Текст книги "Безымянная"
Автор книги: Эдриенн Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Девятнадцать
Я лежала, прислушиваясь к дыханию Уэста. Оно напоминало плещущиеся о берег Джевала в теплый день волны, быстро подступающие и затем медленно скатывающиеся.
Мне казалось, что, сбежав с Джевала, я позабыла об этих мелочах: цвете мелководья, раскинутому небосводу, звуку прибоя. Четыре года были омрачены болью от гибели мамы и непреодолимым стремлением найти отца, отчего я не видела ни света, ни тьмы. До встречи с Уэстом. До того дня, как на барьерных островах показалась «Мэриголд» – ее странные крыловидные паруса надувались на ветру. Мне потребовалось шесть месяцев, чтобы поверить в то, что, уплывая каждый раз, корабль приплывет обратно. Я начала доверять Уэсту задолго до того, как осознала это. Но не была уверена, что он доверял мне.
Под дверным просветом загорелся свет, но вскоре потух. За окном через час наступит рассвет, а пока небо затягивала темнота.
Я выскользнула из-под тяжелых рук Уэста и села, прислушиваясь. В «Доме Азимут» стояла тишина, доносились только тихие шаги с лестницы в конце коридора. Мои ноги опустились на плюшевый ковер, и я встала, придерживая в руках подол, чтобы он не шуршал. Уэст крепко спал, его лицо впервые смягчилось с того момента, как мы встретились на торжестве.
Дверная ручка слегка скрипнула, когда я нажала на нее. Привалившись к стене, храпел Клов: он скрестил перед собой ноги и зажал шкатулку с монетами под мышкой.
На стене играл свет фонаря, я выглянула из-за перил и увидела голову с седыми волосами. Голландия в атласном халате шла по коридору.
Я оглянулась на комнату, переступила через ноги Клова и последовала за светом. Он омывал пол передо мной. В темноте я поворачивала из коридора в коридор, пока не дошла до конца прохода, как свет вдруг погас. Впереди открылась дверь.
Я тихо ступала, наблюдая, как тень Голландии перемещается по мраморному полу, затем посмотрела в щелку – свет упал на мое лицо. Комната была обшита деревянными панелями, одну стену покрывали заходящие друг на друга карты, а другую украшали бронзовые канделябры. Голландия стояла в углу и смотрела на картину, висевшую над столом. Мама была одета в платье изумрудного цвета, украшенное брошью с фиолетовым самоцветом, а ее лицо сияло в свете горящих свеч.
Я открыла дверь, и Голландия встретилась со мной глазами.
Подняв палец, она махнула слезу из уголка глаза.
– Добрый вечер.
– Уже почти утро, – ответила я, ступив в комнату.
Взгляд Голландии упал на мое помятое платье.
– Я спускаюсь сюда, когда не могу заснуть. Какой смысл лежать в кровати, если можно поработать.
Однако не похоже, чтобы она работала. Казалось, что она спустилась, чтобы посмотреть на Изольду.
Из лежащей на столе коробки она достала длинную спичку, и ее рука проплыла над восковыми свечами. Голландия зажгла последнюю свечу и задула спичку, а я принялась изучать освещаемые карты, соединенные в одно целое на стене. На них указана подробная схема рифов, но это не простая цепочка островов. Я уже ее видела.
Скопление Юри.
Ступив ближе, я прочитала заметки, написанные синими чернилами на полях схемы. Некоторые места были зачеркнуты, будто кто-то выверенно их вычеркнул. Это текущая карта погружений, подобные отец вешал в каюте рулевого на «Жаворонке». А это могло означать только одно.
Голландия продолжала искать полуночник.
За ней в позолоченной раме висел большой портрет мужчины. Красивый, с темными волосами, серыми глазами и гордым подбородком. В его лице виднелась доброта. Тепло.
– Это мой дедушка? – спросила я.
Голландия улыбнулась.
– Да. Оскар.
