Текст книги "Безымянная"

Автор книги: Эдриенн Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Тридцать четыре

Когда я проснулась утром в каюте Уэста, его уже не было.

Ставни на окнах открылись и слегка ударились о стены на ветру, перед моими глазами пронеслось воспоминание о том утре в Дерне. Серое небо и холодный ветерок. Свет, проникающий в подернутую дымкой каюту. Но в этот раз из окна открывался вид на Безымянное море.

Сев, я просунула руку под одеяло, где лежал Уэст. Место остыло. Его ботинки, обычно стоявшие у кровати, тоже пропали.

На палубе в крытом проходе завтракали Остер и Падж.

– Где он? – спросила я хриплым после сна голосом.

– Он с Хэмишом пошел к корабельщику, – Падж указал на порт.

Остер встал с ящика, на котором сидел.

– Голодна?

– Нет, – я покачала головой. С тех пор как я поднялась на поверхность на утесе Фейбл, меня постоянно подташнивало.

Подойдя к борту, я взглянула на палубу «Морского дракона». Команда Голландии уже вовсю трудилась, над водой эхом разносился мелодичный гул чистки палубы. Раньше на корабле отца я часто сидела, подтянув под себя ноги, на кливере и наблюдала, как матросы надраивают палубу белыми кирпичиками, отшлифовывая деревянные половицы. Туда-сюда, туда-сюда. Отец, как и любой хороший шкипер, любил, чтобы палубы на его кораблях сияли от чистоты, отчего многие члены команды трепетали от страха от этой работы.

Белая, как кость. Пока не станет белой, как кость.

Голос отца просочился в мои мысли, словно гул грохочущего корпуса корабля во время шторма.

Пока не станет белой, как кость.

Я вспоминала песочные брусочки на деревянной палубе с таким же теплом, как и любое событие тех времен. Как Сейнт опирался о борт локтями и смотрел на кристально чистую голубую воду в ожидании, когда мама всплывет на поверхность.

Я надеялась, что именно такие воспоминания останутся у меня о «Мэриголд», и я с легкостью смогу к ним обратиться в следующие два года.

Из трюма по лестнице поднялась Уилла, держа в руках свои ботинки. Ее кудрявые волосы были забраны, спадая по спине локонами, напоминающими медные жгутики. От холодного воздуха шрам на ее щеке порозовел.

– Ты куда? – спросила я, наблюдая, как она застегивает куртку.

– К кузнецу в деревню. Мы не можем вернуться в Серос без якоря.

Я бросила взгляд на крыши домов вдалеке. Почему-то я нервничала, как вдруг осознала причину: я нигде не видела Уэста. Мои мысли постоянно обращались к его холодному взгляду, которым он смотрел прошлой ночью. К тому, как им завладела тишина, стоило мне сказать, что я подпишу контракт Голландии.

– Я пойду с тобой. – Я вернулась в каюту Уэста, взяла ботинки и куртку и завязала волосы на макушке.

Через пару минут мы поднимались по лестнице на выход из порта, освещаемые солнечным светом.

Уилла прочесывала улицы в квартале в поисках кузницы, а люди каждый раз замедляли свой шаг, замечая ее шрам. Она та еще грозная девушка – под смуглой кожей ее небольшой фигуры скрывались крепкие мышцы. Ее сверкающие голубые глаза обрамляли темные ресницы, придавая им неземной вид.

Уилла прекрасна. И этим утром из нее сочилось чувство свободы.

– Вот он. – Она остановилась под красной вывеской с надписью «Кузнец».

Раздался звон, когда Уилла толкнула дверь. Я смотрела сквозь окно, как она подошла к стене, на которой с крюков свисали корзины с гвоздями и заклепками.

Вдалеке на ветру парили несколько чаек. Я взглянула на них из переулка и вздохнула, накрываемая давящим чувством. Казалось, что каждый сантиметр неба давил на меня, прибивал.

Утро пока продолжлось, но стоит сесть солнцу, как я подпишу контракт с Голландией.

