Текст книги "Девятые Звездные войны"
Автор книги: Эдмонд Мур Гамильтон
Соавторы: Боб Шоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)
– Все равно, – сказал Дайльюлло. – Думаю, пришло время нам распрощаться с Вхолом.
Он отложил в сторону сумку, которую возвратил ему Чейн. – С этим придется подождать до технической лаборатории на корабле. – Потом наклонился вперед, уставился на Чейна:
– Чем больше всего поразили тебя те предметы?
– Металлом, из которого сделаны. Непонятным своим предназначением. А главное тем, что прибыли из туманности, где нет ни одного обитаемого мира с технологией выше Второго класса.
– Не знал, что ты осведомлен об этом. По дороге сюда от Харала мы изучили все документы микроархива.
– Или микроархивные документы ошибочны или что-то тут непонятно. Те предметы принадлежат не только высокой, но и совершенно неизвестной нам технологии.
Дайльюлло не возражал. Он встал и приподнял уголок занавески. За окном уже светало. Чейн выключил лампу и в небольшой номер гостиницы на Звездной улице хлынули жемчужно-розовые лучи.
– Чейн, а не могло это быть оружием? Или компонентами оружия?
Чейн отрицательно помотал головой:
– Плейер, разумеется, нет. За два других предмета не могу, конечно, поручиться, но чувствую, что и они не похожи.
Он имел в виду внутреннее чувство, инстинктивное распознавание профессиональным бойцом любого смертоносного механизма.
– Это интересно, – заметил Дайльюлло и спросил:
– Кстати, говорил ли я тебе, что завтра Тхрандрин желает взглянуть на наши образцы оружия, намереваясь что-нибудь купить? Ну, ладно, иди, Чейн, поспи хоть немного. И когда я разбужу тебя, быстро поднимайся.
Разбудил Чейна, однако, не Дайльюлло, а Боллард, выглядевший так, словно только что проснулся или наоборот собирался спать.
– Если у тебя есть какие-то пожитки, которые ты не в силах здесь оставить, возьми с собой... но возьми их столько, чтобы они вместились в твой карман, – Боллард почесал свою грудь и широко зевнул. – А про те, что не вместятся, забудь.
– Я путешествую налегке, – Чейн стал одевать ботинки, единственное, что снял с себя перед сном. – А где Дайльюлло?
– На корабле вместе с Тхрандирином и какими-то военными шишками. Он хочет, чтобы мы были с ним.
Чейн бросил зашнуровывать ботинки и встретился с пристальным взглядом Болларда. Маленькие глаза за жирными розовыми веками были какими угодно, только не сонливыми.
– Понятно, – сказал Чейн и, пристукнув пяткой ботинка о пол, встал, улыбнулся Болларду. – Ну, что ж, поспешим, чтобы он долго не ждал нас.
– Не хочешь ли спуститься вниз и объяснить это караулам? – ленивый толстяк, которого ничто на свете не тревожило, вдруг неожиданно улыбнулся в ответ. – Они выставлены прошлой ночью как у главного, так и запасного выхода из гостиницы. Тхрандирин заявил, что нас подвергли домашнему аресту ради нашей же собственной безопасности на период чрезвычайного положения. Их встревожило какое-то происшествие прошлой ночью. Но какое – Тхрандирин не сказал. Он разрешил только Мачрису, да еще одному человеку пройти вместе с Дайльюлло на корабль. Так что здесь с нами почти весь экипаж. Но у наших караульных лазеры. Стало быть, может возникнуть некоторая проблема...
Боллард помолчал немного и сказал:
– Джон говорил, что ты вроде хорошо лазишь по крышам. А могут ли это делать и другие люди, скажем, толстые недотепы вроде меня?
– Не могу поручиться за прочность конструкции этой крыши, – ответил Чейн. – Но если ты не провалишься сквозь, то все будет в порядке. Главное чтоб было тихо. Эти дома не очень высоки и если нас услышат караульные, то будет куда хуже, чем мы рголкнемся с ними лоб в лоб.
– Ну, что ж, попробуем, – сказал Боллард и покинул Чейна, которому очень хотелось, чтобы сейчас была ночь.