Оскар. Имя подходило мужчине с портрета, но я уверена, что ни разу не слышала его от мамы.
– Отец Оскара учил его мастерству самоцветных дел, но его душа лежала к звездам. И вопреки желаниям твоего прадедушки Оскар изучал навигацию по звездам.
Наверное, поэтому «Дом Азимут» так и назвали, а также спроектировали.
– Оскар был лучшим в свое время. В Безымянном море не было торговца, который не почитал бы его работу, а почти каждый рулевой на море в то или иное время учился у него. – Голландия гордо улыбнулась. – Но, увидев потенциал Изольды, он научил ее мастерству самоцветных дел.
Обучение мастерству самоцветных дел передавалось от поколения к поколению, но только тем, у кого был природный дар. Мама быстро заметила его у меня. Интересно, как скоро Оскар заметил его у мамы?
Вытянув руку, я прикоснулась к другому портрету. Вроде бы тот же самый мужчина, только постаревший. Коротко подстриженные седые волосы, вьющиеся у ушей.
– Странно, что твоя мама никогда не рассказывала тебе о нем. Она с детства была с ним довольно близка.
– Она о многом не рассказывала.
– А в этом мы с ней схожи, – грустно улыбнулась Голландия. – Она всегда была для меня загадкой. Но Оскар… он понимал ее так, как я бы никогда не смогла.
Если это правда, то почему она никогда не рассказывала мне о нем? На ум приходило только одно объяснение: она не хотела рисковать тем, что кто-то узнает о ее родстве с самыми влиятельными людьми в Безымянном море. От этого начались бы проблемы. Но я не могла отделаться от мысли, что мама не рассказала мне о Голландии потому, что не хотела, чтобы ее нашли. Что, возможно, Изольда боялась ее.
– Я не знала, что она родила дочь, пока не получила письмо от Золы. Сначала не поверила ему, но потом… – она втянула в себя воздух, – потом увидела тебя.
Я снова посмотрела на портрет мамы, сравнивая себя с ним. Будто в зеркало смотрела, только в ней была мягкость. Что-то неприкосновенное. А ее взгляд, казалось, преследовал меня по всей комнате.
– Она не говорила, почему тебя так назвали? – спросила Голландия, вытягивая меня из размышлений.
– Нет. Не говорила.
– Утес Фейбл, – объявила она, возвращаясь к столу. Голландия отодвинула стопку книг, за которыми на столешнице скрывалась нарисованная карта побережья Бастиана. Она провела пальцем по неровному краю суши и дошла до воды, в которой находилось что-то похожее на островок. – Здесь она пряталась, когда сбегала от меня. – Голландия рассмеялась с долей грусти. – На маяке на утесе Фейбл.
– Маяке?
Она кивнула.
– Уже лет в восемь или девять она стала на целый день убегать из дома. А потом появляться из ниоткуда как ни в чем не бывало. Только через два года мы наконец выяснили, где она пряталась.
Сердце сжалось. Мне было не по себе, что эта женщина, незнакомка, знала о маме столько много.
– Как она умерла? – внезапно спросила Голландия, а взгляд наполнился тревогой. Казалось, что ей потребовалось мужество, чтобы задать вопрос.
– В шторме, – ответила я. – Утонула в Силках Бури.
Голландия вздрогнула, выпустив сдерживаемый выдох.
– Понятно. – Молчание затянулось, прежде чем она снова заговорила. – Только год назад я узнала, что она погибла на «Жаворонке».
– Поэтому тебе нужен Сейнт?
– Это одна из причин, – поправила она.
Я не знала, что ей было известно о Сейнте и Изольде, но внутри меня все сжалось, когда тем утром она заговорила о нем. Раз Голландия хотела смерти Сейнта, то скорее всего получила бы желаемое. Отчего только от этой мысли мне показалось, что я тону: в легких нет воздуха, а свет на поверхности воды постепенно меркнет.
