Текст книги "Эпоха крови и пурпурных слез"
Автор книги: Эдди Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Темнота улицы начала рассеиваться из-за нарастающей интенсивности освещения вблизи окон заведения. Впервые Мирэ захотелось вернуться в ночь, где могли поджидать твари страшнее Ли Хана. Держась Джина, она опустила вторую руку в карман куртки, куда заранее положила складной нож, который всегда лежал дома «на всякий случай». Такой наступил. Мирэ крепко сжала нож, искренне надеясь, что не придется пускать его в ход.
– Прошу вас, – хостес поклонился и указал ладонью в коридор, покрытый ковром шоколадного цвета с золотым ромбовидным орнаментом. После этого он ушел.
– Что бы ни случилось, держись меня, – Джин предупреждающе сжал руку Мирэ.
– Оставайся рядом, – она сжала его ладонь в ответном жесте.
– Всегда.
«Все решится здесь и сейчас», – заверила себя Мирэ, стиснув челюсти. На удивление, она не боялась. Настолько устав от этого чувства, пережив за последнее время жуткие взлеты и болезненные падения, она ощущала себя совершенно выдохшейся, простой оболочкой, одной из тех, что сбрасывал тэса.
Сделав глубокий вдох, Мирэ пошла по коридору, внимательно осматривая пол, стены и потолок на наличие мелких ловушек. Хан не стал повторяться. Ловушек не было.
– Добро пожаловать в рай[51]51
Прим. автора – игра слов. Заведение называется Dark paradise, paradise в пер. с англ. яз. – «рай».
[Закрыть], дорогие друзья, – улыбнулся антиквар, когда Мирэ и Джин вошли в главный зал. Ли Хан встал с места и развел руками в приветственном жесте. Взглянув на его лицо, Мирэ передернулась.
Встреча с вонгви не прошла для Ли Хана даром. Мстительные духи исполосовали все его лицо, оставив на коже глубокие порезы, которые пусть и были тщательно обработаны, все равно выглядели ужасно. Кроме того, у антиквара отсутствовало несколько пальцев на руках. Он напоминал жуткую копию прежнего человека, но теперь стал больше похож на того, кем являлся в действительности, – на монстра.
По бокам от антиквара стояли два человека. Больше в помещении никого не было, что заставило лишний раз насторожиться. Металлический чемоданчик с книгой Ханьюла лежал на передвижном подносе по правую руку от Хана. Мирэ прикинула, что так просто схватить его и убежать будет сложно.
– Прошу, присаживайтесь, – указав на места напротив, антиквар сел за стол и аккуратно поправил вилку, которая лежала на белоснежной салфетке.
– Не изменяешь традициям, – сев за стол, Джин с пренебрежением осмотрел сервировку, а затем обежал взглядом все помещение. – Выбираешь для встреч с друзьями самые убогие места в городе.
– Отсюда открывается прекрасный вид на реку Хан, – возразил антиквар и кивнул в пустоту.
Сразу же к столу подбежал молодой человек в костюме и выудил из ведерка со льдом шампанское. Быстро откупорив бутылку, парень наполнил фужеры, низко поклонился и снова скрылся с глаз долой. Мирэ сделала мысленную пометку, что, несмотря на внешнюю пустоту заведения, у Ли везде были подвязки.
Вон сжала нож в кармане, надеясь, что Сонмин действительно позаботился о таинственности операции и такая тишина в округе – лишь предвестье бурного появления полиции. Иначе Мирэ могла использовать складной нож для того, чтобы воткнуть его себе в шею. Так или иначе, Хан ее все равно убьет и станет использовать как рычаг воздействия на Джина.
– К тому же тут подают отличного… – начал распинаться антиквар, но Мирэ, зная его натуру, не хотела заводить привычную шарманку и сразу хлопнула ладонью по столу.
– Хватит заговаривать зубы, Хан, – она шумно вздохнула, ощутив дискомфорт от внимания. – Ты нас сюда позвал не осьминога есть. Что значит – есть еще способы подчинить себе демона? Ты ведь блефуешь!
– Разве? – Хан хмыкнул и подался к столу, сузив глаза. – Если это блеф, то почему вы здесь? Не осьминога же есть пришли, верно? – рассмеялся он.
