Текст книги "Безымянная"
Автор книги: Эдриенн Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Двадцать шесть
Вокруг «Мэриголд», словно мрачная бездна, простиралось черное море, сливающееся с безоблачным темным небом.
Когда я поднялась из трюма, на квартердеке с мисками жаркого в руках сидели Падж и Остер. Корабль незаметно накрыла тишина, отчего казалось, что корпус, разрезающий волны, что-то нашептывал.
Хэмиш спал в каюте экипажа с заката. Возможно, потому, что он до сих пор не решил, что делать с секретом, который хранил Уэст? Вопрос времени, когда Хэмиш расколется.
Из тени на носу корабля доносился храп Коя. В лунном свете виднелись только его скрещенные ноги.
Рядом со мной по палубе двинулась тень, я подняла взгляд: на грот-мачте высоко восседала Уилла. Она сидела на канате, запрокинув назад голову, и смотрела на звезды.
Помедлив, я все же схватилась за крюки и полезла наверх, возвышаясь над «Мэриголд» под порывами холодного ветра, пронизывающего кожу.
Уилла не обратила на меня внимания, когда я села рядом с ней. Ее длинные спутанные золотисто-коричневые локоны были заплетены в косу, отчего черты худого лица стали более суровыми.
– Чего ты хочешь? – глухо проговорила она.
Я обхватила рукой мачту и склонилась к ней.
– Поблагодарить тебя.
– За что?
Вместе с ней я взглянула на небо, на котором, как легкий дым, вились облака.
– За то, что отправилась на мои поиски. – Переполняющие меня чувства придали словам особую форму.
Не знаю, заметила ли это Уилла.
– А толку-то.
– Я не собиралась просить его о помощи. Хотела сделать все сама.
– Фейбл, мне плевать, – бросила она. – Ты все перевернула на себя. Как ты поступала и до этого.
– Что? – Выпрямившись, я нагнулась, чтобы взглянуть ей в глаза.
– Как только ты ступила на борт, мы только и выполняли твои желания. На самом деле выполняли и до того: почти все деньги растратили, чтобы приходить на Джевал.
– Я никогда не просила вас об этом.
– Какая разница? Пока ты была на том острове, Уэст не перестал бы туда приходить. После того как ты чуть не погибла по своей дурости, мы ждали у моря погоды и везли тебя в Узкий пролив, чтобы ты нашла Сейнта.
– Я…
Но Уилла не дала мне вставить и слова.
– Когда и с ним все пошло наперекосяк, кто пришел и отодрал тебя от полы таверны? Я. Кто рисковал своей жизнью, чтобы отвезти тебя в Силки Бури? Все мы.
– Вы не оказывали мне одолжение с «Жаворонком», Уилла. Если бы не я, то «Мэриголд» до сих пор стояла бы на якоре в Серосе без парусов.
– Лучше бы так и было! – прокричала она.
Лунный свет осветил ее лицо, и я заметила, что она плачет. Это не слезы злости. Это слезы грусти. Обреченности.
– Если бы Уэст лишился «Мэриголд», то я смогла бы уйти! – Она подавилась плачем. – Но ты спасла ее. И я решила, что как только он распрощается с Сейнтом и будет с тобой, то я стану свободной. Но стоило нам проплыть через весь Узкий пролив, чтобы найти тебя, как ты начала заключать всякие сделки. Пошла своей дорогой. Будто для тебя ничего не имело значения.
Мое сердце ушло в пятки: я осознала, что в какой-то мере она права. Я не учитывала, чего это стоило Уилле. Ни разу. Она рассказала мне, что наконец нашла способ уйти с «Мэриголд». Что нашла путь к своей свободе. А я, сознательно или нет, лишила ее этого.
– Ты не сказала ему, что уходишь, так ведь? – спросила я.
– Нет.
– Почему же?
Она фыркнула.
– Ты не знаешь, каким он был раньше. Когда работал на Сейнта. Я думала, что как только мы распрощаемся с ним, Уэст, которого я знала, вернется. Но после того, как ты исчезла в Дерне, он снова превратился в того человека. Он… он будто испарился.
– Я слышала о кораблях. Что произошло?