Уэст ясно дал понять, что Сейнту придется самому постоять за себя, но даже если она не убьет его, Сейнт скорее умрет, прежде чем позволит ей заполучить его торговую компанию. Неважно, что случилось четыре года назад или в ту ночь на «Жаворонке». Неважно, что случилось в тот день, когда Сейнт оставил меня на Джевале. Тогда, когда он вручил мне карту Силков Бури, или тем утром, когда с помощью ожерелья мамы я вымогала у него деньги. Теперь все предстало в четких и ярких цветах.
Сейнт мерзавец, но мой. Он принадлежал мне. Но что более невероятно: я правда его любила.
– Я передумала, – проговорила я, пока не успела изменить мнение.
Голландия вскинула бровь, подняв на меня взгляд.
– Передумала насчет моего предложения?
Я прикусила губу, перед глазами появился Сейнт за своим столом. Подернутый дымкой, тусклый свет. Стакан виски в его руке. Запах трубки. Он читал бортовые журналы. Я сделала шаг к ней.
– Хочу заключить сделку.
Голландия, ухмыляясь, наклонилась ближе ко мне.
– Я слушаю.
– Я не лгала, когда сказала, что Изольда никогда не рассказывала мне о полуночнике. Но я понимаю, что вы до сих пор его ищете. – Я бросила взгляд на карты. – А я уверена, что смогу его отыскать.
От моих слов она замолчала. Голландия замерла на месте, глаза притягивали в себя все тени из комнаты.
– Мои команды годами искали его тайное месторасположение. Так почему ты уверена, что сможешь отыскать его?
– Мама научила меня не только нырять.
Она ни на йоту не удивилась.
– Значит, ты все-таки мастер драгоценных камней. А я все гадала.
– Ты могла бы просто спросить.
Она слегка рассмеялась.
– Наверное, ты права. – Она встала с кресла и вышла из-за стола. – Ты сказала, что хочешь заключить сделку. Что ты хочешь от меня?
– Обещание. – Я встретилась с ней взглядом. – Если я добуду полуночник, ты оставишь Сейнта в покое.
Мои слова застигли ее врасплох. Голландия сощурилась.
– Почему? Какие у тебя с ним отношения?
– Я в долгу перед ним, – проговорила я. – Вот и все.
– Не верю.
– Мне все равно, веришь ты или нет.
Ее рот скривился с одной стороны, она застучала пальцем по столу.
– Мне не нужна твоя империя, но я отыщу полуночник. И когда это сделаю, ты дашь свое слово, что не тронешь Сейнта. И его торговую компанию. – Я вытянула перед нами руку.
Голландия посмотрела на нее, раздумывая. Я видела, как она оценивающе рассматривала меня.
– Похоже, тебя с Сейнтом связывают бо́льшие отношения, чем я думала. Похоже, его и Изольду связывали бо́льшие отношения, чем я думала.
Голландия не глупа. Все сопоставила. Она знала, что Сейнт был шкипером Изольды, но не знала, что они были парой. А я не собиралась подтверждать ее правоту.
– Заключаем сделку или нет? – Я подняла руку между нами.
Улыбаясь, она сжала мою ладонь, в ее глазах отразился свет свечи.
– Заключаем.
Двадцать
Бастиан прекрасен в предрассветной темноте.
Я стояла у окна, прижав пальцы к холодному стеклу, и смотрела на мерцающие уличные фонари. «Дом Азимут» располагался на вершине холма, как караульный, наблюдал сверху за городом. Голландия следила за всем происходящим в городе. Портом. Торговцами. Торговым советом. А теперь еще и на Серос положила глаз.
Всего лишь вопрос времени, когда она будет делать то же самое в Узком проливе.
Карты, снятые со стен в кабинете Голландии, были туго свернуты и перевязаны бечевкой и теперь лежали на столе около двери. Отдав их мне, она взглянула мне в глаза – я замерла от знакомого чувства. Тогда мне показалось, что я смотрю на свою маму.