Мирэ стиснула зубы.
– Отвечай на ее вопрос, Хан, – пресекая словесный фонтан антиквара, спокойно проговорил Джин. Ожидая привычной холодности, Мирэ воровато покосилась на Сонга, когда различила в его голосе звенящие нотки угрозы. Как потрескивающие заряды в воздухе, предвещающие грозу.
– Ладно, – недружелюбно хмыкнул тот, откидываясь на спинку стула.
Хан подцепил ручку чемоданчика с книгой и положил его в центр стола. Только протяни пальцы, и можно было схватить книгу Ханьюла. Мирэ сжала кулаки, чтобы не наделать глупостей.
– Тут, – Ли постучал по чемоданчику с книгой, – узконаправленные писания, больше похожие на биографию с элементами бестиария. Полезное чтиво. Но больше полезного здесь, как оказалось, скрыто между строк… – Он выдержал испытующую паузу, отчего Мирэ захотелось разбить тарелку о его голову. – Демоны не единственные существа, кто охотно идет на сотрудничество с людьми. – Хан прижал руку к своему лицу, описав пальцами бороздки шрамов. – Ответь мне, Сонг, кто принимает решение лишить хранителя крыльев и свергнуть его с небес? – протянул он, наблюдая за тем, как меняется лицо Джина. – Не только у таких, как я и госпожа Вон, есть руководство. Ты должен знать: если подчиненный плохо выполняет свою работу, от него избавляются. И ты не исключение, Сонг. Сколько сделок ты совершил, будучи демоном? Всего одну? И как твои силы? – Хан подался вперед, заговорщически понизив голос: – Подозреваю, не очень. Есть способы убить демона, я могу это сделать и понесу ответ перед теми, кто стоит за тобой. Уверен, они-то знают о выгодных контрактах больше твоего, с ними будет легко договориться. – Хан вернулся на свое место. – Так что выбирай, Сонг Джин. – В зале появились еще люди. Тихую музыку перебили щелчки взведенных курков. Мирэ напряглась, затылком чувствуя покалывание. – Либо ты сдаешься мне, либо мы играем в привычную игру, где на кон поставлена жизнь Мирэ.
Казалось, клинок хвандо мог пронзить возникшее напряжение. От тихого смеха Джина растерялась не только Мирэ, но и Ли Хан, глупо захлопав глазами.
– Ты даже не представляешь, с какими силами заводишь игры, Хан. – Джин облокотился на стол и хищно улыбнулся антиквару. – Но мне очень любопытно посмотреть, как с тобой будут говорить те, кто стоит за мной.
Верхняя губа Ли Хана дрогнула. Неужели он все-таки блефовал? Не думал, что его угрозы не подействуют на Джина? Совсем запутавшись, Мирэ хотела провалиться под землю. Воздух трещал так отчетливо, что поднеси спичку – все полыхнет.
– Давай проверим? – Улыбка на лице Джина впервые смотрелась настолько демонической. Это был оскал, делающий из него другого человека. Жестокого, беспринципного, кровожадного. Глаза Сонга налились красным цветом, верхние клыки чуть заострились.
Джин поднял со стола серебряный нож и кинул его в тарелку перед антикваром.
– Ударь меня прямо в сердце, Хан, – с дразнящим рокотом произнес Сонг. – Только смотри не промахнись. – Теперь на его лице не осталось и тени улыбки. – Второго шанса не будет.
Мирэ предостерегающе сжала колено Джина под столом. Они должны были уйти из проклятого ресторана живыми! Какого черта он делал? На фоне сменилась музыкальная композиция, которая показалась ничтожной по сравнению с ударами секундной стрелки часов. Все замерло. Терпение Хана иссякло. Мышцы на его лице сократились, отчего жуткие шрамы изогнулись.
– Убить ее, – коротко приказал он, указав на Мирэ подбородком.
С этой секунды все изменилось. Казалось, что стрелка часов, до этого словно уткнувшаяся во что-то, пробила препятствие и понеслась по циферблату. События начали развиваться быстрее полета пули, которая после оглушительного хлопка врезалась в фужер с шампанским. Мирэ обдало пенными брызгами, когда ее лицо оказалось близко к столу. Все произошло молниеносно, она не сразу поняла, что Джин среагировал раньше выстрела, накрыв ее затылок рукой. Сонг быстро наклонил ее голову, чтобы избежать прямого попадания пули.
