Текст книги "Муж, которого я забыла (СИ)"

Автор книги: Екатерина Дибривская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

46. Он

Возмущённо смотрю на Миронова, а он разводит руками.

– Денис, записи с камер запросили, кто её увёл, мы узнаем быстро, с какой целью – думаю, станет понятно.

– На это всё равно потребуется какое-то время! – С досадой констатирую я. – Которого у нас нет.

– Сейчас, – успокаивает полковник. – Я наберу Метлицкому, может, он санкционировал перевоз гражданки…

– Чёрта с два!

– Акманов! – Прикрикивает Миронов, и я вынужденно отступаю.

Чем дольше он говорит с Метлицким, тем больше хмурится. И я вместе с ним.

– Да что ты! Куда? – Миронов озабоченно смотрит на меня. – Я понял. Собирай группу захвата.

Я напрягаюсь. Олег Владимирович откладывает телефон в сторону.

– Акманова направляется в сторону офиса. – Говорит он мне. – Её забрал кто-то из управления, Альберт уже пробивает, кто именно это был.

– Я поехал. – Бросаю ему.

– Нет, Денис. Дождись группу. Это может быть опасно!

– Опасно? – Удивляюсь я. – Лукерья в опасности. Снова. В том же месте. Я поеду вперёд, а вы догоняйте.

– Акманов! Я запрещаю тебе!

– Простите, полковник. – Подхожу к двери и козыряю ему. – Вынужден ослушаться. Я больше не потеряю её. Я должен защитить свою жену!

Он пытается что-то кричать мне вслед, но я уже не слышу. Мысленно выстраиваю наикратчайший маршрут до офиса. Когда сажусь в машину, сразу трогаюсь с места.

На территории компании меня ждёт неожиданное препятствие. Оцепление. Я взбешён от промедления. ФСКН проводит спецоперацию и, по всей видимости, не собираются считаться с моей нуждой попасть в зону оцепления.

Я ещё издалека вижу Авдотьева. Он летит ко мне на всех парах.

– Денис Сергеевич?

– Михаил Юрьевич, мне необходимо попасть на территорию. Лукерья там. Снова в опасности. Я не хочу пробиваться силой, но, если в этом будет необходимость, не сомневайтесь, я сделаю это.

– Лукерья… Ну, конечно… – Он понимающе и сдержанно кивает, и меня пропускают за оцепление. – Помощь нужна?

– По предварительным данным, преступник, удерживающий Лукерью, один, но группа захвата едет за мной следом…

– Хорошо, работайте.

Я еду на пятый склад. Думаю, это логично. Останавливаюсь в отдалении. Приближаюсь пешком.

Перед моим взором разыгрывается картина, которая противна моему сопротивляющемуся существу. Капитан Тихомиров удерживает прицел на моей жене. Савва, тот самый Савва – хороший, правильный и весёлый парень, грамотный специалист, отличный сотрудник!

Он подходит ближе к ней. Трогает её своими руками. Слишком интимно.

Мой долбанный коллега, который должен был быть на моём месте, трогает своими долбанными руками мою жену!

Да что с ним не так?! Какого хрена он творит? Зачем?

Бесшумно подхожу к ним. Лукерья оцепенела и не сопротивляется. Это хорошо, учитывая, что в неё всё так же упирается пистолет Тихомирова.

Рука парня ныряет в горловой вырез женской футболки и накрывает грудь, вызывая во мне волну праведного негодования.

– Убери свои руки от моей жены!

Лукерья резко выдыхает и вскидывает на меня испуганный взгляд.

– Денис!

– Акманов!

Её тихий всхлип заглушается грубым голосом Саввы. Впрочем, его недовольство от моего появления только так и проявляется. Я рад, что он не делает глупостей. И даже убирает руки от Лукерьи. И даже отходит немного в сторону. Но только для того, чтобы показать мне, кто хозяин ситуации.

– Я выстрелю, – кивком подтверждает он мои мысли, – не сомневайся.

– Зачем тебе это? – Спрашиваю у него, медленно смещаясь в сторону.

– Денис… – Лукерья качает головой, – ты не понимаешь, он же из ФСБ!

– Заткнись, – бросает Тихомиров, снова переключая своё внимание на неё.

