда ты вспомнишь хоть что-то… Как ты понимаешь, я был вынужден просить всех, чтобы тебя пока не беспокоили…

Он садится на корточки передо мной, гладит мои руки, мои колени, рассказывает о ней, Еве, но всё проходит мимо моих ушей. Я чувствую себя безобразно смущённой и… счастливой!

Всё-таки Наталья Ивановна была права: я ни к чему бы не пришла, если бы продолжала изматывать себя сомнениями и не решилась бы спросить прямо.

– Прости, Денис, мне так стыдно! – Признаюсь я.

– Ну что ты, маленькая, всё в порядке. Я не хотел, чтобы так получилось, в другой раз сразу говори прямо, я пока не научился читать твои мысли.

Я киваю и отвожу взгляд. Мне пока тяжело принять такое простое объяснение, и я всеми силами ищу подвох.

– Давай позвоним ей? – Предлагает Денис.

И, пока он набирает номер малышки Евы, я задумчиво смотрю на него: что-то мне подсказывает, что насчёт чтения мыслей он немного лукавит.

– Привет, детка! – Весело говорит муж в динамик, и я слышу визг, треск, писк, а потом сдавленное: – Привет, Дэн. Ты подумал? Подумал? Скажи, плиз, что ты подумал!

– Не будь такой приставучей занозой, детка, – смеётся Денис. – Я на громкой связи, Ев, со мной Лукеша.

Он взглядом предлагает мне подать голос.

– Привет, Ева, это я.

– Аааа, я просто поверить не могу, Дэнчик, я тебя обожаю! Наконец-то ты перестал прятать от меня Луковку! Лукеш! Когда ты придёшь ко мне? Приходи сейчас!

– Нет, Ев, сейчас мы не придём. Уже поздно, а у тебя завтра занятия.

– Какой ты зануда, Денис Сергеевич! – Смеётся девчонка. Слышу на заднем фоне ещё один голос. – Нет, бабушка, это Денис с Лукерьей. Передаю вам обоим привет от бабушки!

– Ладно, детка, пока бабушка не начала ругать тебя, лучше прощаться. Завтра можешь позвонить Лукеше, только не грузи её болтовнёй, ладно?

– Хорошо, спасибо! Люблю тебя! Луковка, я люблю тебя!

– До завтра, – глухо говорю ей.

– Я тоже люблю тебя, детка. Всё, давай, пока. Целую.

– И я тебя, Дэн!

Связь обрывается, и я выдыхаю спокойней.

– Я прощён? – Усмехается Акманов.

– Хм, дашь пару минут осмыслить? – Делаю вид, что задумываюсь. – Даже не знаю, что тебе сказать, Денис. Я так долго думала, что ты изменяешь мне, мучилась, сходила с ума…

Я продолжаю перечислять, даже когда он берёт меня на руки, когда поднимает по лестнице, когда укладывает спиной на кровать, а когда он нависает надо мной, тихо ойкаю – мне в живот упирается его внушительная эрекция.

– Думаю, Луковка, мы оба заслужили небольшую передышку, – проникновенно шепчет он в моё лицо. – По старинке или готова перейти на следующий уровень?

22. Он

Смотрю на пухлые приоткрытые губки и даже не сразу понимаю, что она отвечает.

– А если меня не устраивает ни один из предложенных вариантов? Если я не хочу?

– Я могу легко сделать так, что ты захочешь, – пробегаюсь невесомыми поцелуями по её лицу. – Тебе ли не знать, как приятно мы можем сделать друг другу.

– Да, – выдыхает она и закрывает глаза.

– Да – что?

– Знаю… Хочу… По старинке…

Она испуганно распахивает глаза и смотрит на меня.

– Ты же не против? Я пока не могу… На новый уровень…

– Луковка, я рад разделить с тобой всё, на что ты сама готова.

– Тогда, – она облизывает свои губы, – ты будешь целовать мою грудь?

– Можно сделать по старинке, но немного внести изменения, – предлагаю наудачу.

Вижу любопытство в её взгляде. Озорство. Дерзость. И она кивает, соглашаясь. Даже не просит озвучить предстоящие перемены.

У меня перехватывает дыхание, когда я киваю в ответ и начинаю её раздевать.