– Какая разница? Это не мой брат. Это то, что создал Сейнт. – Она вытерла щеку. – Он был готов бросить все в Узком проливе, чтобы отправиться на твои поиски. Был готов поставить тебя превыше своей команды, – бросила она. – На что еще он готов пойти ради тебя, Фейбл?
Я не знала, что она хотела услышать. И понимала ее. В ее глазах я превратила Уэста в того, кем его сделал мой отец. А в голосе Уиллы явно слышалось сожаление о том, что она пришла в таверну той ночью. Что попросила команду взять меня в их ряды.
– Он неправ, что заставил вас поплыть в Скопление Юри, – ответила я. – Он боялся, вот и все.
– Ты дала ему причину для волнений. – Она наконец взглянула на меня. Мы встретились глазами, в ее взгляде читалось множество слов, которые она не говорила.
Правда. Именно поэтому Сейнт жил по своим правилам и привил мне их.
Внизу открылась дверь каюты рулевого – палуба осветилась светом лампы. Из-под крытого прохода вышел Уэст, и даже с высоты мачты я заметила изнуренное выражение его лица.
– Нужно поговорить! – прокричал он нам и затем посмотрел на квартердек. – Со всеми.
Уилла всмотрелась в лицо брата, прежде чем слезть с каната и спуститься на палубу. Команда молча столпилась вокруг штурвала, перебрасывая друг на друга взгляды, а Уэст заправлял волосы за уши. Нервничал.
– Мне нужно вам кое-что сказать.
Все застыли в ожидании.
– Когда Голландия приходила на причал, она забрала право собственности на «Мэриголд», – признался он на одном дыхании.
– Она что? – Голос Паджа словно подменили. Он стал отчаянным.
На глаза Уиллы снова навернулись слезы.
– Она потребовала право собственности, и я отдал его ей.
Остер скривился, будто совсем не понимал смысла слов. Рядом стоящий с ним Хэмиш уставился на ботинки.
– Когда прибудем в Пойму Сегсей, заберем право.
– А что потом? – эхом отозвался низкий голос Паджа.
– Потом отправимся домой, – ответил Уэст.
– Вот так? Будто ничего и не было?
Уэст долго молчал, а все ждали его ответа. Когда меня переполнила уверенность, что он вот-вот заговорит, Уэст круто развернулся и направился в каюту рулевого.
Члены команды уставились друг на друга.
– Так, значит, теперь мы работаем на Голландию? – сорвался голос Уиллы.
– Мы не работаем на нее. – Я потерла рукой лицо.
Остер сконфуженно прокашлялся.
– Похоже, еще как работаем.
– Мы заберем право, – сказала я, отчаянно желая, чтобы они поверили мне. – Голландии нужна я, а не «Мэриголд».
Хэмиш перебирал нитку, тянущуюся с края его жилета.
– Меня достало встревать в делишки твоей семьи, Фейбл.
– Меня тоже, – пробормотала я.
Это же я слышала в словах Уиллы. Видела в их лицах. Сейнт годами руководил ими, а теперь Голландия отбирала у них самое ценное в этом мире – дом. Я не спасла их с помощью «Жаворонка». А только заманила в ловушку.
Двадцать семь
В темноте Скопление Юри совсем не просматривалось. Я стояла на носу корабля у самого борта, всматриваясь в стелющийся по морской глади лунный свет. Даже на поверхности я чувствовала их – мягкое пение самоцветов, притаившихся в рифе.
О цепочке островов все знали, поскольку именно здесь добывали большую часть драгоценных камней, которая шла на продажу в Безымянное море и Узкий пролив. Свысока их хребты походили на спокойно пульсирующие спутанные вены.
Прозвенел металлический лязг, и я обернулась: на корме Кой перекинул через плечо пояс. Он проспал все время, пока мы плыли к Скоплению Юри, но стоило ему проснуться, как вся команда обратила на него все внимание. Притворившись, что не заметил этого, Кой спустился на главную палубу.
Инструменты, которые Хэмиш отыскал для него по моей просьбе, сверкали в руках Коя, когда он по очереди просовывал их за пояс. Нам придется нырять от рассвета до заката, не имея возможности заточить зубила или починить сломанные молотки на берегу. Поэтому Хэмиш купил для нас троих предостаточно инструментов.