Я жестом показываю девушке, чтобы она молчала. Надеюсь, она понимает. Сейчас я жалею, что не поговорил с ней сразу. И только в последнюю очередь – из-за того, что правда откроется таким нелепым образом.

– Помалкивай, цыплёночек! – Говорит ей Савва. – У меня ещё есть на тебя планы. Не хотелось бы их испортить пулевым отверстием только потому, что ты такая болтушка.

Я предупреждающе смотрю на Лукерью. Её глаза наполняются слезами. Я знаю, что ей очень страшно, но она должна потерпеть и дать мне возможность оттянуть время до прибытия опергруппы.

– Зачем тебе это, Савва? – Снова спрашиваю у него.

– А тебе зачем, Акманов? – Со злостью отфутболивает в мою сторону. – Как ты меня достал! Во всём успешный, всегда… Какое дело не возьми – Дениска уже преуспел и отличился со знаком плюс.

– Это наша работа…

– Чёрта с два! – Рычит он, резко подаваясь вперёд. Дальше от Лукерьи. – Ты просто грёбанный выпендрёжник! Везде хочешь засветиться, поучаствовать. Я должен был заниматься этим делом, но ты опять влез по самые гланды!

– Это было решение Олега Владимировича, – парирую и оттесняю его в сторону. Он ведётся. – Я не хотел вести это дело. Цемский настоял.

– Конечно, он настоял! Ты же придумал идеальный план! – Савва делает шаг ближе ко мне. – На хрена?! Ты понимаешь, что ничего бы этого не было, если бы ты не влез?

– Почему?

Я сдвигаюсь в сторону, и Тихомиров вынужден следовать за мной.

– Потому что мне не пришлось бы убивать девчонку, – говорит он. – Я бы привёл план в действие. Как того требовало руководство. А Катя передала бы акции кому нужно. Голавлёва не стояла бы на линии огня! А теперь она – ненужный элемент. Лишняя деталь.

– Савва, зачем ты делаешь это? – Повышаю я голос. – Чтобы отомстить мне?

– Акманов, ты снова тянешь одеяло на себя! – Он усмехается и идёт на меня. – Весь долбанный мир вращается вокруг тебя! А ты здесь вообще ни при чём!

– А кто при чём? – Спрашиваю я, передвигаясь таким образом, чтобы Лукерья оказалась за моей спиной. – Объясни тогда, в чём дело?

– Мою девушку убил Базыков. – Сокрушённо говорит мне Тихомиров. – А ты… Ты не застрелил его при задержании, хотя налицо было сопротивление сотрудникам…

Я до хруста сжимаю челюсть. Это дело я вёл восемь месяцев назад. Антон Базыков – руководитель криминальной группировки, занимающейся торговлей людьми. Они накачивали женщин наркотиками и переправляли через границу для продажи в бордели и частным лицам. Мне жаль, что одной из жертв стала девушка Тихомирова, но Лукерья не имеет к этому никакого отношения.

– И поэтому ты хочешь убить её?

– Манохин мне жизнь спас, помог… – Он трясёт головой. – Я просто возвращаю ему долг. Ничего этого бы не было, если бы ты не сунулся в дело Цемского, благородный рыцарь!

– Да ну, что за глупости? Мы просто выполняем свою работу!

– Ты прав, – усмехается Тихомиров. – Моя работа – убить девчонку.

– Савва, тебе это не нужно, – я оборачиваюсь, чтобы перехватить взгляд Лукерьи. – Я не дам тебе сделать это.

– Поздно, Денис. У меня нет другого выбора.

Выстрел звучит слишком близко. Оглушающе громко. Подаюсь влево, не раздумывая. Чувствую обжигающую боль в плече. Задело по касательной.

Секунда, чтобы убедиться, что Лукерья в порядке. И это же мгновение я извлекаю пистолет и направляю на своего товарища.

Два выстрела звучат одновременно. Пуля, выпущенная из моего ствола, устремляется в голову. Пуля моего противника направлена в центр моей грудной клетки.

Под силой удара я падаю на пол. Теряя сознание, я вижу, как тело Саввы обрушивается в нескольких метрах от меня.

– Денис! – Кричит Лукерья.

И я хочу её успокоить. Правда. Всё нормально. Но почему-то мне не хватает воздуха, чтобы издать хотя бы один маленький звук.

47. Она

С тех самых пор, как я ступила снова на территорию пятого склада, я знала, что ничем хорошим это не закончится.

