Текст книги "Безымянная"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Семнадцать

За распахнутыми дверьми «Дома Азимут» слепили лучи полуденного солнца. Голландия блестящей фигурой стояла на вершине лестницы. Она казалась неземной, став спускаться на улицу – ее длинные седые волосы рассыпались по вышитой золотыми нитками мантии, которая парила за ней.

Уэст медлил на верхней ступени, наблюдая за женщиной. Его пальто распахнуто, воротник белой рубашки расстегнут, а уложенные вчера волосы растрепаны ветром.

– Не нравится мне это, – тихо проговорил он.

– Мне тоже, – пробормотал Клов за моей спиной.

Взгляд Уэста переметнулся на виднеющийся вдали порт. Однако разглядеть корабли было невозможно. К этому моменту команда «Мэриголд» начнет волноваться, а раз капитан порта на крючке у Голландии, то она будет внимательно следить за ними. Я надеялась только на то, что они затаятся и будут выжидать, как им и приказал Уэст.

Голландия поочередно взглянула на нас с невысказанным вопросом в глазах, отчего мне стало не по себе. Мы больше не в Узком проливе, но правила никто не отменял. Чем меньше она знает, кем мне приходятся Уэст и Клов, тем лучше.

Мы спустились за ней по лестнице на улицу. Казалось, что весь город уже вовсю работает. От моих глаз, как и от Уэста, не скрылось, как каждый прохожий посматривал на проходящую мимо Голландию. Уэст смотрел по сторонам, всматриваясь в окна и переулки, и с каждой минутой меня все больше волновало его молчание.

Клов подробно так и не рассказал мне, какие поручения Уэст выполнял для моего отца, но я услышала достаточно, чтобы начать волноваться о том, на что Уэст способен. Что он будет готов сделать, если решит, что Голландия опасна, и чем ему это грозит.

Вчера я еще боялась, что никогда с ним больше не встречусь. Сейчас же это всепоглощающее чувство вернулось, грузом упав на мою грудь, и я подошла ближе к нему. Рука Уэста приблизилась к моей, но он так и не взял мою ладонь, а только сжал руку в кулак. Будто в любой момент был готов схватить меня и направиться к порту.

В глубине души я этого и желала, но в Узком проливе происходил переворот. Золу убили, а Голландия направила свой интерес на Сейнта. Если не брать в расчет кровопролитие, это не предвещало ничего хорошего для «Мэриголд». Так что если мы собирались работать на опережение, нужно знать, что нас ожидает.

Монеты за пазухой идущего рядом со мной Клова позвякивали. Он не принял предложение Голландии оставить деньги у нее на хранение, отчего сейчас привлекал внимание почти каждого на улице, пока мы направлялись к дальнему пирсу на южной стороне Бастиана. Нарисованный герб Голландии красовался на брусчатке личного причала, вытянувшегося в глубь гавани настолько, что у него с легкостью могли пришвартоваться три корабля. Подобного я не видела в Узком проливе: пирс больше походил на маленький порт.

Как только мы подошли ко входу, двери открыли стоящие рядом с ними мужчины. Голландия не замедлила шаг и пошла по центральному проходу, заполненному бесчисленными палатками. Прямоугольные мастерские разделяли отполированные деревянные балки, а каждый рабочий носил передник, на кожаной поверхности которого был выжжен герб Голландии.

В Серосе таких рабочих не найти. Каждый был чист и одет в белую рубашку, а волосы зачесаны назад или заплетены. Голландия поддерживала свое торговое пространство, как и дом. В чистоте. Однако никто из рабочих не поднял на нее взгляда, что выдало их страх перед ней.

Мой взгляд пробежался по людям в палатках. Похожие на торговцев самоцветами люди чистили камни, шлифовали необработанные рубины и ровняли отколотые кусочки сапфиров. Я замедлилась, заметив мужчину, ограняющего желтый алмаз. Его движения были быстры, он, не глядя, делал надрезы на камне по памяти. Закончив, мужчина отложил алмаз и взялся за другой.

– Все это я создала за последние сорок лет, – прозвучал за мной голос Голландии. – Все это бросила Изольда.

Вопрос – почему? Он не покидал меня с того момента, как «Луна» пришвартовалась в порту.