В тени на углу здания вспыхнул ярко-синий вихрь, я осмотрела улицу. Люди неторопливо прогуливались по магазинам, но в воздухе что-то поменялось. Ускользающий запах дыма пряного коровяка.

Я посмотрела на угол, за которым переулок узким проходом просачивался между двумя зданиями. За плечом в окне я увидела Уиллу, стоящую в ожидании у прилавка.

Мои губы скривились, ладони в карманах сжались в кулаки, и я, пойдя по переулку, я свернула на углу. Синяя вспышка исчезла за следующим поворотом, переулок пустовал. Ни одного звука.

Вокруг эхом раздавались мои тяжелые шаги, я обернулась на улицы, чтобы удостовериться, что за мной никто не идет. Повернув на следующем углу, я встала как вкопанная – грудь опустилась от резкого выдоха. Прислонившись к закопченной кирпичной стене, стоял мой отец, зажав между зубами трубку и опустив на глаза кепку.

– Сейнт. – Мои губы беззвучно произнесли его имя.

Жжение в глазах мгновенно предало меня, предательские слезы подступили так быстро, что мне пришлось проморгаться, чтобы остановить их. Я держалась из последних силы, чтобы не накинуться на него с объятиями, и понятия не имела, что теперь делать с этим чувством. Мне хотелось прижаться лицом к его пальто и заплакать. Хотелось размякнуть, и пусть он удерживает меня.

Меня не покидали мысли, что я могу его больше не увидеть. Чего я, возможно, не хотела. Но вот она я, сдерживающая плач, подкравшийся к горлу.

Он красивый, но в то же время пугающий и хладнокровный. Вот он, Сейнт.

С его губ слетел дымок, и Сейнт взглянул на меня. Мне показалось, что я заметила в его холодных голубых глазах что-то схожее с кричащим внутри меня чувством. Но его взгляд переметнулся, и оно исчезло.

Сейнт взялся за лацканы пальто и направился ленивой походкой ко мне.

– Получил твое сообщение.

– Не думала, что ты сам придешь, – ответила я.

Правда, я думала, что вместо него будет Клов. Но я была настолько рада видеть отца, что едва не стыдилась самой себя. А мой взгляд уставился на сияющие носы его черных ботинок.

– Оно у тебя? – узнала я.

На его губах заиграла довольная улыбка, и он полез в карман, из которого достал маленькую упаковку, завернутую в коричневую бумагу. Сейнт вытянул ее между нами, но как только моя рука потянулась к ней, Сейнт высоко поднял руку.

– Ты знаешь, что делаешь? – проскрипел он.

Взглянув на него, я выхватила упаковку из его руки. Этот же вопрос мне задавал и Уэст. А я понятия не имела, как на него должна была ответить.

– Я знаю, что делаю, – солгала я.

Он глубоко затянулся трубкой, сощурив глаза, пока я разрывала плотную бумагу на упаковке и наконец увидела уголок коробки. Освободив ее от бумаги, я подняла крохотную медную застежку и открыла крышку. Изнутри на меня смотрел золотой перстень торговца с тигровым глазом. Я облегченно выдохнула.

– Ты хорошо выглядишь.

Я взглянула на него: Сейнт осмотрел меня с головы до ног. Так он робко пытался узнать, все ли у меня в порядке.

– Мог бы и рассказать мне. О Голландии.

Недолго обдумав мои слова, он ответил:

– Мог бы.

– Может, ты и хотел расправиться с Золой, но я-то знаю, что ты хотел убрать меня с «Мэриголд». Но не сработало.

Его глаза сузились.

– Решил, что бабушка предложит тебе работу у себя.

– Предложила. Но я отказалась.

Подняв руку, он пригладил усы пальцами. Могу поклясться, что на его губах скрывалась улыбка. Он казался… гордым.

– Клов говорит, что перстень для Хенрика, – сказал он, меняя тему разговора.

– Да.

Сейнт выпустил изо рта облачко дыма.

– Не самые надежные из преступников.