Лукерья не препятствует, не оказывает сопротивления. Наблюдает за тем, что я делаю, из-под опущенных ресниц с лёгкой улыбкой.

Когда она абсолютно обнажена, я начинаю раздеваться сам. Она наблюдает за моими руками, пока я жадно разглядываю её тело.

Ложусь сверху, вижу, как расширяются её зрачки и она тяжело сглатывает.

– Не бойся, маленькая. Ничего такого, к чему ты не готова. Мы просто будем ласкать друг друга. Вместе. Не по очереди.

– Хорошо, – шепчет она и неуверенно касается моей возбуждённой плоти. Первая.

Сминаю её губы поцелуем, проникаю языком в тёплый рот, глотая стон, и теряю связь с реальностью.

Она уже влажная. Ждущая моих ласк. Мне хочется целовать её везде, и я делаю это: целую, кусаю, облизываю, растирая влагу по кругу, отправляя её в состояние лёгкого небытия, и устремляюсь следом за ней.

Лукерья вытирает ладошки о простынь и хихикает.

– Что? – С улыбкой спрашиваю у жены.

– Мы с тобой как школьники, – она закатывает глаза. – Знаю, что ты не ждал этого, но…

– Лукеша, всё в порядке, – я поднимаюсь и целую её. – Самое главное для меня – это твои безопасность и комфорт. Всё будет именно в той мере, на которую ты готова. Просто не забывай, что мне непросто жить с тобой, не имея возможности хотя бы касаться и не получая твоего внимания.

– Хорошо, – кивает она с серьёзным видом, – а ты никогда не изменяй мне, ладно?

Смотрит так просяще в мои глаза, словно это возможно. Даже в самой нелепой теории я никогда бы не променял её на другую женщину.

– Луковка, мне не нужна другая. Только ты.

Она жмурится от удовольствия и льнёт ко мне, устраиваясь на моей груди.

– Я очень боюсь, что ты бросишь меня, – шепчет еле слышно.

– А я боюсь, что ты бросишь меня, – шутливо отвечаю ей, и она щипает мой бок.

– Денис, я серьёзно. Ты понимаешь, каково это – быть одной во всём мире?

– Ты не одна, маленькая. Не одна. Я не брошу тебя. Ева без ума от тебя. Мама… – Глупость, конечно, но она когда-нибудь смирится. – Хочешь, слетаем в отпуск к твоей троюродной тётке?

– Не-а, – отзывается она. – Несмотря на то, что она и её дети мои единственные оставшиеся родственники по матери, мы не очень-то ладим.

– Она любит тебя, – быстро целую макушку, – тебя невозможно не любить.

Лукерья доверчиво жмётся ко мне и вскоре затихает. Разглядываю её спящую и хочу спасти от этого жестокого мира. Только нет у меня никакого волшебного средства.

Пока могу, прикрываю малышку, прячу за собой. Главное, чтобы верила мне. Чтобы доверяла.

Сегодня восстановлено шаткое перемирие.

А завтра снова начнётся война.

Наутро я просыпаюсь от того, что мне ужасно жарко и нечем дышать. Не сразу я понимаю, что у жены снова разболелась голова. Именно поэтому она тяжело сопит у меня под боком. Именно поэтому мы накрыты с головами одеялом и поверх ещё пледом.

– Луковка, – как можно тише зову я, и она вздрагивает. – Ты приняла таблетку?

Она чуть заметно качает головой. Отрицательный ответ.

– Сейчас, маленькая, я позабочусь о тебе.

Бросаю взгляд на часы, прикидывая, сколько у меня есть времени, и тихо выползаю из-под одеяла.

– Ты сможешь побыть со мной? – Скрипуче спрашивает Лукерья. – Хотя бы ещё немного?

– Конечно, Луковка. Сейчас примешь обезболивающее, и я полежу с тобой.

Делаю всё быстро, чтобы осталось больше времени. Надеюсь, ей станет легче до того, как мне придётся уйти. Мне очень жаль, что я вынужден оставлять её в таком беспомощном состоянии, но сегодняшние встречи перенести мне не удастся.

– Пара секунд, – говорю ей и распахиваю одеяло. – Будь умницей, вот твоя таблетка.

