Текст книги "Безымянная"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Двадцать девять

Я вырвалась на поверхность под рев ветра, ловя ртом воздух, Уэст всплыл рядом со мной, а над нами в черных тучах путались молнии.

Я втянула в себя воздух, когда на нас покатилась волна, и нырнула под нее. Уэст скрылся под водой, а волна накрыла нас, утягивая меня дальше под себя. Я поплыла в противоположную сторону, но надвигалась другая волна, обрушиваясь на виднеющиеся впереди скалы.

Я всплыла на поверхность, кашляя от попавшей в раздраженное горло морской воды. У рифа, перебираясь через волну, ко мне плыл Уэст.

– Нам надо на корабль! – прокричала я, обернувшись кругом, чтобы осмотреть бурные воды.

Вдалеке в лодку забирался Кой. Мы поплыли к нему, ныряя под каждую подступающую волну, а когда добрались до лодки, Кой уже держал в руках весла.

– Быстрее! – прокричал он на ветру.

Я зацепилась за борт и, подтянувшись, перевалилась на деревянный корпус. Сзади меня сел Уэст и потянулся к румпелю.

За мелководьем раскачивалась «Мэриголд», ее мачты наклонялись то вперед, то назад, стоило волнам врезаться в ее корпус.

Кой опустил весла в воду и начал грести, рыча, пытаясь справиться с течением. Ветер слишком сильный. Вода слишком необузданная.

– Мы не доплывем! – дрожа, прокричала я. Косой дождь, подобный осколкам, впивался мне в кожу.

Уэст не отрывал взгляда от корабля. Когда он открыл рот, чтобы ответить, лодка неожиданно замерла, волны затихли. Вокруг серое море начинало успокаиваться, но на небе продолжали клубиться облака, как шлейф густого дыма. Слышалось только посвистывание моего дыхания. Но вдруг я увидела.

У побережья вздымалась вода, на нас гнал невидимый штормовой ветер, таща за собой водяную стену.

– Греби! – провопил Уэст.

Кой развернул лодку и, крича, направился к пляжу, резко гребя веслами. Но уже было поздно.

Волна мчалась на нас, ее гребень довлел на нами. Я наблюдала со страхом в груди, как она обрушилась на нас.

– Фейбл! – Голос Уэста исчез, как только нас накрыла вода.

Лодка исчезла, я рухнула под воду, затягиваемая, будто чьими-то руками, на глубину. Я барахталась, борясь с силой течения, извивалась во все стороны в поисках поверхности воды.

Подо мной вспыхнуло свечение, течение ослабилось, и я изо всех сил поплыла к свету. Приблизившись, я осознала, что оно не внизу, а вверху. Под водой метался и вращался весь мир.

Вернувшись на поверхность, я выкрикнула имя Уэста, и стоило мне заметить выброшенную на берег лодку, как из моего рта вырвался плач. Стоящий рядом с лодкой Уэст кричал мне. Я отчаянно поплыла к пляжу и, как только почувствовала под ногами песок, встала и с трудом потащилась прочь из воды. Схватив меня в объятия, Уэст вытянул меня из волн.

– Где Кой? – задыхаясь, проговорила я и осмотрела пляж.

– Здесь, – он махнул рукой. На его плечо была накинута привязанная к лодке веревка, за которую он тянул ее выше на берег.

Как только мы оказались под кроной деревьев, я упала на песок.

– Уэст, – прохрипела я, – камень.

– У меня. – Его ладонь сжалась на небольшом мешочке, привязанном к его поясу.

Я тяжело выдохнула и взглянула на «Мэриголд», которая во мгле виднелась всего лишь тенью. Уэст стоял у подножия воды, обреченно смотря на покачивающийся корабль – его грудь поднималась и опускалась от тяжелых вздохов.

Шторм быстро дошел до нас. Слишком быстро. А ветер дул с еще большей силой, чем мы предрекали.