– Считаешь, что он не сдержит свое слово?

– Считаю, что есть шанс и того, и другого.

Не слишком хороший расклад. Я оперлась на стену рядом с Сейнтом, смотря на открывающийся переулок, заполненный людьми.

– Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Он вскинул брови. Заинтересовался.

– Валяй.

– Она рассказала тебе?

Он нахмурился, как только понял, что речь идет о маме.

– Рассказала что?

– Изольда, – я проговорила ее имя, зная, что отцу не понравится. Его беспокойно передернуло. – Она рассказала тебе, где нашла полуночник?

Он вынул изо рта трубку.

– Не рассказала.

– Что? – вскрикнула я. – После стольких лет? Как она могла не рассказать тебе?

Он отвернулся от меня, возможно, чтобы скрыть то, что отразилось на его лице. На мгновение это показалось мне уязвимостью.

– Я не спрашивал, – ответил он, но в словах слышалось напряжение.

– Не верю, – недоверчиво ответила я.

– Я… – Он замолчал. Казалось, он сомневается в том, что сказать. Или как это сказать. Что совсем не похоже на Сейнта. Он собрался и развернулся ко мне, теперь в глазах виднелась совершенно другая правда.

– Я заставил ее поклясться никогда мне не рассказывать.

Она рассказала ему о полуночнике. Но не только я знала, из чего был сделан человек, которого я называла своим отцом. Сейнт защищал Изольду.

От себя.

Эта мысль раздирала мне душу, мне пришлось отвернуться от него в страхе того, что я смогу увидеть в его взгляде. Только он любил ее больше меня. А боль от ее потери была свежа и остра, пронизывала нас, как острие ножа.

Сейнт прокашлялся, прежде чем снова пустить дым из трубки.

– Расскажешь о своем плане?

– Ты мне не доверяешь? – Вдруг мои губы растянулись в улыбке, но слезы до сих пор подступали.

– Я доверяю тебе. – Я никогда не слышала, чтобы он говорил так тихо. – Тогда расскажешь зачем?

Я видела его интерес. Его тщетные попытки понять. Сейнт удивился, когда в Бастиане объявился Клов с посланием от меня. Теперь же ему хотелось узнать, зачем мне все это. Зачем мне рисковать ради него после всего, что он сделал.

Я взглянула на него, его тень склонилась в лучах света. Вот ему честный ответ. Голая правда.

– Потому что не хочу терять тебя.

Вот так, ни больше ни меньше. Я осознала это только в тот момент, когда Голландия произнесла его имя на солнечной веранде. Я любила его так же горячо, как и ненавидела. Поэтому если с Сейнтом что-то случился, вместе с ним пропадет и часть моей души.

Скорчив рот, он резко кивнул и посмотрел на улицу.

– Ты будешь на собрании Торгового совета?

Я кивнула, не в силах вымолвить даже одно слово.

Полы его пальто задели меня, когда он прошел мимо и, свернув за угол, оставил меня одну в переулке. Вокруг меня завихрился морской ветер, а ком болезненно подступил к горлу, когда я стала возвращаться по узкому проходу.

Я вернулась на улицу, на которой у витрины кузницы меня ожидала Уилла с завернутой покупкой в руках. Заметив меня, она облегченно выдохнула.

– Где ты была?

Я подождала, когда мимо пройдет мужчина, и понизила голос:

– Сейнт.

– Здесь? Он?.. – прошептала она.

Я достала из кармана коробку, чтобы Уилла сама убедилась.

Она изумленно ахнула.

– Он достал?

– Достал, – ответила я. – Не хочу знать, как именно, но этот негодяй достал его.

Тридцать пять

Когда мы вернулись на «Мэриголд», из-за закрытой двери в каюту Уэста доносились голоса. Я облегченно выдохнула, в тело мгновенно вернулась устойчивость.

Однако я замерла на месте, когда услышала острый и разъяренный голос Паджа:

– Ты должен был спросить у меня!