Лукерья морщится, но делает глоток воды и протягивает мне стакан, падая обратно на подушку.

Я ложусь рядом, подтыкая одеяло. Мы снова в защитной теплоте и темноте. Когда глаза привыкают, я с удивлением вижу, что жена смотрит на меня.

– Ты чего не спишь?

– Плохо, Денис… – Измученно шепчет она.

– Знаю, маленькая. Сейчас пройдёт.

– Спасибо, что заботишься обо мне.

Вместо ответа я просто прижимаю её ближе к себе. Я знаю, что в такие минуты Лукерья очень слаба и уязвима. Она не способна позаботиться о себе. Самую малость я раздосадован, что она не разбудила меня сразу, а лежала и ждала, когда же я наконец проснусь.

– Я люблю, когда ты заботишься обо мне, – сонно бормочет Лукерья. – А ты любишь?

– Люблю, Луковка, – усмехаюсь ей в волосы. – Тебя.

– И я тебя, Денис, – шелестит она, засыпая.

Я, вероятно, умер? И очнулся в долбанном раю? Она правда сказала это? Или мой разум решил сыграть со мной злую шутку?

Она любит меня. Не буду думать о худшем. Не буду забивать себе голову мыслями, что выдаю желаемое за действительное.

Позитивный настрой. Вера в успех. Надежда на будущее.

Когда-то каждый мой день начинался с этих незамысловатых аффирмаций. Рано или поздно они обязаны были выстрелить. Я всегда знал, что однажды это сработает. Поэтому с улыбкой целую Лукерью в макушку, осторожно выбираюсь наружу и иду покорять долбанный мир.

Первая встреча с юристом компании, владелицей которой неожиданно стала моя жена, проходит в центре. Евгений Викторович Логинов, представительный мужчина лет пятидесяти, долго изучает мои документы. Очевидно, это сугубо профессиональное.

– Итак, Денис Сергеевич, я не вполне понимаю цель нашей встречи.

– Евгений Викторович, я хотел бы узнать, ведутся ли в компании какие-либо незаконные дела? – Я и так знаю, но хочу знать, кто в курсе и кому я могу доверить супругу в этом серпентарии.

– Лукьян Родионович лично контролировал некоторые перевозки, – уходит он ответа.

– Вы считаете, он успел закрыть обязательства по этим сделкам перед смертью?

– Не уверен, что это так.

– То есть вполне вероятно, что за долгами или выполнением обязательств Цемского могут прийти к новому владельцу?

– Я бы ее исключал такой возможности.

– Лукьян Родионович оформлял эти сделки документально?

– Не уверен. Официально ничего не проводили, но для себя-то он должен был как-то фиксировать.

– Мне хотелось бы, чтобы вы попытались найти эти записи. Всё-таки вы – ближайший человек в компании усопшему, буквально, его правая рука.

– Сделаю всё, что в моих силах. – Сдержанно кивает мужчина. – Кстати, Денис Сергеевич, собрание акционеров состоится в следующий вторник. Новый владелец или его законный представитель должен предстать перед всеми.

– Спасибо, что предупредили. – Благодарю его и прощаюсь.

По дороге на вторую назначенную встречу я лихорадочно соображаю, как уберечь Лукерью от волков, которые проглотят мою девочку и даже не поморщатся.

Цемский – старый дурак, раз решил оставить всё своей младшей дочери. Мне никогда не нравился этот мужчина. И никогда не нравилось его решение. Если бы не он, моя жена не оказалась бы втянута в этот дешёвый водевиль.

А ты, Акманов, молодой дурак! И задачка у тебя не из лёгких: как провернуть запланированный годами ранее план, чтобы и самому оказаться в плюсе?

Без особого настроения вхожу в зал ресторана и сразу вижу его.

Своего следующего собеседника.

Мужчину, который мне кажется слишком подозрительным.

Недавнишний жених моей жены.

Олег Валентинович Шувалов.

23

Уверенно подхожу к мужчине, который неуютно ёрзает при виде меня. Правильно. Теперь его здоровье зависит целиком и полностью от качества ответов на мои вопросы.

И я уверен, что меня не устроят его ответы. Вне зависимости от того, что он будет мне говорить.

– Вы?! – Усмехается Олежек.