– На пол! – крикнул он Мирэ, когда отгремели первые залпы.
Джин схватил край стола со своей стороны и ринулся вперед, опрокидывая его в тот самый момент, когда дорогой интерьер ресторана начал сыпаться осколками и щепой. Началась перестрелка. Люди Ли Хана стали палить во все стороны, в окна градом хлынули люди в форме. Мирэ по команде Джина нырнула за перевернутый стол и прижалась к полу.
– Брать Хана живым! – заорал откуда-то Сонмин.
Шум стоял дикий, Мирэ ничего не разбирала, прикрывая голову от осколков. Она увидела недалеко от себя чемоданчик с книгой и легла на пол, потянувшись к нему. Мельком она заметила сбоку Джина, которого пытались взять в кольцо люди Хана. Тут же двоих из них сняли пули. Мирэ стиснула челюсти и поползла вперед, глядя только на чемоданчик.
Вон схватила бокс за ручку, когда рядом на пол свалился Ли Хан и шлепнул ладонью по крышке чемоданчика.
– Сдохни уже наконец… – прорычал он.
– Только после тебя, сволочь! – рявкнула Мирэ в ответ и сжала нож в кармане. Она резко выгнала лезвие из корпуса и ударила им Хана в ладонь.
Антиквар завопил, тут же выпуская бокс. Пользуясь моментом, Мирэ схватила чемоданчик за ручку и, замахнувшись, ударила им Хана по челюсти.
– Джин, Мирэ, уходите отсюда! – Мимо пронесся Сонмин, разряжая обойму в наемников, которые попытались прикрыть антиквара.
Спорить с детективом совсем не хотелось. Крепко прижав к себе чемоданчик, Мирэ поползла в сторону, когда ее кто-то подхватил с пола. Она зарычала и замахнулась кулаком, но Джин вовремя его перехватил.
– Ударишь меня потом. – Он наклонил Мирэ и прикрыл собой, двигаясь к разбившемуся окну. Переступив через невысокий подоконник, они выпрыгнули на улицу.
Пальба вышла за пределы ресторана. Всюду гремело, кричали наемники и полицейские. Джин подвел Мирэ к одной из служебных машин с проблесковым маячком и открыл дверь, кивнув внутрь.
– Садись и уезжай отсюда!
– Я никуда без тебя не поеду! – рявкнула Мирэ и толкнула Сонга в салон, резко захлопнув дверь у него перед носом.
Оббежав машину, Вон запрыгнула на место водителя и провернула ключ зажигания. В последний раз она водила авто, когда возвращалась с похорон бабушки. Именно в тот день произошел несчастный случай на мосту, когда Мирэ не справилась с управлением и упала в реку. С того дня она больше не садилась за руль и боялась глубины. Но сейчас выбора не было, нужно было уезжать прочь от ресторана, а Сон-Хо не успел научить Джина водить.
Вывернув руль, Мирэ утопила педаль газа в пол и рванула вверх по улице. Ближе всего была дорога на Сонсан, и она погнала полицейскую машину на мост.
– Ты совсем с ума сошел! – лавируя на дороге, Мирэ пихнула Джина в плечо. – А если бы Хан правда ударил тебя ножом?!
– Мирэ, смотри на дорогу! – Джин вцепился в поручень над головой и, не ровен час, мог пробить пятками пол, чтобы затормозить на ходу. Да, Мирэ водила не очень, но не она предлагала человеку пронзить свое сердце столовым ножом!
– Все как с ума посх… – Сильный удар в заднюю часть машины бросил автомобиль вперед. Мирэ вскрикнула от неожиданности и потеряла руль.
Авто занесло, отовсюду зашумели сигналы других машин. Придя в себя после секундного шока, Мирэ потянулась к рулю и поймала его, но в этот момент пришелся удар в боковую часть со стороны Джина. Оконные стекла не выдержали столкновения и лопнули, осыпая салон градом осколков. Машину вынесло на оградительные мостки, из-под капота повалил едкий дым.
