Текст книги "Эпоха крови и пурпурных слез"
Автор книги: Эдди Кан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
– Мирэ, – спокойный голос Джина действовал как тетива лука, медленно натягивающаяся для спуска стрелы. В конце концов терпение Мирэ сорвалось.
– Наши шрамы что-то значат?! Ты точно что-то вспомнил! Почему ты ничего не говоришь!.. – слова градом полились из Мирэ, позволяя ей с каждым мгновением легче дышать, будто до этого они душили ее.
Из-за недопонимания, злости, обиды и страха Мирэ так распалилась, что в глазах полыхнула яркая белая вспышка, которая поглотила действительность.
* * *
Позволив взять себя за руку, художница закрыла глаза и крепче прижала к себе холст. Она знала, что сейчас произойдет, поэтому предпочла не смотреть. Защитник переносил ее не впервые, но всякий раз при перемещении у нее до тошноты кружилась голова.
Ослепляющая вспышка выбила почву из-под ног, все внутренности будто упали вниз, затем поднялись. Ощущение падения было пугающим до потери сознания. Но скоро под ногами вновь появилась твердая земля.
– Они будут искать тебя, – отпустив ее ладонь, молодой человек осмотрелся.
Они перенеслись на холм за деревней, откуда было прекрасно видно сельский пейзаж. Теперь преследователям понадобится убить полдня, чтобы добраться до нового укрытия художницы. Прижав к себе холст, она села и прислонилась спиной к дереву, расслабленно выдохнув.
– Так что ты видела?
Простой вопрос всколыхнул в памяти неприятные воспоминания. К горлу подступила желчь. Зажмурившись, художница покачала головой, но все же нашла в себе силы, чтобы ответить.
– Они приволокли мужчину в дом торговца… – Она вспомнила дождь и кровь, болезненные крики и громкие голоса.
Дом богатого торговца располагался в неблагоприятном районе, стоило сразу обратить на это внимание, но, клюнув на выгодный заказ, художница позабыла об осторожности.
– Знаю, – защитник опустил взгляд на деревню, позволяя ветру играть с полами его светлого ханбока. – Он упустил ценный груз.
– Я видела, как его убивают…
Поморщившись, художница в подробностях вспомнила звон лезвия, чавкающий звук порезанной плоти. Клинок в руках убийцы впился в тело. В мучительно медленной пытке убийца пилил кожу и мышцы, поначалу заставляя жертву истошно вопить и дергаться. Когда клинок вгрызся в мясо до рукояти, тело несчастного дрогнуло в предсмертной конвульсии, а после безвольно обмякло. Дождевая вода многократно усилила кровотечение, превращая щебень под ногами в кроваво-алое болото. Наконец, не просто отрубленная, голова нечастного, как сгнивший улей, грузно упала в лужу, поднимая брызги грязной воды. Откатившись в сторону, она замерла. Художница вспомнила, как на нее уставились выпученные глаза мертвеца, по которым безжалостным потоком хлестал дождь, норовя вымыть их из глазниц.
К горлу снова подступила тошнота, перед глазами заплясали искры.
– Ты вовремя убежала, – защитник присел напротив, опустив руку ей на плечо. Его голос вернул ее в действительность. – Но этого недостаточно. Теперь ты в опасности.
– Мне следовало послушать тебя… Не нужно было браться за эту работу. – Холст в руках стал тяжелее, пропитанный воспоминаниями. – Теперь я знаю имена всех членов джопок [39]39
Джопок () или джондал () (в переводе с кор. «головорез» или совр. форма – «гангстер») – название членов организованных преступных группировок, которые начали появляться в Корее примерно в XIX веке, ближе к концу династии Чосон.
[Закрыть] … И они будут преследовать меня.
Все тело ломило от бессилия, лишнее движение казалось пыткой. Поморщившись, Мирэ лениво пошевелила руками, подняла ладони к лицу и зажмурилась, надеясь привыкнуть к шуму дождя за окнами. Чувство было такое, словно ее огрели чем-то тяжелым по затылку или точно так же, как в кошмарном сне – отпилили голову. Медленно глаза привыкли к яркости, и Мирэ убрала руку, после чего уставилась в потолок.
