Текст книги "Эпоха крови и пурпурных слез"
Автор книги: Эдди Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Отлично, спасибо, – чуть грубее, чем хотела бы, ответила Мирэ. – Господин Ли, поскольку мы встретились для решения вопроса, будет правильно, если мы сразу перейдем к сути.
– Время дорого стоит, особенно если дело касается искусства, – согласился антиквар. – Наш клиент, уважаемый Ким Ханьюл, никак не может определиться с деловым партнером. – Хан оттолкнулся от спинки кресла и подался вперед. – Мирэ, поскольку ваш интерес заключается в успешных торгах и дальнейшем повышении, смею предположить, что вам важна не столько сама книга, сколько успешная сделка.
– Допустим, – прищурилась Мирэ, хотя это давно было не так. Теперь для нее экспонат важен и потому, что там могли быть ответы на вопросы Джина. – Со мной мы разобрались, а в чем же ваш интерес, Хан? Для чего книга вам? Поставить на очередной торговый стеллаж собирать пыль? Или спрятать в подвале? Ради чего вы так упорно боретесь за фолиант?
– Вы будете шокированы, Мирэ, – Хан улыбнулся той самой улыбкой, которой позавидовали бы акулы. – Исключительно личный интерес.
– Личный? – Мирэ непонимающе нахмурилась и покосилась на Сон-Хо, встречая его недоумевающий взгляд. Что Хан хотел делать с экспонатом? Книга о демонах не походила на развлекательное чтиво.
– Верно, – кивнул антиквар. – Для меня очень ценен этот экспонат, и я не собираюсь его перепродавать, поэтому и пришел к вам, Мирэ. У меня есть предложение. Как вы смотрите на то, что взамен на книгу Ханьюла я предложу вам несколько других интересных реликвий?
– Пытаетесь торговаться со мной? – Мирэ не сдержала усмешки. – Не ожидала от вас, Хан. Неужели вы думаете, что меня можно купить таким предложением?
– Купить можно что угодно и кого угодно, – со знанием дела парировал Ли. – Я предлагаю вам то, за что люди готовы убивать. Вы слышали про стенопись гробниц Когурё[49]49
Гробницы Когурё – комплекс мавзолеев. Отличительной особенностью для истории искусства является настенная роспись в некоторых курганах, выполненная минеральными пигментами на гранитных блоках.
[Закрыть]?
– Безусловно, – с разочарованной улыбкой ответила Мирэ, считая, что вопрос антиквара чересчур банален. Не знать про комплекс гробниц Когурё – все равно что не уважать свою историю, даже несмотря на то, что мавзолеи территориально находились в Северной Корее.
– У одного моего очень хорошего делового партнера во владении имеется небольшой скол подлинного гранитного блока, на который частично попал рисунок змеи. Как вы смотрите на то, чтобы я организовал передачу реликвии вам?
– Вы, должно быть, шутите? – распалилась Мирэ, не зная до конца, чувствует азарт или злость, восхищение или недоверие.
Как у партнера Ли мог оказаться скол гранитного блока из гробницы Когурё? Ответ напрашивался только один – если Хан все-таки не прилежный антиквар, каким представляется, а действительно нечистый на руку, то его деловой партнер мог быть кем угодно. Например, расхитителем гробниц. Подобного кощунства по отношению к исторически ценным объектам Мирэ не терпела, более того, если антиквар начал торговаться такими вещами, значит, его интерес к книге Ханьюла действительно баснословен. Но Мирэ была безоговорочно настроена заполучить фолиант и решила для себя: что бы ни предложил антиквар, самое главное – не сдавать свои позиции.
– Меня называли по-разному, но шутником – никогда, – серьезно отозвался Ли Хан, сложив руки в замок. Мирэ начала ощущать, как сгущается воздух. – Вам сейчас не помешала бы помощь вашего консультанта.
– Начинаю опасаться, что вы хотите переманить Сонг Джина на службу к себе, – Мирэ прищурила глаза, удивляясь тому, что Хан уже дважды упомянул Джина.
– Здоровая конкурентная борьба, каждый пытается прибрать себе лучшее. – Антиквар неискренне рассмеялся и развел руками. – Ну так что, вы примете мои условия?