Но ночи не было. Был полдень, над головой сверкало белое яркое солнце, лучи которого сразу ударили в глаза Чейну, когда он осторожно открыл чердачный люк.
Увидев, что никого нет, Чейн вылез на крышу и пригласил жестом других следовать за собой. Бесшумно, по одному, наемники поднялись по лестнице и так же бесшумно, с интервалами, быстро, но не бегом, направились по крыше в указанном Чейном направлении.
А Чейн и Боллард тем временем наблюдали за улицами, лежавшими внизу по обе стороны гостиницы. Боллард, как главный сейчас в группе, взял на себя наиболее важный объект, а Чейну выпала аллея. Он пристально смотрел на нее из-за кухонной трубы, неподвижно застыв словно вытесанная из камня хараловская горгулья. Караульные были выносливыми парнями. Терпеливо, без признаков усталости они стояли на постах, не обращая внимания ни на палящее солнце, ни на трескотню глазевших мальчишек, ни на девушек, очевидно, советовавших им пойти выпить прохладительных напитков, пока кто-нибудь их хватится. Чейн испытывал сильную неприязнь к вхоланским караульным. Он отдал бы предпочтение тем парням, которые не боялись бы расстегнуть китель, уйти в тень и болтать с девушками.
Наемники не были столь ловкими как варновцы, которым вообще нет равных, но все-таки оказались довольно проворными и двигались, не привлекая какого-либо внимания внизу. Боллард подал сигнал, что на его стороне все в порядке. Чейн присоединился к нему и они продолжили путь в сторону космопорта.
Крыши зданий на Звездной улице были утилитарными, некрасивыми и милосердно плоскими. Наемники двигались длинной, изломанной цепочкой с максимальной быстротой, исключавшей, однако, возникновение шума, который заставил бы вхоланов подняться и полюбопытствовать, что же происходит. Ряды зданий оборвались перед оградой космопорта, вдоль которой шла дорога, обслуживающая район складов. До ворот космопорта было не более тридцати ярдов, а до корабля, беззаботно покоившегося на подушке, – около четверти мили.
Но казалось все это далеким, очень далеким.
Чейн глубоко вздохнул. Боллард тихо сказал наемникам, сбившимся в кучу на крыше последнего здания:
– Ну что ж, пошли. Никаких задержек и остановок!
Чейн открыл чердачный люк, и они стали спускаться через здание, теперь уже не тревожась ни за возможный шум, ни за что-либо другое, беспокоясь только об одном – выйти туда, куда требовалось. Дом был трехэтажным. В его коридорах стоял спертый, тяжелый, пропитанный духами воздух. Виднелось множество дверей, большей частью запертых. Снизу неслись звуки музыки.
Наемники бегом спустились на первый этаж, миновали ряд комнат с цветастыми обоями, которые при проникавшем через зашторенные окна дневном свете казались ужасно потертыми, обветшалыми, изъеденными молью. В комнатах находились люди, разного роста, наружности и цвета кожи, некоторые ужасно странные, но у Чейна не было времени рассмотреть, чем они там занимались. Он только видел, как они таращили из полумрака изумленные глаза. Какая-то высоченная женщина в зеленом одеянии набросилась на наемников с руганью, крича злобным скрипящим голосом словно гигантский попугай. Затем парадная дверь
– Не вздумайте открывать огонь, – звенел его голос. – Мы стартуем, очистите воздушное пространство. Забудьте о своих намерениях перехвата. Тхрандирин и два офицера будут возвращены вам в полном здравии, если вы выполните то, что я говорю. Но они умрут, если кто-либо из вас осмелится выстрелить в нас даже из рогатки.
Чейн едва слышал то, что говорил Дайльюлло. Он был поглощен созерцанием изменений, которые произошли на массивной, властной физиономии Тхрандирина, и испытывал от этого истинное удовольствие.
Турбины ожили, загудели, зарычали, завизжали и понесли корабль наемников к небесам. Никто по нему не выстрелил, даже из рогатки.
XII
Корабль наемников висел на краю туманности, отражая все великолепие ее сияния.
Дайльюлло и Боллард сидели в кают-компании, изучая в сотый раз фотоснимки, которые сделал Чейн на складе, и данные анализатора.