Без стука я распахнула дверь и увидела, как вокруг стола стояли Уэст, Хэмиш и Падж. Они одновременно бросили на меня взгляд, замолкнув.

Хэмиш перебирал кипу бумаг запачканными в чернилах пальцами. В его поведении что-то изменилось. Он тоже злился.

– Нашли корабельщика? – спросила я, наблюдая, как Хэмиш открыл ящик стола и сложил туда бумаги.

– Нашли, – ответил Хэмиш, распрямив спину. Он осмотрел каюту: посмотрел на все, но не на меня. – Вечером будут подсчеты, – бросил он, взглянув на Уэста.

Уэст кивнул в ответ.

– Хорошо.

Хэмиш зашаркал к выходу, повернулся, чтобы не задеть меня плечом, и исчез за дверью. Падж взглянул на Уэста и последовал за Хэмишом. Когда они исчезли на палубе, я нахмурилась. Но оставшийся в каюте Уэст выглядел совершенно спокойным. Не таким напряженным как вчера.

– Это еще что было? – спросила я, изучая его.

Он оторвал взгляд от стола.

– Ничего. Просто отчитывались по журналам. – Но Уэст слишком быстро отвел взгляд от моих глаз.

– Падж злится.

Уэст раздраженно выдохнул.

– Падж всегда злится.

Что бы между ними ни происходило, Уэст точно не собирался мне об этом рассказывать. По крайней мере не сейчас.

– Я видела Сейнта, – объявила я, закрыв дверь.

Уэст вцепился руками в край стола и взглянул на меня.

– Он достал его?

Я вытянула из кармана коробку и положила ее на стол перед ним. Уэст поднял ее и перевернул так, что кольцо упало ему на руку. Отшлифованное до блеска, с сияющим самоцветом.

– Теперь нам нужны только Роты, – выдохнула я.

Уэст потянулся к карману жилета и, достав сложенный лист бумаги, передал его мне.

– Пришло час назад. Я ждал тебя.

Взяв листок, я развернула его и принялась спешно читать написанные под наклоном слова.

Таверна Лейта, после колоколов.

Я выглянула в окно. Солнце уходило из зенита и сядет через несколько часов. Голландия будет ждать меня в «Вульф и Энгель», поэтому нам нужно поторопиться, если мы хотим успеть встретиться с Эзрой.

– Хорошо. Пошли.

Уэст засунул листок в карман жилета, снял с крюка куртку и вышел за мной на палубу. Когда я спустилась по лестнице, Уилла уже вовсю ремонтировала корпус корабля с правого борта. Она закладывала паклю в маленькие щели и забивала ее туда с помощью тупой стороны тесла.

– Вернемся после заката, – объявил Уэст, спрыгнув на палубу.

– Последний раз, когда ты это сказал, ты пропал на два дня, – пробормотала она, достав из сумки гвоздь.

Ее глаза искрились невысказанными словами. Ее освободили от заточения на «Мэриголд», но ей совсем не нравилось то, что я могу работать на Голландию. А вскоре мы пойдем своими дорогами, и я не уверена, пересекутся ли они когда-нибудь.

Мы прошли по главной улице, ведущей в Пойму Сегсей, и наверху, на восточной части холма, на котором располагалась деревушка, нашли чайную. Из нее открывался вид на море и скалистый берег.

Вывеска, окрашенная сияющей золотой краской, свисала над улицей в витиеватой раме.

«Вульф и Энгель».

Я сглотнула, внутри меня снова что-то упало. В окнах отражались здания за нашими спинами, и вдруг я осознала, что совершенно не подхожу этому месту. Растрепанная и загорелая. Уставшая.

Как и Уэст. Он промолчал, но и я совсем не находила нужных слов. Когда я выйду из чайной, контракт с Голландией уже будет заключен, и неизвестно, смогут ли Роты спасти меня.

– Я пойду одна, – объявила я. Уж точно не нужно, чтобы Уэст стал еще бо́льшим врагом для Голландии. У меня сперло дыхание в ожидании, что его невозмутимая оболочка вот-вот лопнет.