На остров налетел порыва ветра, склоняя деревья так, что их ветви коснулись земли. Затем ветер с оглушающим ревом пронесся над поверхностью воды и набросился на корабль.

«Мэриголд» накренилась, мачты склонились над водой по правому борту, но вдруг она резко вернулась в исходное положение.

Уэст шагнул в воду, распахивая глаза.

– Что такое?

Но стоило мне, моргнув, смахнуть с глаз капли дождя, как я осознала, что произошло.

«Мэриголд» двигалась. Ее несло ветром.

– Якорный трос, – проговорил Уэст едва слышно.

Он порвался.

На небе сверкнула молния, за ней последовали другие, пока ветер не начал успокаиваться. Волны постепенно ослабевали, и наши ноги стал омывать нежный прилив.

Уэст потянул лодку в воду.

Как только мы оказались на воде, я запрыгнула в нее и передала весла Кою. Мы скользили над мелководьем, а «Мэриголд» уходила все дальше. На мачте виднелась Уилла с сияющей в ее руках бронзовой подзорной трубой.

Она заметила нас, когда мы переплыли через место, где оборвался трос.

Наконец мы доплыли до корабля, на котором нас ожидала вся команда. Я зацепилась за нижнюю перекладину лестницы и подтянулась на онемевших руках, кожей которых даже не чувствовала веревку.

Уэст с прилипшими ко лбу волосами последовал за мной.

– Якорь?

– Да, – угрюмо ответила Уилла. – Шквалом оторвало.

Он чертыхнулся и подошел к борту, выглядывая на воду.

– Хэмиш? – обратилась я, снимая с пояса Уэста мешочек. – Мне нужна лампа.

Он выпучил глаза, когда я открыла мешочек и бросила на ладонь камень. Перевернула его и подняла, зажав двумя пальцами.

– Это?.. – Остер уставился на камень.

Я не знала. Не могла понять, что это за камень. Он походил на оникс, но более прозрачный. И мне был незнаком его резонирующий отзвук. Такого камня я еще не встречала. Но раз я не видела полуночник, был только один способ удостовериться.

– Мне нужна лампа, – повторила я, проталкиваясь сквозь них к каюте рулевого.

Я прошла в дверь и положила камень на небольшую бронзовую тарелку, стоящую на низком столе. Уэст поставил светильник на письменный стол, отчего каюта наполнилась светом.

– Что думаешь? – Кой прислонился к стене рядом со мной, на его лице поблескивали стекающие капли морской воды.

– Не знаю, – призналась я.

В каюту вошел Хэмиш, держа в руках лампу, Падж следовал за ним по пятам. Он осторожно поставил ее на стол и взглянул на нас сквозь мутные стекла очков.

Я села в кресло Уэста, зажгла спичку и поднесла ее конец к масляной камере под стеклом. Но мои пальцы сильно тряслись, отчего пламя затухло прежде, чем достигло фитиля. Уэст взял мою руку и поднес мои пальцы к свету. Они отдавали синеватым оттенком.

– Я в порядке, – ответила я на его незаданный вопрос. Каким-то образом его прикосновение излучало тепло.

Уэст стянул с кровати одеяло и накинул его мне на плечи, а Хэмиш взял другую спичку и зажег лампу ловкими пальцами. Под стеклом вспыхнуло пламя, я раскрыла ладонь, чтобы Уэст взял камень. Он сел на корточки рядом со мной и уложил маленький самоцвет на зеркало.

Я выпрямила спину, задержав дыхание, взглянула через окуляр и медленно поправила линзы. Все в каюте замолчали, а я прищурилась, когда камень за линзами стал четко просматриваться. Его центр, окруженный матовыми краями, слабо светился. Я повернула зеркало, пытаясь поиграть со светом, и к горлу подступил еще больший ком.

Никаких вкраплений. Ни одного.

– Это не полуночник, – пробормотала я, сильно закусив губу.

Уилла оперлась руками о стол и нагнулась надо мной.

– Уверена?

– Уверена, – расстроенно ответила я. – Не знаю, что это за камень, но не полуночник. Может, какая-то шпинель.