– Не изъешь их своими глазами, – сказал Боллард, – они не скажут больше того, что на них есть.
– А что есть? Ничего. Даже хуже, чем ничего. Фотоснимки ясные, четкие. Я смотрю на изображения предметов и вижу, что они существуют. Затем беру данные анализатора и они мне говорят, что предметы не существуют.
Дайльюлло бросил на стол маленький пластиковый диск. Он был совершенно чист, словно в день своего производства, ничего на себе не зафиксировав.
– Джон, наверное Чейн сделал что-нибудь не так. Может быть приставил сенсоры неправильно, а то и вообще забыл включить прибор.
– Ты веришь в это?
– Зная Чейна, нет. Но надо же чему-то верить. С анализатором все в порядке. Проверено.
– И перепроверено.
– Остается одно – Чейн.
Дайльюлло пожал плечами:
– Конечно, это самjе логическое объяснение.
– А есть другие?
– Есть. Эти предметы сделаны из какого-то неизвестного нам материала, на обнаружение которого анализатор не запрограммирован, то есть этого вещества нет в нашей периодической системе элементов. С нашими понятиями это не сообразуется. Верно?
– Конечно, не сообразуется, – медленно промолвил Боллард.
Дайльюлло поднялся, достал бутылку и опять сел.
– Больше мы ничего не добьемся, – сказал он. – Позови сюда Тхрандирина и двух генералов. И Чейна.
– Зачем его-то?
– Потому что он видел своими глазами эти предметы. Трогал их. Включал один из них. Слышал, как он пел.
Боллард фыркнул:
– Чейн быстр и смел, но я бы и на доллар ему не поверил.
– Я тоже, – сказал Дайльюлло. – Поэтому и приведи его.
Боллард вышел. Дайльюлло подпер кулаками подбородок, уставился на диск и фотоснимки. А за бортом корабля на просторах, исчисляемых бесконечными парсеками в трех измерениях, полыхала бледными огнями туманность. Наверху в навигационном отделении Биксел в третий раз просматривал микрокниги из корабельной библиотеки, опустошив огромное количество чашек кофе, и бдительно следил за радаром, который оставался таким же упрямо чистым, как и диск анализатора.
Возвратился Боллард, приведя с собой Чейна, Тхрандирина и двух генералов – Марколина и Татичина. На Входе суффикс "ин" в фамилиях имел важное значение для людей, означая, по-видимому, принадлежность к определенному роду, который когда-то очень давно захватил власть и с восхитительной непреклонностью удерживал ее до настоящего времени. Выходцы из этого рода занимали многочисленные посты в правительственной, военной и космической сферах. Они привыкли командовать и это, конечно, не способствовало их смирению в качестве пленников.
Тхрандирин, как всегда, начал свою игру гамбитом: "Долго-ли-вы-намерены-упорствовать-в-этом-идиотизмеТ' Дайльюлло, как всегда отвечал традиционным ходом: "До-тех-пор-пока-не-добьюсь-того-что-мне-нужно". После этого все трое вхоланов заявили, что это невозможно и они должны быть возвращены домой.
Дайльюлло отрицательно покачал головой и улыбнулся:
– Ну, а теперь, выяснив обоюдное отношение к этой проблеме, может быть присядем, выпьем по рюмочке и поговорим о погоде.
На покрытый вмятинами и рубцами стол он поставил бутылку спиртного и рюмки. Предложение выпить вхоланы встретили с холодной надменностью. Они сидели словно три мраморные статуи, покрытые яркой одеждой. Живыми у них были только глаза, удивительно голубые и яркие.
Тхрандирин на миг задержал свой взгляд на фотоснимках, лежавших перед Дайльюлло, и отвел глаза в сторону.
– Нет, уж, смотрите на них, – сказал Дайльюлло и пододвинул снимки. – Взгляните и на это, – добавил он, пододвинув диск. – Вам же приходилось все это видеть раньше. Зачем стесняться.
Тхрандирин укоризненно покачал головой:
– Я скажу то, что уже говорил. Если бы я знал больше вас об этих предметах, я не сказал бы вам. Но я не знаю. Я видел их на складе и только. Я не ученый, не специалист, непосредственно участвующий в этой операции.