Все перед глазами плыло. Мирэ часто заморгала, приходя в себя. Она повернулась в сторону и увидела Джина, покрытого кровью. Удар на машину пришелся с правой стороны, задев плечо и голову Сонга. Кровь паутинкой лилась по его лбу и щеке. Сердце Мирэ упало в пятки. Она потянулась к Джину, но он зашевелился и застонал.
– Ты цела? – прохрипел Сонг, прижимая руку к голове.
– Я в поряд… – Дверь с ее стороны резко открылась. Мирэ не успела договорить, когда ее выволокли на улицу.
Наемник швырнул ее к ногам Хана, затем кинул туда же чемоданчик с книгой. Мирэ попыталась встать, но антиквар быстро замахнулся ногой.
– Гребаная сука! – Мирэ не успела закрыться, и удар опрокинул ее на бок. Она схватилась за ребра и застонала.
– Хан! – прорычал Джин, выбравшись из машины. Мирэ видела, что Сонга все еще штормило после удара, кровь лилась по его виску, но глаза горели насыщенно-алым.
Нет… Мирэ поморщилась, торопливо вставая на колени. Все-таки у антиквара получилось вывести Сонга из себя.
– Джин, нет! – взмолилась она, когда Ли Хан схватил ее за волосы и подтащил к себе.
– Ну давай, Сонг Джин! – антиквар совсем взбесился и громко захохотал. – Убей меня!!!
Мирэ поняла, что как бы она ни пыталась остановить Джина теперь, у нее не получится. Ли Хан перешел черту, снова решив манипулировать ее жизнью. Это был рубеж, который антиквар пересек на свою беду. Сонг перестал выглядеть как человек, теперь он был самим собой – демоном с жестоким оскалом и налитыми кровью глазами. Ничто не могло воспрепятствовать ему вершить суд. Он убьет Хана голыми руками и обречет себя. Снова рискнет всем ради Мирэ. Ей стало горько и больно.
Время вдруг потеряло всякий смысл. Прежде, чем Сонг успел приблизиться к антиквару, Мирэ посмотрела Джину в лицо и улыбнулась. Все проблемы вдруг стали несущественными. Ей было уже все равно, что она так и не узнает, почему столкнулась с Сонгом около аукционного дома, не выяснит причину появления тварей. У нее был план, и пусть он стоил дорого, так она могла уберечь Джина от глупости. Мирэ не стала ничего ему говорить на прощанье, просто оттолкнулась ногами что есть силы и грубо пихнула антиквара спиной.
Ахнув от неожиданности, Ли Хан врезался в оградительные перила моста и перевалился за них, срываясь с Сонсана вниз вместе с Мирэ. Они понеслись с высоты навстречу холодной воде.
Глава 14
Век грез, час крови
– Вмешиваться в основу мироздания запрещено. Переписывая историю, ты меняешь будущее, – хранитель давно оставил попытки умолять и теперь рычал, надеясь хоть так достучаться до разума художницы, но она только крепче сжала в руках кисть.
– Это несущественное вмешательство… – пробормотала она. – Я просто сотру их имена, и это спасет тебя. Нас… – Она как в тумане наблюдала за тем, как черная капля сорвалась с конца кисти и упала на шелк.
– Даже это вмешательство может погубить тебя! Ты – Чхонса, посланница неба. Таких, как ты, немного, и только твоя задача – хранить искусство и культуру этого поколения. Если ты вновь переродишься, то уже никогда не будешь высшим существом. Ты станешь смертной. За вмешательство во время придется расплачиваться.
– Я уже все решила.
– Помни про баланс, – тихо проговорил хранитель. – В твоих руках заключена великая сила, но ты должна беречь ее ради сохранения основы мироздания. Играя со временем, ты ставишь на кон разум и пространство.
Головорезы вздернули хранителя с земли и оттащили его на другой край ловушки, подальше от границ круга. Художница прикрыла глаза, чтобы не слышать его голос. Ей не было страшно использовать свой дар во спасение. Сочтут высшие силы этот поступок ошибочным или нет, рано или поздно всем придется расплачиваться. Это баланс мироздания, гармония. Не было бы нынешних представителей джопок, появились бы другие, просто-напросто потому, что без зла человечество перестанет ценить и делать добро. Это простое и чистое, как капля воды, равновесие. Без несчастья обесценивается счастье. Художница нашла свое и готова была за него побороться.