К моему удивлению, он не стал спорить и посмотрел поверх моей головы на окна.

– Я подожду.

– Хорошо.

Выражение лица Уэста не изменилось, когда я взялась за латунную ручку и открыла дверь. Вдруг меня окутал запах бергамота и лаванды, пока мои глаза привыкли к тусклому свету.

Вдоль стены были установлены скамьи, обитые красным бархатом и огражденные друг от друга деревянными панелями, а множество золотых столов заполняло пространство чайной. С потолка свисали изысканные хрустальные люстры с зажженными на них свечами, отчего все напоминало сон.

Не случайно Голландия захотела встретиться со мной в этом месте, таком же вычурном и роскошном, как «Дом Азимут». Именно в подобных местах она могла вести дела на своих условиях – впрочем, как и всегда.

– Фейбл? – Передо мной остановился мужчина, изучая взглядом мою одежду.

– Да? – подозрительно ответила я.

На его лице отразилось разочарование.

– Сюда.

Я оглянулась в окно, но потемневшая улица пустовала – Уэст ушел. Я проследовала за мужчиной в глубь чайной, к кабинке, укрытой плотной шторой из дамаста. Мужчина отодвинул штору, из-за которой на меня взглянула Голландия. Ее седые волосы были убраны с лица и спадали красивыми и гладкими локонами, как легкие волны.

– Ваша гостья, мадам. – Мужчина слегка поклонился, не встречаясь глазами с Голландией.

– Спасибо. – В ее взгляде повисло то же разочарование, когда она оглядела меня. – Даже не попыталась смыть с себя море.

Я зашла в кабинку и села за стол напротив нее, пытаясь не помять бархат. Мне совсем это не нравилось. Не нравилось, что она заманила меня сюда, что я ощущала себя неловко. Но я поставила локти на стол и наклонилась к ней, отчего она поморщилась.

Снова появился официант с подносом, на котором стояли две утонченные чашки. Их края украшали голубые бриллианты, а от жидкости, налитой в них, казалось, что серебро плавилось. Мужчина еще раз поклонился и ушел.

Голландия дождалась, когда опустится штора, и подняла одну чашку, жестом показывая мне сделать то же. Помедлив, я все же подняла чашку с подноса.

– Тост. – Ее чашка направилась к моей.

Я чокнулась с ней краем.

– За что?

Но она печально взглянула на меня, будто я пыталась пошутить.

– За наши партнерские отношения.

– Партнерские отношения предполагают равные возможности, – ответила я, наблюдая, как она пробует напиток. Сделав глоток, она поджала губы и осторожно поставила чашку.

Я тоже сделала глоток, напиток обжег мне рот, и я с трудом проглотила его. Отвратно.

– Завтра. – Она поменяла тему разговора, чему я была рада, потому что мы не тратили время на обмен любезностями. Она моя бабушка, а я не дурочка. Я постепенно выбиралась из-под ее башмака, как и Уэст из-под башмака Сейнта. Если на собрании Торгового совета что-то пойдет не так и она узнает, что я задумала, то всю команду ждет участь Золы. Их тела сбросят в залив, а «Мэриголд» либо разберут на кусочки, либо на нее натянут паруса с гербом Голландии.

– Все в порядке, – начала она, сплетая перед собой пальцы, украшенные кольцами. – Совет начнет переговоры о торговых делах, а я внесу предложение и представлю тебя как главу моего нового торгового маршрута в Узкий пролив.

– Почему ты думаешь, что они проголосуют за?

Она слегка рассмеялась.

– Фейбл, я не глупа. Торговый совет ненавидит меня. Оба Совета. Им нужны мои деньги для поддержания торговли, но они провели четкие границы, чтобы я не смогла контролировать их дела. Ты родилась в Узком проливе, опытная ныряльщица и знаешь, как работать в команде. – Она еще раз отпила из чашки. – Ты мастер драгоценных камней.

Я слишком резко поставила чашку.

– Расскажешь им, что я мастер драгоценных камней?

– А почему нет?

