Текст книги "Безымянная"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Двадцать четыре

– Спятившие ублюдки! – Падж не переставал ругаться с того момента, как мы покинули гавань, а Остер из последних сил старался не обращать на него внимания, когда мы вошли в Низкую Долину.

Когда я попросила Остера познакомить нас с Ротами, я совсем не ожидала, что он согласится.

Остер не рассказал, как именно ему удалось сбежать от семьи, когда они с Паджем уплыли из Бастиана, но я и не спрашивала. Однако было ясно, что в то прошлое Падж не хотел возвращаться. Он запретил Остеру везти нас в Низкую Долину, но смягчился, осознав, что Остер сделает это без него.

Теперь у Паджа была еще одна причина, чтобы злиться, и с каждой минутой я все больше убеждалась, что наши отношения испортятся настолько, что исправить их будет слишком трудно. Я не хотела втягивать их в войну Голландии с Узким проливом, но Уэст поступил иначе, когда приказал им взять курс на Скопление Юри. Нам оставалось только довести план до конца и надеяться, что после этого мы сможем воссоединить оставшихся членов команды.

Если в Бастиане были районы с трущобами, то Нижняя Долина была центром трущоб, хотя она не шла в сравнение с вонью и грязью Пинча или Уотерсайда в Серосе. Даже сидевшие на крышах голуби выглядели чище, чем голуби из Узкого пролива.

Уэст шел плечом к плечу с Остером, бросая предупреждающий взгляд на пялящихся людей. Смотря на проходящего мимо Остера, они перешептывались друг с другом. Я не понимала причину: люди узнавали его или он так поражал их? Остер привел себя в порядок в каюте экипажа. Расчесал густые темные волосы так, что они легли на его плечи, как расплавленный обсидиан. Также почистил и выгладил рубашку. Он всегда был красив, даже после дней, проведенных в море без водных процедур. Но этот Остер просто великолепен. Он завораживал.

Падж тоже выглядел по-другому. В его глазах виднелась пустота, которую я не видела с того дня, когда он бросил мне вызов достать монету со дна моря на коралловых островах.

– Я все еще считаю, что это плохая идея, – проворчал он.

Его слова вывели Остера из себя. Он круто развернулся и резко остановился, отчего Падж чуть не врезался в него.

Остер поднял взгляд на Паджа, его губы сжались в тонкую линию.

– Закончил?

– На самом деле нет! – прорычал Падж. – Неужели только я помню, чего нам стоило сбежать от этих людей? Мне чуть жизни не стоило оторвать тебя от твоей чокнутой семьи!

– Если боишься, подожди в таверне. – Остер оттолкнул его.

– Я боюсь не за себя, – ответил Падж так честно и прямо, что, казалось, вокруг нас затих уличный шум. Выражение лица Паджа смягчилось, уголки его рта опустились.

Остер взял Паджа за рукав рубашки, будто хотел пригвоздить его на месте.

– Если там Эзра, то все в порядке.

– А если Хенрик?

Остер изо всех сил попытался игриво улыбнуться.

– Тогда нам крышка. – Остер притянул Паджа к себе так низко, чтобы суметь поцеловать его. Прямо там, на улице, на глазах у всех.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Закончили? – нетерпеливо бросил Уэст.

Остер посмотрел на Паджа, словно ждал от него ответа.

Падж вздохнул.

– Закончили.

Удовлетворенный на мгновение Остер отпустил Паджа, и мы последовали за ним в узкий переулок между последними двумя зданиями на улице. Проход открывался между вывесками чайной и прачечной, кирпичи на стенах почернели от сажи.

Остер шел, расправив плечи. Я заметила, как вокруг него возникла невидимая броня, в выражении лица потерялась мягкость, а шаги стали тяжелее. Он готовился к тому, с чем ему предстояло столкнуться.

Переулок заканчивался там, где в кирпичную стену была вделана железная дверь с заклепками.

Над дверью от порыва ветра закачалась веревка, на которую было что-то нанизано.

Я прищурился в попытке рассмотреть, но стоило мне разглядеть, как я поморщилась.

– Это?..

– Зубы, – пробормотал Остер, отвечая прежде, чем я договорила.

– Человеческие зубы?

Остер приподнял бровь.

– Это цена за ложь Хенрику.