Кой обернул пояс вокруг талии и, задумавшись, затянул пряжку. На картах, которые мне дала Голландия, были детально указаны все течения, но на Джевале мы имели дело с еще более непредсказуемыми водами.
– Признаешься, что мне там искать? – спросил он.
Это мгновение давно внушало мне страх. На самом деле я была уверена, что если бы рассказала Кою правду еще в таверне, то его нога никогда не ступила бы «Мэриголд». Я достала из курки бортовые журналы Голландии и вытянула пергамент из кожаной обложки.
Кой выдернул его из моих рук и развернул листок. Он сощурился, изучая взглядом чертеж.
– Полуночник, – прыснул он. – Ты вышла из ума больше, чем я думал.
Я пропустила оскорбление мимо ушей.
– Темный как смоль камень. С фиолетовыми вставками. Это все, что тебе нужно знать.
– Хорошо, что ты мне заранее заплатила. – Он передал мне пергамент.
Из трюма вышел Остер, держа в руках две дымящиеся глиняные чашки, и я спрыгнула к нему с борта. Он дал чашку мне в руки, и до меня долетел запах крепкого черного чая.
Сделав глоток, я поморщилась.
– Готовь побольше чая.
– Я уже понял, – ухмыльнулся он.
Падж отвязал от борта на квартердеке одну из корзин и бросил ее Хэмишу, который складывал их. Он взглянул на меня через плечо, окинув взглядом кружку.
Из всех на борту труднее всего будет примириться с Паджем. Его любовь и ненависть по своей природе очень тесно переплетались, не оставляя между собой никаких других чувств.
– Что Хенрик имел в виду, когда сказал, что Падж твой покровитель? – спросила я, сделав еще один глоток.
Остер оперся о борт рядом со мной и тихо заговорил, чтобы Падж не услышал его:
– Я повстречал Паджа в порту, когда работал на Хенрика. Падж же был матросом в команде торговца среднего достатка, который приплывал в Бастиан каждую неделю. – Он покрутил в руке чашку. – И месяца не прошло, как я стал ждать его корабль в порту. – Даже в темноте я заметила, как он покраснел.
– И?
– И вскоре Падж понял, что я работаю на Ротов. Когда все стало… – Он замолк, бросив взгляд через плечо. – Хенрик узнал о нас, чего совсем не одобрил. Наверное, мы встречались около года, и тогда мне чуть глотку не перерезали, когда я воровал товар для дяди у торговца виски. Падж уже говорил, что хочет, чтобы я прекратил общение со своей семьей, без каких-либо ультиматумов. Но до того момента. Перед отплытием одной ночью он отыскал меня и попросил сбежать из Бастиана и от Ротов. Если бы я не согласился, то мы бы расстались.
– Тебе пришлось выбирать. Между ним и семьей.
– Так и есть. – Глаза Остера тускло блеснули серебром. – Падж узнал, что один парусный мастер был готов заплатить огромную сумму, чтобы его тайно вывезли из Бастиана, и он взялся. Его чуть не убили, но все получилось.
– Лео? – воскликнула я.
Остер улыбнулся в ответ.
Лео – парусный мастер, ставший портным, котортый открыл магазин в Северном Фиге в Серосе. Также он спас «Мэриголд»: сшил для нас паруса, когда никто не брался за дело.
– Он ввязался в какую-то передрягу с Голландией, и ему нужно было исчезнуть. Несколько дней спустя на моем пороге появился Падж с тремя мешочками, забитыми деньгами, и объявил, что уплывает из Безымянного моря и не собирается возвращаться. Он дал мне день на раздумье.
– И ты просто исчез? Никому не сказал?
– Никому, кроме Эзры. Той ночью, когда я сбегал, он был там же и отпустил меня. Притворился, что не видит, как я выбираюсь из окна. Если бы он рассказал, что я сбежал, то я бы и до порта не добрался.
Значит, c Эзрой связано больше, чем с Хенриком и Ротами.
– Ты бы все изменил? Вернулся бы в прошлое и остался бы с семьей?
– Ротов связывают кровные узы, но они не семья.