– Но вы же правительственный чиновник. И довольно высокого ранга. Настолько высокого, что можете вести переговоры о закупке вооружений.
Тхрандирин ничего не ответил.
– Мне очень трудно поверить, чтобы вы не знали, откуда доставлены эти предметы, – мягко сказал Дайльюлло.
– Не понимаю, почему вы находите это трудным, – пожал плечами Тхрандирин. – Вы же допрашивали нас на вашем новейшем детекторе лжи, а он-то должен был подтвердить нашу неосведомленность.
В разговор вмешался Татичин и раздраженно, как о надоевшей теме, сказал:
– Об этом деле знают только шесть человек: наш правитель, его главный министр, глава военного ведомства и навигаторы, непосредственно ведущие корабли в туманность. О курсе кораблей ничего не знают даже капитаны, а навигаторы находятся постоянно под охраной как в космосе, так и на Входе, став фактически пленниками.
– Стало быть это должно быть чем-то чрезвычайно важным, – заметил Дайльюлло. Три мраморные статуи уставились на него жесткими голубыми глазами и ничего не сказали.
– Хараловцы, – продолжил Дайльюлло, – допрашивали Еролина с применением безотказного препарата. Он сообщил им, что Вход держит в туманности мощное оружие, которое способно стереть хараловцев с лица планеты.
Жесткие голубые глаза засверкали ярче при этих словах, но вхоланы, казалось, не очень удивились.
– Мы предполагали, что хараловцы допрашивали Еролина, – сказал Тхрандирин, – хотя он сам не помнит ничего кроме того, что ему вводили препарат. После этого препарата человек действительно не может лгать. Но он может сказать только то, что есть у него в голове. Ни больше, ни меньше. Еролин верил тому, что говорил. Но ведь это не обязательно соответствует истине.
Теперь у Дайльюлло глаза стали жесткими, а зубы стиснулись словно стальной капкан.
– Ваши собственные нелгущие головы поведали мне, что вы также слышали обо всем этом, что вы действительно планируете захватить Харал. Учитывая все это, не странна ли ваша заинтересованность в покупке нашего оружия? Простого, обычного мелкого оружия, хотя и более совершенного, чем ваше, когда здесь в туманности под рукой у вас имеется супер-оружие?
– Мы ведь уже ответили вам на этот вопрос, – сказал Тхрандирин.
– Ну да, вы сказали, что вам нужно наше оружие для обеспечения безопасности в туманности. Но теперь-то все это не стыкуется со здравым смыслом. Не так ли?
– Боюсь, что, во-первых, я не улавливаю ход ваших рассуждений, а, во-вторых, я определенно не нахожу удовольствия от общения с вами.
Тхрандирин поднялся, а вместе с ним поднялись и генералы.
– Я очень сожалею, что не посадил вас в тюрьму, как только ваш корабль приземлился, – сказал Тхрандирин. – Я недооценил вашу...
– Дерзость? – перебил его Дайльюлло. – Выдержку? Глупейшую безрассудность?
Тхрандирин пожал плечами.
– Я не мог поверить, чтобы кто-то, нанявшись служить хараловцам, мог открыто прилететь с Харала на Вхол. Ну и, конечно, Еролин... Мы понимали, что хараловцы никогда не отдадут его по собственной воле, и то, что вы помогли ему бежать, сработало в пользу вашей версии. Так что мы колебались. Некоторые даже очень рьяно выступали, – тут Тхрандирин бросил холодный взгляд на Марколина, – чтобы нанять вас и использовать в наших целях против Харала. Вы оказались весьма ловким человеком, капитан Дайльюлло. Полагаю, вы наслаждаетесь победой. Но хочу еще раз напомнить. Даже если вам удастся найти то, Что вы ищите, наши люди уже предупреждены с Вхола по субспектральной связи. Они будут ждать вас.
– Они? Тяжелые крейсеры, Тхрандирин? Сколько? Один? Два? Три?