Он сжал руку в кулак, поднял ее в воздух и, еще раз оглянувшись через плечо на Паджа, постучал.

– Лучше подождать здесь, – объявил он, понизив голос.

Падж горько рассмеялся в ответ, покачав головой:

– Ни за что.

Уэст потянулся к поясу, готовый выхватить из-за спины нож. Пока мы стояли перед закрытой дверью, тишину нарушало только тихое капанье воды. А я не могла отвести взгляда от веревки с зубами.

Падж беспокойно постукивал по пряжке ремня, но Остер, казалось, был спокоен. Он в ожидании скрестил руки на груди и, когда защелка наконец скрипнула, даже не вздрогнул.

Дверь приоткрылась так, что за ней показалось лицо маленького мальчика. По его щеке тянулся глубокий шрам.

– Да? – Казалось, его больше раздражает, а не интересует причина нашего появления.

– Мне нужен Эзра, – решительно сказал Остер. – Скажи ему, что пришел Остер.

Глаза мальчика распахнулись, и он отшатнулся назад.

– Остер? – Он произнес имя так, словно за ним скрывалась целая история.

Остер промолчал и зашел в тускло освещенный проход, остальные проследовали за ним. Вдоль стены под масляными картинами в золотых рамах тянулся ряд крючков, на которых висели куртки и шляпы. Картины изображали море в разных стилях и цветах и смотрелись совершенно неуместно на потрескавшихся оштукатуренных стенах. Даже плитка под ногами расколота, только около недостающих кусочков сохранились витиеватые мозаичные узоры.

После напряженного молчания в коридоре раздались шаги мальчика. Он появился снова и жестом пригласил нас пройти в темноту. Остер последовал за ним без малейшего колебания, но я вытащила из-за пояса нож, держа его наготове. Мальчик провел нас за поворот, и теплый свет лампы осветил темноту впереди.

После дверного проема, на котором остались одни петли, появилась просторная прямоугольная комната. На стенах морщились обои рубинового цвета, местами на грязном полу проглядывали половицы из красного дерева. Большую часть пола покрывал плотный шерстяной ковер, окаймленный потертой бахромой.

Стоявший перед камином стол пустовал, но мальчик поровнял его и положил перо у правого края стола. Прежде чем он закончил, распахнулась дверь у дальней стены, и появился молодой человек, которого я видела у Голландии. Эзра.

Стоило ему войти в комнату, как его взгляд моментально нашел Остера.

– Да не может быть.

Остер тупо уставился на Эзру, прежде чем на его лице появилась улыбка.

Эзра обошел стол, распахнул объятия и, обняв Остера, похлопал его по спине. На его лицо натянулась маска, отличная от той, которую была при его встрече с Голландией. Однако мне показалось, что Паджа раздражала их сердечность. Он повел плечами так, будто хотел вонзить во что-то кулак.

Эзра не обратил на него внимания и, заговорив, наклонился ближе к Остеру:

– Пожалуй, не стоило его приводить. Хенрик придет с минуты на минуту.

– Ага, попробуй выдворить его, – пробормотал Остер.

Однако непринужденность Эзры исчезла, и он ощетинился, как только сосредоточил на мне взгляд. Он почти мгновенно узнал меня.

– Что она здесь делает?

– Она своя, – ответил Остер.

– Ты уверен? Я только что видел ее у Голландии.

– Уверен. – Остер положил руку на плечо Эзры. – Как ты?

Эзра с трудом оторвал от меня взгляд.

– Я в порядке, Ос.

Казалось, Остер не поверил ему и наклонился пониже, чтобы взглянуть в глаза Эзры.

– Все хорошо, – настаивал Эзра. – Со мной все хорошо.

Остер кивнул, принимая его ответ.

– У нас есть для тебя дело.

Эзра скептически посмотрел на него и подошел к столу.

– Какое дело?

– С которым ты точно справишься, – перебила я.

От моего голоса рука Эзры замерла на книге, лежащей перед ним. В свете лампы шрамы на его руках отливали серебром. Я достала из куртки подготовленный пергамент и, положив его перед ним, развернула свиток.

Глаза Эзры медленно изучили пергамент, расширяясь.

– Это что, шутка?

Позади него со стуком о стену распахнулась дверь, я вздрогнула и сделала шаг назад. В руке Уэста блеснул стальной клинок.