Кой прятался в затемненном углу каюты.

– Сегодня мы прошли два рифа.

Ему не нужно было пояснять смысл слов. У нас оставался всего день до того, как мы должны отправиться на встречу с Голландией. При лучшем раскладе мы осмотрим только восемь рифов. А если не найдем полуночник, то поплывем в Пойму Сегсей с пустыми руками.

– Через пару часов стемнеет. – Падж взглянул на Уэста в ожидании приказа.

– Значит, начнем с рассветом, – ответил Уэст.

Остер положил руку на талию Паджа и молча потянул его к двери. Хэмиш и Уилла последовали за ними, оставив меня с Коем и Уэстом. На лице Коя читалось разочарование. Вряд ли в его жизни было много провальных погружений, и теперь он жаждал отыскать полуночник не меньше меня. Он недолго смотрел себе под ноги, но все же отпрянул от стены и вышел за дверь.

– Якорь? – спросила я, едва не рыдая от усталости.

– Уилла этим занимается.

Уэст задул пламя в лампе, открыл сундук и достал чистую рубашку. Вскоре он вышел из каюты, оставив меня одну за столом.

Я уставилась на стекшую с него на пол лужицу воды. На ее ровной поверхности трепетал свет от раскачивающейся на балке лампы.

Запасов самоцветов на этих рифах хватит для торговли в Безымянном море еще на десять лет вперед.

Так где же, черт возьми, скрывался полуночник?

Я не могла отмахнуться от навязчивого предчувствия, что не найду его в Скоплении Юри. Не случайно же люди Голландии не смогли найти и осколка полуночника спустя долгие годы после того, как Изольда подняла его со дня моря.

Но в бортовых журналах все было четко, ни одного дня не пропущено. Команда ныряла в Скоплении Юри почти тридцать два дня, прежде чем отправиться за припасами в Бастиан. На следующий день они вернулись, не сворачивая с курса.

Я села, всматриваясь в тени, мысли роились в моей голове. Вдруг свились тонкие нити ответа, который приобрел форму во мгле.

Если я права и Изольда не нашла полуночник в Скоплении Юри, то кто-то солгал. Но как?

Если рулевой подделал записи в бортовых журналах, то почти тридцать человек, находившихся на корабле Голландии, включая рулевого, могли сообщить о расхождении в количестве дней или недель, последовавших после погружения.

Но вдруг солгала моя мама? Если Изольда сомневалась насчет ценности своей находки, то, возможно, она не раскрыла место обнаружения самоцвета. Возможно, она нашла его без других людей.

Я вскочила, стул опрокинулся. Он с грохотом повалился на пол, а я стала перебирать карты в поисках той, которую недавно видела. На которую не обратила особо внимания.

Отыскав ее, я вытянула карту из стопки. Побережье Бастиана. Я сняла со стены лампу и, поставив ее на край, заскользила пальцами по плотному, но мягкому пергаменту, пока не нашла место.

Утес Фейбл.

– Уэст! – Я изучила пометки с глубиной воды вдоль побережья, а также диаграмму ветров, которые обдували островок. – Уэст!

Он показался в затемненном проходе – с плеча свисала натянутая сухая рубашка.

– Что такое?

– Вдруг она нашла его не здесь? – судорожно выпалила я. – Вдруг она солгала?

– Что?

– Зачем Изольде красть полуночник? Зачем сбегать из Бастиана? – эхом отозвался мой голос. – Она не доверяла Голландии. Поэтому, возможно, Изольда не хотела, чтобы та узнала, где она нашла камень.

Внимательно слушая меня, Уэст натянул второй рукав и направился ко мне.

– Но где? Тогда ей нужны были команда и корабль. В журналах указано, что они были здесь.

– Они были, – выдохнула я, перебирая карты в ящике, пока не отыскала журнал и не бросила его перед нами. – Кроме одного дня, – я ткнула пальцем в Бастиан.