– Нет. – спустя выдержанную паузу решила Мирэ. – Я не готова менять книгу на другие экспонаты. К тому же не стоит забывать, что право выбора всегда остается за клиентом. Ким Ханьюл сам решит, с кем сотрудничать.
Почему Хан так настойчиво просил ее уйти с дороги? Мирэ прищурилась, глядя в лицо антиквара. Неужели Ханьюл уже дал антиквару понять, что не намерен в дальнейшем иметь с ним дел? Интересно…
– Нет ничего такого в том, чтобы немного ограничить его выбор.
– О каких ограничениях может идти речь, когда предложений всего два? – скептически спросила Мирэ, сложив руки на груди. – Боюсь, господин Ли, вы пришли зря.
Отвернувшись, Мирэ подняла глаза к потолку и наткнулась на камеру видеонаблюдения. Индикатор, выдающий работу устройства, не горел. Вдоль позвоночника прошелся холод. Что-то не так! Мирэ нутром чувствовала неладное. Она потянулась к телефону, чтобы позвонить Джину, но Хан вдруг встал с кресла и протянул ей свою руку для рукопожатия. Это все? Мирэ выжидающе замерла, опустив взгляд на его ладонь. С плеч словно схлынул тяжкий груз. Все закончилось. Мирэ поднялась с места и сжала ладонь антиквара.
– Очень жаль, что мы не смогли договориться, Мирэ, – улыбнулся Ли, не отпуская ее ладонь.
– Бизнес есть бизнес. Не всегда все проходит так, как нам хотелось бы.
– Вы правы. И все же жаль, что с вами не было консультанта. Я рассчитывал на другой исход событий.
Слова антиквара заставили напрячься. В поисках поддержки Мирэ покосилась на Сон-Хо.
Пак стоял сбоку от ее стола, напряженно рассматривая собравшихся. Должно быть, он тоже почувствовал неладное, потому что его руки сжались в кулаки. Консультанты Хана тем временем придвинулись к дверям кабинета. Мирэ понадеялась, что они собираются уходить, но вдруг те одновременно выхватили из-под пиджаков тугие веревки и накинули их на охранников. Действовали люди Ли Хана как единый механизм, точно зная, что делать. Обмотав шеи сотрудников Инджи, «консультанты» натянули веревки до предела и рванули их вверх, с хрустом переламывая шейные позвонки. Не успев покраснеть от удушья, охранники сразу же безвольно повалились на пол, не проронив ни звука. Все произошло за считанные мгновения.
Спохватившись, Мирэ было закричала, но вдруг Хан резко дернул ее на себя. Она упала на столешницу, своим телом сталкивая с нее канцелярские принадлежности. В следующий миг рот ей зажала мужская рука, подавляя крик.
– Ах ты сукин сын! – шокированно воскликнул Сон-Хо.
Услышав его голос, Мирэ исступленно забилась в руках антиквара, пытаясь вырваться. В неописуемую панику ее вогнала мысль, что Сон-Хо мог пострадать из-за Хана.
Вцепившись в руки антиквара, Мирэ начала брыкаться, стараясь повернуться в сторону. Наконец она увидела сбоку Сон-Хо. Ему удалось вырубить и опрокинуть на спину одного бугая, он уже бросился к Хану, как вдруг на его пути возник второй мужчина. Сердце Мирэ болезненно сжалось. Она ничего не слышала, только видела, как вздрогнул Сон-Хо, будто напоролся на невидимую преграду. Его глаза широко округлились, рот немо раскрылся.
Мужчина, вставший на пути Сон-Хо, сдвинулся в сторону, и Мирэ вдруг увидела, что заставило парня остановиться на полпути. От осознания перед глазами все пошатнулось из-за потекших слез. Крепко держась за рукоять ножа, наемник Хана безжалостно провернул лезвие в груди Сон-Хо, заставляя того сморщиться от боли и шока. Мирэ показалось, что нож достиг и ее сердца, потому что такой боли она не испытывала даже при встрече с тэса. Бессильно согнувшись, Сон-Хо не смог даже вскрикнуть. Кровь не спеша текла по рукояти ножа и его груди, каплями падая на пол. Мирэ истошно завопила, пытаясь вырваться из рук Хана, но ее крик потонул под его ладонью, а по рукам и ногам ее схватил еще один наемник, полностью лишая свободы.