В проеме, засунув руку в карман кожаного передника, стоял пожилой мужчина. Кончики его усов были закручены вверх, волосы аккуратно зачесаны набок. Под кустистыми бровями засверкали бледно-голубые глаза, когда его взгляд переметнулся с меня на Паджа и наконец остановился на Остере.

– Ах, – протянул он, и его губы растянулись в широкой улыбке. Но в ней не хватало той теплоты, которая была у Эзры. – Тру сказал, что в гостиной сидит потерянная пташка Рот. Я ответил, что это просто невозможно. Что у моего племянника в жизни не хватило бы смелости заявиться сюда.

– Полагаю, ты ошибался, – бросил Остер, равнодушно встречаясь с ним взглядом.

– Похоже, ты привел и своего покровителя. – Хенрик посмотрел на Паджа. – Буду рад снова сломать ему нос. Может быть, на этот раз мы его выправим.

– Есть только один способ это выяснить! – прорычал Падж, делая шаг к нему.

Остер остановил Паджа, приложив ладонь к его груди, Хенрик рассмеялся и взял трубку с полки.

– Остер, я думал, ты покончил с Ротами.

– Так и есть. Но это не означает, что я не могу вести с ними дела.

Хенрик с любопытством приподнял бровь.

– Какие еще у тебя дела, которые бы нас заинтересовали?

Остер вздернул подбородок в сторону пергамента, лежащего на столе, отчего Хенрик взял его.

– Что за…

– Сможете сделать или нет? – рявкнул Остер.

– Конечно, сможем. Вопрос в том, какого черта нам это сдалось? – засмеялся Хенрик.

– Назови цену, – объявила я, готовая к торгам.

Хенрик прищурился, глядя на меня.

– Кого ты привел в мой дом, Остер? – Его тон намекал на грозящую опасность.

– Я Фейбл. Внучка Голландии. И я ищу мастера серебряных дел.

Хенрик посмотрел на меня свысока.

– Ни за какую цену я не возьмусь за это дело. Перейду дорогу Голландии и потеряю деловые отношения в Бастиане. Навсегда.

– А что, если я скажу, что тебе не придется больше волноваться из-за Голландии?

– Тогда отвечу, что по красоте ты не уступаешь своей глупости, – съязвил Хенрик. – Я больше заработаю, если расскажу Голландии, что ты явилась сюда, чем на твоем заказе.

Я боялась, что он скажет именно это. У него не было причин доверять мне, и в отличие от Голландии я не могла предложить ему ничего ценного. Помогая нам, он будет сильно рисковать.

Мой взгляд блуждал по комнате. Отклеивающиеся обои, дорогие подсвечники, висящий на ржавом крючке пиджак искусного покроя. Хенрик походил на Золу. Человек пытался стать тем, кем ему никогда не быть. Хотя пока он не заполучит одну вещь.

– Выполни заказ, и я дам тебе то, что не может дать Голландия, – сказала я.

Улыбка Хенрика исчезла, сменившись постукиванием челюсти.

– Что же?

Я уставилась на него.

– Перстень торговца.

Слова застыли у меня на губах, стоило мне произнести их. Невозможно узнать, смогу ли я достать его. Но уж кто и может заполучить кольцо, так это Сейнт.

Торговцам приходилось годами учиться, прежде чем они могли подать заявку на получение перстня. И каждая гильдия выдавала ограниченное количество колец. Часто торговцы работали на кого-то старшего, выжидая, когда тот умрет или бросит торговать.

Его рука со спичкой замерла, Хенрик потушил ее только тогда, когда пламя подобралось к кончикам пальцев.

– Что?

– Я могу достать тебе торговое кольцо, если ты сделаешь заказ. И только в том случае, если все пройдет в тайне.

– Ты лжешь! – Его слова сочились яростью.

Но я уже понимала, что Хенрик у меня в руках. Отчаяние читалось на его лице.

– Нет. Один перстень торговца от Торгового совета Узкого пролива.

– Узкого пролива? Дорогая, мы живем в Бастиане.

– Мы оба знаем, что, получив кольцо от одной гильдии, тебе будет проще получить его от другой. Так чего ты хочешь больше? Благосклонности Голландии или кольца, которое позволит тебе получить другое?

Хенрик зажег еще одну спичку и стал попыхивать трубкой, пока из камеры не повалил дым.