Бастиан великолепен. Если здесь и были трущобы, то мне еще предстояло их отыскать. Всем известно, что в городе много рабочих мест, отчего многие люди уплывали сюда из Узкого пролива для дальнейшего обучения или в поиске новых возможностей. Что же выудило Изольду из Безымянного моря?

Я оглянулась на Уэста. Он стоял посреди прохода, осматривая огромный пирс.

– Нам не стоит быть здесь, – внезапно заявил он и запустил пальцы в волосы, откидывая их с лица знакомым движением – Уэст нервничал. Дело не только в Голландии. Его волновало что-то еще.

Проход перешел в длинный коридор. Голландия, не дожидаясь нас, уверенно зашагала к трем мужчинам, стоявшим у дверного проема, украшенного занавесками из плотного бархата. Голландия сняла с рук перчатки и расстегнула мантию, заходя внутрь. Клов сел в кожаное кресло около двери, и она взглянула на него.

Один из мужчин поджег длинную спичку и зажег свечи на стенах, отчего темная комната осветилась. Само помещение напоминало аванпост Сейнта в Пинче, только в более изысканной и роскошной форме. На стенах висели карты: края суши обрамляли красные линии, я еле сдержалась, чтобы не поднять руку и не провести по ним пальцами. Это карты для погружений.

– Ты ныряльщица, – сказала Голландия, наблюдая, как я изучаю их. – Как и твоя мама.

– Да.

Покачивая головой, она слегка рассмеялась.

– Но не только это я не понимала в ней. – Ее голос затих. – Она была неугомонной. Не думаю, что в этом мире что-то могло успокоить бушующее в ней море.

Но я понимала, что это неправда. Та Изольда, которую я знала, была спокойна, как глубинные воды. Возможно, Голландия и рассказывала о ее чертах, но они исчезли с появлением Сейнта. С появлением меня.

Я рассматривала корешки книг, стоящих на полках, пока мой взгляд не упал на стеклянный ларец на столе. Он пустовал. Внутри него покоилась маленькая атласная подушечка, а перед ней была установлена табличка с гравировкой, которую я не смогла прочитать.

Голландия получала удовольствие от моего интереса.

– Полуночник, – проговорила она, заметив мой взгляд на ларец, и положила руку на него, стукнув кольцом по стеклу.

Я наклонила голову набок, посмотрев на нее. Полуночник – камень, о котором все только слышали, но не видели. Поэтому если бы он у нее был, то она бы выставила его на торжестве.

– Об этом она тоже тебе не рассказала? – усмехнулась Голландия.

– О чем?

– Той ночью, когда исчезла Изольда, из ларца пропал и полуночник.

Нахмурившись, я скрестила на груди руки.

– Моя мама не воровка.

– Таковой я ее и не считала. – Голландия села на плюшевое кресло, положив руку на подлокотник. – Ты когда-нибудь видела его? Полуночник?

Она знала ответ. Никто его не видел. Все, что я знаю о камне, я услышала из историй суеверных матросов и торговцев.

– Довольно необычный самоцвет. Черный как смоль, с фиолетовыми вкраплениями, – сказала она. – Его нашли при погружении в Скоплении Юри.

Я знала это название по картам Безымянного моря. В том месте объединялось несколько рифов.

– Его обнаружила Изольда.

Расцепившись, мои руки опустились. Рядом стоящий Уэст всматривался в мое лицо в поисках любого намека на правду.

– Ложь. Она бы мне рассказала. – Мой взгляд метнулся к Клову, который старался не привлекать к себе внимания. Он наконец встретился со мной глазами и склонил голову набок.

Это правда.

– Уверена? – настаивала Голландия. – Каждый уважаемый торговец и оба Торговых совета присутствовали на его торжественном показе в «Доме Азимут», и каждый из них подтвердит, что полуночник не миф. – Голландия приподняла подбородок. – С ним бы все изменилось. Торговля бы пошла в гору. Но всего через пару дней Изольда испарилась. Как и полуночник.

Я уставилась на нее, не зная, что сказать. В ее тоне было слышно обвинение. Подозрение.

– Мне ничего не известно о полуночнике, – ответила я.

