Текст книги "Последний бросок на запад"

Автор книги: Егор Овчаренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Надо срочно позвонить, – выговорил он, косясь на телефон. – Там, на двадцать первом километре, трубопровод прорвало. Меня прораб направил. Нигде связи нет…

Открытое, честное лицо парня, его пролетарский вид располагали к доверию, и начальник станции не стал выпытывать, что и как, и беспрекословно предоставил телефон в распоряжение Емельянова.

Дима набрал номер, который он давно знал наизусть, и торопливо закричал, едва в Москве сняли трубку:

– Это от Сивого, он просил передать… – парень оглянулся на прислушивавшегося к разговору начальника станции и продолжил: – Тут трубу прорвало. Я на станции Михайловка. Это на Казанской дороге. Во Владимирской губернии. Трубы, значит…

Железнодорожный начальник недоверчиво покосился на Емельянова.

– Какие трубы? – спросил мужской голос.

– Я от Си-во-го, – повторил Емельянов. – На станции Михайловка. Надо передать.

– Понял, – наконец сказали на том конце провода.

Емельянов облегченно вздохнул и еще раз оглянулся на железнодорожника.

– Где ты теперь?

Емельянов повторил название станции.

– Жди на привокзальной площади. Завтра к тебе приедут. В полдень. Белый джип «чероки». Номер 202. Все.

Через несколько секунд короткие гудки известили, что разговор закончен.

– Спасибо, – сказал Дима.

– А кто это Сивый? – спросил начальник станции.

– Прораб, – пожал плечами Емельянов. – Фамилия такая.

И вышел из кабинета.

– Ловкий ты парень, – ухмыльнулся хозяин белоснежного джипа, выслушав рассказ Емельянова.

Они сидели в дорогой иномарке: с виду обыкновенный работяга и крепко сбитый молодой человек в кожаной куртке с массивной золотой печаткой на среднем пальце правой руки.

Минувшую ночь Дима провел на чердаке дома напротив вокзала как настоящий бомж. Конечно же, можно было переночевать и на вокзале, однако беглец справедливо решил, что он рискует встретиться там с местной милицией; не стоит и говорить, что последнее явно не входило в планы Емельянова, у которого при себе не было ни единого документа, подтверждающего личность.

– «Посыла», – владелец роскошного джипа протянул руку.

– Вот она, – Емельянов отдал ему пластмассовый цилиндрик.

– Хорошо, – цилиндрик исчез в кармане кожаной куртки.

Некоторое время собеседники молчали.

– Можно? – Дима потянулся к пачке сигарет, лежавшей на приборной доске.

– Кури.

– Спасибо, – Емельянов жадно затянулся, прикуривая от предложенной зажигалки. Потом, вспомнив слова Сивого, решил спросить напрямую: – Пахан сказал, что вы можете мне помочь.

– Можем, – весело ответил владелец джипа, – и поможем. Мы всегда отвечаем за свои слова. Тем более, что ты нам оказал услугу, – он помолчал и вдруг сообщил: – то, что в «посыле», тебе знать неинтересно, но я расскажу. В последнее время в Москве появилось много самозваных воров в законе – ты сам знаешь, какой везде бардак. Вот у Сивого и спрашивали – что он может сказать об одном таком человеке. Для нас в Москве это было очень важно… – закурив, он положил руки на руль и сказал: – Ладно. Ты помог – тебе тоже помогут. А чего ты хочешь?

Емельянов вкратце объяснил свою ситуацию – в бегах, мол, ни денег, ни документов – ничего нет.

– Денег, положим, я могу тебе дать, – подумав, сказал владелец джипа и протянул Емельянову пачку купюр. – На первое время должно хватить. Ну, а в остальном… Наверное, самое лучшее, что ты только можешь сделать – это свалить из России…

Дима усмехнулся.

– Я и сам так думал. Но куда?

– Вот что, – собеседник, достав из кармана записную книжку, несколько раз черкнул в ней и, вырвав листок, протянул его Емельянову. – Это телефон в Риге. Если доберешься и дозвонишься – твое счастье. Скажешь, что от Сивого. Ну, желаю успеха.