Мой колкий взгляд уставился на нее, пытаясь прочитать мягкое и честное выражение ее глаз.

– Потому что это опасно.

Не зря о мастерах драгоценных камней теперь почти никто не слышал. Времена, когда торговцы драгоценными камнями гнались за таким званием, давно закончились, потому что никто не желал брать на себя такую ответственность, поскольку торговцы были готовы пойти на все, чтобы взять такого человека под контроль.

– Я не мастер. У меня нет образования.

Она отмахнулась.

– Об этих деталях им знать необязательно.

Я откинулась на спинку, покачивая головой. Возможно, это еще одна причина, из-за которой Изольда сбежала из Бастиана. Если бы я делала ставку на причину, то решила бы, что Голландия, скорее всего, пыталась использовать и мою маму.

– Чтобы мы произвели правильное впечатление, важно, чтобы ты вела себя должным образом, – продолжила она. – Ты точно не сможешь туда вписаться, но думаю, что это сыграет нам на руку.

Снова эти слова. Мы. Нам.

– Ты не начнешь разговор, пока к тебе не обратятся. Позволь мне отвечать на вопросы Торгового совета. И ты будешь подобающе выглядеть. – Она снова бросила взгляд на мою одежду. – Отправлю к тебе вечером портниху, она что-нибудь подберет.

Я уставилась на нее.

– А что, если они не дадут тебе лицензию?

– Дадут, – настаивала она. – Без Золы и Сейнта в тех водах Узкий пролив окажется в затруднительном положении, чтобы создать торговую компанию, способную расширить свой маршрут до Безымянного моря. А если торговлей управляешь ты, то все от этого выигрывают.

Кроме Сейнта. Кроме меня.

Я попыталась успокоиться, сделав медленный вдох, снова подняла чашку и сделала глоток. Голландия хорошо устроилась. Без Золы каждый корабль из Узкого пролива бросится бороться с Сейнтом за небольшую власть, которая у него осталась. Но если Голландия получит лицензию, то вся торговля упадет ей в руки с заходом солнца завтра.

– Давай уже покончим с этим, – бросила я.

– Покончим с чем?

– С контрактом.

Голландия сомкнула подушечки пальцев, затем подняла кожаную сумку, лежащую на скамье рядом с ней, и открыла ее. Я смотрела, как она перебирала пергаменты, пока не нашла то, что искала, – конверт без каких-либо отметок. Она положила его на стол передо мной.

Я выдохнула, желая, чтобы мое сердцебиение успокоилось. Стоит мне его подписать, как обратной дороги уже не будет. Моя судьба будет только во власти Хенрика. Убрав руку с колена, я взяла конверт, открыла его и достала пергамент. Как только я раскрыла его, мое сердце ушло в пятки.

Мои глаза забегали по чернилам.

Право собственности на корабль.

Ниже была указана «Мэриголд».

– Что это? – заикаясь, проговорила я.

– Право на корабль. Как я и обещала, – ответила она, закрывая сумку.

– Но я еще не подписала контракт.

– Ой, за него заплатили, – улыбнулась Голландия. – Все изменения, о которых он просил, были внесены в торговой палате. Все должно быть в порядке.

– Что? – Я поднесла документ к свету свечи, судорожно читая текст.

Передача права собственности.

Я вздохнула, челюсть отвалилась, стоило мне увидеть свое имя. Оно было написано по всему тексту.

– Что ты сделала? – тяжело дыша, выпалила я. Право дрожало в моих руках.

Мою раскалывающуюся голову наполнило холодное осознание, как только я сложила дважды два.

– Уэст.

Уэст подписал двухгодичный контракт с Голландией.

– Условия нашего соглашения изменились, – продолжила Голландия. – Уэст подписал контракт в обмен на «Мэриголд». – Она достала еще один документ из сумки. – Но у меня есть новое предложение для тебя.

Я уставилась на документ. Еще один контракт.

– Хочешь спасти своего отца? Вот твоя возможность. – Голландию распирало от удовольствия.