Нет, нет, нет! Мирэ упрямо извивалась в руках Хана, пытаясь вырваться. Больше всего на свете ей хотелось броситься к Сон-Хо. Вид растущего кровавого пятна у него на груди заставлял рыдать во весь голос. Если бы не рука Хана, на вопли Мирэ сбежался бы весь этаж.
Выждав пару секунд, наемник наотмашь вырвал из груди Сон-Хо кривой нож. Больше ничего не удерживало того на ногах. Сон-Хо попытался дотянуться до раны, но тело его уже плохо слушалось. Он упал на пол, беспомощно устремив взгляд в потолок.
Все тело Мирэ полыхало от напряжения, она старалась вырваться из двух пар мужских рук. Ее взгляд не отрывался от Сон-Хо. Весь мир вдруг сузился до размеров точки, сомкнулся только на одном желании – подойти к нему, встряхнуть за плечи и понять, что все произошедшее – жестокий розыгрыш. Сон-Хо не мог умереть вот так! Зачем он только бросился на помощь… Мирэ страшно корила себя за то, что все-таки притащила его на встречу. Зачем только он дал обещание защищать ее? Если бы она приказала ему куда-то спрятаться и просто позвонить Джину, если бы она велела выбежать в приемную и закричать на весь этаж, если бы Мирэ просто удалось убедить его остаться дома, его бы не ударили ножом… Слишком много «если бы». Сон-Хо уже лежал на полу, истекая кровью. Он еле дышал, и скоро расплывшимся взглядом Мирэ заметила, что его грудь больше не вздымается.
Сон-Хо ушел навсегда…
Животная злость заклокотала в груди, Мирэ забилась в агонии, пока не почувствовала холодное прикосновение к шее. В нее ввели иглу и внутрь впрыснули что-то прохладное, что-то, от чего от места укола начало расползаться онемение.
К моменту, когда Мирэ почувствовала бесполезность собственного языка, Хан убрал руку с ее рта, должно быть, второй мужчина прекратил сдерживать ее. Мирэ не чувствовала своего тела, она только неотрывно смотрела на Сон-Хо, слыша мужские голоса и уже не разбирая слов.
– …Все тихо?
– Да, порядок. Секретарша услышала голос этого очкарика и попыталась вызвать охрану, но я хорошо приложил ее по голове.
– Отлично.
– Все готово. Забираем этого?
– Нет, нужен был другой, поэтому возьмем только девку. Попорти тут что-нибудь, чтобы поднялась суматоха и сработала пожарная система. Когда разобьется окно и посыплется потолок, дыру в груди парня и сломанные шеи охранников на какое-то время могут списать на травмы от осколков и кирпичей. Когда полиция проведет расследование, до нас им уже будет не добраться…
Мимо Мирэ прошел мужчина и опустился рядом с угловой стеной на корточки, что-то прикрепляя к ровной поверхности. Кажется, именно его она видела в коридоре и подумала, что где-то встречала раньше. Только теперь, рассмотрев профиль наемника, Мирэ поняла, где видела его прежде. Этого человека она заметила в день нападения тэса. Когда Джин спас ее, она выглянула сквозь открытую дверь подсобного помещения и увидела чей-то силуэт. Тогда ей показалось, что это ей привиделось на фоне пережитого. Выходит, все не так. Это был человек Хана.
Теперь стало понятно, почему система безопасности дала сбой, почему выключились камеры видеонаблюдения и не работали телефоны. Это были не происки чудовищ из мира Джина. За всем этим стояли монстры гораздо страшнее – люди.
– Не переусердствуй. Нам нужно просто разбить стекло и обшивку… – услышала Мирэ, когда ее подняли со стола, как тряпичную куклу.
– …Сдвиньтесь к дальней стене, чтобы вас не задело…
– …Дождитесь, когда поднимется суета. Выходим по плану…
Картинка задрожала. Совсем скоро собственные веки показались непомерно тяжелыми. Глаза Мирэ начали закрываться, но она не хотела отводить их от Сон-Хо. До сих пор реальность не укладывалась в голове. Мирэ хотела рыдать в голос, но не могла пошевелить и пальцем.
Она не должна была прощаться с Сон-Хо вот так. Ничего этого вообще не должно было быть! Сон-Хо ждали блестящее будущее, карьерный рост и новые мечты. Как же Мирэ допустила его смерть?! Почему он?!