Дыхание Уэста прервалось, я отвернулась от окна. Он лежал на стеганых одеялах, засунув одну руку под подушку, и даже в полумраке я заметила, как розовеют его щеки.
Поэтому я и не будила его, проговорила я про себя. Поэтому я стояла в темноте последний час в ожидании, когда он откроет глаза. Но на самом деле мне было страшно.
Я забралась на край кровати, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь. Его брови нахмурились, глаза все еще закрыты. Уэст резко втянул в себя воздух, его глаза распахнулись и лихорадочно забегали. Уэст обвел затуманенным взглядом комнату, пока не заметил меня, и затем перевел дыхание.
– Что такое? – Я потянулась к нему рукой и взяла пальцами его за локоть. Его гожа горела, сердце бешено колотилось.
Он сел, убирая с лица светлые волосы. Его взгляд переметнулся на окно, и я поняла, что он высматривал порт. «Мэриголд».
– Нам нужно идти. Отплыть до рассвета.
Уэст вскочил на ноги; в моих ушах отдался стук сердца, челюсти сжались.
– Мы не можем. – Я переплела свои пальцы, чтобы спрятать дрожь в руках. – Я не могу.
Мгновенно изменилось выражение лица Уэста. Он повернулся ко мне, встав спиной к темному небу.
– Что? – Ото сна его голос стал более низким.
Я открыла рот, пытаясь подобрать слова. Я постоянно перебирала их в голове, но сейчас все мысли испарились.
В его взгляде беспокойство медленно перешло в страх.
– Фейбл.
– Я не смогу вернуться с тобой в Узкий пролив, – проговорила я. – Пока что.
Его лицо окаменело.
– О чем ты говоришь?
Заключив сделку с Голландией, я сразу поняла, что она будет стоить мне Уэста. Однако мне приходилось верить, что я смогу исправить ситуацию.
– Прошлой ночью, – я сглотнула, – я заключила сделку с Голландией. Тебе она не понравится.
Его щеки побелели.
– О чем ты говоришь?
– Я… – Мой голос дрогнул.
– Фейбл, что ты сделала?
– Я собираюсь отыскать полуночник. Для Голландии.
– Взамен на что? – вырвались слова Уэста.
Я опасалась именно этого мгновения. Вспышки ярости в его глазах. Уэст сжал челюсти.
Я прижала язык к зубам. Как только скажу, обратной дороги не будет.
– На Сейнта. – Распрямив ноги, я встала с кровати. Уэст отступил от меня. – Если найду полуночник, то Голландия оставит его в покое.
Мне потребовалось мгновение, чтобы распознать выражение лица Уэста. Неверие.
– О чем ты думала, черт возьми?
На этот вопрос у меня не было ответа, который бы он смог понять.
– Я должна это сделать, Уэст.
– Мы решили, – выдохнул он. – Мы решили, что оборвем с ним связи.
– Знаю, – сглотнула я.
Уэст отвернулся к окну и уставился на виднеющееся вдалеке море.
– Он в Скоплении Юри. Я смогу отыскать его.
– А что, если не сможешь?
– Смогу. Знаю, что смогу. – Я старалась придать голосу уверенности. – Возьму одну из ее команд и… – Слова оборвались, когда он обернулся, чтобы взглянуть на меня.
Немая ярость Уэста наполнила комнату.
– Я не покину Бастиан без тебя.
– Я не прошу тебя остаться. – Я сжала чехол под платьем. – Плыви на «Мэриголд» в Серос. Встретимся там.
Он снял куртку со спинки стула и просунул руки в рукава.
– Ты заключила сделку за нас двоих.
Я боялась, что он так скажет. Я бы сказала то же самое, если бы Уэст попал в такую же ситуацию. Но его команда никогда не примет сделку. Проголосуют за его изгнание прежде, чем он успеет рассказать им, что я натворила.