Не стоит говорить, что Емельянов решил внять совету владельца «чероки». Тем более, что по счастливому стечению обстоятельств именно в Риге жил старый, еще с армии, приятель Емельянова – Вадим Чернышев. Правда, в последнее время Емельянов почти не поддерживал с ним контакта, но знал, что Чернышев раньше служил в знаменитом рижском ОМОНе и что теперь у него начались неприятности, как и у всех остальных из этого отряда.

Добираться до Риги было решено на попутных машинах – конечно, был велик риск встречи с госавтоинспекцией, однако железнодорожная милиция казалась Диме страшней; от ГАИ, имея в кармане пачку денег, полученную в джипе, можно было попробовать откупиться.

Стоя на трассе Москва – Брест с вытянутой рукой, он безуспешно пытался поймать попутку. В столице он только успел приодеться и сразу же отправился на такси по Минскому шоссе, пока не уехал достаточно далеко от города.

Теперь, видимо, водителей смущала его могучая фигура. Они, должно быть, принимали Дмитрия за бандита.

Уже к вечеру, окончательно потеряв надежду уехать, он вдруг еще издали увидел приближающийся милицейский автомобиль. Недолго думая, Дима бросился в кусты – видимо, это было единственно правильное решение. Подождав, пока проедет «луноход» с мигалкой, он вновь вышел на дорогу.

Не успел он подняться на проезжую часть, как на противоположной стороне плавно остановился черный «БМВ». Выскочивший из нее водитель даже не потрудился заглушить двигатель и захлопнуть за собой дверцу, настолько спешил попасть к ближайшему кусту – конечно же, по нужде.

Без зазрения совести Дима решил, что надо ловить момент.

Пропустив едущий на всех парах «супермаз», он не спеша перешел дорогу и, подойдя к каплеобразному лимузину, сел за руль. Включив передачу, он круто, с заносом, развернулся на мокром асфальте и, набирая скорость, помчался в сторону Белоруссии.

Сначала он ехал очень быстро – стрелка спидометра стояла около отметки двести километров в час. Затем, убедившись, что отъехал достаточно далеко, позволил себе остановиться и осмотреться.

Включив освещение салона, Емельянов открыл бумажник, который обнаружил в бардачке. Пересчитав деньги, он присвистнул – четыреста пятьдесят лат, двести долларов и полмиллиона рублей! Да, это была настоящая удача.

Документы – паспорт гражданина Латвии, техпаспорт на машину и водительское удостоверение были выписаны на имя Алдиса Митриса, родившегося в тысяча девятьсот шестьдесят втором году и проживающего в Риге.

С фотографии на него смотрел молодой черноволосый мужчина в очках.

Емельянов еще порылся в бардачке и нашел там кожаный футляр, в котором были модные, в желтой металлической оправе, очки. Нацепив их себе на нос, он взглянул в зеркало заднего вида.

«Черт возьми, похож!» – подумал он, сравнивая себя с изображенным на фотографии человеком. Затем обнаружил расческу и причесал волосы набок, как они были уложены у владельца автомобиля. Сходство стало еще более достоверным.

В багажнике находился небольшой чемодан. Вынув оттуда светло-серый костюм, рубашку и галстук, Дима переоделся. Костюм оказался почти впору, только немного жал в плечах – видимо, его хозяин был одного с Емельяновым роста, но немного худей.

На заднем сиденье лежал плащ. Надев его поверх костюма, Дима стал выглядеть так, что никто не подумал бы, будто он сел не в свою машину. Свои непрезентабельные шмотки он сложил в чемодан.

Неподалеку он нашел ручеек, в котором умылся. Побрился хозяйским «Филлипсом». Затем, положив перед собой водительские права, он стал укладывать волосы обнаруженным в том же чемодане гелем, стараясь, чтобы они выглядели максимально схоже с прической человека на фотографии.

Покончив с этим, он тронулся в путь.

«Как хорошо, что есть очки, – подумал Дима, набирая скорость на трассе. – Без них бы ничего не получилось!»

Он знал, что люди, смотря на документы, психологически пытаются в первую очередь найти сходство с их владельцем, а не отличие. И очки очень здорово должны были в этом помочь.

В свое время, после армии, Емельянов иногда ездил отдыхать в Ригу, а два года назад даже прожил там месяц, думая найти работу. Тогда и выучил два десятка латышских обиходных выражений типа «добрый день», «спасибо», «будьте добры»… Это тоже было очень кстати.