Из последних сил хватаясь за Сон-Хо глазами, Мирэ проиграла действию вещества и провалилась в непроглядную и вязкую темноту. Перед взором у нее все еще стояло улыбающееся лицо, напоминающее сонного утенка…
Глава 11
Этюд в багряных красках
Голова раскалывалась, как неоднократно склеенный фарфор. Не без труда разлепив веки, Мирэ часто заморгала и потянулась было к виску, но вдруг поняла, что не может пошевелиться… Ужас пронзил ее сознание, как копье, сердце застучало со скоростью ритуального барабана, и с каждым мгновением паника все нарастала. Мирэ почувствовала, что ощущает телом боль и резь. Пытаясь избавиться от этих ощущений, она начала двигаться.
Мирэ обнаружила, что лежит на чем-то твердом, связанная по рукам и ногам. Что за чертовщина? После отравления собственное тело казалось чужим, руки и ноги не слушались из-за веревок.
Паника Мирэ усилилась, и ее сердце забилось где-то в горле. Попытка перевернуться на бок тоже оказалась безуспешной. Сколько бы Мирэ ни билась, ничего не выходило, только рос страх. Дышалось урывками, легкие резало от нехватки кислорода.
Вокруг было темно и сыро, тихо капала влага с потолка, и почему-то пахло свежей краской. С мерзким шуршащим звуком мимо что-то пробежало, заставив Мирэ вздрогнуть. Она отпрянула в сторону от склизкого насекомого и закричала, но звук увяз в кляпе.
Как же холодно… Мирэ захотела обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться, но руки были связаны за спиной. Обволакивающая тишина вынуждала ее прислушаться к внутреннему не голосу, воплю. Наконец в голове постепенно восстановился порядок событий, и скоро дрожь от холода превратилась в тряску из-за рыданий. Сон-Хо…
Тишину вспорол механический щелчок, и под потолком загорелась одинокая лампочка. Мирэ зажмурилась, как нечисть при виде солнца. Наконец глаза немного привыкли к изменениям, и Вон огляделась.
Вокруг возвышались стены из камня и колотого кирпича. Они были покрыты плесенью, что выбивалась отовсюду из-за повышенной влажности. Потолок был сводчатый и расходился в разные стороны, утопая в темноте, куда не доходил свет от лампы. Судя по гулкой акустике и промозглости, это был широкий коридор, находящийся под землей.
Привыкнув к дрожащему свету, Мирэ со стоном села и прижала колени к груди. Если получится сдвинуть повязку с губ, можно будет освободить рот, но для начала нужно успокоиться. Сделав глубокий вдох, Мирэ выдохнула, морщась от запаха сырости и краски. Ей вдруг стало страшно от мысли, что ее бросили тут на съедение какой-то твари. Но для чего это Хану?
– С пробуждением.
От одного только голоса антиквара Мирэ сделалось тошно. Закрутив головой, она заметила в одном из концов коридора высокий силуэт в кремовом костюме. Наконец Хан вышел на свет и остановился напротив нее.
– Вы оказались слабее, чем я думал. – Антиквар подобрал брюки на коленях и присел напротив Мирэ на корточки. Его общество было невыносимым! Уж лучше наедине с насекомыми и крысами, чем с убийцей. Мирэ попыталась отползти подальше от Ли, но уперлась в стену. – Слабее, но упрямее. – Хан вздохнул и, вытянув руку, подцепил повязку на лице Мирэ.
Опустив плотную ткань вниз, антиквар поднялся на ноги и отошел в дальний край освещенного островка. Он выжидающе замер, напоминая змею на охоте. Наблюдая за ним, Мирэ глубоко задышала, процеживая воздух через зубы.
– Зачем вы это делаете? – прохрипела она и не узнала свой голос.
– Повторяетесь, Мирэ, – хмыкнул Ли, придвинувшись к стене. Он щелкнул вторым выключателем и зажег еще одну лампу, света которой хватило, чтобы обозначить конец коридора. Значит, тоннель обрывался тупиком.