– Уж точно в Бастиане камень не найти. В его водах нет рифов. Даже песчаных кос нет поблизости.

Я указала на островок.

– Утес Фейбл?

– Почему?

– Потому что это просто утес с маяком, – ответил он.

– А вдруг это не просто утес?

Уэст поднял стул, поставил его на место и, обдумывая мои слова, взглянул на карту.

– Он в акватории Бастиана. Не думаешь, будь там что-то, это бы давно нашли?

Я вымученно выдохнула.

– Может быть. А может, и нет. Но я не могу отделаться от мысли, что мы ищем в неправильном месте. Уэст, мне кажется, что камень не здесь.

Я понятия не имела, был ли в этом хоть какой-то смысл. Мои мысли затуманились от недосыпа и долго времени, проведенного в холодной воде. Но чувство не покидало меня. Чувство сомнения.

– Уверена? – спросил Уэст, изучая меня взглядом.

Я сильнее закуталась в одеяло.

– Нет.

Это всего лишь чувство, а не факт. Я мерила шагами каюту, наконец чувствуя прилив тепла под кожей – щеки запылали.

– Мне кажется, тут его нет, – снова проговорила я, на этот раз шепотом.

Его взгляд метался по моим глазам, он обдумывал мои слова. Вдруг он направился к открытой двери. И как только он скрылся в проходе, на палубе раздался его голос:

– Отдать швартовы!

Тридцать

Уилле потребовался всего час, чтобы разрешить ситуацию с якорем. Она отправила Коя и Уэста набить пустые ящики из грузового отсека, сделанные из железной решетки, камнями, поднятым с морского дна. Как только ящики подготовили, мы подняли их и закрепили к кораблю.

Это всего лишь временное решение, потому что следующий шторм такое приспособление точно не выдержит. В Пойме Сегсей нам придется потратить последние деньги на новый якорь, отчего у всех появится еще одна причина злиться на приказы Уэста.

Я сидела на тросах, сдерживающих кливер, натянув на себя стеганое одеяло из каюты Уэста. Я совсем не могла сомкнуть глаз, пока мы плыли в ночи к утесу Фейбл, теряя последний день возможного погружения в Скоплении Юри. Всего в нескольких часах от нас остались рифы, на которых мы погружались последние четыре дня. И даже если мы сейчас же изменим курс на них, нам совсем не хватит времени. Мы шли на риск, от которого зависла жизнь Сейнта.

По палубе зашаркали шаги, и, нагнувшись вперед, я увидела Коя на носу корабля. Из кармана брюк он достал маленькую янтарную бутылочку и, откупорив ее, сделал глоток.

– Нельзя пить виски на корабле, – сказала я и улыбнулась, когда Кой вздрогнул и чуть не выронил бутылку из рук.

Подняв взгляд, он сделал еще один глоток и забрался ко мне на кливер. Кой передал мне бутылку, и я понюхала горлышко, приподняв ее в лунном свете.

– Виски с Джевала недостойно тебя? – усмехнулся он.

Это виски гнали дома, отчего только от его запаха передо мной всплыли сотни воспоминаний о Спеке, одном из ныряльщиков, который перевозил и торговал грузом на острове. Ночью, когда я выторговала себе переправу на «Мэриголд», я потопила его ялик.

– Ты так и не рассказал, почему пошел работать на «Луну», – сказала я, глотнув из бутылки. Виски обожгло горло и жаром отдалось в груди. Вздохнув, я поморщилась.

– Деньги, – ответил Кой.

– Ага, – рассмеялась я. Кой зарабатывал больше всех на Джевале, его семье было не о чем волноваться. Раз он брался за работу на кораблях, то также преследовал какую-то определенную цель.

Он оценивающе взглянул на меня. Взвешивал все риски, если решится признаться мне.

– Ходят слухи, что торговые отношения между Безымянным морем и Узким проливом расширятся.

– И?

– Значит, через Джевал будет проходить больше кораблей.