Через часов восемь пути показалась белорусско-российская граница, перед которой стояла длинная вереница грузовых автомобилей.

У Димы предательски задрожали коленки. Собрав всю силу воли, он унял дрожь, надел очки и, стараясь выглядеть естественно, подъехал к месту досмотра легковых автомобилей.

Пристроившись за потрепанным «мерседесом», беглец принялся терпеливо ожидать своей очереди, моля всех святых помочь ему пройти досмотр. Наконец подошла его очередь.

– Вы уже возвращаетесь? – спросил пограничник, увидев отметку в его паспорте за сегодняшнее число.

– Да, уже сделал все дела, – ответил Емельянов, немного растягивая слова, как обычно говорят латыши. – Пора домой.

– Оружие, наркотики, незадекларированные деньги везете?

– Нет. Как можно? – стараясь выглядеть искренним, заявил Дмитрий.

Пограничник еще раз заглянул в паспорт, затем посмотрел на Емельянова. У того душа ушла в пятки, но ни одним движением он не выдал своего волнения. На пограничника смотрело бесстрастное лицо хорошо одетого латышского бизнесмена.

– Счастливого пути, господин Митрис, – произнес пограничник, отдавая документы.

Емельянов уверенным жестом сунул бумажник во внутренний карман плаща, и повернулся к машине.

Мерная работа двигателя радовала слух. Уверенно обгоняя попутные машины, Дима быстро ехал вперед.

Следуя указаниям карты, которую он разложил на соседнем сиденье, он быстро приближался к белорусско-латвийской границе.

Вскоре его вновь остановили у поста ГАИ. Сонный милиционер переписал к себе в журнал данные Алдиса Митриса такими каракулями, что при всем желании вряд ли кому удастся потом их прочитать. Да, судя по всему, эти записи никто и не просматривает.

Уже начинало светать. Неяркое сентябрьское солнце всходило справа. Очень хотелось спать, но Дима боролся с собой, торопясь поскорее добраться до Риги. Трасса была мокрой и неширокой.

Емельянов за полкилометра увидел стоящую на обочине красную «девятку». Возле нее скрестив руки на груди, стоял мужчина. Он не голосовал, наблюдая за редкими проезжающими машинами.

Дима проехал было мимо, но тут же все-таки решил вернуться. Включив заднюю передачу, он подъехал к одиноко стоящей машине.

– У вас что-то случилось? – спросил он, открыв окно.

– Бензин кончился, – ответил мужчина. – Может быть, дотянете до Верхнедвинска?

– А это мне по пути? Я в Латвию еду.

– Да, как раз по пути. Километров двадцать вперед.

– Тогда цепляйтесь. Есть трос?

– Да.

Мощная «БМВ» без труда тянула крохотную «девятку». Въехав в Верхнедвинск, «жигуль» замигал фарами, показывая, где надо остановиться.

– Спасибо, – сказал верхнедвинец. – Может быть, зайдете ко мне? Угощу горячим кофе. Дорога у вас еще долгая.

Подумав, Дима решил, что это весьма кстати, и согласился.

Мужчина представился Сергеем. Жил он в просторной, хорошо обставленной квартире.

– Как же вы в такую рань оказались на трассе, да еще без бензина? – спросил Емельянов, потягивая у него на кухне превосходно сваренный кофе.

– Да я возвращался домой из Новополоцка. Там у меня большой ночной магазин. Заправка оказалась закрытой. Я думал – дотяну. Ну вот, не дотянул… – развел руками Сергей.

– А почему тогда не голосовали?

– Да не хотел на какого-нибудь жлоба или бандюгу нарваться. Ждал, может быть, какой-нибудь знакомый мимо будет проезжать.

– А что, много знакомых?

– Хватает. Я раньше в ГАИ работал. Командиром роты был.

– А сейчас? – спросил Дима.

– А сейчас – коммерцией занимаюсь, – усмехнулся Сергей. – Граница рядом, латыши водку контрабандой возят. Вот магазин открыл. Хватает дел…

Судя по обстановке в квартире, денег у него тоже хватало.

– А в Латвию часто ездите? – неожиданно спросил Дима.