Около дальней стены было навалено много коробок и ящиков, стеллажей и небольших контейнеров. Присмотревшись, Мирэ увидела на полках старые книги, свитки, статуэтки, а на стенках больших грузовых боксов – маркировки на разных языках: английском, итальянском, русском, немецком… На всех стояли красные кресты, словно все эти вещи не прошли какой-то отбор и были признаны неликвидом. На одной из полок Мирэ рассмотрела современный металлический чемоданчик, из которого выглядывала книга коллекционера Ханьюла. Почему она еще здесь, среди всего этого добра? «Экспозиция» в конце коридора напоминала сокровищницу барахольщика. Вот только вместо всякой ерунды здесь пылились бесценные произведения искусства.
Взяв один из ящиков, Ли Хан вернулся к Мирэ и сел на сколоченный из досок короб. Покачав головой, антиквар расслабил галстук, а после и вовсе снял его, небрежно откинув в сторону.
– Еще не поняли, Мирэ?
– Вы занимаетесь контрабандой, – безжизненно пробормотала она, наконец во всем разобравшись. – Ввозите и вывозите антиквариат из Южной Кореи нелегально!
Вот откуда у партнера Хана скол гранитного блока из гробницы Когурё, вот почему по лавке разгуливают вонгви – наверняка это призраки не только бывших сотрудников, но и несчастных партнеров или конкурентов по бизнесу, которых владелец лавки уничтожил в своем магазине. Все встало на свои места.
– Я бы назвал себя бизнесменом, – поправил Хан и хищно улыбнулся.
– То, что вы делаете, нелегально и работает против сохранения культурного наследия и истории искусства!
– Наоборот, Мирэ. Я распространяю нашу историю по всему миру и не хочу этим ограничиваться.
Безумец… На любой крошечный укор Мирэ у Хана была дюжина аргументов. Вон поняла, что бесполезно давить на совесть этого человека.
– Но зачем вам я? Тоже продать хотите? – огрызнулась она, надеясь, что ее не вывезут из страны по кусочкам на рынок органов.
– Вы мне без надобности. – От холода этих слов Мирэ пробрал мороз по коже. Хан сложил руки в замок и указал подбородком на чемоданчик с книгой. – Блесните своей наблюдательностью. Вы ведь все уже поняли.
– Я не… – пробормотала Мирэ, но запнулась, так и не закончив.
Теперь, когда личина Ли Хана раскрылась, когда его мотивы стали понятны, все детали мозаики встали на свои места… Мирэ широко распахнула глаза и посмотрела на антиквара, боясь озвучить свои подозрения. Но все было очевидно.
– Вы хотите подмять под себя весь нелегальный рынок антиквариата, – прошептала она. – И хотите добиться этого с помощью… – Взгляд бесконтрольно метнулся к книге о демонах. Господи!
Так вот в чем все дело. Мирэ тяжело задышала, уставившись перед собой. Ну конечно… Охота за книгой Ким Ханьюла, заинтересованность Джином, убийства и похищения. Личный интерес, как сказал сам Хан. Вот оно что!
– Вы хотите использовать силу высшего существа в своих целях, – Мирэ подняла глаза на антиквара.
– Браво. – Хан улыбнулся. – Эта книга, – он указал на фолиант Ханьюла, – стала для меня проблеском света в кромешной темноте. У меня не было никаких идей, как заполучить в свои руки такую силу и власть, но все изменилось в одночасье. Когда я забрал фолиант – ладно, буду честен, – когда я выкрал книгу у вас из-под носа, наивно посчитал, что нашел решение всех проблем. Но ошибся. – Мирэ поглощала каждое его слово, ужасаясь все больше и больше. – Мы с вами, Мирэ, простые смертные. Таким, как мы, ни за что не стать всемогущими просто так. Думаю, вы представляете, как у меня опустились руки в тот момент, когда я дошел до этого пункта в книге… Тогда-то я и отправил фолиант на экспертизу на Чеджудо в надежде, что там мои деловые партнеры увидят что-то такое, что ускользнуло от моего внимания. И вдруг объявились вы с предложением поговорить.
Как же просто все вернулось к исходной точке. Теперь Мирэ больше не казалось, что она чего-то не замечает. На ту встречу к антиквару она пришла с Сон-Хо и Джином. Стремясь защитить ее, Сонг продемонстрировал свои силы. Мирэ в красках вспомнила звон оружия, которое повалилось со стены по его воле. Вот чем был вызван такой восторженный интерес Хана.