– Х-м-м. – Голландия сжала губы.

Не знаю, поверила она мне или нет, но я не лгала. Ни разу в жизни не слышала, чтобы мама упоминала его.

Стук в дверь нарушил повисшую между нами тишину и сковывающее Голландию напряжение.

– Войди.

Дверь открылась, за ней в ожидании стоял молодой человек ненамного старше меня, зажав под мышкой свиток пергаментов, перетянутый кожаной лентой.

– Ты опоздал, – презрительно бросила Голландия. – Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. – Войдя в помещение, он остановил свой ледяной взгляд на ней. Я не замечала, чтобы кто-нибудь с таким выражением смотрел на Голландию. Бесцеремонно.

Он в ожидании встал у ее стола, держа в покрытых шрамами руках пергаменты. Это шрамы серебряных дел мастера: они рубцевали костяшки его пальцев и тянулись по ладоням. Поднимались по его рукам и исчезли под закатанными рукавами.

Чуть ниже локтя, на предплечье виднелась черная татуировка. Две переплетенные змеи, каждая из которых пожирала хвост другой.

Я сделала шаг вперед, рассматривая ее. Такая же татуировка была у Остера. В том же самом месте.

Взгляд Уэста скользнул по мужчине. Он это заметил.

Я никогда не спрашивала Остера о татуировке. Торговцы часто их набивали. Но если он из Бастиана, то это не может быть случайным совпадением.

– Показывай, – проворчала Голландия.

Он кивнул в нашу с Уэстом сторону.

– Я ничего не знаю про них.

– Да. Не знаешь, – холодно бросила Голландия. – А теперь показывай.

Он задумался, прежде чем развязать кожаный ремешок, удерживающий свитки, и осторожно развернул один из них на столе. Показался рисунок, выполненный тонкими темными чернильными линиями, который походил на чертеж корабля. Но это не корабль. Я подступила ближе, разглядывая пергамент.

Чайник.

Голландия наклонилась, внимательно изучая изображение.

– Ты уверен, что справишься с такой работой? – Ее палец прошелся по нарисованной фигуре.

Но никто с таким не справится. Я никогда не видела ничего подобного. Чайник помещался в серебряную емкость с геометрическими контурами, украшенную различными ограненными самоцветами. На полях они перечислялись в алфавитном порядке: нефрит, оникс, топаз, флюорит, янтарь. Казалось, что камера должна вращаться, создавая бесчисленные цветовые узоры.

– Если считаешь, что я не справлюсь, то проси кого-то из подмастерьев.

Мне понравился его дерзкий взгляд. Как и Клову, который наблюдал за молодым человеком, косо улыбаясь.

– Если бы у меня был мастер с нужными навыками, то я бы не позвала тебя, Эзра. – Ее голос утих. – Хенрик говорит, что ты справишься. А если он ошибается, то заплатит мне за ошибку.

Эзра свернул пергаменты и завязал кожаный ремешок.

– Мы закончили?

Мое внимание снова привлекала татуировка, и, подняв взгляд, заметила, что Эзра, наблюдая за мной, тоже переместил взгляд на нее.

Голландия стучала пальцем по столу.

– У тебя десять дней. Он должен быть у меня до собрания Торгового совета в Пойме Сегсей.

Я вздрогнула, вспоминая ее слова этим утром. К тому же времени она планировала расправиться с Сейнтом.

Эзра кивнул в ответ. Встретившись со мной взглядом еще раз, он развернулся, прошел в дверной проем и исчез в коридоре.

– Что это? – спросила я, не отрывая взгляда от двери.

– Подарок, – она снова положила руки на стол, – Торговым советам Узкого пролива и Безымянного моря.

Чайный сервиз, должно быть, стоил безмерных денег. А раз это подарок, то она собиралась обратиться с просьбой к Торговым советам. Но я все еще ничего не понимала. Она разобралась с Золой, оставался только Сейнт в Серосе. Но у нее даже не было там торговой компании. Ни в одном порту я не видела корабль с ее гербом. Увидев ее компанию, я не поняла, почему ее маршрут исключал Узкий пролив. О ней были наслышаны далеко за пределами Безымянного моря, а о ее могуществе и богатстве ходили легенды. Так почему же она не торговала в Серосе?