Вмешался Марколин:
– Он не может сказать вам, и я не могу. Остается лишь заверить, что сила эта – вполне достаточная для охраны нашей... установки. – Колебание перед произнесением последнего слова было столь непродолжительным, что прошло почти незаметно. – И я могу также заверить вас в том, что ценность наших жизней не столь велика, чтобы ею вы могли обеспечить себе безопасность.
– Да, именно так, – подтвердил Тхрандирин. – А теперь мы предпочли бы возвратиться в наши покои, если вы не против.
– Разумеется, не против, – сказал Дайльюлло. – Нет, Боллард, не ты. Ты останься.
По внутреннему переговорному устройству Дайльюлло отдал краткое распоряжение, появился один из наемников и увел вхоланов. Дайльюлло обернулся, посмотрел на Чейна и Болларда.
– Они хотели купить наше оружие и подумывали, не нанять ли нас и использовать против Харала.
– Я слышал это, – сказал Боллард. – Не вижу в этом ничего особенно странного. Это всего лишь свидетельствует, что их супер оружие еще не готово к боевому применению и не будет готово в течение какого-то времени, а потому они ведут двойную игру.
– Логика тут есть, – согласился Дайльюлло. – А что думаешь ты, Чейн?
– Думаю что Боллард прав. Только...
– Только что?
– Да вот тот монитор на складе. Если вхоланы создают какое-то оружие в туманности, то, наверное, им ничего не стоило бы создать и аудио-визуальный монитор, а ведь он был не вхоланского производства.
Чейн сделал паузу, выжидая, пока в его мозгу прояснится еще кое-что, не дающее покоя.
– Кроме того, – продолжил он, – к чему вся эта секретность? Я могу понять, разумеется, необходимость строгих мер безопасности. И я могу понять опасение вхоланов, что хараловцы могут (так они и сделали) за деньги найти людей, которые отправятся в туманность и попытаться захватить или уничтожить их оружие. Но, ведь смотрите, они так далеко зашли в своих опасениях, что не доверяют даже людям вроде Тхрандирина и этих генералов и не информируют их, откуда прибыли эти вещи и что собой они представляют.
Чейн указал на фотографии трех золотистых предметов:
– Один из них воспроизводит очень необычную музыку и стреляет звездами, но это всего лишь аудиовизуальный монитор, не более. И чего же тут страшно секретного? Не вижу в этом никакого смысла.
Дайльюлло вопросительно посмотрел на Болларда, и тот покачал головой.
– Я не видел того монитора, стреляющего звездами, поэтому не могу сказать ни да, ни нет. Ну, а ты-то, Джон, чего темнишь? Что у тебя на уме?
Дайльюлло взял в руки небольшой пластиковый диск анализатора, не показывавший никаких данных.
– Я начинаю думать, – сказал он, – что это, видимо, куда важнее, чем взаимное противостояние Входа и Харала. Мне думается, что вхоланы завладели чем-то огромным, ну... чем-то столь неизмеримым, что сами ужасно перепуганы, поскольку, думается мне, совершенно не понимают, что это такое и как его использовать.
Наступило долгое молчание. Наконец, Боллард его нарушил:
– Не мог бы ты, Джон, объяснить нам свою мысль несколько вразумительнее?
Дайльюлло отрицательно покачал головой.
– Нет. Не могу. Поскольку то, что я сказал, – всего лишь предположение, домысел. А на домысле, да еще диком, далеко не ускачешь. Единственная возможность когда-нибудь узнать, что собой представляет это явление – это обнаружить его и убедиться собственными глазами. И я начинаю думать, что вхоланы могут оказаться правы, утверждая, что это нам никогда не удастся.
Он вызвал навигационное отделение по корабельному переговорному устройству.
– Финни, приступай к поисковому варианту. Постарайся накрыть локатором по возможности большую часть границы туманности, не оставляй в ней ни одной щели. Тот транспортный корабль должен же когда-нибудь прибыть с Входа, и нам нужно только чуточку везения, чтобы его обнаружить.
– Конечно же, Джон, всего лишь чуточку везения, – передразнил его с нескрываемым ехидством навигатор.