– Частенько приходится. Практически каждую неделю. А что, есть проблемы?

– Да в принципе нет… Просто я думаю, как бы это побыстрее пройти таможенный досмотр, чтобы голову не морочили…

Сергей взглянул на часы.

– Сейчас шесть часов. В семь у них пересменка. Если прямо сейчас выехать, то к половине седьмого будете там. Это оптимальный вариант – в конце дежурства, когда они усталые и невыспавшиеся, тогда меньше всего мурыжат.

– Спасибо, тогда я, пожалуй, поеду.

– Будете проезжать мимо – заходите, всегда рад буду помочь.

– Обязательно! – пообещал Дима. – Да, чуть не забыл, может быть, у вас найдется широкий бинт?

Бинт? Конечно, найдется! А зачем?

– По дороге сюда латвийские пограничники придрались – почему в аптечке бинта нет? Ну а я забыл купить.

Сергей вышел и через минуту вернулся, держа в руке бинт.

– Спасибо. Я через неделю здесь буду, верну, – сказал Емельянов и распрощался с хозяином квартиры.

Отъехав пару километров от города, он остановился. Достав бинт, Дима тщательно сделал себе повязку, фиксируя нижнюю челюсть через затылок. Он решил изобразить, что у него перелом челюсти, дабы не показывать своего незнания латышского языка. Посмотрев на часы, он понял, что опаздывает и рискует не попасть на границу до пересменки таможни.

Он выжимал из машины максимальную скорость, и доберись минут на пять позже, видимо, не успел бы. Но дежурный милиционер, посмотрев на его документы, сделал знак проезжать.

Заехав в бокс для досмотра, Дима вышел из автомобиля. Таможенник сунул ему в руки бланк декларации.

– Заполняйте быстрее, – сказал он, откровенно зевая и не обращая внимания на Димин маскарад.

Емельянов заполнил декларацию, указав, что наркотиков у него нет, оружия и боеприпасов нет, в общем – чист, как ангел. Поставив в конце закорючку, напоминающую подпись Алдиса Митриса, он подал бумагу работнику таможни. Тот, мельком просмотрев багаж, поставил штамп в паспорте.

– Давайте скорее, у нас уже пересменка.

Латвийская зона досмотра находилась в двухстах метрах от белорусской. Вся процедура повторилась с той только разницей, что отсутствовал крытый бокс.

Остановившись посередине двора, Диме пришлось побегать – таможня находилась в одном строении, полиция – в другом.

Получив через окошко документы, полицейский долго сравнивал фотографию на паспорте с Диминым лицом. Потом что-то спросил по-латышски. Дима понял, что это, конечно же, о повязке, промычал в ответ что-то нечленораздельное, изобразив, что сломал челюсть в результате драки и теперь торопится в Ригу в клинику.

Полицейский сделал пометку в паспорте и, сочувственно покачав головой, вернул документы страдальцу.

– Счастливого пути.

Оказавшись за воротами, Емельянов с облегчением вздохнул. Все-таки ему крупно везло!

Попалась же ему рижская машина, владелец которой к тому же оставил в ней свои документы и, ко всему прочему, был почти одного с ним роста и возраста! Жалко его, конечно, этого Алдиса, но – что поделаешь, в положении Дмитрия выбирать не приходится!

Латышские дороги сильно отличались от белорусских, не говоря уже о российских. Ухоженные, без ям, с четкой разметкой…

Не доезжая до Даугавпилса, Дмитрий решил снять повязку. Очень хотелось есть, а в таком виде не насытишься.

Остановившись на ближайшей заправке, он залил в бак бензин, затем пошел его оплачивать.

– Сколько с меня?

– Восемь лат пятьдесят сантимов, – ответила заправщица на русском языке.

– Вы меня не покормите?

– Вообще-то кафе сейчас закрыто, но если вы пару минут обождете, то я вас обслужу.

– Хорошо, я обожду. Подкачаю пока колеса.

– Если у вас проблемы с машиной, то я могу позвать мужа, он, правда, только что лег спать…

– Нет-нет, я сам отрегулирую давление в шинах, – улыбнулся Дима.

«Вот это сервис! – с уважением подумал он. – Настоящая Европа!»

Подъехав к расположенному под навесом компрессору, он включил его и занялся шинами. Не успел он закончить, как из-за стеклянной двери выглянула хозяйка.