Даже когда пришёл Денис.

Знала, что невозможно дважды избежать злого рока. Жалела, что не проявила настойчивость и не дождалась ответа Акманова. Который теперь пострадает из-за меня! Вместе со мной!

От липкого страха, который опутывал меня, я не соображала, что происходит, не слышала слов, не обращала внимания ни на что вокруг. Я только во все глаза смотрела за перемещениями двух мужчин.

Когда они успели сдвинуться таким образом, что Денис встал передо мной?

Я смотрю в спину мужа и неожиданно прихожу в себя. Выныриваю из оцепенения.

– Ты прав, – говорит Денису капитан ФСБ. – Моя работа – убить девчонку.

Он хочет убить меня, а я совсем не хочу умирать. Я не готова к этому. Совсем. Я точно это знаю, потому что много размышляла о смерти в последнее время.

А ещё я абсолютно точно не хочу, чтобы из-за меня пострадал Денис. Он точно не заслужил такой участи.

– Савва, тебе это не нужно, – убеждающим тоном говорит он и оборачивается на меня.

Осматривает быстрым взглядом. Я ничего не могу прочесть в его глазах или по выражению его лица. Решительность? Сожаление? Твёрдая убеждённость, что всё обойдётся?

– Я не дам тебе сделать это. – Денис возвращает взгляд назад к противнику.

– Поздно, Денис. У меня нет другого выбора.

От громкого звука выстрела у меня закладывает уши. С ужасом наблюдаю как Денис смещается в сторону. Я застыла на каком-то нано-уровне. Всё слишком чётко и неподвижно. Заторможенно. Медленно.

Тошнотворный щелчок раздаётся в тот миг, когда пуля пробивает рукав, а потом и руку моего мужа. Он стоит на месте. Лишь в момент соприкосновения едва дёргает левым плечом.

Он поворачивает ко мне голову. Облегчённо выдыхает, убеждаясь, что я в норме.

Но я совсем не в норме! Оцепенела от страха. Мне нужно бежать. Прятаться. Искать помощь. Но я не могу заставить себя двигаться.

В голове бьётся мысль, что этому капитану ничего не стоит добить Акманова, а потом приступить ко мне. Но происходит нечто большее: Денис достаёт откуда-то из-под толстовки пистолет, и они стреляют друг в друга.

В одно и то же время.

С ужасом вижу, как Денис обрушивается на пол. Я не вижу, куда попала пуля. Крови пока нет. А вот у сотрудника ФСБ всё плохо. Очень-очень плохо. Потому что чуть выше его переносицы зияет аккуратная дырка.

И он падает, неспособный больше причинять кому-либо зло.

– Денис! – Кричу, кидаясь на землю, склоняюсь над мужем, и слёзы катятся из глаз градом.

Денис смотрит на меня. Хватает ртом воздух, который окрашен металлическим запахом крови. И закатывает глаза, теряя сознание.

– Денис! Ты не можешь умереть! Ты обещал, что не бросишь меня! – Рыдаю я, не решаясь дотронуться до него. – Пожалуйста, Денис, не умирай. Я не могу без тебя!

Пространство вокруг заполняется людьми. Мужчинами.

Один пожилой джентельмен садится на корточки рядом с Денисом, деловито ощупывает его шею, рассматривает тело.

– Скорую сюда, живо! – Гаркает он.

Всё вокруг приходит в движение. Я горестно всхлипываю, не решаясь ничего говорить.

– Давай, соколик, приходи в себя! – Говорит мужчина, склоняясь над Денисом и хлопает его по лицу. – Царапина пустяковая.

Я смотрю в посеревшее лицо мужа и не понимаю, почему этот пожилой мужчина не прекращает лупить Акманова.

– Что вы делаете? – Вырывается у меня. – Прекратите! Ему же больно! В него стреляли!

Мужчина смотрит на меня с любопытством, но игнорирует мои слова.

– Даже не вздумай умирать тут, рыцарь! – Говорит Денису. – Ишь, как буквально исполнил своё обещание!

– Какое… – Сбивчиво уточняю у него, – обещание?

– Что сам сдохнет, а тебя в обиду не даст, – усмехается мужчина, поднимая глаза на меня. – Любишь его?

– Люблю, – от неожиданности его вопроса моментально выдаю ответ.