Я ухмыльнулась, понимая его. Кой хотел подготовиться к тому, что количество кораблей из Безымянного моря и Узкого пролива у барьерных островов приумножится. Это и должно было случиться.

– По-моему, Джевал вскоре станет портом.

Я вернула ему бутылку виски.

– А ты не шутишь.

Он молча закупорил бутылку.

– Ты считаешь, это ерунда.

Смущенный, он мгновенно пожалел о том, что рассказал. Никогда я не видела Коя таким. Ни разу в жизни.

– Нет, не считаю. По-моему, это прекрасно.

– Конечно, – скептически проговорил он.

– Правда.

Кой кивнул, откинувшись на тросы.

– Можно кое-что у тебя спросить? Клянусь, что ни одной душе не расскажу твой ответ.

Он сощурился, взглянув на меня.

Я приняла его молчание за согласие.

– Почему ты перерезал веревку?

Кой насмешливо фыркнул, снова откупоривая бутылку. Он долго молчал и, прежде чем ответить, сделал три глотка виски.

– Уж если тебя соберутся убить, то это буду я.

– Кой, я серьезно. Почему?

Он пожал плечами.

– Ты джевалец.

– Нет.

Его взгляд устремился к небу.

– Я считаю, что если ты засыпаешь на острове, не зная, проснешься ли, то становишься джевальцем.

Я улыбнулась в темноте. Впервые мое сердце не сжималось от воспоминаний о проведенных там годах. Кой прав. Мы выжили вместе. А такую связь не так-то легко разорвать. Через пару дней он отправится на Джевал, о чем я, к своему большому удивлению, подумала с легким сожалением. За последние две недели я узнала Коя с той стороны, с которой он не открылся за все четыре года на Джевале. Я безумно счастлива, что все-таки вытянула его из воды на рифе в тот день, хотя потом и спасалась от него бегством на причал.

– Слезай! – резкий голос Уиллы пронзил тишину.

Кой опустил взгляд между ног, чтобы посмотреть на нее.

Она бросила под ноги смотанную веревку.

Кой приподнял бровь, когда она ушла.

– По-моему, я ей нравлюсь.

Я рассмеялась, отчего его глаза заискрились ликованием. Была бы я глупее, то решила бы, что мы друзья. Возможно, его посетила та же мысль, прежде чем он положил мне на колени бутылку и спустился вниз.

– Фейбл, – позвал меня Остер, стоя рядом с Паджем у штурвала. Он кивнул в сторону горизонта, я приподнялась, чтобы рассмотреть, что он увидел.

В закате луны появился утес Фейбл, почти не просматриваемый на черном море. В темноте сиял старый маяк безупречного белого цвета, построенный на узком полуострове, пронзающем море с восточной стороны островка.

Я спрыгнула с кливера, когда на главную палубу вышел Уэст.

– Взять рифы! – Он натянул на непослушные волосы кепку.

Забравшись на грот-мачту, я отвязала снасти, чтобы поднять парус. Сердце чуть не выпрыгивало из груди, пока люверсы бренчали о тросы. Хэмиш проделывал то же самое на фок-мачте, косо наблюдая за мной, и думал о том же, что и я. Либо меня осенила мудрая мысль, либо я сдурела, чтобы приказать нам уплыть из Скопления Юри. Теперь нам предстояло это выяснить.

Будто услышав мои мысли, Хэмиш внезапно улыбнулся и подмигнул мне.

Усмехнувшись, я полезла вниз по мачте, а команда разматывала лебедку. Каждая клеточка моего тела кричала от боли, наполнившей меня за последние четыре дня, когда я стянула с себя рубашку. Взяв ее, Уэст отдал мне пояс, и я молча обвязала его вокруг талии. Я нервничала, чего никогда не случалось со мной при погружении.

Временный якорь Уиллы плюхнулся в воду. Уэст начал завязывать на себе пояс, но я остановила его:

– Давай я посмотрю первой.