Вскоре корабль приступил к поисковому варианту. Крошечный паучок вил тонкую радиолокационную паутинку между пылающими утесами туманности, и все на корабле понимали, как ничтожны шансы поймать этой паутинкой мельчайшую муху. Тем более, что муха получила недвусмысленное предупреждение об опасности.
Когда Чейн уже утратил всякое представление об истекшем времени, а Дайльюлло твердо знал что прошло его слишком много, Биксел вдруг откинулся от экрана радара и, сам себе не веря, воскликнул:
– Вижу выброс сигнала!
На какое-то мгновение Дайльюлло охватило чувство ликования. Но длилось это недолго, так как Биксел закричал:
– Еще выброс. Еще один. Ужас, да их целая стая, черт побери!
Дайльюлло наклонился к экрану радара, и мрачное предчувствие сдавило его сердце.
– Смотрите, они изменили курс, – сказал Биксел. – Теперь идут прямо на нас, быстро идут. Дьявольски быстро.
Боллард протиснулся в навигационное отделение и поверх плеч Биксела и Дайльюлло взглянул на экран.
– Это не транспортные корабли, – сказал он, – Похоже, что это эскадрилья вхоланских крейсеров... Наверное, решили пожертвовать своими друзьями у нас на борту.
Дайльюлло угрюмо покачал головой:
– Корабли только одного типа имеют такие габариты, двигаются таким строем и на такой скорости. Теперь я вижу, что Тхрандирин все-таки не врал насчет Звездных Волков.
XIII
Чейн узнал об этом только тогда, когда по внутренней связи заревел сигнал «тревога!», и тут же последовало резкое ускорение, от которого начали потрескивать швы корабельного корпуса, а самого Чейна с силой прижало к перегородке. До этого он полудремал, вытянувшись на одолженной койке, именно полудремал, но и это было большим достижением. Ему всегда было противно выжидание. Он ненавидел состояние бездельника, ожидание, чтобы за тебя кто-то другой принимал решение. Но в данный момент разум и инстинкт самосохранения подсказывали ему, что лучше проявлять терпение, другого выбора нет. Однако физическая натура Чейна трудно этому подчинялась. Она не привыкла к пассивности. Жизненный опыт учил, что безделье – преддверие смерти, оно присуще только низшим особям, которым предназначено быть чьей-то добычей. Варновцы всегда сражались самозабвенно и после схваток также самозабвенно наслаждались плодами победы, а потом снова устремлялись в бой. Метаболизм Чейна восставал против выжидания.
Сигнал тревоги и неистовый рывок корабля стали для Чейна словно неожиданным освобождением из неволи.
Он спрыгнул с койки и вышел в главный проход. Люди бежали, как могло показаться непосвященному, в полном смятении, но Чейн знал, что это не так, ибо буквально через секунду каждый занял свое рабочее место, и корабль притих трепетной, дышащей жизнью тишиной. Тишиной, сопутствующей ожиданию уже совершенно иного рода.
У Чейна не было заранее обусловленного постоянного рабочего места, и он направился к капитанскому мостику.
По внутренней связи раздался резкий голос Дайльюлло, обращавшийся ко всем на корабле.
– У меня есть для вас не очень хорошая новость. У нас на хвосте висит эскадрилья Звездных Волков.
Чейн замер в проходе.
Голос Дайльюлло, казалось, имел персональную направленность с предостережением:
– Повторяю: нас преследует эскадрилья Звездных Волков.
– Это он обращается ко мне, подумалось Чейну. Ну вот. Достали меня все-таки братья Ссандеры и их друзья.
Дайльюлло продолжал говорить:
– Я уклоняюсь от встречи с противником. Конечно, если придется сражаться, мы будем сражаться, но я хочу, чего бы это ни стоило, уйти от преследователей. – Поэтому приготовьтесь к максимальной перегрузке.
Это же означает: у меня не будет времени предупреждать вас о резких изменениях курса или скорости. Просто держитесь, как можете, и молитесь, чтобы корабль не развалился.
Чейн все еще стоял в проходе. Тело было напряжено, мозг лихорадочно работал.