– Джин… – пробормотала она, догадываясь, к чему клонит Ли.
– Верно, – промурлыкал он. – Появление Сонг Джина стало для меня вторым шансом, за который я ухватился. Подтверждением моих догадок относительно его способностей стал недавний случай в аукционном доме, за которым наблюдал мой человек. Я нашел то сокровище, которое искал. Но в книге не было подсказок, как подчинить демона своей воле. Единственное, что привязывает его к тебе на какой-то срок, – это сделка. Но знаете, Мирэ, мне еще нужна моя душа, и десять лет удачи – это слишком маленький срок, когда у тебя такие грандиозные планы.
– Тогда как именно вы хотите использовать его? – Дышать становилось все тяжелее.
– Все как в любом деловом договоре, даже тут есть лазейка, Мирэ. Я задумался: как мне использовать силу демона и при этом не закладывать свою душу? И снова на помощь пришла великолепная книга господина Ханьюла. Помните, я говорил, что таким, как мы с вами, не стать всемогущими? Это и есть та самая лазейка. Смертный может стать всемогущим, демоном, но придется кое-чем пожертвовать.
– Чем же? – изумленно шепнула Мирэ, заведомо опасаясь ответа.
– Жизнью, – весело ответил Хан. – Демоны не имеют права собственноручно убивать смертных. Они могут их обманывать, заключать сделки, заговаривать, проще говоря – подталкивать к смерти, и только. Если же высшее существо нарушает это правило, и непосредственно от его рук умирает человек, то сила демона незамедлительно переходит к погибшему.
Значит, Хан хотел вынудить Джина убить его? Это в корне меняло все. У Мирэ закружилась голова. Но неужели Ли верил, что Сонг так просто согласится на это? Медленно, как нарастающий шум поминальной процессии, до нее добрался замысел Хана. На эту удочку уже однажды клюнул Сон-Хо – и отдал за это свою жизнь. Неужели антиквар снова использует тот же трюк и вынудит кого-то пойти на риск?
– Нет… – прошептала Мирэ.
– Да, – отрезал антиквар и уверенно зашагал к ней.
Мирэ отпрянула от него в сторону, как от огня, но со связанными руками и ногами это было бессмысленно. Схватив ее за тугие веревки вдоль туловища, антиквар вздернул девушку с земли и поволок к центру освещенного островка.
– Это безумие, Хан! Ты с ума сошел! – Мирэ забилась в веревках, пытаясь вырваться из его рук, но безуспешно.
– Вовсе нет. Я не идиот и все прекрасно вижу. Сонг Джин придет за тобой, куда бы я тебя ни спрятал.
– Он не убьет человека! – огрызнулась Мирэ, пытаясь убедить в этом не только Хана, но и себя. Джин не мог, не должен был так рисковать ради нее. Из-за стремления прийти ей на помощь уже погиб Сон-Хо. Если пострадает и Джин, у Мирэ никого не останется. Сонг обещал однажды исчезнуть, но их сделка все еще была в силе. Хан не имел права вмешиваться в их дела.
– Убить человека много ума не надо, – хмыкнул антиквар. – К тому же, судя по способностям твоего приятеля, он еще зелен и не знает предела своих возможностей. Совершить ошибку очень просто.
– Я ни за что не скажу ему, где нахожусь! Ты зря на что-то надеешься!
– Господи, Мирэ! – рассмеялся Хан. – Джин не коп, чтобы сообщать ему адрес. Демоны вне пространства, он придет, если его позвать правильно.
– Отпусти меня!
– Хватит! – рявкнул Ли, грубо швырнув ее на пол.
Подняв пыль, Мирэ больно ударилась о скользкий каменный настил прямо под горящей лампой. Она попыталась перевернуться на бок и отползти, но Хан поддел ее под ноги и опрокинул обратно.
– Ты ведь заключила с ним сделку! – рявкнул он. – Я видел метку на ладони. Через десять лет срок вашего соглашения истечет, и ты умрешь. Подумай сама! Если лишить Сонг Джина силы, все его сделки аннулируются. Так что тебе его смерть только на руку.
– Нет! – огрызнулась Мирэ и попыталась отползти в сторону, но антиквар с силой ударил ее по колену, заставляя сжаться от боли.
– Зови его! – приказал он.
– Пошел ты… – прохрипела Мирэ, стискивая зубы.