– Уэст, прости.
Он замер, ища взглядом мои глаза.
– Скажи, что это никак не связано с тем, что я тебе наговорил ночью.
– Что?
Уэст впился зубами в нижнюю губу.
– Мне кажется, что ты заключила сделку, потому что сомневаешься, что хочешь вернуться в Узкий пролив.
– Узкий пролив – мой дом, Уэст. Я говорю тебе правду. Дело только во мне и Сейнте. Больше ни в чем.
Он что-то пробормотал под нос, застегивая пуговицы на воротнике.
– Что? О чем ты думаешь?
– Не думаю, что тебе хочется узнать, о чем я думаю, – медленно проговорил он.
– Хочется.
Уэст медлил – длинная пауза растянулась между нами, но все же ответил:
– Думаю, что был прав.
– Прав в чем?
Его кожа слегка покраснела.
– Когда ты попросила взять тебя в команду, я сразу сказал, что если тебе придется выбирать между нами и Сейнтом, то ты выберешь его.
У меня отвисла челюсть, из горла вырывалось что-то похожее на звук.
– Уэст, это совершенно не так.
– Правда? – Его холодный взгляд встретился с моим.
Я отшатнулась – его слова глубоко вонзились в меня.
– Я не делаю выбор в пользу него, а не тебя, – громче повторила я. Злее. – Из-за Уиллы ты бы сделал то же самое.
– Сейнт не Уилла, – парировал он. Уэст напрягся, все еще стоя от меня вполоборота. – Он бросил тебя, Фейбл. В Серосе, где ты нашла его, Сейнту было наплевать на тебя.
– Знаю, – слабо сказала я.
– Тогда зачем все это?
Я с трудом могла выговорить слова. В то мгновение при взгляде на Уэста казалось, что слова теряют свое истинное значение.
– Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось.
Уэст уставился на меня в ответ, взгляд леденел еще больше.
– Посмотри мне в глаза и скажи, что мы твоя команда. Что «Мэриголд» – твой дом.
– Так и есть, – ответила я, уверенность в голосе вызвала новый приток боли в груди. Я даже не моргала, желая, чтобы он поверил мне.
Уэст поднял платье с края кровати и протянул его мне.
– Тогда пошли.
Двадцать один
Свет фонарей все еще мерцал на пристани, отражаясь в витринах магазинов на холме. Уэст шел вплотную ко мне длинными шагами, которые отзывались стуком по деревянным доскам. Он почти ничего не сказал с тех пор, как мы покинули «Дом Азимут», но в воздухе звенело его молчание. Уэст был зол. Более того, он был в ярости.
Я не могла винить его. Он покинул Узкий пролив, чтобы найти меня, а я заманила его в ловушку Голландии.
Клов тоже пришел в ярость, когда я рассказала ему. По большей части от того, что изначально ему нужно было разобраться с моим отцом. Клов шел за нами по узким улочкам, продолжая сжимать свою драгоценную шкатулку с монетами под мышкой. Я не видела, чтобы он выпускал ее из рук с момента, как Голландия вручила ее ему.
Внутри меня все сжалось, когда мы остановились у входа в порт, а сердце ушло в пятки, когда показалась «Мэриголд».
Она была прекрасна, ее корпус медового оттенка сиял в утреннем свете. За ней синело чистое море, а новые паруса, свернутые на мачтах, своей белизной напоминали свежее молоко. Ни раз я задавалась вопросом, увижу ли этот корабль снова.
То же чувство окутывало меня, когда я замечала ее у барьерных островов – огромное облегчение, от которого дрожали мои губы. Заметив, что я остановилась, Уэст обернулся и взглянул на меня у подножия лестницы. Ветер трепал его волосы, Уэст заправил их за уши и, достав кепку из кармана, натянул ее на голову.