– Пожалуйста, проходите, – позвала она.

Емельянов зашел в просторное помещение бара.

– Что бы вы хотели? – спросила она.

– Пожалуйста, курицу с картошкой и черный кофе. Да, еще пачку «Мальборо».

– Кофе уже готов, а курица будет минут через пятнадцать – двадцать.

– Хорошо, я пока выпью кофе.

Присев за столик, он с наслаждением затянулся. Вообще он курил довольно редко, но пережитые волнения последних дней требовали эмоциональной разгрузки. Он с удовольствием выпил бы чего-нибудь покрепче кофе, но надо было потерпеть. Теперь уже недолго осталось.

Принесли горячее. От одного только вида хорошо прожаренного куриного окорока у него потекли слюнки – да, это была не тюремная пайка. На вкус блюдо оказалось еще лучше, чем на вид.

Утолив голод, Емельянов купил еще большую бутылку «Пепси» и щедро расплатился с хозяйкой.

Итак, пока все складывалось неплохо. Жаль только, что с машиной придется расстаться. Теперь за угон им заинтересуется и местная полиция. Надо побыстрее сматываться и из Риги.

Емельянов почему-то мало надеялся на тот телефон, который дал ему владелец джипа. Больше – на старого друга Вадима Чернышева. Все-таки тот столько лет проработал в ОМОНе, связи должны быть хорошие…

…С Чернышевым Емельянов познакомился в восемьдесят четвертом году во время срочной службы в десанте.

В большом подмосковном гарнизоне, где стояла их часть, было затеяно строительство нового Дома культуры и стадиона. По этой причине туда прибыл стройбатальон, в основном укомплектованный кавказцами и азиатами. Их поселили в той же казарме, только на другом этаже. Стычки между крепкими десантниками и «иноверцами», среди которых особенно выделялись тоже крепкие и дружные чеченцы, начались почти сразу же. И первым что-то не поделил с одним рослым чернявым строителем Мусой именно Чернышев.

На следующий день чеченец собрал своих друзей, и, подкараулив Вадима на спортплощадке, они набросились на него всей компанией.

Чернышев был крепкий парень и к тому же отменно владел приемами карате. Он уложил первого нападавшего, уложил второго, третьего… Но шестой уложил его.

Вадим провалялся целый месяц в госпитале. А когда он, веселый и довольный, возвращался в родную часть, то у казармы встретил солдата, который принимал участие в его избиении.

– Стой, чурка! – завопил он и бросился догонять чеченца.

Завязалась драка, в которой Вадим очень быстро одержал победу.

– Проси прощения, сука, – потребовал он, прижимая к земле дергающегося противника.

– На помощь, убивают! – завопил чеченец.

Откуда ни возьмись появилась толпа кавказцев. Но Чернышеву подоспели на помощь свои десантники. В ход пошли штык-ножи. В этой марсовой драке принимал участие и Емельянов.

Начальство потом сумело замять инцидент, чтобы не доводить дело до тюрьмы. Несколько человек с той и другой стороны попало в госпиталь. Несколько, в том числе и Вадим с Дмитрием, – на гауптвахту. Всех чеченцев отправили работать в другое место.

С тех пор Чернышев и Емельянов подружились. Дима, правда, не особенно разделял шовинистических великорусских убеждений товарища, но это им не мешало вместе служить, вместе ходить в самоволки к девушкам и в случае опасности стоять друг за друга горой.

Демобилизовавшись в одно и то же время, с разницей в несколько дней, они разъехались по своим городам, но связи не теряли.

У Чернышева был летний домик в Кемери, недалеко от моря, и Дима часто проводил там свой отпуск. Правда, года два назад Вадим свой дом продал и переселился жить в Ригу, где у него теперь была комната в коммунальной квартире.

До этого Вадим был владельцем еще и трехкомнатных апартаментов в Риге.

– Нет, ты подумай, – говорил Чернышев другу в восемьдесят седьмом году, – зачем мне одному целых три комнаты? Тут предлагают поменяться на двухкомнатную с доплатой…

Так он и поступил.

А два года спустя двухкомнатная квартира превратилась в однокомнатную.