Злость овладела ею, отбрасывая далеко на задний план холод и страх. Закрутив руками, Мирэ начала растягивать веревки, стирая кожу в кровь. Из-за нее умер Сон-Хо, маленький лучик света в ее жизни, который стал таким близким и родным, как младший брат. Больше у Мирэ никого не было, только Джин. Единственный – человек, демон – неважно, кого она еще могла спасти.
– Мирэ, – жестоко проговорил антиквар. – Не заставляй меня ждать.
– Можешь убить меня, – процедила она, стиснув зубы.
Ли Хан беззвучно засмеялся и запрокинул голову. Мирэ слишком плохо его знала, чтобы судить, но сделала вывод, что антиквар относился к тем людям, чей гнев был страшен своим хладнокровием. Ни криков, ни ударов, ни разрушений.
Сбросив пиджак, Хан выудил из внутреннего кармана что-то блестящее, а после закатал рукава.
– Ты ведь у нас специалист по истории искусства и культуры? – спросил он в расслабленной манере. Присмотревшись к его рукам, Мирэ опознала в ладони Хана крошечный нож для устриц, опасно сверкнувший в свете горящей лампы.
Вывернувшись как змея, Мирэ поползла в сторону, но антиквар поймал ее за лодыжку и рванул на себя.
– На формирование джопок в Корее большое влияние оказали китайские триады, – хмыкнул он, перебросив ножичек из руки в руку. – Знаешь, как триады казнили своих жертв? Они наносили на их тела тысячи порезов, избегая важных вен и артерий, чтобы жертвы подольше мучились. Поэзия, не находишь? Я бы сказал – искусство.
Понимая, что просить его одуматься бесполезно, Мирэ снова зашевелила руками, пытаясь ослабить веревки. Не церемонясь, Хан приложил холодное лезвие к ее щеке.
– Последний шанс, Мирэ, – предупредил он. – Просто позови Джина.
– Нет.
Оторвав лезвие от ее лица, Ли быстро замахнулся и рассек воздух. Сперва Мирэ ничего не почувствовала, но уже в следующий миг ее бедро вспыхнуло болью, которая волной поднялась по всему телу. Теперь Мирэ знала, что чувствуют устрицы, когда их пытаются выскрести из раковины.
Стараясь подавить крик, она застонала от боли, жмуря глаза. Инстинктивно Мирэ попыталась свернуться в комочек, чтобы спрятаться, но Ли схватил ее за плечи и опрокинул на спину.
– Передумала? – спокойно улыбнулся он.
– Катись в… – Хан ударил снова, на этот раз в район плеча. Конец фразы Мирэ превратился в болезненный крик. Все-таки антиквар прав. Она была слабее, чем казалась. Еще пара ран – и потеря сознания неизбежна. Мирэ даже порадовалась этому, так она точно не сможет позвать Джина.
– Ну и надолго тебя хватит? – словно прочитав ее мысли, хмыкнул антиквар.
Собрав остатки сил, Мирэ плюнула ему в лицо с надеждой, что такого ответа ему будет достаточно. Больше Ли Хан не выглядел расслабленным. Утерев щеку рукавом, он крепче перехватил нож.
– Значит, продолжим.
Схватив Мирэ за плечо, антиквар грубо надавил большим пальцем на свежий порез, отчего боль стала в десятки раз ярче. Не выдержав, Мирэ завизжала, пытаясь сбросить ладонь Хана с себя. Перед глазами заплясали белые пятна. Резко отпустив ее руку, Ли снова замахнулся устричным ножом. Зная, что за этим последует, Мирэ закрыла глаза и приготовилась к удару, но вместо этого услышала жуткий скрежет и треск.
Недоверчиво открыв глаза, Мирэ затихла, прислушиваясь к треску дерева, а после посмотрела перед собой, но не увидела антиквара. Что за черт? Повернувшись к источнику шума, она взглянула в угол длинного коридора, где была свалка предметов искусства. Там, пробурив своим телом несколько деревянных ящиков, скалился Ли Хан. Но как он мог там оказаться…
– Нет, нет, нет… – забормотала Мирэ и завертела головой, уже зная ответ.
– А я уже потерял надежду, – довольно протянул Ли Хан, с шумом выбираясь из груды поломанного антиквариата. – Сонг Джин. Рад, что ты здесь.