– Остер передал, что с тобой случится, если ты меня обманешь?

– Да.

– Твоя бабушка будет собирать тебя по кусочкам по всему городу, – тихо проговорил он. – И в качестве возмещения ущерба мне придется забрать у вас своего племянника.

Падж сжал кулаки. Я не сомневалась, что в любой момент он бросится через всю комнату и свернет Хенрику шею.

Взяв пергамент, Хенрик изучил изображение. Я рисовала по памяти, но навыки даже близко не соответствовали тем, которые должны бы быть. Однако они определенно поняли, что мне было нужно.

– Только оборванцы из Узкого пролива настолько глупы.

– Только солтбладцы настолько изнежены, – парировала я. – Сделаете?

Хенрик посмотрел на Эзру, который терпеливо стоял у стены. О чем бы он ни думал, он не собирался рассказывать.

Вскоре, протянув руку, Хенрик взял Остера за плечо и сжал его. Слишком крепко.

– Сделаем.

Двадцать пять

Над водой садилось солнце, паруса «Мэриголд» слаженно развернулись, постукивая снастями о мачты. Всего за день мы собрали все необходимое для погружения в Скоплении Юри и через пару минут отплывем в ночной мрак.

Хенрик согласился взять наш заказ, но полагаться на его слова – словно поверить в способность глаз Бога защищать от морских чудовищ. В конце концов, никак не узнать, как поступят Роты.

Было понятно всего лишь одно – наши дни сочтены. Голландия так или иначе предпримет действия. И как только она это сделает, Узкий пролив навеки изменится.

Я наблюдала за стоящим в конце причала Кловом – куртка застегнута вплотную до подбородка. Сунув руки в карманы, я выдохнула в шарф, замотанный вокруг моей шеи, и двинулась в его сторону. Море потемнело, взволновалось, давая отпор приближающейся темноте.

Клов ничего не сказал, когда я встала рядом с ним. Его щеки покраснели от ветра, кончик носа розовел.

– Как думаешь, у Сейнта получится? – Я всмотрелась в его лицо, а Клов в раздумьях не отрывал взгляда от воды. Из-под его кепки выбились светлые волосы, теперь разносимые ветром по его лицу.

– Не знаю, – ответил он. Клов был совсем не в восторге, когда я рассказала ему о нашей встрече с Хенриком. А когда рассказала о сделанном ему предложении, он только разозлился.

Я понятия не имела, что скажет отец, когда узнает, что я задумала. Оставалось только надеяться, что он подыграет. Практически невозможно заполучить перстень торговца для преступника. Но мне нужно, чтобы Роты выполнили заказ за время, которое у нас осталось.

– Шесть дней.

– Шесть дней, – повторил он.

На собрании Торгового совета в Пойме Сегсей соберутся все лицензированные торговцы из Безымянного моря и Узкого пролива. Если Голландия добьется своего, то получит разрешение от cовета на построение торгового маршрута до Сероса. А если я добьюсь своего, то ей никогда не светит плавать в наших водах.

Клову придется поспешить, чтобы добраться до Сероса и вернуться в Пойму Сегсей вместе с Сейнтом.

– Клов, что тебе известно о полуночнике? Честно.

Он выдохнул.

– Ничего. Знаю, что твоя мать забрала его, сбегая из Бастиана, и не хотела, чтобы его впредь нашли.

– Она рассказала тебе?

– После большого количества виски, – ухмыльнулся он. – Не думал, что это правда, пока Голландия не рассказала ту же историю.

Раз Изольда забрала его, то на это были причины. Единственная уместная причина в том, что она не хотела, чтобы камень находился в руках Голландии. Сама ценность полуночника заключалась в его редкости. Как только его представили Торговому совету Безымянного моря, камень испарился, став не чем иным, как мифом.

– Я даже не знаю, зачем мне все это, – прошептала я, наблюдая, как морская гладь отливала серебром в свете солнца. – Сейнт не пойдет мне на помощь.

Клов медленно развернулся, свысока смотря на меня.

– Ты не можешь всерьез в это верить.

– Почему же?

Он хмыкнул, качая головой.

– Фейбл, ради тебя он потопит весь свой флот. Бросит все свои дела.

К горлу болезненно подступил комок.

– Нет, неправда.

Клов снова натянул на голову кепку, отчего его лицо спряталось в тени.