Чернышев раздал долги. Но потом они появились снова. Парень жил на широкую ногу и счета деньгам не знал.

– Зачем мне целая квартира в Риге, когда у меня есть дом в Кемери? – сказал Вадим еще через два года.

И поменял квартиру на комнату. Разумеется, с доплатой.

В ОМОНе платили мало – мало по меркам Чернышева, любившего тратить деньги хорошо и со вкусом.

Во всяком случае, ему не хватало. В девяносто втором, когда Вадим снова залез в долги, дом пришлось продать.

Таким образом Чернышев оказался в коммуналке на улице Дзирнаву. Туда и направился Емельянов, въехав в город…

Заехав на паркинг, расположенный перед гостиницей, он вышел из машины и с нежностью на нее посмотрел – за время поездки он успел полюбить этот большой надежный автомобиль. Жаль, что больше нельзя его использовать.

Пройдя пешком квартал, он заметил новшество: на знакомой двери подъезда был установлен кодовый замок. Но Емельянов не растерялся. Он хорошо знал, что в каком-нибудь месте почти всегда написан код.

Тут же нужные цифры были найдены. «Шесть, два, восемь» – нацарапано на верхней панели. Через несколько минут он стоял перед знакомой дверью на шестом этаже.

Слева от двери находилось множество звонков. На одном из них было написано: «Чернышев». Дима нажал эту кнопку.

Безрезультатно.

Чертыхнувшись, нажал на самый верхний звонок общего вызова. Дверь открыла Зойка, давно знакомая Дмитрию соседка Вадима, алкоголичка.

– Какие люди! – воскликнула она, дыхнув перегаром. – А Вадика нет.

– Где же он?

– Откуда я знаю? Ладно, тебе скажу. Только по секрету! У него краля появилась. Так он как вчера вечером ушел, до сих пор нет…

– А где она живет, не знаешь?

– В Кенгарагсе, а точнее – не скажу, – развела руками Зойка. – Да ты проходи, надо спросить у Страутманши, у нее должны быть ключи от его комнаты.

– Нет-нет, спасибо, я погуляю, – ответил Дима. И добавил: – Соскучился по Риге.

– Ну ты подходи тогда часика через два-три, Вадик должен объявиться. И слушай… – Зойка замялась.

– Что?

– Может, у тебя найдется на… – она выразительно щелкнула пальцем по горлу.

– Сколько?

– Ну… Два лата… Или хотя бы один…

Усмехнувшись, Дима достал из кармана пятилатовую банкноту.

– На, только не напивайся сильно.

За последние полтора года, что Емельянов тут не был, Рига сильно изменилась. Тротуары стали еще чище, дороги еще ровнее, магазины и многочисленные бары еще призывней сияли яркой, светящейся рекламой.

Дима зашел в расположенное на углу кафе, в котором всегда завтракал, приезжая в гости к Чернышеву.

Каково же было его удивление, когда за столиком в углу он увидел Вадима. Тот ковырял ложкой в розетке со взбитыми сливками.

– Ну, как дела? – спросил он, подсаживаясь за столик.

Чернышев выронил из рук ложку.

– Зирву галва! – выругался он по-латышски (ругательство было совсем безобидным – «лошадиная голова»). – Димка?! Какими судьбами?

– Да вот, решил навестить друга. Ты не рад?

– Еще как рад! Просто так неожиданно. Хоть бы написал, что приедешь, я бы встретил…

– Да так получилось, что написать не мог, – ответил Емельянов.

И рассказал свою историю.

– Ого, – аж присвистнул Чернышев, когда Дима закончил. – Но ничего, не расстраивайся, что-нибудь придумаем. Деныи у тебя есть?

– Четыреста лат и двести долларов. Ну, рублей еще немного.

– Пятьсот лат, – подытожил Вадим. – Это деньги, но небольшие. А что с машиной?

– Я оставил ее на паркинге, в квартале отсюда.

Чернышев задумался. Потом сказал.

– Есть у меня один кадр знакомый, занимается скупкой краденых машин. Сейчас ему позвоню. Какая там модель?

– «БМВ-525», девяностого года, судя по документам. Черная.

– Подожди меня здесь, я скоро буду.

Минут через пять Вадим вернулся с весьма довольной улыбкой.