– Ага, я, – присаживаюсь напротив. – С вами связывались и сказали, кто и по какому вопросу.

– Уж извините, не запомнил вашего имени. Слишком был шокирован вскрывшимся обстоятельством из жизни своей невесты.

– Моей жены, – цежу сквозь зубы. – Не говори, что тебя ничего не смутило за два с половиной месяца отношений!

– Лишь её нежелание ложиться в койку, – самодовольно отвечает Шувалов. – Но сиськи у твоей жены зачётно ощущались у меня во рту.

Его лицо с хрустом врезается в поверхность стола. Сам не замечаю, как это происходит. Во мне бурлит такая лютая ярость, что приходится напоминать самому себе, что я пришёл к нему целенаправленно, чтобы узнать ответы на вопросы. И я заранее знал, что они мне не понравятся.

– Итак, Олежек, как же так получилось, что ты дал маху и окрутил замужнюю дамочку? Сам додумался или подсказал кто?

– Сам, – поспешно говорит мне и отводит взгляд.

В его глазах плещется страх. Интересно! Уж не от меня он боится отхватить ещё раз.

– Значит, надоумили, – киваю для убедительности. – Показали именно на неё. А зачем?

– Не всем же так фантастически везёт, – оскаливается Олег, – что наследство сваливается на жену. Мне бы вот очень повезло, да Лукерья оказалась той ещё штучкой! Даже не намекнула о наличии муженька. Она тебе втихаря рога наставляет, а ты такими мелочами интересуешься!

– И откуда же просочилась информация о богатом папеньке, который готовится отдать Богу душу? – Игнорирую его выпад.

– Считаешь меня идиотом? – Лыбится олень Олег.

Меня так и подмывает ответить ему. Да, я считаю его идиотом. Именно поэтому уверен, что его красиво навели на Луковку, чтобы он осуществил передачу акций на законных основаниях конечному покупателю. Думаю, что купился Олежек, профессиональный жиголо, на хороший процент от суммы сделки.

– Как ты понимаешь, выбора у тебя нет. Или ты расскажешь всё, что знаешь, или… Ты всё равно расскажешь, но не мне. И не таким приятным способом. А мне очень бы не хотелось терять время, так как дело касается безопасности моей жены.

– Яков Лапин передал мне ориентировку на девчонку. Всё было: где живёт, где учится, как передвигается. Про тебя не было, – он хмурится своим мыслям. – И откуда ты такой нарисовался?

– Глупостей не спрашивай, – усмехаюсь я. – Забыл, откуда я? Конечно, биография моей жены может быть пуста, потому что мне невыгодно светить свою личную жизнь.

– Ничего уже не попишешь, – вздыхает Шувалов. – Яков мне задание дал, я и не отказал приятелю. Тем более, денег обещались отвалить… Это потом на меня ещё один вышел, когда я с Лукерьей познакомился, представился Михаилом Манохиным, предложил перепродать акции ему, напрямую, за тридцать процентов рыночной стоимости.

– Откуда узнали о наследстве?

– Без понятия, – разводит руками Олег. – Как я понял, девчонка сама папку и знать не знала. А тут – не только кто, но и сколько оставить планирует, точно знали. Может, нотариус инфу слил, а может сам папенька сболтнул кому.

Папеньке было в корне невыгодно болтать, иначе не пошёл бы на сделку. За дочь он переживал, однако, свои дела подчистить не успел. И это точно известно охотникам за акциями. А вот юриста Заруцкого со счетов списывать я бы не торопился.

Другой вопрос, что в конторе есть несколько человек, включая меня и полковника, кто в курсе с самого начала. И у меня свербит от подозрения, что в нашей команде завелась крыса.

– Этот Манохин больше не выходил на связь?

– Нет, но у меня есть его электронная почта и фото, – Олег усмехается, – нужно же было обезопасить себя.

– Мудро, скидывай мне. И контакты приятеля, Яшки Лапина.

После этой встречи мне требуется некоторое время, чтобы подумать, поэтому я сижу возле ресторана и бесцельно постукиваю по рулю. Автоматически прослеживаю взглядом за вышедшим из дверей Шуваловым.

А тот, не чувствуя подвоха, отправляется прямиком к поджидающей его женщине.