Единственное объяснение в том, что по какой-то причине Голландия не могла отправлять корабли в Узкий пролив.

– У тебя нет торговой лицензии в Узком проливе, так ведь? – спросила я, сложив факты воедино.

Похоже, ее это поразило.

– Торговый совет считает, что если мне разрешат проложить маршрут до Сероса, то торговцы из Узкого пролива разорятся.

Так и будет.

– Фейбл, свою империю я создала собственноручно, – продолжила она. – В самом начале у меня ничего не было, но теперь я оставлю Безымянному морю самую могущественную торговую компанию драгоценными камнями на этом свете.

По ее глазам я видела ее желание, чтобы я застала это. Успех. Могущество.

– Есть только одна проблема. Империю некому наследовать.

Уэст замер, в оглушающей тишине его накрывало волнение. Клов тоже наблюдал за мной. Но все мое внимание было приковано к Голландии. Мои глаза сощурились, рот приоткрылся, пока я пыталась распознать ее слова.

– Ты даже не знаешь меня.

Она одобрительно улыбнулась мне.

– А это я бы хотела исправить.

– Мне не нужна империя. У меня своя жизнь и команда. В Узком проливе. – Слова обожгли меня. Слезы почти подступили от того, что я так отчаянно пыталась выбраться на «Мэриголд».

– Предложение не только для тебя. – Она взглянула на Уэста. – Мне бы хотелось, чтобы ты подумал над тем, чтобы присоединиться к моему флоту.

– Нет, – резко ответил Уэст, едва Голландия договорила.

– Даже не выслушаешь меня?

– Нет, не собираюсь, – решительно бросил он.

Теперь Голландию ничего не забавляло. Она злилась. Я невольно ступила ближе к Уэсту, что она и заметила, переводя между нами взгляд. Я слишком много выдала.

– У вас еще есть вечер, чтобы подумать над моим предложением. Если до рассвета так и не передумаете, то можете покинуть Бастиан.

Закусив губу, я заметила горящую в ее глазах вспышку. Всего лишь за одну ночь я узнала о маме больше, чем за всю свою жизнь. Не только Сейнт хранил секреты, отчего меня не покидало ощущение, что меня предали.

Если Голландия не врала насчет Изольды, то она воровка. Лгунья. Она никогда не рассказывала мне о бабушке из Безымянного моря или самой важной находке драгоценного камня, которую она и совершила. Но некоторые факты о маме были правдой. Факты, которым я верила. Если она лишила Голландию единственной возможности войти в Узкий пролив, то на это была своя причина.

Также здесь скрывалось что-то еще, о чем нам не говорила Голландия. Расправиться с Золой и Сейнтом не просто дело мести. Это стратегия. Они два самых могущественных торговца в Узком проливе, и оба базировались в Серосе. Она готовила себе площадку, прежде чем сделать следующий ход в сторону Торгового совета.

Не только Сейнт просчитывал все ходы наперед.

Восемнадцать

Подручный Голландии провел нас к лестнице; придерживаясь за перила, я взглянула на стеклянный световой люк над нами. Пыль сверкала на стекле, как грани самоцвета.

– Фейбл. – Я вздрогнула от голоса Уэста. Он стоял в конце коридора вместе с Кловом – на лице читалось беспокойство.

Мои пальцы соскользнули с перил и сжались в кулак. Он дождался, когда я зайду в комнату, и закрыл за нами дверь, оставив Клова в коридоре.

Я осмотрела стол в поисках спички и зажгла свечи. В окне виднелось садящееся за горизонт солнце. Когда оно снова поднимется, мы сразу направимся к порту.

– Ты примешь его? – Слова Уэста заполнили тишину.

У меня душа ушла в пятки, я взглянула на него, держа в руках дымящуюся спичку. Он весь застыл в напряжении.

– Что?

– Ты примешь предложение Голландии?

Я развернулась к нему.

– Ты правда меня об этом спрашиваешь?

Уэст отвел от меня взгляд и опустил его на пол.

– Да.

Я схватила его за локоть и ждала, что он посмотрит на меня.

– Я же сказала ей, что мне оно неинтересно.