Я не стала давить. Что-то подсказывало мне, что расспросы могли пролить свет на то, что Остер глубоко похоронил, сбежав из Бастиана.
– Но я бы не стал, – он наклонился ко мне, прижимаясь ко мне плечом, – ну, возвращаться. Что-то менять.
Я подавила подступающие слезы. Он говорил не только о Падже, Ротах или Бастиане. Он также говорил обо мне. Первым на этом борту мне доверился именно Остер. И каким-то образом он до сих пор мне верил. Я ответно прильнула к его плечу, ничего не ответив.
– Готова? – За спиной прозвучал голос Уэста, и я развернулась: он стоял у штурвала, держа в руках наши пояса.
Я передала Остеру чашку, и Уэст подбросил мой пояс. Я поймала его, окинув взглядом прямую линию вдалеке. Утро пробивалось сквозь чернильное небо, через пару минут жидким золотом на краю горизонта разольется колыхающееся солнце.
На квартердеке отвязывали канаты, к которым была привязана лодка для ловли рыбы, и спустили ее на воду.
– Я буду помечать, а вы следуете за мной. – Я повторила план, завязывая на себе пояс.
Я буду осматривать рифы и отмечать места, где может скрываться полуночник, лентами розового шелка, которые нарвала с платья Голландии. Уэст и Кой поплывут за мной и будут уже искать камень. Как только мы закончим с одним рифом, отправимся на другой. Но в переплетении отмелей и подводных скал скрывалось более двадцати рифов. За день нам придется исследовать как минимум по шесть штук, чтобы успеть до встречи с Голландией.
– Когда я закончу отмечать, вернусь к вам на помощь. – Я перекинула волосы через плечо, запела косу и завязала ее кожаной веревочкой.
Уилла спустила весла для лодки. Кой потянулся за ними, но она бросила их под ноги на палубу.
Он ухмыльнулся ей и низко наклонился, чтобы поднять весла.
Я боялась, что у команды и Коя не сложатся отношения, но, похоже, Коя только забавляли выходки Уиллы. Но я все же не могла допустить, чтобы они вывели его из себя. Вот уж чего мне точно не хватало, так это того, чтобы он всадил нож кому-нибудь в горло.
Кой забрался на борт под солнечным светом, пробивающимся сквозь облака. Стоя против ветра, он стянул через голову рубашку и бросил ее на палубу рядом с Уиллой. Она уставилась на нее, затем протянула свой изумленный взгляд вверх и остановила его на Кое.
Уэст дождался, когда я залезу на борт, и последовал за мной. Втроем мы стояли плечом к плечу, опустив взгляд на темную воду.
– Готовы? – Я посмотрела сначала на Уэста, затем на Коя.
Кой кивнул мне в ответ, а Уэст вообще промолчал и, прыгнув первым, погрузился в море. Мы с Коем сделали шаг вместе. Теплый ветер окутал нас, прежде чем мы вместе упали в воду.
Уэст уже всплыл на поверхность, когда я открыла глаза под водой. Я быстро заморгала – соленая вода обжигала глаза – и поплыла вслед за ним. Небо уже посветлело, и через пару минут можно будет начать работу на рифе.
У кормы дрейфовала лодка, и как только на воду упали весла, мы подплыли к ней и перебрались через край. Команда молча смотрела на нас с левого борта, пока Кой греб к острову, а рифовая система под нами становилась все более запутанной. В этих водах «Мэриголд» не проплыть – слишком мелко, – поэтому ей придется стоять на якоре на глубоководной части моря.
Когда мы добрались до первого рифа из нашего списка, Уэст бросил якорь и спрыгнул с лодки.
На мелководье вода была теплее, а гул самоцветов сильнее. Каждой клеточкой тела я чувствовала их, пока делала быстрые, но глубокие вдохи, расширяя легкие. Меня уже пугал холод, пронизывающий до костей, который ожидал меня после долгого погружения. Такой холод ощущался днями.
Держась на воде, Уэст закинул назад голову, сделал последний вдох и исчез. Я сделала то же самое и погрузилась в темно-синюю воду рядом с ним.