– Вот и чудненько, – кивает он и, словно только сейчас заметил, внимательно осматривает меня. – Сама в порядке?

– Да, – выдыхаю я. – Денис… Он прикрывал меня.

У меня на языке вертится столько вопросов! Но к нам приближаются фельдшеры, и я молча смотрю, как они с деловитым видом приводят в чувства Дениса при помощи нашатыря.

Он морщится и открывает глаза.

– Лукерья, – Акманов приподнимается на одном локте. – Где моя жена? С ней всё в порядке?

– Я здесь, Денис, – подаюсь вперёд и порывисто обнимаю его. – Слава Богу, ты жив! Я так испугалась!

– Луковка, – выдыхает он. – Слишком сильно не прижимайся…

Я непонимающе смотрю на него, отодвигаясь. Изучаю дырку на толстовке в центре его грудной клетки и жалобно всхлипываю.

– Чёрт! – Взвывает Денис. – Маленькая моя, всё хорошо.

Пожилой мужчина обхватывает мои плечи и заставляет встать, силой оттаскивает в сторону, позволяя врачам вплотную заняться Денисом.

Они разрезают кофту моего мужа, осматривают и обрабатывают руку, но я даже не смотрю на рану.

Я не могу отвести взгляда от… бронежилета.

А Денис смотрит на меня.

Когда с рукой покончено, врачи снимают бронежилет, и я судорожно втягиваю воздух с шипящим свистом. В районе солнечного сплетения расплылся тёмно-фиолетовый синяк.

– Что это? – Спрашиваю я, обращаясь к пожилому мужчине.

– В месте удара пули возник кровоподтёк.

– Если бы не жилет, он бы умер?

– Вполне вероятно, – пожимает он плечами.

– Откуда у него бронежилет? – Тихо спрашиваю я. – А пистолет?

Мужчина тяжело вздыхает.

– Ну он же знал, куда едет.

– Знал? – Переспрашиваю, резко теряя интерес.

Мне не нравится ничего из происходящего.

Я обращаю всё внимание на Дениса. Он разминает место вокруг синяка, слушая наставления врача.

– Пожалуй, откажусь, – хмыкает он.

– Не дури, соколик. – Напрягается мужчина рядом со мной. – Тебе требуется госпитализация.

– Нет, Олег Владимирович, – хмуро бросает Денис. – Я в норме. При всём уважении, я не нуждаюсь в лечении и меня ничего не беспокоит. В плане здоровья – ничего.

Он выразительно смотрит на мужчину, а потом переводит взгляд на меня. Я растерянно смотрю в ответ.

– Денис?.. Ты уверен? Выглядит жутко…

– Луковка, – выдыхает он. – Лукерья, со мной всё в порядке.

Ему помогают подняться на ноги, и он бледнеет. Я понимаю, что ему больно. Вот же упрямец! Зачем отказываться от госпитализации?

– Как ты, Акманчик? – Спрашивает один из мужчин. – Крепко досталось? Ты, конечно, Тихомирову в десяточку пробил. Не зря нормы часов выстреливал в учебке.

Мужчина смеётся, но Денис не улыбается в ответ.

– Ступай, Лёха, – тихо просит он. – Потом поболтаем.

– Как скажешь, майор, – усмехается тот и смотрит на меня. – Гражданочка, здравствуйте.

– Здравствуйте, – киваю я, и он уходит.

Пожилой мужчина смотрит то на меня, то на Акманова. При нём я не хочу задавать каких-либо вопросов. А он не торопится оставлять нас наедине.

– Собственно, можно ехать в управление, – констатирует он. – Чего тянуть, да, Акманов?

– Конечно, полковник, – скрипит зубами мой муж. – Давайте уже покончим с этим делом.

Пошатываясь, он проходит мимо меня, даже не взглянув.

Вот и всё.

Теперь, кажется, до меня всё дошло и устаканилось. И я проглатываю горький ком сожалений и заставляю себя пойти следом за ним.

48

Всю дорогу я тихо сижу на заднем сиденье автомобиля. За рулём – пожилой мужчина, который задаёт Акманову, сидящему справа, вопросы.