Кисть легла на холст, на небе закружились тучи, образуя воронку. Начало громыхать. Изящно изогнув руки, художница изменила наклон инструмента и сделала перекрестный штрих, отчего раскаты грома прозвучали отчетливее.
– Чхонса, – позвал старший из джопок. – Если ты ослушаешься меня, то знай: когда бы ты ни переродилась и где бы ни оказалась, представитель нашей организации найдет тебя. Не пытайся увильнуть. А если ты это сделаешь, расплата настигнет тебя, куда бы ты ни спряталась.
Художница открыла было рот, думая возмутиться, но промолчала, видя нацеленные в спину хранителя луки. Скоро это прекратится. Нужно только все сделать верно.
– Все будет выполнено, господин, – она низко поклонилась, возвращая внимание к холсту.
По щекам художницы потекли слезы. Она покорно поклонилась старшему и сдавила кисть до боли в пальцах.
Мазки и линии на холсте начали переплетаться. Реагируя на картину, как на ноты, небо отзывалось раскатами грома. Поднялся ветер, сворачиваясь в вихрь. Опустив кисть на полотно, художница сделала финальный штрих, которому вторил мощный удар в грозовом небе. Вдруг ветер усилился, становясь стеной. Страх расплаты за совершенный поступок заставил сжаться в комок. Художница припала к земле, накрывая голову руками, и взглянула на хранителя за мгновение до того, как мир рухнул.
– Что бы ни произошло и где бы ты ни оказалась, я найду тебя, – одними губами произнес он, когда небо оглушительно треснуло.
Вдруг черные тучи, воронка и ветер со стремительной скоростью умчались за горизонт. На смену непогоде пришло ослепительное солнце, но и оно как стрела улетело вдаль. Затем над головой растянулся серый гобелен и показались снежинки. Не прошло и мгновения, как они испарились следом за грозой и солнцем. Череда света и тени сменяла друг друга, перемежались сезоны, люди вокруг мельтешили как мошкара. Художнице казалось, что она одна была приколота к земле, а все остальное крутилось вокруг нее в неудержимом вихре. Вдруг на фоне всего этого хаоса показался темный силуэт. Он один стоял неподвижно, словно весь мир не переворачивался у него за спиной. Поднявшись с колен, художница двинулась к нему, и в шаге от фигуры узнала в кипе черных тканей ханбока Чосын Саджа.
Сложив перед собой руки, жнец стоял с опущенной головой. Поля шляпы кат скрывали его лицо, и пусть у Саджа не было глаз, художница чувствовала, что все его внимание было приковано к ней.
– Ты вступила в игру, правила для которой еще не написаны, – произнес жнец понятным ей языком.
– Я всего лишь хотела спасти то, что мне дорого! – вскрикнула она. Раньше она никогда не играла со временем, неужели его ход действительно был так ужасен, как этот вихрь? – Как я еще должна была противостоять тем людям?
– Неважно как. Нельзя было прибегать к силе.
– Значит, мы должны были умереть? – прорычала она.
– Получается, что так, – заключил Саджа.
– Тогда какой во всем этом смысл?! Почему я не могу использовать силу, для чего она мне дана?
– Мы всего лишь крошечная часть вселенной. У каждого из нас есть обязанности. Ты отклонилась от своих.
– Потому что я хочу жить! – надрывно пророкотала она. – И хочу, чтобы жили те, кто мне дорог!
– У таких, как мы с тобой, нет желаний, есть только долг. И ты с ним не справилась. Вторжение во время, тем более по воле смертных, наказуемо. Теперь тебе отвечать за содеянное.
– Что все это значит?!
– Скоро ты все поймешь. – Жнец поднял голову. – Виновата не только ты, но и тот, кто должен был оберегать твой путь. Теперь вы оба должны ответить.
Так вот о чем ее предупреждал хранитель. Расплата. Неважно, сколько пройдет дней, месяцев, лет после ошибки. Время возьмет свое. У посланников, таких как Чхонса, нет ничего, кроме долга, и отклонение от установленных порядков дорого стоит.
– Когда? – проговорила художница едва слышно.
Саджа опустил голову.