Уэст уже плыл по направлению к дальнему краю рифа, который скрывался в темноте. Его волосы волнами развевались, пока он проплывал между лучами солнца, а я погружалась все глубже, чувствуя на себе увеличивающееся давление воды.
Нас окружал отзвук целого хора голосов, которые пели не в унисон. Такого я еще не слышала: будто острые лезвия врезались глубоко в кости.
На старом рифе, изношенном временем, переплетались скалы разных цветов, словно лоскутное одеяло из ржаных полей к северу от Сероса.
Уэст добрался до верхушки рифа и вытянул руку, чтобы нежно дотронуться до старого коралла. Каждый хребет в этом рифе уже был разработан, но тут с бешеной скоростью возникали новые камни, сияющие белым цветом в разломах. Рыбы плавали вокруг заостренных хребтов, на которых были разбросаны морские веера, пузырчатые кораллы и фиолетовые актинии всевозможных форм и цветов.
Где-то на этом мелководье Изольда и отыскала полуночник.
Подушечки пальцев Уэста скользнули по моей руке, когда я проплыла мимо него к верхушке хребта. По цвету морского дна стало понятно, что известняк был в коренной породе. Рифы будут кишеть залежами кальцита, флюорита и оникса, далекое пение которых уже доносилось до меня из-под поверхности скал.
Я поставила руки на выступ и закрыла глаза – с губ сорвались пузырьки воздуха. Брови нахмурились, и я прислушалась к каждому звуку, пока не услышала пение, отличающееся от всех. Какой-то агат? Может, тигровый глаз? Непонятно.
Я открыла глаза и переплыла через хребет, пытаясь отыскать его. Звук усиливался, но о его присутствии мне больше подсказывало чувство в груди. И когда я подплыла настолько близко, что почувствовала, будто он вонзился в меня, остановилась и прикоснулась к выпуклому куску надломленного базальта, выступающего из-под ветвистого коралла.
Из пояса я вытащила ленту из розового шелка и привязала ее к щупальцу коралла так, чтобы течение подхватило ее концы. Кой спустился ко мне и принялся за работу. Он рассмотрел место и выбрал зубило и стамеску. Когда Кой достал молоток, я оттолкнулась и двинулась дальше по рифу.
За мной последовала тень Уэста. Вдруг я нашла подозрительные залежи камней, отчего замерла и направилась к краю рифа, чтобы завязать еще одну ленту. Наблюдая за мной, Уэст достал зубило, и как только я развернулась, чтобы уплыть, он поймал меня за руку и притянул к себе сквозь течение.
Концы шелковой ленты ласкали мне ноги, Уэст поднял на меня взгляд и крепче сжал пальцы на моей руке. Он прикоснулся ко мне впервые с того момента, как я заключила сделку с Голландией, и явно чего-то ждал. Но я понятия не имела чего. Уэста снесло течением, он потерялся без якоря поддержки команды и корабля. Я осознавала вину причастности к этому, отчего воздух больно сжигал легкие.
Я переплела наши пальцы и сжала его ладонь. Его губы смягчились, и Уэст отпустил меня, отчего меня течением отнесло за выступ, в сторону от него. И вдруг он скрылся за рифом.
Волна понесла меня над кораллами, я опустила взгляд, наблюдая, как подо мной проносится риф, и вдруг услышала пение самоцвета. Потом еще одно. Потом другое. Наконец я взглянула на конец рифа, где начали работать Кой и Уэст, но он пропал в тусклой синеве моря. Мама говорила, что это цвет спящего моря, потому что так вода выглядит только перед рассветом.
Лабиринт из рифов хранил в себе все что только можно: от черных алмазов до редчайших сапфиров, и большинство историй, которые мама рассказывала мне о погружениях в Безымянном море, родились именно в этих водах.
Мама знала эти места.
От этой мысли внутри меня что-то упало, когда я привязала следующую шелковую ленту и оттолкнулась, отдавшись во власть течения. Она ни единой душе не рассказала, где нашла полуночник. Какие же еще секреты она хранила?
Двадцать восемь
– Фейбл.
Я продолжала плыть в морской бездне, окруженная ярко-голубой водой. Подо мной тянулся риф, а на поверхности воды танцевали лучи солнца.