– Нам нельзя упоминать не только имя Изольды. – Он поцеловал меня в макушку. – Будь осторожна. И следи за командой.

– Следить за ними?

– Они готовы скинуть вашего шкипера за борт. И тебя вместе с ним.

Я сжала зубы, бросив взгляд мимо него на «Мэриголд».

– Увидимся в Пойме Сегсей.

Я смотрела ему вслед сквозь жгучие слезы. Слова, которые он сказал об отце, очень коварны. Они способны сокрушить меня, потому что я никогда так сильно не держалась за толику надежды, что где-то в глубине души Сейнт все же любил меня.

Часть меня ужасно боялась узнать, правда ли это. Но другая, бо́льшая часть осознавала, что мое сердце разорвется.

Перебирая руками, я поднялась по веревочной лестнице и застыла от донесшегося крика. Оглянулась через плечо и увидела укутанную в кроваво-красную мантию Голландию, проходящей сквозь ворота порта. Я спрыгнула, наблюдая, как она приближалась к нам – сзади развевались ее безупречные волосы.

За ней следовали три стража, перекрывая весь проход. Докерам приходилось уступать ей дорогу, отходя на край причала.

– Уэст! – прокричала Уилла. Она наблюдала у борта с широко распахнутыми глазами.

Через мгновение он появился рядом с ней и, как только заметил Голландию, перелез за борт и спустился ко мне.

– Это еще что?

– Не знаю, – прошептала я.

Голландия свернула на наш причал, не отрывая взгляда от моря. На ее лице танцевали разноцветные лучи заката, под которыми ее мантия стала сиять, как раскаленное лезвие. Она подняла руку в воздух, стража остановилась, предоставив ей возможность пройти до конца причала одной.

Подойдя к нам, она нежно улыбнулась.

– Решила проводить вас.

Уэст взглянул на нее.

– Как раз вовремя.

По причалу за спиной Голландии спускался Хэмиш, делая отметки в своем журнале. Если бы страж не схватил его за воротник и не оттянул в сторону, он бы врезался в нее. Наконец он оторвал взгляд от страниц, и казалось, вот-вот упадет в обморок. Он осторожно обошел Голландию и направился к нам.

– Увидимся в Пойме Сегсей, – сказала я, разворачиваясь к лестнице.

– Все, что мне нужно от вас, – это право собственности. – Ухмыляясь, она вытянула ладонь.

– Что? – рявкнула я.

– Право собственности. На «Мэриголд».

Уэст сделал шаг к Голландии, стражи мгновенно придвинулись к ней, кладя руки на рукоятки коротких мечей.

– Ты не в своем уме, если решила, что я…

– Ты не доверяешь мне, – проговорила она, сощурившись. – А я не доверяю тебе. Понятия не имею, приплывешь ли ты в Пойму Сегсей и отдашь ли мне полуночник. Мне нужно право собственности на «Мэриголд» или сделке конец.

Уэст вспыхнул – плечи напряглись, кожа окраснела.

– Ты не получишь его, – ответила я.

– Фейбл, нет причин волноваться, если ты выполнишь свою часть сделки. Что тебе терять?

Но мы обе знали ответ на этот вопрос. Я лишусь Сейнта.

Уэст повернулся на пораженного Хэмиша.

– Да не может быть, – бросил он, распахнув глаза за очками.

Уэст в ожидании вытянул руку. А на борту корабля остальные члены команды продолжали трудиться, подготавливая «Мэриголд» к отплытию.

Я с ужасом наблюдала, как Хэмиш полез во внутренний карман куртки и достал потрепанный конверт.

– Уэст, не надо. – Я потянулась к нему, но, оттолкнув меня, он забрал документ у Хэмиша и передал его Голландии.

Открыв конверт, Голландия достала сложенный пергамент. В верхнем правом углу документа стояла печать Торгового совета Узкого пролива, слова искусно выведены черными чернилами. Владельцем корабля был указан Уэст.

Голландия довольно сложила пергамент в конверт.

За моей спиной Уэст уже взбирался по лестнице. Когда он исчез за бортом, эхом раздался его голос:

– Отдать швартовы!

– Увидимся в Пойме Сегсей. – Голландия развернулась, подобрав мантию, и пошла обратно по причалу.