Я подняла подол платья и последовала за ним. Причалы были переполнены инвентарем и шкиперами, ожидающими приказов от капитана порта Бастиана. Он стоял в конце длинного причала, нагнувшись над столом с пергаментами. Раскрытым лежал журнал, который он показывал Голландии, в него уже записали все корабли, пришвартовавшиеся за ночь. Буквально через час все журналы, скорее всего, будут лежать на столе Голландии.
Мой шаг замедлился, когда я узнала лицо, освещаемое отблеском огня, горящего в бочке. Голова Каллы была замотана шарфом, мышцы на руках проступили под кожей, когда она одной рукой сняла крышку с ящика. Другая все еще была перемотана с того момента, как я сломала ей пальцы.
Я осмотрела остальные причалы в поисках Коя, но нигде его не заметила. Как и сказал капитан порта, он и остальные с «Луны» будут искать работу, собирая каждую мелочь, пока не устроятся на другой корабль или не купят себе переправу до Узкого пролива.
Впереди темнел нос «Мэриголд», на котором желтым светом мерцала всего лишь одна лампа. На фоне неба слабо виднелся чей-то силуэт.
Уилла.
Она перегнулась за борт, смотря на нас. Ее спутанные локоны были собраны на макушке, как скрученный трос. Я не видела ее лица, но услышала сорвавшийся с ее губ выдох, когда она заметила нас.
Вскоре опустилась лестница, и первым по ней забрался Клов. Уэст придержал ее, чтобы я ухватилась за веревочную перекладину. Он даже не взглянул на меня, отчего я развернулась к нему в ожидании.
– У нас все хорошо? – спросила я.
– Все хорошо, – ответил Уэст, встретившись со мной взглядом. Но он все еще был холоден.
Мне хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Пригвоздил меня к причалу так, чтобы бушующее внутри меня море успокоилось. Но между нами появилась дистанция, которой не было раньше. И я не знала, как ее сократить.
Я забралась по лестнице на борт, Уилла стояла у руля, опасливо посматривая на Клова. Но она у него совершенно не вызывала интереса, поэтому он нашел ящик на носу корабля, сел на него и уперся каблуками о пол.
Уилла взглянула на меня – лицо перекошено, челюсть отвисла.
– Что на тебе?
Сгорая от стыда, я опустила взгляд на платье, но прежде чем я успела ответить, ее губы растянулись в широкой улыбке. На ее щеке белел шрам. Я перелезла через борт, и Уилла кинулась на меня с такими крепкими объятиями, что я едва могла дышать.
Она отпустила меня и, нагнувшись, взглянула на меня.
– Как я рада тебя видеть.
Шмыгнув носом, я кивнула в ответ, а Уилла взяла меня за руку, сжав ее. Я скучала по ней. Скучала по всем им.
Внизу послышались шаги, и вскоре по лестнице поднялся Падж, за ним следовал Остер без рубашки, а его длинные блестящие черные волосы рассыпались по плечам.
– Наш талисман неудачи вернулся! – прокричал Падж в открытую дверь каюты рулевого, направляясь по палубе ко мне. – Да она еще в юбке! – Он с размаха хлопнул меня по спине, и, споткнувшись, я упала в руки Остера. Моя пылающая щека прикоснулась к теплой коже его груди. Остер пах соленой водой и солнцем.
Стоящим рядом в крытом проходе Хэмиш поглядывал на Клова:
– А он что здесь делает?
– Зашел на чашку чаю, – подмигнул ему Клов.
Хэмиш кивнул сначала в мою сторону, а потом на Уэста.
– Вы опоздали. На два дня. – Его губы мрачно сжались.
– Не все пошло по плану, – пробормотал Уэст.
– Мы слышали о Золе, – вставил Падж. – Люди на причале болтают, а вчера пришли разбирать «Луну».
– Мерзавец сам напросился, – фыркнула Уилла. – Вы где пропадали?
– Позже расскажете. – Падж направился к каюте рулевого. – Убираемся отсюда к чертовой матери.