– Фейбл, – мягко проговорил грубый голос Уэста.
Его тело прижалось ко мне, а пыльцы переплелись с моими. Он прижал мои костяшки к губам, отчего острое жжение пронзило мозоли на моих ладонях.
– Пора просыпаться.
Я приоткрыла глаза: через планки закрытых ставень лился тусклый свет в каюту рулевого. Я перевернулась под одеялом, чтобы лечь лицом к Уэсту, и, засунув руки под него, положила голову Уэсту на плечо. Руки все еще немели, несмотря на несколько часов сна в теплой каюте.
Комнату заполнял запах Уэста, который я с облегчением глубоко втянула в себя. Уэст оттаял, стал больше похожим на себя, каким не был с тех пор, как мы встретились в «Доме Азимут». Не знаю, что поспособствовало этому: возвращение в море или долгие часы, проведенные в тишине под водой. Да это и неважно.
– Скоро рассвет, – сказал он, убирая с моего лица волосы.
Первый день погружений выдался сложным: течения постоянно меняли направление, отчего замедлили наше продвижение по рифу. И хотя мы находили самоцвет за самоцветом, ни один из них ни на каплю не походил на полуночник. Но хуже всего то, что у нас совсем не было времени их достать из рифа, поэтому камни так и остались погребенными в подводных скалах.
Я придвинулась ближе к нему, не желая сдаваться восходящему солнцу. Взяла его руку и поднесла ее лучу света. Пальцы Уэста были порезаны и стерты до крови от кораллов.
– Ты никогда не рассказывал, как научился нырять, – прошептала я.
Впервые я увидела, как он надевал на себя пояс, при погружении к «Жаворонку». Необычно, что шкипер еще и ныряльщик, потому что такая работа считалась одной из низших на корабле.
– В детстве научился.
– Но кто тебя научил?
Он взглянул на меня так, словно решал, сколько информации рассказать мне.
– Да никто на самом деле. Я ходил с ныряльщиками на погружения и просто наблюдал за их работой. Решил, что лучше не оставаться на корабле и давать повод шкиперу заметить меня.
Я прижала его ладонь к щеке и, представив его юного, боящегося остаться на корабле, почувствовала, как у меня скрутило живот.
– Отчего я не с одним навыком присоединился к другой команде.
Команде Сейнта. Скорее всего, отец взял к себе Уэста вскоре после того, как оставил меня на Джевале. Пока я искала способ выжить на том острове, Уэст искал способ выжить на том корабле. Интересно, как скоро Сейнт попросил Уэста оказать ему первую услугу?
Я напряглась, почувствовав, как задрожала кровать вместе с далеким грохотом. Уэст тоже замер, прислушиваясь.
Я приподнялась на локтях, выглядывая в темноту. Через мгновение раздался новый вой. Раскат грома.
– Нет. – Я откинула одеяла, бросилась к окну и раскрыла ставни.
Рядом со мной раздались шаги Уэста, а мое сердце ушло в пятки, когда в каюту ворвался порыв ветра – сладкий, пропитанный запахом мокрой земли. Небо почти непроглядное, кое-где над кораблем виднелось мерцание звезд, но этот запах ни с чем не спутать.
Надвигался шторм.
Уэст уставился на небо, прислушиваясь. Я проскочила мимо него, сорвала висящий на стене пояс и вышла босиком на палубу.
У штурвала, наблюдая за водой, стоял Падж.
– Так и подумал, что вытащите свои задницы сюда из-за этого! – прорычал он, указывая рукой на восток.
Я перегнулась через борт и чертыхнулась, когда увидела, что он имел в виду. Волны, покрытые белыми гребнями, косо наступали на нас, и даже в тусклом свете виднелось волнующееся море.
– Ну? – По лестнице поднялась Уилла, засунув пальцы в пояс с инструментами.
Я запустила пальцы в волосы, откидывая их с лица, а из крытого прохода вышел Уэст.
– Нет времени выжидать. Будем нырять, пока не придет шторм.
Падж вскинул брови:
– Собираетесь нырять? В такую погоду?
Уэст в раздумьях смотрел на облака.
– Ты ныряла в шторм?