– Договорился, – сказал он. – На рынке такая машина потянет тысяч пятнадцать, если считать в долларах. Тебе дадут за нее три тысячи лат. Это больше шести тысяч долларов. Очень хорошо, по-моему, а? Раз ты оказался в такой заднице.

– Отлично! – воскликнул обрадованный Емельянов. – Когда к нему поедем?

– Поехали прямо сейчас. А потом мы это дело обмоем.

Подходя к машине, Емельянов почувствовал дрожь в коленях. Полицейский кинул пытливый взгляд на двух крепких парней, но, видимо, не найдя в них ничего интересного, стал рассматривать ноги проходившей мимо девушки.

– У-у-х, – облегченно вздохнул Емельянов, выруливая на дорогу.

– Да не бойся ты, – сказал Вадим, увидев, в каком состоянии находится товарищ.

– Машина ведь краденая. Как не бояться?

– Ну и что?

– В розыске ведь…

– Ни один идиот не станет искать в Риге латвийскую машину, угнанную в России…

Андрей Ромашевский, скупщик краденых машин, дотошно осматривал «бээмвуху», но так и не смог найти ни одного изъяна. С недовольным лицом он молча отсчитал деньги.

– Что ты кривишься? – наехал на него Вадим. – Такую тачку оторвал по дешевке, да еще с документами!

– Да ладно тебе… – с улыбкой принялся успокаивать его Дима.

– Нет, ты только посмотри на него! – разошелся Чернышев, но Емельянов увел его, а на улице быстро поймал такси.

Сев в такси, Вадим сразу успокоился.

– В следующий раз он мне покривится, когда ему такой хороший товар толкают.

– А ты что, этим бизнесом всерьез хочешь заняться? – спросил Дмитрий.

– Ну, не знаю еще…

– Куда ехать? – спросил по-латышски таксист, опустив перегородку.

– В Юрмалу, – ответил Вадим.

– Постой, постой, – остановил его Емельянов. – Давай сначала в магазин заедем, а то у меня только этот костюм остался. А он уже по швам трещит. Да еще барахлишко, во что в Москве переоделся. А по такому случаю надо бы поприличнее…

– Тогда сначала в «Ливайс», – приказал водителю Вадим.

Дима подобрал себе джинсы, рубашку, жилетку и темную куртку – самые дорогие и модные. Одев все это прямо в магазине, довольно вздохнул.

– Хоть руки поднять можно.

Чернышев внимательно осмотрел товарища.

– А тебе идет!

В самом деле: высокий, широкоплечий, с приветливым, открытым лицом и голубыми глазами, Емельянов выглядел просто отлично.

Купив напоследок кожаный ремень и шейный платок для Емельянова, друзья сели в ожидавшее их такси.

Приехав к морю, Вадим рассчитался с таксистом.

– Ого! – воскликнул Емельянов, остановившись. – Вот это красота!

Пейзаж в самом деле был просто восхитительным – весело светило солнышко; его лучи отражались на свежевыпавшем снегу, покрывшем песчаный пляж, – осень в Прибалтике выдалась холодной. Легкий бриз морщил морскую гладь.

Слева росли стройные березы. Они высыпали рощицей к самому песку, оттеснив обычные тут сосны.

– Слушай, – спросил Дмитрий товарища, – а как будет «береза» по-латышски?

– Биерз, – ответил Вадим.

– Почти как по-русски.

– Почти. Но все равно они сволочи.

– Березы?

– Нет, латыши. Лабусы поганые.

– За что ты их так не любишь? – спросил Дима; он помнил еще по десантуре, что Чернышев отличается шовинистическими взглядами. – Ведь ты прожил здесь всю жизнь.

– За то и не люблю, что всю жизнь они мне тут мешают. Ты знаешь, что эти сволочи придумали?

– Что?

– Чтобы получить гражданство, надо сдавать экзамен на знание языка. А если не имеешь гражданства, то и прав у тебя никаких нет. Ты не можешь купить дом, землю, устроиться на работу…

– Но ведь ты знаешь латышский!

– Я-то знаю. Но что с того? Почему я должен делать то, что мне приказывают? Почему я не могу отдать ребенка в русскую школу?

– У тебя уже есть ребенок? – с улыбкой спросил Емельянов.

– Нет, – ответил Вадим. – Это я к слову.