Кивнув, Уилла направилась к грот-матче.
– Подождите. – Ладони в карманах куртки сжались в кулаки, я почувствовала на себя взгляд Уэста, но не подняла глаза. Не хотела видеть его лицо, когда говорила.
Но он перебил меня и ступил к команде:
– Нам нужно кое-что сделать, прежде чем мы отправимся в Серос.
– Уэст… – я взяла его за руку, но он вырвал ее, поворачиваясь к Паджу.
– Бери курс на Скопление Юри.
Каждый член команды, как и я, пребывал в замешательстве.
– Что?
– Скопление Юри? – Уилла взглянула на нас. – О чем ты говоришь?
– Уэст, – я понизила голос, – не надо.
– И зачем нам в Скопление Юри? – спросил Хэмиш с последней каплей терпения.
– Вам туда незачем. А мне наоборот, – ответила я. – Дело для ныряльщика. Подработка. Когда закончу, найду вас в Серосе.
– Какое вознаграждение? – Хэмиш надел очки, чувствуя себя в своей тарелке, пока разговор шел о цифрах.
Я сглотнула.
– Его нет.
– Фейбл, что происходит? – Падж сделал шаг ко мне.
– Как только я разберусь с этим, сразу вернусь в Узкий пролив. Берите мою долю с «Жаворонка» и…
– Фейбл заключила сделку с Голландией, – по палубе разнесся голос Уэста.
Замешательство во взглядах членов команды мгновенно сменилось на подозрение.
– Какую сделку? – выуживал Остер.
– Собираюсь кое-что для нее найти.
Падж фыркнут:
– Зачем?
Я отерла лицо ладонью.
– Голландия…
– Она мать Изольды, – раздраженно договорил Клов.
Они вчетвером бросили взгляд на Уэста, но он молчал.
– Голландия твоя бабушка? – Хэмиш стянул с лица очки. Они болтались между подушечками его пальцев.
– Я не знала об этом до торжественноего вечера, – призналась я, уставившись на палубу. – Она жаждет крови Сейнта, поэтому, чтобы она оставила его в покое, я пообещала кое-что найти для нее.
Корабль снова накрыла внезапная и звенящая тишина.
– Ты шутишь, – проскрипел Падж. – Ты хоть какой-нибудь паскуде на этом свете не родственница?
– Мы ни за что не возьмемся за дело, чтобы спасти задницу Сейнта! – рявкнула Уилла.
– Согласен, – отозвался Хэмиш.
– Понимаю. – Я ждала, что они скажут именно это. – Поэтому я отправляюсь одна.
– Нет. И мы не будем голосовать, – сказал Уэст. – Берите курс на Скопление Юри.
Каждый взгляд упал на него.
– Уэст, – прошептала я.
– Это что еще значит? – Уилла почти рассмеялась.
– Мы плывем к Скоплению Юри. Ныряем и отправляемся домой.
Падж оттолкнулся от борта и скрестил руки на груди.
– То есть ты говоришь, что у нас нет права на свое мнение?
– Нет, совсем не это, – ответила я.
– Именно это, – перебил Уэст. – «Мэриголд» отправляется к Скоплению Юри.
– Что ты делаешь? – Я в изумлении разинула рот.
– Отдаю приказы. Любой, кто не захочет им подчиняться, может искать себе корабль до Узкого пролива.
Команда уставилась на него в неверии.
– Ты хоть понимаешь, через что мы прошли, чтобы доплыть сюда? Чтобы найти тебя? – сплюнула Уилла. – А теперь ты хочешь спасти мужика, который отравлял нам жизнь последние два года?
Клов беззаботно наблюдал за сложившейся ситуацией. Он скрестил руки за шкатулкой, стоявшей на его коленях, и поглядывал то на Уэста, то на остальных.
– Ты так и не сказала, что мы должны найти, – спокойно заметил Остер. Казалось, что только он не хотел ударить Уэста.