Я вздохнула:
– Пару раз.
– А корабль? – спросил Уэст, взглянув на Паджа и Уиллу.
Ответила Уилла:
– Посмотрим. Ветер не такой уж и сильный. Здесь достаточно глубоко, и паруса мы убрали. С кораблем все должно быть в порядке.
Мне не понравилось, что она сказала должно быть.
Уэст продолжал думать и снова поднял взгляд на небо. Нырянием руководила я, но кораблем – он, шкипер. Так что решение было за ним.
– Как течение?
– Усилится, – объявила я. – Я пойму, когда нам нужно будет выбираться.
– Хорошо. – Он стянул рубашку через голову. – Тогда ныряем.
Спустившись в трюм, я громко постучала в дверь каюты и раскрыла ее. Кой, Остер и Хэмиш все еще спали в гамаках. Храп, вырывающийся из горла Хэмиша, перебил удар двери о стену. Я сняла пояс Коя с перекладины и кинула его ему в гамак.
Кой резко подорвался, приподнялся и втянул в себя воздух.
– Какого…
– Шторм, – бросила я. – Вставай.
Он недовольно застонал и, скатываясь с качающегося гамака, опустил ноги на пол.
Когда я поднялась на главную палубу, Уилла что-то ворчала себе под нос. Она забралась на грот-мачту со смотанной веревкой, накинутой на ее плечи, готовясь укрепить оттяжки.
Кой завязал волосы и поднял взгляд на небо.
– Испугался, ныряльщик? – поддразнила сверху Уилла.
– Я нырял в штормы, которые заживо поглотили бы ваш корабль, – лукаво улыбнулся Кой.
Мы исследовали двенадцать рифов, осталось еще двадцать два, но далеко в таком водовороте мы не продвинемся. Точно собьемся с графика, и я не знаю, как мы сможем его наверстать.
Вскоре по лестнице поднялся Остер с заспанным взглядом и осмотрел палубу.
– Лодка, – направил его Падж.
Остер беспрекословно послушался и тяжело побежал на квартердек, чтобы помочь Уэсту опустить на воду маленькую лодку. Она качалась на ветру, натягивая снасти. Я балансировала на борту, чувствуя напряжение в каждом мускуле, жутко боясь прыгать. После целого дня ныряний и короткого сна болело все тело, а часы, проведенные в бурлящих водах, станут настоящим испытанием.
Прежде чем я успела передумать, я прижала руками к телу инструменты и прыгнула. Падая, втянула в себя воздух и погрузилась в море – первые волны омыли корабль.
Я начала быстро двигать ногами, чтобы пригнать кровь в мышцы моих закоченелых ног, и вдохнула, как только вынырнула на поверхность. За мной прыгнули Уэст и Кой, у борта стояла вся команда, устремив беспокойные взгляды на отдаленные облака. Они волновались.
Мы забрались в лодку, Уэст взял весла, вставил их в уключины и притянул концы к груди. Ветер усиливался с каждой минутой, отчего Уэст с трудом греб против течения, а я поворачивала румпель.
Добравшись до места, я прыгнула в воду, не теряя времени. В воду опустился якорь, а я прижала ладони к болящим ребрам и принялась заполнять легкие воздухом.
– Будьте на западной части хребта, чтобы вас не отбросило течением на риф, – проговорила я между вздохами. – И следите за водоворотами. Они усилятся. – Я кивнула подбородком в правую сторону, где море начинало вздыматься. Когда к нам подберется шторм, водовороты станут настоящим омутом, который затягивает в себя все живое.
Кой и Уэст кивнули, практически в унисон работая над дыханием. Легкие обожгло, когда я в последний раз втянула в себя холодный воздух и погрузилась под воду.
Мои руки поднялись над головой, пока я спускалась вниз, сохраняя силы для борьбы с течением. Сначала оно добралось до моих ног, а потом окутало все тело, отчего волосы закружились вокруг головы. Мы плыли над выступом тянувшегося под нами рифа – розовые ленты развевались. Но песок уже туманил воду, погружая все в зеленый туман, в котором будет очень трудно что-либо увидеть. Кой зацепился за камень, на котором остановился вчера, и устроился на плотном иле, едва различимый, когда мы стали отплывать. Заметив следующую отметку, Уэст уплыл в сторону от течения.