Друзья замолчали и, щурясь от яркого солнца, спустились к морю.

– А ты знаешь их последнее достижение? – продолжил Чернышев. – Граждане Латвии имеют право купить газовый пистолет, а остальные – только баллончик!

– Ну и что с того?

– Как?! Ты не понимаешь? Это же открытая дискриминация! Во где у меня эти лабусы уже сидят, – Вадим провел ребром ладони по шее. – И потом это дело с ОМОНом. Тут мне житья нет.

– В таком случае, почему ты не переедешь жить в Россию?

– Куда? В Россию? В эту грязь? К этим жлобам?! Ты что, рехнулся?! Тут ведь Европа!

– И у тебя проблемы. Правда, мои покруче будут…

Навстречу им шла группа школьниц. Весело переговариваясь, они то и дело заливались веселым, звонким смехом. Дмитрий, проследив за ними взглядом, плотоядно улыбнулся.

– Что, зэка Емельянов, по бабам соскучился? – ехидно спросил Вадим.

– Конечно. Только сейчас надо о другом подумать. Как из страны смыться.

– Подумаем, – согласился Чернышев. – Как говорится – «а девушки, а девушки потом».

– Ну, это к тебе, Вадик, не относится. Кто у тебя в Кенгарагсе живет?

– А ты откуда знаешь?

– Зойка сказала.

– Слушай ты эту пьянчужку побольше… – смутился Вадим. – Это так, просто знакомая.

– У тебя с ней серьезно?

– Да ладно тебе! Если честно, сейчас действительно не до этого. Надо проблемы решать. И я знаю, как.

– Как?

– Потом расскажу. Пошли лучше поедим. Вон там наверху, – Вадим указал рукой, – есть отличный ресторанчик.

– Пошли. Там латышская кухня?

– Да ну ее в задницу, эту кухню. Их национальная пища – горох с салом. А еще говорят, культурная нация… В гробу я видал эту нацию вместе с этой культурой. Хороший латыш – мертвый латыш!

Шли они к ресторану долго, думая каждый о своем. Емельянов все время размышлял: может быть, действительно стоит позвонить по тому самому телефону? Ведь он сделал все, что велел Сивый, – стало быть, его друзья, если они только есть в Риге, тоже должны помочь?

«А-а, – он даже махнул рукой, – во всяком случае, это я еще всегда успею. Интересно – поможет ли мне Чернышев, а если поможет – то как?..»

Вадим потянул на себя тяжелую дубовую дверь с полустертой от многократных прикосновений старинной медной ручкой в виде львиной лапы, и друзья вошли в полумрак. Кивнув Емельянову на ближайший столик, Вадим поинтересовался:

– Небось лучше, чем в тюрьме?

– Спрашиваешь…

Ресторан оказался небольшим, но уютным. Столики были расставлены в шахматном порядке. Их окружали широколистные высокие фикусы, растущие в больших горшках, поставленных прямо на пол; от этого создавалась иллюзия, будто сидишь в маленьком отдельном кабинете.

Подлетевший администратор услужливо усадил их за столик и, дав каждому по папке-меню, удалился, сделав знак официанту.

– Так какие у тебя проблемы? – спросил Емельянов, когда они сделали заказ. – Можно поподробнее?

Чернышев задумался.

– Ты знаешь, что я служил в рижском ОМОНе? – спросил он шепотом.

– Конечно, знаю.

– А то, что я принимал участие в штурме Вильнюсского телецентра?

Емельянов поморщился, будто бы отхлебнул из стакана с уксусом.

– Помню, ты мне рассказывал. И про Мединенкяй, когда расстреляли литовских таможенников, – тоже…

На лице Чернышева отразился испуг – теперь одно напоминание о былых «подвигах» в составе ОМОНа приводило его в ужас, и на то были свои причины.

– Ну так вот, моя вина и даже участие еще не доказаны, но… кто знает, что будет? Ведется расследование…

Да, не было уже великого и могучего государства – Советского Союза, не было пятнадцати республик вместе с их дружбой народов. Настоящие преступники, как был совершенно убежден Чернышев, одним росчерком пера в Беловежской Пуще разделили страну на удельные княжества, и некоторые из них даже – подумать только! – враждовали между собой.