– Перед тем как сбежать с Бастиана, моя мама украла кое-что у Голландии, – ответила я. – Полуночник.
Падж распахнул глаза, но Уилла сощурилась.
Остер рассмеялся, но как только встретился со мной взглядом, его смех стих.
– Ты серьезно?
– Он в Скоплении Юри. Нам просто нужно его отыскать.
– Нет никаких нам! – прорычал Падж. – Не в этом случае.
Ощетинившись, я сделала шаг назад, но Падж даже не моргнул.
– Никто его не видел! – взвизгнул Хэмиш. – Да его, скорее всего, выдумали. Выдумка пьяного солтбладца, рассказанная в таверне, – не больше.
– Он существует, – прозвучал низкий голос Клова, который заглушил всех.
Хэмиш покачал головой.
– Пусть так, но больше ни один полуночник не находили с тех пор, как Голландия показала его.
– Моя мама нашла его. Так что я тоже смогу, – заявила я.
В глазах Уиллы вспыхнул знакомый огонь.
– Ты спятила. Вы оба.
– Чтобы к концу дня все было подготовлено. Мы отчаливаем на рассвете, – объявил Уэст.
Все четверо в ярости уставились на него. Уэст оттолкнулся от бизань-мачты и, запустив руку в волосы, направился к выходу. Я проследила, как он зашел в каюту рулевого, и последовала за ним.
Через открытую дверь падал свет из каюты, половицы заскрипели, когда я ступила внутрь. Мои легкие наполнились знакомым запахом каюты Уэста, и я обхватила себя руками, разглядывая нанизанные на веревке глаза Бога, висящие на окне.
– Что это было? – спросила я.
Уэст достал из ящика стола зеленый стакан для виски и потянулся к переборке, ощупывая ее по всей длине. Край его рубашки задрался, обнажив полоску бронзовой кожи, отчего я прикусила щеку.
Наконец его рука наконец нащупала нужное и достала с балки янтарную бутылку. Уэст откупорил ее и наполнил стакан.
– Мне снился один сон, – начал он. – После Дерна.
Уэст взял стакан, и между нами повисла неловкая тишина.
Он опрокинул стакан виски, тяжело сглотнув.
– О той ночи, когда мы убили Крейна. – Он протянул стакан мне.
Взяв его, я задумалась, не поэтому ли он так резко проснулся сегодня утром в «Доме Азимут».
Уэст взял бутылку и снова наполнил стакан.
– Мы стоим на палубе в лунном свете, и я поднимаю крышку ящика. – Он поставил стакан виски на стол, сжав челюсти. – Но в нем не Крейн. А ты.
Мою кожу пронзил холодок, отчего я вздрогнула, а виски задрожало в стакане. Я поднесла стакан губам и, опрокинув голову, осушила его.
– Ты злишься на меня. Не на них.
Он не стал это отрицать.
– Ты не можешь заставить их поплыть в Скопление Юри.
– Могу, – твердо сказал он. – Я шкипер этого корабля. Мое имя прописано в праве собственности.
– Уэст, эта команда работает не по таким правилам.
Он посмотрел мимо меня в темное окно.
– Теперь так.
От боли в горле мне стало трудно глотать. Уэст принял решение в тот момент, когда я рассказала ему о сделке с Голландией. Никакие мои слова не переубедят его.
– Так не должно быть. Тебе следует плыть на «Мэриголд» обратно в Узкий пролив.
– Я никуда не поплыву на «Мэриголд», пока тебя не будет на борту, – с трудом проговорил он.
Вот что он имел в виду, когда сказал, что мы прокляты. Уэст был готов открыто не повиноваться команде, чтобы не оставлять меня в Безымянном море. Он уже расплачивался за тот день в Силках Бури и за ту ночь в своей каюте, когда признался мне в любви.
И пока мы живы, мы будем расплачиваться за это вдвоем.