Его поглотила дымка, а я, добравшись до последней ленты, поплыла вниз и опустилась на риф. Звуки моря уже изменились – усиливались вместе с ревом шторма, который был еще далеко отсюда.
Я сняла с пояса молоток, выбрала самую большую стамеску и быстрыми ударами начала раскалывать поверхность коралла. Как только под ним обнажился камень, я прижала большой палец к его краю, наблюдая, как он крошится. Необычный камень, он плотно заполнял собой воду вокруг меня. Если это то, о чем я думала, то его не заметили из-за необычной формы скалы, которая скрывало залежи. Небесный кварц – редкий и ценный камень, но он образовался из полевого шпата, а не из базальта, который составлял этот риф. Никто не нырял здесь в поисках небесного кварца, и никто не натыкался на него. А если кварцу удалось спрятаться, то, возможно, и полуночнику тоже.
Когда я заметила потускневшую оранжевую поверхность базальта, я вставила стамеску в пояс и взяла зубило. Потребовалось всего несколько ударов молотком, прежде чем появился фиолетовый самоцвет, но спустя пять погружений я так и не отыскала полуночник. Стиснув зубы, я отколола последний кусок полевого шпата от хребта рифа. Но как только песок опустился, моя ладонь крепче сжала рукоятку молотка. Ничего.
В бурной воде раскачивались щупальца кораллов, беспутно плавали рыбы, сопротивляясь течению. По морю разносился гул шторма, похожий на протяжный раскат грома, от которого я терялась в пространстве. Если на этом рифе и прятался полуночник, я точно не смогу отыскать его при такой погоде.
Я развернулась – с губ сорвался пузырек воздуха – и прижалась спиной к скале, наблюдая за тусклым бледно-зеленым пятном, маячащим вдалеке. Через несколько минут пропадет этот тусклый свет, и нам придется пережидать ветер.
Резкий звук пронзил воду, я посмотрела вверх на хребет и увидела Коя, застывшего над вершиной рифа. Он стучал двумя стамесками, пытаясь привлечь мое внимание. Как только я поймала его взгляд, Кой поплыл вниз и исчез за рифом.
Уэст отплыл от своей скалы и направился к Кою, я последовала за ними, рассекая воду с колотящимся сердцебиением.
Черные волосы Коя взметнулись извивающимися прядями, когда он ударил по ручке стамески. Опустившись рядом с Уэстом, я замерла, как только заметила глубокую красную рану на его плече. Похоже, он зацепился за край рифа.
Я осторожно прикоснулась к поврежденной коже. Уэст оглянулся на меня и щелкнул пальцами, убеждая меня не волноваться, прежде чем снова повернулся к Кою.
Он быстро работал руками, и я взглянула на напряженные мышцы на его груди. Ему нужно всплыть на поверхность и быстро. Он откинулся назад, когда откололся еще один кусок базальта, и у меня отвисла челюсть. По языку прокатился вкус холода и соли, а я подплыла ближе, разглядывая глянцевое черное пятно.
Уэст посмотрел на меня, нахмурив брови, но в тусклом свете я не могла рассмотреть камень. Я вынула из пояса стамеску и оттолкнула Коя, подавая ему знак подняться на поверхность, пока он не потерял сознание. Мы стали работать на противоположных сторонах, сдвигая кончики стамесок ближе друг к другу, пока крошечный уголок камня не откололся, падая между нами. Протянув руку, Уэст поймал его ладонью и сомкнул вокруг него пальцы.
Я вытерла песок с раздраженных глаз – вокруг все расплывалось. Между мной и рифом метнулась рыба, и я подняла взгляд наверх. Что-то не так.
Вода завихрилась вокруг нас, медленно перемещаясь взад и вперед. Риф опустел, все рыбы и крабы внезапно исчезли. Я наблюдала, как последние из них уносится прочь, в темную даль.
Уэст замер рядом со мной, наблюдая за происходящим.
Это могло означать только одно.
Я подняла глаза, разглядывая поверхность воды, на которой только что рябил солнечный свет. Теперь же там была темнота.