Подходит, целует по-свойски эту ухоженную даму неопределённого возраста. Всё указывает на то, что они близки. И тем интереснее становится его рассказ. А был ли Яшка? Или Манохин, если сей персонаж вообще существует?

Потому что милейшая кобра, которая первой выплюнула яд в сторону Лукерьи на оглашении завещания, сейчас активно суёт свой язык в рот оленя Олега.

Итак, подозреваемой номер один, перехватывая лидирующие позиции у всех прочих фигурантов дела, становится Вероника Лукьяновна Цемская, единокровная сестра Лукерьи.

От этого неожиданного открытия я настолько офигеваю, что забываю на время и о Луковке, и о её мигрени, и о своей неугомонной родственнице.

Увлёкшись новым следом этой запутанной истории, я даже забываю, как меня зовут.

Отмираю в тот миг, когда над столом в моём кабинете нависает капитан Гордина.

– Денис Сергеевич, что это вы так допоздна задерживаетесь? Ваша молодая супруга не станет волноваться?

– Спасибо за беспокойство, капитан, – посылаю ей широкую улыбку, – у нас полная идиллия.

Катя качает головой.

– Ты с этой девкой последние мозги потерял, майор.

– Мои мозги – не твоё дело, – перерубаю на корню и начинаю собираться домой.

И, правда, засиделся.

– Денис, я переживаю за тебя. Ты просто не видишь очевидных вещей, – Катя проводит рукой по моей груди. – Она втянет тебя в неприятности. И утянет тебя на самое дно.

– Она носит мою фамилию, Кать. Я не могу не впрягаться за свою жену, – аккуратно снимаю с себя руки чужой женщины. – Не надо.

– Мы оба знаем, что если бы не её отец…

– Мне пора, капитан, – грубо перебиваю женщину.

– Денис…

– Катя, просто оставь это. Я не брошу Лукерью расхлёбывать всё в одиночку, если ты намекаешь на это.

– А когда всё закончится..? – С надеждой спрашивает Гордина.

Я морщусь. Знаю, что она имеет в виду. Но для меня ничего не изменится. Вне зависимости, чем закончится это дело.

– Поздно, Катя. Мне пора возвращаться к жене.

Она вылетает из кабинета, громко хлопая дверью.

Женщины… Мне никогда не удавалось так просто находить баланс в общении с ними. Почему-то рано или поздно каждая из них считает, что имеет на меня какие-то права, когда это совсем не так.

И только Лукерья, обладающая всеми законными правами, не торопится их предъявлять.

Забавно, что меня так сильно напрягает сей факт.

По дороге домой я умудряюсь собрать все пробки.

Дом встречает темнотой и тишиной. Лишь слабая полоска света, выбивающаяся из-под двери спальни, указывает, где я могу найти свою жену.

Интересно, её головная боль утихла? Надеюсь, что да. Как и надеюсь, что она не откажется от наших маленьких постельных экспериментов, потому что мне чертовски нравится доводить её до греха!

Тихо отворяю дверь и вижу Лукерью. Она лежит на животе в коротеньком сарафанчике и болтает ногами в воздухе. Сексуальная девчонка! Плотоядно улыбаюсь на эту картину, но жена поднимает на меня взгляд и вскакивает с кровати.

Легко подбегает и забрасывает руки на мои плечи.

– Я знаю, что со мной произошло! – С жаром шепчет она прямо в мои губы. – Поняла! Денис, я попаданка!

Смотрю в её серьёзные глаза и с трудом сдерживаю смех.

– Попа… Кто? – Переспрашиваю.

– Попаданка, – она облизывает губы. – Произошёл какой-то сбой, и я попала в альтернативную реальность. Заняла место другой себя, ну той, на которой ты женился! А она сейчас в моей реальности, соответственно.

– Интересная… теория, – протягиваю со свистом. – Тебе твой врач подсказал?

– Врач? Нет, что ты. Она думает, что меня, вероятно, накачали какими-то препаратами или воздействовали гипнозом, – разочарованно выдыхает моя жена. – Я сама додумалась.

Её щёки заливаются восхитительным румянцем, а взгляд быстро стреляет в сторону отложенной книги. Подхожу к кровати и беру это глянцевое чудо в руки. «Попаданка на границе миров». Потрясающе.