Я не слушаю их разговор. Смотрю в окно. И не понимаю, что мне делать дальше. Правда обрушивается на меня, и я потеряна. Все слова, что я слышала за последние четыре месяца вдруг приобретают смысл. И, самое страшное, что все действия теперь тоже обретают смысл. Вполне определённый. А так же находятся ответы на многие вопросы.

Надеюсь, что мне вернут документы, а на моих счетах ещё остались средства. И тогда я смогу решить, как поступить.

Денис открывает мне дверцу, и я выхожу, осматриваясь.

Мы на территории огромного здания на Лубянке. Тяжело сглатываю.

– Всё в порядке, Лукерья? Ты хорошо себя чувствуешь? – Спрашивает Акманов.

– Не знаю, – качаю головой.

– Не волнуйся, это не надолго, – он мягко улыбается и берёт меня под локоть. – Идём.

Он идёт чуть впереди, а я – за его спиной. И я чувствую себя привычно защищённой, окутанная его силой, пропитанная его запахом, примагниченная его тестостероном.

По пути он здоровается за руку с несколькими мужчинами. Кто-то игнорирует моё присутствие. Кто-то, напротив, поглядывает с интересом. Акманов напряжён. Его движения резкие, напористые. Я удивлена, что он так стойко переносит последствия ранений. Для меня это странно. И пугающе. Как многого я не знаю об этом человеке!

Когда мы наконец входим в кабинет, там уже сидят знакомый мне полковник Метлицкий, пожилой мужчина со склада и ещё несколько незнакомцев. Акманов выдвигает для меня кресло и помогает сесть за стол.

Все молчат. И я испытываю дискомфорт. Но за моей спиной стоит Денис. Его правая рука лежит на спинке кресла, а пальцы легонько касаются моей шеи.

Дверь в кабинет открывается снова. Я удивлённо смотрю на Михаила Юрьевича Авдотьева. Он улыбается мне.

– Лукерья Лукьяновна, здравствуйте! Рад видеть вас в добром здравии!

– Здравствуйте, Михаил Юрьевич! – Вежливо отвечаю ему.

Он смотрит за мою спину. На Акманова.

– Денис Сергеевич, всё прошло успешно? – В его голосе обеспокоенность.

Он видит перевязанную руку Дениса. В порядке ли он на самом деле? Или терпит, потому что… Потому что здоровье – последнее, что его волнует? Тогда, что волнует его? Не хочу думать и размышлять об этом.

– Лукерья Лукьяновна, вижу, что вы несколько обескуражены, – говорит мне Метлицкий. – Разрешите представить, полковник Миронов Олег Владимирович, подполковник Драганов, майор Варфоломеев, майор Савостьянов, майор Грибов, капитан Чернозёмцев, – он представляет каждого из мужчин по кругу, – майор Акманов, сотрудники Федеральной службы безопасности, и подполковник Авдотьев, сотрудник Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков. Все мы, так или иначе, были задействованы в деле «ЭлАСи Логистик», компании, которую вы получили в наследство от своего отца.

Я возмущённо выдыхаю. Снова! Снова всё дело в этой дурацкой компании! Вся моя жизнь разрушена из-за отца, которого я даже никогда не знала!

На моё плечо ложится рука. Знакомое горячее прикосновение успокаивает.

– Это, конечно, не все наши сотрудники, кто пытался вам помочь, но основная масса, – говорит Метлицкий. – К сожалению, двое сотрудников приняли ряд неверных решений. Небезызвестные вам капитан Тихомиров и капитан Гордина.

Екатерина Георгиевна сказала, что отец пошёл на сделку. Отдал меня за всех своих детей. Настоящих.

– Всё это, – медленно выговариваю каждое слово, – было из-за компании отца?

– Не из-за компании, – возражает Миронов. – Из-за нелегальной деятельности. Ваш отец пришёл к нам два года назад и выставил ряд условий, в частности, по вашей защите. Мы разработали план, внедрили в вашу жизнь нашего сотрудника под видом вашего мужа, чтобы он мог изнутри вести расследование.

Я вздрагиваю от его слов. Непрошеные слёзы безостановочно текут из глаз, и я ничего не могу с этим поделать.

– Всё началось около семи лет назад, когда молодой учёный и талантливый фармаколог разработал формулу препарата, подавляющего волю. – Начинает Авдотьев, и все обращают слух к нему. – Михаил Константинович Манохин искал инвестора для своей разработки. Так он сошёлся с Лукьяном Родионовичем Цемским.