Под его глазами темнели круги, а порез на плече распух, несмотря на всевозможные попытки Остера очистить рану. Уэст измучен. А уж если я ошиблась насчет утеса, то Уэст не должен сам это увидеть.

Он не стал противиться и кивнул мне в ответ. Я перебралась за борт и спрыгнула, прежде чем успела передумать. Вода окутала меня, и я заработала ногами, отчего мои конечности пронзила ноющая боль. Я всплыла на поверхность, с корабля за мной наблюдала вся команда.

Я отвернулась от них, пытаясь успокоить дрожащее дыхание. Если я все же ошибалась, то подводила не Сейнта. Я подводила всех их. Снова.

Я нырнула под воду с легкими, полными воздуха, и замерла, почувствовав его.

Почувствовав ее.

В мои мысли проник теплый и мягкий шепот, окутывая меня в холодной воде. Я чувствовала Изольду. Будто она плавает рядом со мной.

Сердце бешено колотилось, пока я пробиралась сквозь толщу воды, работая руками. Зловеще спокойное море защищали скалистые и неровные берега утеса. Видно, что так далеко на восток шторм не дошел, отчего вода осталась чистой и прозрачной. Нежно-голубая, она блестела в лучах света.

На дне параллельной рябью покоились только бледные песчаные наносы. Ни одного рифа не видно. Песчаный ковер ограждали только утесистые стены из черного камня, поднимавшиеся до поверхности под большим углом, отчего бьющиеся о них волны пенились.

Если здесь и есть драгоценные камни, то понятия не имею, где их найти. Да и я не чувствовала их. Обогнув половину утеса, я посмотрела вдаль – ничего не изменилось. Поплыв по течению, я вынырнула на поверхность, когда легкие сжались от нехватки воздуха, и снова вернулась под воду. И опять почувствовала знакомое шептание, будто мама напевала мне перед сном. Опустившись на дно моря, я почувствовала давление воды на коже и стала изучать край скалы, опоясывающей остров.

В ней открывался проход в широкую пещеру, омываемую темными, почти черными водами, в которых перемещались и извивались тени. Над пещерой поднималась скала с заостренными и грубыми выступами.

Мимо меня пронесся поток холодной воды, и я вытянула руку, чтобы почувствовать его. Едва уловимое завихрение течения, но все же оно есть. Нахмурив брови, я оглядывала воду вокруг себя и замерла, вдруг заметив краем глаза, как что-то пошевелилось.

У края скалы в лунном свете, пронизывающем воду, вспыхнула копна темно-красных волос. Легкие прожигал воздух, я крутилась в потоке воды так, чтобы суметь оглянуться. Взбудораженно. Потому что, клянусь, на долю секунды она была там и исчезла, как легкая дымка в воздухе.

Изольда.

Под ногами я нашла камень и, оттолкнувшись, устремилась на поверхность – волосы развевались за мной. Подводная скала выступала из воды, поэтому, добравшись до выступа, я зацепилась за край камня. В выступе располагалась полость, но в ней не было ничего, кроме темноты. Ни единого пения самоцвета. Ни далекого свечения.

Если Голландия не обманывала меня, то Изольда скрывалась на этом утесе. Подальше от сияющих улиц Бастиана и внимания матери. Возможно, она грезила об этом месте, когда оставила свою прошлую жизнь. О днях, проведенных на залитой солнцем палубе корабля, и ночах в его трюме. Возможно, она грезила обо мне.

В ушах застучал пульс, последний воздух вот-вот вырвется наружу. Несмотря на холодную воду, мое лицо пылало; я поджала губы, устремив взгляд на прыгающий по поверхности воды свет. Каким-то образом она здесь. В этих водах обитал призрак моей мамы. Такого я не почувствовала даже в Силках Бури, где она встретила конец своей жизни.

Здесь покоился только отголосок души Изольды, которого я никогда не знала и не узнаю. Я уставилась в темную воду, ощущая сильное чувство одиночества, отчего казалось, что темнота может полностью поглотить меня. Будто в ней меня ждала мама.