Мы попались в ее ловушку не единожды, а дважды. Когда Уэст подписал контракт Голландии, он думал, что спасает меня. Но Голландия одним выстрелом убила двух зайцев. И она это понимала. Не сомневалась, что я подпишу контракт.

Я взяла перо и протянула его вдоль пергамента. На меня смотрело мое же имя, сверкая влажными чернилами.

Я откинула штору рукой с зажатым в ней контрактом и выскочила из кабинки. Под моей кожей полыхал огонь, пока я шагала по чайной к темным окнам. Я махом раскрыла дверь и ступила на улицу, ища его взглядом.

Уэст стоял на противоположной стороне, прислонившись к соседнему зданию.

– Что ты натворил? – проскрипела я, переходя вымощенную брусчаткой дорогу.

Уэст распрямился и достал из карманов руки, как только я, переполненная негодованием, остановилась около него.

– Фейбл…

Я ткнула скомканное право собственности в его грудь.

– Почему здесь мое имя?

Уэст уставился на конверт.

– Вы об этом говорили с Паджем и Хэмишом? То есть знают все, кроме меня?

– Уилла и Остер не знают.

– Ты бросаешь «Мэриголд»? Вот так просто уйдешь? – бросила я.

– Я поступаю так, как собиралась поступить ты. Два года с Голландией, затем вернусь в Узкий пролив.

Злость закипала в моих жилах.

– Ты шкипер, Уэст. А это не одно и то же.

Казалось, Уэст подбирает нужные слова.

– Падж станет шкипером.

– Что? – Теперь я перешла на крик, отчего останавливались зеваки, проходящие по улице. Но мне было наплевать.

– Команда будет торговать, как мы и решили. Они будут ждать, когда я вернусь в Узкий пролив.

Мне хотелось кричать. Хотелось ударить его.

– Почему мое имя на документе?

Уэст сердито выдохнул:

– Не хочу, чтобы она числилась за мной, если… – но он не закончил.

– Если что? – Я бросила на него хмурый взгляд.

– Если со мной что-то случится, а корабль записан на меня, то право собственности перейдет Торговому совету до тех пор, пока команда не сможет заплатить за передачу собственности им. Если корабль будет у тебя, то ничего не произойдет.

Мои глаза обожгли слезы, из-за них Уэст стал расплывчатым очертанием.

– Значит, ты будешь работать на Голландию. Делать все, что она захочет.

– Буду делать то, что должен, – он ответил мне той же фразой, которую я заставила его произнести прошлой ночью.

– Я не это имела в виду. Ты знаешь, что я не это имела в виду.

На это он мне не ответил.

– Как ты мог так поступить? – хрипло спросила я.

Я пошла прочь от Уэста, но его тяжелые шаги эхом отозвались позади меня. Он поймал меня за руку и притянул к себе.

– Я не отправлюсь в Узкий пролив без тебя.

Я видела, что он не собирается отступать. Уже не мог, ведь подписал контракт. Но Уэста уже преследовали призраки: у него темная душа. А я не хотела увидеть, каким он станет через два года, выполняя за кого-то грязную работенку.

Я точно предчувствовала, что если уступлю Голландии на собрании Торгового совета, то потеряю Уэста.

– Тебе не придется. Как и мне, – сказала я, по щеке скатилась слеза.

– Что?

– Я тоже подписала контракт.

– Зачем? Как?

– Ради Сейнта. – Я уставилась на него. – Теперь мы все получим то, что хотим. Ты, я, Голландия. – Я чуть не смеялась над тем, как смехотворно все сложилось.

Уэст тяжело выдохнул и посмотрел поверх меня. Его мысли бешено закрутились в поисках выхода из ситуации.

– Ты не можешь постоянно пытаться взять контроль в свои руки. Ты не можешь всех спасти, Уэст.

Но он совершенно не знал, как не вмешиваться в дела.

Я покачала головой и пошла вниз по холму без него.

Теперь не только моя судьба зависела от Хенрика, но и судьба Уэста.