Я чертыхнулась, взбираясь по лестнице на борт. На сброшенных на палубу тросах вальяжно разлегся Кой, сцепив руки за головой. Уилла спустилась по бизань-мачте и бросила на него взгляд, прежде чем помочь Паджу поднять становой якорь.

Хэмиш что-то пробормотал себе под нос, когда поднялся по лестнице, после чего мы стали наблюдать, что будет делать Уэст. Он смотрел записи Паджа в журнале навигации, но я вздрогнула, почувствовав ползущий от него холодок.

Хэмиш подозрительно взглянул на меня.

– Так и будешь тут лежать? – отрезала Уилла.

Я развернулась и увидела, как она склонилась над Коем.

Он непринужденно ей улыбнулся.

– Ага. Если не начнешь платить мне за работу на корабле.

Щеки Уиллы вспыхнули от ярости, и она вернулась к лебедке. Довольный собой Кой постукивал пальцами по локтям и искоса наблюдал за ней.

Предупреждение Клова отозвалось в моей голове. К тому времени, как мы приплывем в Пойму Сегсей, на «Мэриголд» может и не быть команды.

– Это что было? – спросил Падж, опустив взгляд на причал, с которого уже уходила Голландия.

Уэст подошел к штурвалу, обратив все внимание на паруса.

– Ничего.

Команда понятия не имела, что произошло. И Уэст не собирался им рассказывать. Хэмиш был полностью сбит с толку, держа в руках казначейский журнал.

Уэст передал штурвал Паджу, вздернув подбородок в сторону правого борта.

– Приглядывай за ним.

Он имел в виду Коя, который все еще лежал, откинувшись на троссы, и наблюдал, как Уилла убирает снасти.

Падж нехотя кивнул в ответ, Уэст расстегнул куртку и исчез в крытом проходе.

Я вернула взгляд на Хэмиша, который поднял брови. Он волновался. Думал, где проходит грань его преданности. Прикрыть Уэста или рассказать команде о праве собственности?

Я направилась за Уэстом в каюту и закрыла за собой дверь. Он стоял у стола рядом со своей койкой, занося в журнал навигации множество расчетов. Его губы беззвучно произносили написанные цифры. Наконец он поднял на меня взгляд, в котором была та же отчужденность, что и тем утром в таверне.

– Если ветер не стихнет, то мы сможем приплыть туда уже завтра с наступлением ночи, – объявил он, закрывая журнал. По столу покатилось перо.

Я кивнула, все еще ожидая, что же он скажет. Уэст молча подошел к своему столу, открыл ящик и бросил туда журнал. Он рассеянно перебирал карты на столе, отчего я сделала шаг в сторону, чтобы взглянуть в его глаза, но он слегка отвернулся от меня.

Я выдохнула.

– Не нужно было это делать. Отдавать ей право собственности. – Под кожей на его шее проступили мышцы, отчего внутри меня все сжалось, а кожа вспыхнула. – Я не допущу, чтобы ты потерял «Мэриголд», Уэст. Обещаю.

Он фыркнул, покачивая головой.

– Ты не можешь это обещать.

– Могу. – Я закусила задрожавшую нижнюю губу.

Уэст скрестил на груди руки и прислонился к стене около окна. Повешенные на веревочке глаза Бога застучали, подхваченные порывом ветра. Свет в его глазах темнел от шипящих в голове мыслей, которые снова напрягали его.

– Ты должен рассказать им о праве, – сказала я.

– Еще не хватало, чтобы они об этом узнали.

– Какая разница. Они заслуживают правды.

– Ты не понимаешь, – выдохнул он.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь. У тебя есть Сейнт. Теперь еще и Голландия. – Он сглотнул. – Но мы? Я, Уилла, Падж, Остер, Хэмиш… у нас есть только мы.

– Тогда зачем принудил их?

Уэст сглотнул.

– Потому что не могу потерять их. И не могу потерять тебя.

Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Притянуть его в свои объятия. Но он выстроил вокруг себя высокие стены.

– Я заберу право, – повторила я. – Чего бы это ни стоило.

Уэст сделал шаг ко мне. Даже в холодной каюте я чувствовала его тепло.

– Закончим с этим и после распрощаемся с Сейнтом. – Он взял меня за куртку обеими руками, удерживая на месте. – Обещай.

Я взглянула в его глаза и проговорила без толики сомнения:

– Обещаю.