– Больше ты не вправе исполнять волю неба, Чхонса, и ты должна переродиться, чтобы твои силы унаследовал другой посланник.
– Это все? Конец?..
– Нет. Это только начало. И сейчас время играет против тебя.
Безудержный ураган резко замер, взметнув тучи пыли. В густом мареве исчез Чосын Саджа, оставляя после себя пустоту и вопросы. Наступила звенящая тишина. Только шелест листвы и шаги.
Художница с опаской огляделась вокруг. Она была все в той же деревне, но вокруг не было никого из представителей джопок, только толпа перепуганных людей. Все они стояли с широко открытыми ртами и смотрели в круг, в центре которого стояла художница.
«Беги», – подсказал ей внутренний голос, и она подчинилась.
Художница попятилась на дрожащих ногах. Мучительная тишина продлилась недолго. Кто-то из женщин громко завопил во весь голос, и тогда художница побежала. Она подобрала юбку и понеслась подальше от деревенской дороги в поле, миновала ограду и скрылась в тени небольшого вишневого сада. С высоты падали лепестки, пахло сладко до рези в груди. За спиной раздавались звуки преследования.
Задушенная страхом, художница бежала без оглядки. Она так и не поняла всю тяжесть своего поступка. За спиной шумел топот преследователей. Казалось, что по пятам бежит вся деревня. Глаза начали слезиться. Художница догадалась, что настал час расплаты. Не об этом ли говорил Чосын Саджа? Даже крошечное вмешательство может повлечь за собой немыслимые последствия. Она тщетно пыталась убежать от ответственности за содеянное, но скоро споткнулась о ветку и упала в рыхлую землю.
– Вставай скорее! – Знакомый голос наполнил ее силой. Хранитель миновал вишневые деревья и догнал ее, протягивая ладонь.
Голова шла кругом от смены событий. Художница оторопело смотрела на хранителя, не веря своему счастью. Он здесь, живой!
* * *
Но страх, что этого можно лишиться в одночасье, заставил завыть от собственной беспомощности.
– Нужно бежать отсюда, люди идут за тобой! – Он помог ей подняться, а затем выхватил хвандо, выставив клинок перед собой. – Тебя считают предательницей, которая привела в деревню разорителей.
– Получается, имена представителей джопок и их лица забыли? Значит, игра со временем действительно удалась… – пробормотала она, все еще находясь в растерянности.
Хранитель непонимающе посмотрел на художницу. Неужели он все забыл? Стараясь не напоминать ему о содеянном, она схватила его за рукав и тряхнула:
– Давай перенесемся! Так далеко, как это только возможно! Сбежим вместе!
– Не выйдет. Я больше не могу использовать силу, – он крепче сжал клинок. – Я не смогу защитить тебя. Поэтому ты должна бежать, я выиграю для тебя время!
– Теперь я изгой в этом времени, – тихо проговорила она, все понимая. Об этом ее предупреждал Саджа. Ну конечно!..
Художница встала напротив хранителя и обвила руками лезвие хвандо.
– Что ты делаешь? – произнес он треснувшим голосом.
– Перерождение – вот мое наказание. Я должна расстаться с вечной жизнью, чтобы мои силы унаследовал другой посланник. Нужно восстановить баланс…
Крики людей стали громче. Художница крепче стиснула лезвие хвандо и рванула клинок на себя. Расплата наступит, когда она переродится смертной. И она приблизила этот момент.
Клинок пронзил ее насквозь. Хранитель закричал и бросился к ней, обхватывая лезвие голыми руками. Хвандо травмировал его левую ладонь глубоким порезом, когда он потянул клинок из ее тела.
– Мирэ, зачем!.. – вполголоса проговорил хранитель, удерживая ее в своих руках.
– Это расплата… и я принесу ее сейчас… Найди меня, куда бы я ни отправилась, Джин, и спаси. Это будет твое испытание… Так мы восстановим баланс: мои силы перейдут к другому посланнику, а ты выполнишь долг хранителя. Обещаешь?..
– Клянусь.
Больше Мирэ ничего не сказала, падая в вечную темноту.
* * *
В ушах свистел ветер такой оглушительной силы, что было невозможно ориентироваться в пространстве. Мирэ зажмурила глаза, готовясь к удару об воду. Теперь она знала, что все это время видела не пустые кошмары. Это была история ее прошлого, в котором она обрекла Джина на участь демона. Они сами погубили друг друга. Выходит, Чосын Саджа действительно приходил не просто так – он напоминал о расплате.