На его лице явно проявилось чувство облегчения, хотя Уэст вряд ли хотел это показывать. Однако казалось, что он не до конца убежден.

– Ты не можешь доверять ей, Фейбл, – проговорил он. – Но это не означает, что ты должна отказаться от предложения.

– Звучит так, что тебе хочется, чтобы я приняла его. – Я села в кресло у окна. – В чем дело? – мягко спросила я.

С непроницаемым выражением лица он ненадолго замолчал, но вскоре ответил:

– Мы должны поговорить.

Но я не была уверена, что готова услышать его слова.

– Не должны.

– Да, должны.

– Уэст…

– Нам следует все обсудить, прежде чем ты примешь решение.

– Я тебе уже сказала. Я все решила, – снова повторила я.

– Возможно, ты изменишь свое мнение, когда выслушаешь меня.

Сердце бешено заколотилось в груди, мысли превратились в вихрь. Не знаю, почему я вдруг испугалась его. С тех пор как Сейнт сказал мне, что я не знаю Уэста, я тешила себя только надеждой. И ждала, когда наступит конец нашим отношениям. Возможно, он уже наступил.

– У меня с Сейнтом и другие отношения, о которых я тебе не говорил. Уверен, что ты уже об этом догадалась. – Поджав губы, он сунул руки в карманы и продолжил: – Я работал на одном корабле как уотерсайдский беспризорник. О его шкипере я тебе уже рассказывал. Он не был хорошим человеком.

До сих пор перед моими глазами стояло лицо Уэста, который рассказывал мне, как его бил рулевой о корпус судна.

– На нашем маршруте каждые три недели мы останавливались в Серосе на два дня. И, причалив туда однажды, я направился в Уотерсайд, чтобы повидаться с Уиллой. Добравшись, я понял, что что-то случилось, но она не признавалась. Мне пришлось расспрашивать в округе, и только тогда я выяснил, что какой-то работник из таверны приходил к нам домой в мое отсутствие и воровал у нее и мамы. Каждый раз, когда я уходил в море, он появлялся на пороге. Он понимал, что никто ему не противостоит, а Уилла не признавалась мне, потому что боялась того, что я сделаю с ним.

Я уже видела это выражение лица Уиллы: страх от того, что Уэст возьмет дело в свои руки. Вот чего она пыталась избежать, когда продала свой клинок в комиссионной лавке в Дерне. Пыталась не впутывать Уэста.

– До таверны я добрался почти на рассвете и нашел его пьяного. Если бы он был трезв, не знаю смог бы я… – Он замолчал, водя взглядом по полу, будто рассматривая воспоминание. – Он в одиночестве сидел за столом. Я даже не раздумывал. Не боялся. Просто подошел и схватил его руками за глотку, и меня накрыло спокойствие. Все произошло… произошло так просто. Он упал со стула, начал брыкаться, пытаясь оттолкнуть мои руки. Но я продолжал душить. Продолжал душить, даже когда он обмяк.

Я не знала, что сказать. Только попыталась представить его, четырнадцатилетнего, душащего взрослого мужчину посреди пустой таверны. Его светлые кудрявые волосы, спадающие на лицо. Его золотистую в свете камина кожу.

– Не знаю, как скоро я осознал, что он умер. Когда я наконец-то его отпустил, то просто сел и уставился на тело. И ничего не почувствовал. Никакой вины за то, что сделал. – Он сглотнул. – Подняв взгляд, я заметил всего лишь одного человека в таверне, сидящего за барной стойкой. А он наблюдал за мной. – Уэст встретился со мной взглядом. – Это был Сейнт.

Я даже представляла, как он сидит за барной стойкой в синем пальто, с зеленым стаканом. Напряженно думая о чем-то.

– Я понял, кто он такой. Узнал его. Сначала он молчал. Всего лишь пил виски и, закончив, предложил мне работу. Вот так, неожиданно. Конечно же, я согласился. Думал, что всякая работа лучше, чем у моего шкипера. Так и было. Сейнт был вежлив. Поэтому, когда он начал просить меня об одолжениях, то я выполнял их.

– Каких одолжениях? – прошептала я.

Уэст тяжело выдохнул.