За свою жизнь ему не раз приходилось бывать в тяжелых ситуациях, но хуже ситуацию, чем эта, он не мог припомнить. Если у наемников появится какое-либо основание усомниться в его происхождении, они убьют его еще до того, как братья Ссандеры, возможно, настигнут корабль. Но если наемники и не заподозрят, он все равно умрет, когда их накроет эскадрилья Звездных Волков.
А это случится неизбежно. От Звездных Волков никто не уходил. Никто не может летать на их скорости, так как никто не в состоянии переносить разрушительный удар инерционной перегрузки, который выдерживают Звездные Волки, маневрируя своими маленькими кораблями на убийственной для обычного человека скорости. Именно это делает их непобедимыми в космосе.
Корабль наемников дернулся, взревел, перейдя на тангенциальный курс. Чейн, казалось, ощутил, как под его рукой прогнулась перегородка. Кровь заклокотала в нем сильно, жарко. Как только корабль вышел на прямую, Чейн расправил плечи и продолжил путь к капитанскому мостику.
На мостике было темно, если не считать прикрытых козырьками подсветок на приборных панелях. Достаточно темно, чтобы красно-золотистый огонь, казалось заполнил помещение, вливаясь через передний иллюминатор. Иллюзия, конечно; ведь иллюминатор теперь в сущности стал экраном, и туманность, которую он показывал, была не реальностью, а видимостью, в которой смешались воедино энергия, время и расстояние. Иллюзия была достаточно убедительной. На фоне огненно-красного свечения голова и плечи Дайльюлло выглядели преувеличенно крупными. Корабль мчался сквозь крутящиеся быстрые облака холодного пламени. Словно разбросанные угли оставались позади диски солнц, заставивших гореть и светиться газ туманности.
Дайльюлло взглянул и увидел в отблеске лицо Чейна:
– Что ты тут делаешь, черт тебя побери?
– Не могу сидеть без дела, – ответил Чейн ровным спокойным голосом. – Думал, чем-нибудь смогу помочь.
Второй пилот, невысокий, темный, коренастый человек по имени Гомес раздраженно бросил:
– Гони его отсюда, Джон. Не хочу, чтобы мне в затылок дышал какой-то пилот – собиратель камешков. Особенно сейчас.
– Держитесь, – крикнул Дайльюлло.
Чейн немедленно ухватился за опорную балку. Корабль снова взревел, застонал. Тело Чейна ударилось о металл, и он снова ощутил прогиб балки. Изображение на обзорном экране превратилось в беспорядочную смесь мечущихся искр. Стабилизировав скорость, корабль начал гигантский долгий спуск между стенами пламени. Гомес сказал:
– Еще один такой маневр, Джон, и ты сломаешь ребра кораблю.
– Хорошо, – ответил Дайльюлло. – Вот еще один такой маневр.
Чейн услышал больше, чем стон корабля. От сотрясения люди начали валиться с ног. Гомес оказался вдавленным в кресло. Из его носа хлынула кровь, темными ручейками расползлась по рту и подбородку. У Дайльюлло из легких вышибло воздух, и он зашелся в глубоком вздохе, согнувшись над панелью приборов управления. Чейн было потянулся вперед, чтобы взять на себя управление кораблем, но отпрянул назад, увидев, что Дайльюлло заставил себя выпрямиться и начал жадно заглатывать открытым ртом воздух, втягивая его в себя упорно, изо всех сил. На противоположной стороне капитанского мостика на привязанных тормозных ремнях свалился на бок человек и не двигался. Ухмыльнувшись про себя язвительной усмешкой, Чейн крепче вцепился в балку и начал делать ровные вдохи наперекор давлению инерции, которая, как бы не стремилась, нс могла его одолеть.
Интересно, а чего это он ухмыляется? Ведь выносливость, которой он так гордится, обернется ему в конечном итоге его гибелью. Наемники не смогут тягаться со Звездными Волками, будут побеждены.
Интересно, знают ли Звездные Волки, что он находится на борту корабля наемников. Конечно нет, откуда им знать. А впрочем, они, должно быть, прошли по его следу до созвездия Ворона, и этого достаточно. Они перетряхнут все это созвездие, пока не отыщут его или не удостоверятся, что он мертв.