– Цемский проспонсировал обустройство лаборатории, нашёл каналы сбыта, – подхватывает Метлицкий, – производство было налажено. Первые партии товара распространяли под видом наркотиков через мелких дилеров. Во-первых, это был хороший способ провести испытания, во-вторых, показать всем заинтересованным лицам действие и последствия.

– И, нужно сказать, – добавляет Миронов, – наркотик быстро распространялся и находил новых жертв. Когда действие препарата уже перестало поддаваться контролю, Цемский узнал на собственной шкуре о побочных действиях производства. Он, увлечённый общением с молодым учёным, проводил много времени в лаборатории, на каком-то этапе получил дозу облучения, от чего в его организме начались необратимые последствия, вызвавшие мутацию гена врождённого заболевания. Ваш отец понял, что проект нужно остановить.

– Он пытался затормозить процесс производства, но заинтересованные лица уже вкусили плоды трудов Манохина, и Цемский понимал, что его устранят, стоит лишь ему продолжить настаивать на закрытии работ. – Говорит Авдотьев. – И тогда он, предчувствуя скорый конец, пришёл к нам.

– Точнее, мы не знаем, к кому он пришёл сперва, – Тихо говорит Денис. – Каналы распространения контролировали его партнёры по незаконным грузоперевозкам. В девяностые, когда твой отец только начинал свою деятельность, на определённых условиях его бизнес поддержал очень влиятельный человек. Заместитель директора службы безопасности. Он обеспечивал пути сбыта, находил новых клиентов зарубежом, подчищал в нужное время информацию о деятельности Цемского. Именно эту информацию передал нам твой отец. Он предложил сделку, чтобы обезопасить тебя. В первую очередь.

– Он предоставил информацию о Манохине, попросив защиты для своей наследницы, – кивает Авдотьев. – Мы не имели понятия, что работаем в связке с ФСБ. Они не знали о нашем участии. Он побоялся открыть всю информацию одному источнику, потому что слишком много высших чинов было нечисто на руку. Но, сообща, нам удалось раскрыть всю преступную сеть и задержать всех причастных в очень короткий срок.

– Пока мы вели расследование изнутри, – хмыкает Миронов, – подполковник Авдотьев работал на месте, внедрившись в руководящий состав компании.

– Разрабатывая Манохина, мы не учли, что он также может быть связан с кем-то из управления Федеральной службы безопасности. – С досадой говорит Авдотьев. – Грёбанное недоразумение!

– Капитан Гордина находилась на практике в то время, когда Манохин проходил освидетельствование по одному из дел. Там они и познакомились. Между ними завязались отношения. – Недовольно цедит Метлицкий. – Когда у капитана Тихомирова произошла личная драма, именно Гордина свела их с Манохиным. Тихомиров подсел на препарат. Он считал Манохина спасителем, освободителем. И на всё был готов ради этой приближённости.

– Тем временем, ваш отец скончался, и мы привели план в действие, – добавляет Миронов. – Майор Акманов, разработавший максимально безопасный для вас план, включился в работу. Вы получили наследство. Всё шло удачно, пока Вероника Цемская под давлением замдиректора не решила перехватить руководство компанией.

– Нам пришлось вносить коррективы, чтобы обезопасить вас, Лукерья Лукьяновна, – замечает Метлицкий. – Но это вы знаете. Собственно, таким образом мы задержали всех причастных к незаконным грузоперевозкам, а так же покушавшихся на вашу жизнь Цемских и Олега Шувалова.

– А он-то тут каким боком? – Выдыхаю я от неожиданности.

– Он альфонс и брачный аферист, – цедит Акманов. – Специально сошёлся с тобой, чтобы иметь доступ к акциям. Когда они поняли, что этот способ не сработает, преступники искали возможность подловить тебя. И им это удалось…

– Хорошо, что всё обошлось, – улыбается Авдотьев.

– Меня спас Денис, – говорю в никуда.

– Можно сказать, – подводит итог Миронов, – что на протяжении всего времени майор Акманов выступал в роли вашего ангела-хранителя.

– Мой личный фсбшник, – горько усмехаюсь я, вспоминая шутку Лины.

Метлицкий хмурится, а Миронов смеётся.

– Можно сказать и так, – бросает он и закашливается, натыкаясь взглядом на самого Акманова.