– Мы заходили в порт, и иногда нужно было кое-что сделать. Иногда нет. Выносить наказания на невыплаченные долги. Калечить людей, которых не получалось запугать. Срывать торговые операции или выводить из строя инвентарь. Выполнял все, что просили.

– И в Соване?

Его глаза вспыхнули. Он не хотел говорить о Соване.

– Это была случайность.

– Но что произошло?

Его голос внезапно затих.

– Сейнт попросил меня расправиться с торговцем, который конкурировал с ним. Поэтому, когда мы сделали остановку на маршруте, я поджег его склад. Команда ничего не знала, – проговорил он практически себе под нос. Но эту часть истории он уже мне рассказывал. – Когда мы причалили к Дерну, я узнал, что в подожженном складе кто-то был.

Я была там, когда торговец рассказал ему. Я заметила замешательство у Паджа и остальных членов команды, но отчасти они должны были понимать, что именно Уэст выполняет для Сейнта. Они не глупы, чтобы не заметить этого.

В голове слишком быстро проносились тысячи мыслей. Я не успевала зацепиться ни за одну из них. Сейнт прав: я совсем не знала Уэста. Как и Зола. Я видела его только с тех сторон, с которых он сам хотел показаться мне.

– Мы все делали нужное, чтобы выжить, – подытожила я.

– Не об этом я говорю. – Его внешний вид изменился со словами. – Фейбл, ты должна кое-что понять. Я делал то, что было необходимо. Без удовольствия, но у меня сестра и мама, которым нужны деньги, тем более на корабле ко мне хорошо относились. Да, все это неправильно, но даже если бы я мог вернуться в прошлое, я бы все равно поступил так же, – честно признался он. – Не знаю, кто я после этого. Но это правда.

Казалось, что слова дались ему с трудом, потому что Уэст говорил правду. Больше вину не на кого скинуть. Вот настоящий Уэст, без лжи.

– Поэтому Сейнт и не хочет потерять тебя. Поэтому и отдал тебе теневой корабль. – Я потерла рукой лицо, вдруг почувствовав навалившуюся усталость. – Почему ты не рассказывал мне об этом? – спросила я. – Думал, что я не узнаю?

– Я понимал, что придется рассказать тебе о моей работе с Сейнтом. Просто хотел… – Он запнулся. – Боялся, что ты изменишь свое мнение. Обо мне. О «Мэриголд».

Мне хотелось переубедить его, что никакой разницы не было бы, но я не была уверена, что сказала бы правду. Одно дело – работать на моего отца. Я знала его. Ни для кого не секрет, кто он такой или чего он желал. Но Уэст совершенно другой.

– Мы должны понять, как мы можем доверять друг другу, – проговорила я.

– Да.

Я понимала, что Уэст был глубоко вовлечен в дела моего отца, но оставалось кое-что еще. Люди боялись Сейнта из-за Уэста. Сейнт запугивал Уэстом людей, как темнотой. Поэтому самоцветы с «Жаворонка» выкупали не только свободу Уэста у отца, но и его душу.

– Если бы ты не знал о «Жаворонке»… если бы тебе не нужно было спасать «Мэриголд», ты бы взял меня на борт?

– Нет, – ответил он без тени сомнения.

Сердце упало в пятки, глаза заполонили слезы.

– Не думаю. Захотел бы, чтобы ты убралась от меня как можно дальше, – признался он. – В какой-то степени часть меня жалеет, что мы проголосовали за тебя.

– Как ты можешь такое говорить? – возмутилась я.

– Потому что мы с тобой прокляли себя, Фейбл. Нам всегда будет что терять. Я знал об этом, когда поцеловал тебя в Силках Бури. И в Дерне, когда признался тебе в любви.

– Тогда зачем было это делать?

Уэст молчал так долго, что я не была уверена, что он вообще ответит. Но он наконец тихо заговорил:

– Впервые я увидел тебя на причале у барьерных островов. Мы зашли в порт на Джевале, и я искал тебя. Девушку с рыжими волосами и веснушками, со шрамом на внутренней стороне левой руки – так описал Сейнт. Это произошло за два дня до того, как ты объявилась.

Я тоже помнила тот день. Тогда я впервые торговалась с Уэстом. Впервые увидела «Мэриголд» на барьерных островах.