Чейн вновь усмехнулся, подумав, как, наверное, теперь сожалеет Дайльюлло о том, что решил оставить в живых прирученного Звездного Волка. Не Чейну же нести ответственность за последствия. Вся эта идея исходила полностью от Дайльюлло, и в том, как он теперь за нее расплачивается, Чейн даже находил в какой-то мере жестокое наслаждение.
Чейн знал, что сейчас наверняка так рассуждает и Дайльюлло. Только один раз лидер наемников повернулся к Чейну и встретился с его взглядом. Будь у него возможность, подумал Чейн, он передал бы меня Звездным Волкам ради спасения своих людей. Но он знает, что это не спасет их. Варновцы не смогут сохранить им жизнь, поскольку не знают, а вдруг я сообщил им что-нибудь. Да не сохранят они им жизнь уже за то, что наемники оказали мне помощь.
Корабль накренился, закачался, сбавил скорость. Обзорный экран замерцал, обрел привычное состояние, стал снова окном в нормальный космос. Они проходили под брюшиной огромного оранжевого солнца, прикрытого и затуманенного тучами огня.
Спустя минуту Дайльюлло крикнул:
– Биксел? – и снова. – Биксел!
Из навигационного отделения донесся слабый голос Биксела. Он звучал так, словно Биксел втягивал носом текущую оттуда кровь.
– Ничего нс вижу, – сказал он. – Думаю, что... – Он задохнулся, потом набрал воздуха и продолжил:
– Думаю, что вы ошарашили их.
– Так же, как и нас, – пробормотал Гомес, утирая пот. – Еще бы раз, и мои кости превратились бы в студень.
– Они вернутся, – заметил Чейн. Увидев, как Гомес и некоторые другие наемники взглянули на него, он притворился ослабшим, медленно заскользил вниз и присел на полу около Дайльюлло. – Они знают, что мы не сможем выдержать того, что могут они. Они знают, что мы будем вынуждены прекратить гонку.
– С каких пор это ты стал экспертом по Звездным Волкам? – спросил Гомес. Спросил без всякого умысла. Просто сорвалось с болтливого языка. Чейн тяжело откинулся к балке и закрыл глаза.
– Чтобы знать это, – сказал он, – не надо быть экспертом.
Сколько раз мне самому приходилось это делать, вспомнил Чейн. Видеть, как корабль противника убегал, увертывался, петлял, доводя своих людей до полусмерти, а мы, наблюдая, шли по пятам, дожидались, когда противник выбьется из сил. И вот теперь я в противоположной ситуации...
По внутренней связи Биксел сообщил:
– Они появились.
Корабли Звездных Волков перешли на обычную скорость, свидетельствуя о себе на экране радара яркими маленькими всплесками, похожими на внезапные искры. Они были пока далеко. Слишком далеко, чтобы их можно было видеть. Но они уже прицеливались.
У Чейна чесались руки, чтобы взять у Дайльюлло управление кораблем, но он сдержал себя. Да и было бы это бесполезно. Корабль наемников был не сильнее людей, построивших его.
– Координаты! – затребовал Дайльюлло, и Биксел усталым голосом отозвался:
– Есть координаты.
Стоявший рядом с креслом второго пилота компьютер заговорил. Гомес прочел ленты с информацией. Чейн предвидел то, что собирался сообщить Гомес, и ждал, когда он это скажет.
– Они нас окружают.
Да. Выходи из боевого порядка и молниеносно атакуй со всех сторон измаявшуюся жертву. Окружай ее, обессиль ее, подходи вплотную и вцепляйся, когтями.
– Черт побери! Что им нужно от нас? – прогремел голос Болларда из машинного отделения.
После короткого молчания Дайльюлло сказал:
– Может быть просто нашей смерти. Такова природа зверя.
– Не думаю, – возразил Чейн, про себя подумав: я же чертовски хорошо знаю. – Они могли покончить с нами еще во время первой встречи. Мне сдается, что они хотят нас взять на абордаж. Возможно... они пронюхали что-то в туманности и полагают, что мы располагаем сведениями.
– Поднять щиты, – скомандовал Дайльюлло.
– Есть поднять щиты, – ответил Боллард. – Но, Джон, они их могут сбить. Кораблей слишком много.