Способность притягивать то, чего хотелось бы меньше всего, Мирэ могла записать в свое резюме как отличительную черту. Вопреки ее глупому сопротивлению и манипуляциям Хана, несмотря на то, что она не звала его, Джин пришел. Но как он узнал?
Лампочка под потолком все еще раскачивалась. Должно быть, когда Сонг отшвырнул Хана к дальней стене, антиквар задел несчастный провод. Свет постоянно перемещался из стороны в сторону, усиливая головокружение. Сфокусировавшись, Мирэ во все глаза посмотрела на Джина, не зная, что делать: кричать ему, чтобы он убирался прочь, или все же встать к нему за спину. В конце концов от пугающей смеси противоречивых эмоций она просто потеряла дар речи.
– Более убогое место еще поискать. – Отряхнув с кромешно-черного пиджака пыль, Джин проигнорировал радостную речь Хана и вышел на танцующий островок света. Когда ему оставался шаг до Мирэ, в коридор вошло чуть больше дюжины наемников Хана, остановившись в радиусе освещенного круга.
Обернувшись, Джин не спеша осмотрел подкрепление антиквара и снова повернулся к нему. К этому моменту Ли выпрямился и смахнул с себя последние щепки, после чего уверенно шагнул вперед.
Проигнорировав вооруженных людей и непредсказуемого антиквара, Джин спокойно отвернулся от них и приблизился к Мирэ, которая совершенно растерялась в хороводе событий.
– Зачем ты пришел? – спросила она вполголоса, когда Сонг присел сбоку от нее. – Не надо было, Джин! Хан все знает, он хочет…
– У тебя кровь, – перебил Джин, аккуратно коснувшись плеча Мирэ. Сонг потянулся к веревке и щелкнул пальцами, заставляя ту лопнуть. На Мирэ обрушилась свобода.
Воспользовавшись мгновением, Вон быстро села и сбросила с себя путы. К этому моменту Джин встал на ноги и выпрямился. Он привычно опустил руки в карманы, пристально посмотрев на антиквара. Избавившись от всех веревок, Мирэ торопливо вскочила на ноги и – ей было абсолютно плевать на свою слабость и то, как это трусливо могло выглядеть со стороны, – встала Джину за спину, расслабленно вдохнув полной грудью.
– Теперь каждый при своем, и мы можем поговорить, – деловито протянул Хан и щелкнул пальцами. Его наемники тут же засуетились.
Воздух наполнился запахом свежей краски, которую Мирэ почувствовала еще при пробуждении, но не придала этому значения. Осмотревшись, только теперь она заметила на полу едва отличимый от серо-бурого камня рисунок, который только что сомкнули наемники Хана.
– О нет… – прошептала она, прижав ладонь к губам.
Ловушка для демонов, наверняка созданная по инструкции из книги Ханьюла. Хан все продумал! Если не разомкнуть кольцо, Джин так и останется в плену и рано или поздно убьет антиквара. Когда это случится, люди Ли сотрут краску, и ничто не будет препятствовать его освобождению. Зачем только Сонг пришел… Мирэ готова была взвыть в голос.
– У меня к тебе деловое предложение, Джин, – располагающе начал Хан. – Сейчас ты в ловушке и не выйдешь отсюда, пока кольцо не разомкнется, а этого не произойдет, если ты не выполнишь мои условия. Ну так что, готов сотрудничать?
– Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? – Джин беззвучно усмехнулся и покачал головой.
– Они тебе понравятся, гарантирую. – Хан азартно развел руками и подступил ближе. – Все просто – нужно всего лишь убить меня.
– Заманчиво, – согласился Джин и сделал шаг навстречу антиквару, но Мирэ вовремя вцепилась в его руку.
– Джин, стой, не надо! Он специально тебя подначивает, потому что…
– Мирэ! – рассмеялся Хан, перебив ее. – Как хорошо, что ты напомнила о себе.
Звенящее напряжение разрезал отчетливый звук щелчка. Слишком часто Мирэ слышала этот звук в боевиках, которые смотрели Сон-Хо и Джин ночами напролет. Взведенный курок. В следующий миг она почувствовала прикосновение стали к затылку и остолбенела, боясь пошевелиться. Против пули в голову бессильна не только она, но и Джин.