– Ты болтала с торговцем, выбивала лучшую цену за собранный пиролит. И когда кто-то крикнул с палубы его корабля, он отвернулся, и ты стащила красный апельсин из одного из его ящиков. Как будто ты там стояла только для того, чтобы дождаться момента, когда он отвернется. Ты бросила апельсин в свою сумку, а когда он повернулся, продолжила спорить.

– Не помню такого, – сказала я.

– Я помню. – Его губы растянулись в подобии улыбки. Каждый раз, когда мы бросали якорь на Джевале после того дня, мою грудь пронзала боль. – Подняв руку, он засунул ее в расстегнутый пиджак, боль до сих пор была там. – Будто я затаил дыхание от страха, что тебя не будет на пирсе. Что ты исчезнешь. А когда я проснулся в Дерне без тебя, чувство вернулось. Я не мог тебя найти. – Его голос дрогнул, разбивая слова на части. Он выглядел таким разбитым. Таким уставшим.

– Ты же отыскал меня. И мне неинтересно предложение Голландии.

– Уверена?

– Уверена.

Уэст успокоился, взгляд стал более знакомым. За окном завывал ветер, его плечи наконец расслабились.

– Но что мы будем делать с Сейнтом? – спросила я, вспоминая об отце.

– Что ты имеешь в виду?

– Голландия преследует его, Уэст. Это только вопрос времени, когда она поймет, что Клов не выполнит свою часть сделки. Тогда она найдет другой способ.

– Мы порвем с ним связи. – Уэст пожал плечами. – Сейнт сам может о себе позаботиться.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Мы не можем вмешиваться в это, Фейбл. Он бросил нас разбираться с Золой, когда мы были обречены. Теперь пусть сам разбирается с Голландией. Ты ничего ему не должна.

– Дело не в долге. Дело в будущем Узкого пролива. – По большей части это правда.

Он вздохнул, запустив руку в кудрявые волосы.

– Именно поэтому мы должны вернуться в Серос.

Для меня все было не так просто. Если Голландия получит лицензию на торговлю в Узком проливе, то станет совершенно неважно, сколько монет в казне на «Мэриголд». Всего за несколько лет она выкосит всех торговцев.

Но более опасным был тот факт, что я запаниковала от самой мысли, что с Сейнтом что-то случится. Испугалась. Меня совсем не радовало, что я все еще подсознательно предана ему, хотя он не предан мне. Но это выходило за рамки того, что я умоляла его взять меня в команду или что он бросил меня на Серосе. Если Голландия доберется до Сейнта, то я навсегда потеряю его. Не имело значения, что он сделал или почему. Я просто не могла этого допустить.

Уэст этого не замечал. И никогда не заметит.

– Завтра мы уходим из Бастиана домой, – заявил он.

Я кивнула и потянулась к его руке.

Его пристальный взгляд опустился к моим губам, но Уэст не пошевелился.

– Ты поцелуешь меня? – прошептала я.

– Не уверен, что ты все еще этого хочешь.

Я приподнялась на носочках. Уэст прижал свой лоб к моему и приоткрыл мой рот, прикоснувшись к нему губами, отчего из меня вырвался хриплый вздох, который я сдерживала с момента, как очнулась на «Луне». Мне хотелось плакать, боль из груди вырывалась, и ее место заняло чувство облегчения, потому что этот момент я неоднократно переживала в своих снах с того момента, как покинула Узкий пролив. На сейчас все было по-настоящему. Теперь я не проснусь. Вот он, Уэст – жив и здоров – в моих объятиях. А от его прикосновений начинала бурлить каждая капля моей крови.

Не знаю, каких слов или объяснений о своем прошлом я ждала он него. Но он совсем не оправдывался.

Более того, он даже не сожалел.

Не знаю, кто я после этого.

Его слова шепотом отозвались в моей голове, когда я прикоснулась к его лицу, а его руки обвили меня. Но я не боялась его так, как ожидала. Я чувствовала себя в безопасности. Раньше я понятия не имела, смогу ли полюбить кого-то так, как отца, но все же смогла. Сильной и умоляющей любовью. Любовью, вселяющий страх.

Отчего не знала, кто после этого я.