– Луковка, никаких альтернативных реальностей не существует. – Сухо отрезаю я. – Ты на своём месте. Ты – моя жена. Не другая женщина и даже не другая ты. А именно ты!

– Знаю, что звучит, как бред. Но я уверена, что это наша ситуация. Подумай сам, Денис. Это же не нормально, что я тебя не помню. Вся жизнь открыта, а тебя – не помню.

– Я не верю в фантастические рассказы, Луковка.

Она смотрит на меня с глубокой обидой, а я вдруг пугаюсь. Чем, мать твою, забивает ей голову Миронова?

– Послушай, Луковка, я уверен, что это очень интересное направление в литературе и кинематографе, но… – Осекаюсь, подбирая слова, – я уверен, что в реальной жизни это просто невозможно. У нас и так много забот, чтобы искать подтверждения твоей… теории.

– Денис, ну как же ты не понимаешь, – раздосадовано шепчет она, – таких случаев полно! Мне рассказала об этом девушка из клиники. Она так же попала в этот мир из другого, и она встречала и других путешественников между мирами. А недавно я наткнулась на форум! И там все, понимаешь, все такие!

Святое дерьмо! Вот теперь я понимаю. Ага, точно, понимаю. Завтра я на полном серьёзе собираюсь прибить Гордину.

– Я много беседовала об этом с Натальей Ивановной, – между тем продолжает Лукерья. – Ей очень понравилась идея, чтобы я пообщалась с возможными единомышленниками. Понимаешь, они же, по сути, мои родственные души…

А ещё я собираюсь прибить полковника Миронова и его драгоценнейшую супругу. Ведь просил же! Просил! Почему все настроены против меня? Неужели я не заслужил немного спокойствия и грёбаную возможность тихо и мирно довести дело до конца и всё разрулить самостоятельно? Почему один долбанный раз нельзя было обойтись без самодеятельности?

– Лукерья, скажи честно, тебе настолько не нравится быть моей женой? – С замиранием сердца задаю мучающий меня вопрос.

Она краснеет, закусывает губу и очаровательно улыбается.

– Ну почему же не нравится? Нравится, конечно. Просто я представляю, как сейчас себя чувствует она, то есть другая я, та, которая твоя жена, на моём месте, в моей квартире, рядом с тем же Шуваловым, например…

Катастрофа. Моя жена сошла с ума. Теперь даже мне с этим сложно поспорить.

– … а когда всё закончится, и я снова смогу вернуться к прежней жизни, я буду скучать по тебе, Денис.

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами.

– Ты и есть моя жена, Луковка. Здесь и сейчас. Нет никаких других миров. Есть только небольшая неприятность, которая с тобой приключилась и которую мы непременно решим. Ты никогда не вернёшься к прежней жизни, потому что никаких других реальностей не существует.

– Да? – С сомнением спрашивает она. – Тогда обещай, что, если на самом деле всё окажется не так, как есть сейчас, я всё равно останусь твоей женой. Если я окажусь права, ты найдёшь меня, и я всё равно останусь твоей женой, даже если вернётся та я, которая она. Обещай, Денис.

Почему мне кажется, будто она требует чего-то запретного и невыполнимого? Смотрит так внимательно в ожидании этого бессмысленного обещания.

– Хорошо, Лукерья.

– Нет, ты должен пообещать.

– Обещаю, что ты останешься моей женой, как бы ни случилось в будущем.

– Хочешь, я тоже пообещаю? – Кокетничает она.

– Например?

– Я тоже обещаю, что останусь твоей женой, что бы ни случилось в будущем. Но учти, – она хмурится, – это значит, что мы вместе навсегда. Что бы ни случилось и как бы ни оказалось на самом деле. Вместе в одной лодке. До самого конца.

– Надеюсь, тебе не придётся об этом пожалеть.

– Я тоже, – вздыхает она, но тут же исправляется. – В смысле, надеюсь, что ты не пожалеешь.

Посмеиваясь, я сгребаю её в охапку и валю на кровать. Если это и есть начало нашего «вместе и навсегда», то почему бы не отпраздновать? Лукерья льнёт ко мне, как кошечка, просит ласки, внимания, а я не могу отделаться от мысли: сейчас вот кто, кого и на что развёл?