Снова Мирэ привела смерть, теперь уже в будущее. Вмешательство в основу мироздания действительно не безнаказанно, и смерть не самая страшная участь.
Последние недели стали жестоким испытанием, но теперь все закончится. От осознания Мирэ улыбнулась, чувствуя, как слезы из ее глаз улетают куда-то к небу, в то время как она неслась прочь от него. В последний раз взглянув вверх, она увидела очертания Сонсана и полицейские мигалки, звезды в небе и мириады огней. Не все так плохо, могло быть гораздо хуже.
Шум реки стал сильнее ветра. Мирэ свернулась в клубок, готовясь к смерти, как вдруг почувствовала, что упала во что-то воздушное, будто в шелк или облако. Ее обняли чьи-то руки, а после вокруг сомкнулись завихрения тумана. Исчезли небо, Сонсан, звезды. Все поглотила темнота. Мгновение на уши давила глухота, а в следующий миг Мирэ словно выпала из идущего поезда и повалилась в воду.
Под ногами развернулась бездонная глубина, моментально парализуя. Мирэ панически забила по воде руками, вспоминая ужас прошлого падения в реку. Она беспомощно бултыхалась, норовя захлебнуться, как вдруг ее подхватили за талию и потянули к берегу. Она почувствовала под ногами камни и выползла на булыжники, кашляя из-за того, что наглоталась из реки Хан, трясясь от холода остывших вод.
– И вот после этого ты говоришь, что я с ума сошел? – тяжело дыша, спросил Джин, выбираясь из воды следом за Мирэ. Но как?..
Мирэ не знала, что и думать. Появление Сонга огрело ее как обухом по голове. Вопросов было миллион, если не больше: как он здесь оказался, зачем прыгнул следом, почему на его лице не осталось ни единой ссадины и ушиба, как у него хватило сил на переход через туман, если он с утра не мог сдвинуть солонку по мановению пальца? Мирэ раскрыла рот, схватившись за булыжник, на котором сидела. Если бы не камень, она бы точно упала. Инстинктивно она потянулась к своему лицу и прикоснулась к скуле, которую задел осколок стекла после аварии на мосту. Кожа была гладкой, ни намека на рану. Что происходит?
Джин бессильно рухнул напротив Мирэ. Он покачал головой, все еще тяжело дыша после перемещения сквозь тень и заплыва. Мирэ смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать. Графитовый костюм Сонга стал черным от влаги, его кожа казалась практически белой. Мокрая челка сбилась в острые пряди, с нее на камни под ногами капала вода. Джин снова это сделал, снова пришел на помощь, хотя Мирэ старательно пыталась оградить его от этого шага.
А что с антикваром? Вон машинально перевела взгляд на поверхность воды, не зная, хочет или нет увидеть плеск и крики о помощи. Выходит, Хан разбился и утонул? Или течение отнесло его дальше, и он выбрался на другой берег? Как бы там ни было, судьба антиквара волновала Мирэ в последнюю очередь.
Аккуратно соскользнув с булыжника, Мирэ опустилась на землю и подалась к Джину. Она крепко обняла его и уткнулась носом в шею, словно не видела его сотню лет. Хотя на деле прошло даже больше.
– Зачем ты прыгнул за мной? – Слова давались с трудом. Мирэ зажмурилась, все еще не веря в происходящее. – Как ты переместился сквозь тени?
– Всего лишь принял одно очень важное решение, – проговорил Джин в ответ, но отчего-то его слова поселили в ее душе сомнения.
– Все закончилось… – прошептала Мирэ, крепче сжимая руки и пытаясь отогнать смутное предчувствие беды. – Я все вспомнила, Джин. – Решив сменить тему, она попыталась улыбнуться, но только всхлипнула, как при удушье. – Все! Прости меня… Нужно было послушать тебя еще тогда и не вмешиваться во время. – Сонг гладил ее по спине, стараясь унять ее дрожь, виной которой был вовсе не холод. – Если бы не я…
– Не ты должна извиняться, – проговорил Джин, глубоко вздохнув. Он отпустил Мирэ и выпрямился, заглянув ей в глаза. – Я тоже все вспомнил. Это не твоя вина. – От того, как звучал его голос, Мирэ хотелось разрыдаться. Почему Сонг говорил так, словно прощался? Она хотела зажать уши, чтобы не слушать его.
– Моим долгом было защищать тебя не только от людей и монстров. – Джин прикоснулся костяшками пальцев к щеке Мирэ. – Я должен был оберегать тебя от вмешательства в основу мироздания. Ты была моей миссией, и я ее провалил. В том, что тебе пришлось пережить в прошлом и настоящем, виноват только я.
– Не смей извиняться, – Мирэ замотала головой, словно могла стряхнуть с себя слова Джина, как капли воды. – Мы расплатились за ошибки прошлого… Я больше не Чхонса, ты нашел меня и спас. Все кончено.
– Еще нет. – Джин опустил взгляд на кромку воды.
Тихо шипя, река Хан прибила к берегу металлический чемоданчик. Книга Ханьюла сама пришла к ней в руки, но Мирэ даже не посмотрела в сторону некогда заветного трофея.
– Теперь ничто из этого не имеет значения. Все закончено. – Мирэ крепко сжала плечи Джина и тряхнула его. – Пойдем домой, – взмолилась она, чувствуя, как по щеке побежала горячая капля. – Джин, пожалуйста, давай пойдем…
– Я не смогу вернуться домой, Мирэ, – Джин улыбнулся, прижав ладонь к ее голове. Мирэ снова во все глаза посмотрела на его идеальное лицо и чистый костюм. Ни крови, ни ссадин, ни грязи. Откуда у него появилась сила на прыжок сквозь тени? Как Джин смог использовать силу и вылечить Мирэ и себя? Не имеет ли все это отношения к его очень важному решению? Что он наделал…
Ужас понимания сковал Мирэ как колодки, слезы побежали сильнее. Она еще агрессивнее затрясла головой, до треска сжав ткань пиджака на плечах Джина.
– Что ты хочешь сказать… – процедила она, начиная догадываться о его замысле. – Не смей! Я тебе запрещаю! – закричала Мирэ. Джин аккуратно снял ее руку со своего плеча и прикоснулся большим пальцем к метке на внутренней стороне ее ладони.
– Все те твари, с которыми мы столкнулась, пришли в твою жизнь из-за меня, – проговорил он, глядя на крестообразный след. – Испытание на пути к выполнению долга, – задумчиво добавил он. – Но больше они не появятся. С ними покончено, эта часть пути завершена.
– Джин… – Мирэ беспомощно уставилась на то, как он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака намокший сверток. Когда он развернул его, она узнала договор, который они подписали по пути из дома Ханьюла. Вот что задумал Джин…
Не зная, как образумить его, Мирэ снова встряхнула его за плечи:
– Ты обещал, что найдешь меня! – процедила она, злясь на судьбу за то, что чертова бумага не размокла в воде.
– Мы с самого начала пошли против правил. Я не должен был оказаться в будущем, все это случилось потому, что…
– …я пошла против времени и положила конец своему бессмертию раньше срока, – закончила за него Мирэ. В том, что произошло с Джином, снова была виновата она, но он упрямо отказывался это принять. – Но ты пришел за мной и сдержал слово. Ты спас меня от всех тех тварей, я теперь смертная, мы выплатили свои долги. Чего еще ты хочешь? Хватит уже жертвовать всем ради меня…
– Будучи хранителем, я допустил твою смерть, – как приговор самому себе, произнес Джин. – Став демоном, я должен сеять погибель, но я пойду против правил.
– Джин, если ты расторгнешь нашу сделку, то умрешь! – Мирэ затрясла его за лацканы пиджака. – Нашими жизнями жестоко играют! Не иди на их поводу, пожалуйста! Живи!
– Никакая высшая сила не посмеет подчинить меня своей воле. Я был рожден, чтобы защищать тебя, – мягко проговорил он. – Так было всегда и так будет впредь. Отняв у меня крылья, высшие силы не лишили меня воли. – Джин скомкал проклятый договор. – Этой сделкой я мог обречь тебя на смерть и изменить самому себе… Все это было очередным испытанием.