Воспоминания о кошмаре исчезли как дымка от дуновения ветра. Мирэ прислушалась к отголоскам дождя.
– Что за черт… – прохрипела она и приподнялась на локтях, мгновение спустя заметив что-то темное сбоку.
Не разобрав, что это, Мирэ испуганно вскрикнула и разбудила Сон-Хо, который оказался тем самым темным пятном.
Пак сидел на полу на коврике, прижавшись лбом к дивану. Очевидно, он просидел так несколько часов в ожидании пробуждения Мирэ и заснул. Мокрое пятнышко у него подо ртом намекало, что спал и пускал слюни он уже час-другой.
Взъерошенный, как воробей, Сон-Хо вздрогнул от крика Мирэ и рукавом утер губы. Поправив на носу очки, он хлопнул глазами и пробудился окончательно.
– Босс! – Сон-Хо радостно подобрал под себя ноги и принял удобную позу. – Ты как? Голова не кружится?
– Нет… – Мирэ прижала руку ко лбу и огляделась, будто не узнавала свою квартиру. – Что произошло?
– Ты потеряла сознание в офисе, – расстроенно признался Сон-Хо. – Никогда без чувств не падала, даже когда приходилось работать по несколько суток без сна… а тут раз – как будто кнопку «выкл.» нажали!
– Как я оказалась дома?
– Джин вынес тебя из офиса. – Сон-Хо сел на край дивана и прижал руку ко лбу Мирэ. – Вроде бы сейчас температуры нет.
Позволяя Сон-Хо, как няне, щупать свой лоб и поправлять плед, Мирэ с подозрением косилась по сторонам. На ней все еще был привычный серый клетчатый костюм с юбкой, а за окнами только сгустились сумерки, значит, прошло не так много времени с момента, когда она потеряла сознание. Ведь так?
– Где Сонг? – Свесив ноги с края дивана, Мирэ потянулась за стаканом, стоящим на краю стола.
– Мне позвонил врач, сказал, что ему нужно проверить состояние нашего бедняги, перенесшего «посттравматический стресс». Джин сказал, что ему хорошо бы поговорить со специалистом, возможно, удастся что-то вспомнить. А я сказал…
– Сон-Хо, – перебила Мирэ и сложила руки в молитвенном жесте, надеясь, что это искупит ее грубость. – Джин ушел и оставил нас? – Страх цепкими коготками впился в кожу между лопаток.
– Конечно, нет, – вздохнул Сон-Хо. – Ты ведь не дала мне договорить, – укоризненно заметил он и продолжил: – Я сказал, что отвезу Джина в больницу, но он отказался. Говорит, что так мы будем далеко друг от друга, это небезопасно. К тому же ты была вся бледная, когда он принес тебя. Джин не хотел уходить… Сейчас он в фойе, врач приехал сюда. Они там уже часа четыре сидят.
Мирэ сделалось в разы неуютнее. Она накричала на Джина и повела себя как ребенок… Нужно будет перед ним извиниться. Хотя он тоже хорош! Неужели Сонг не мог нормальным языком сказать, что случилось, когда он так пристально рассмотрел шрамы? Мирэ решила, что извинится перед ним после знатной взбучки…
– Сколько по итогу я пробыла без сознания? – Мирэ поднесла к губам стакан с водой.
– Сейчас начало десятого, – пожал плечами Сон-Хо.
Сделав глоток, Мирэ поперхнулась. Когда она приехала в офис после визита к Ли Хану, было всего два часа дня! Переговоры с Сонмином отняли от силы двадцать минут. Мирэ передернулась от мысли, что она пробыла без сознания столько часов.
Откинув клетчатый плед, которым ее наверняка укрыл Сон-Хо в порыве заботы, Мирэ встала с дивана и прошла в коридор. О чем Джин мог четыре часа беседовать с врачом? Стоило ей приблизиться к двери, как та открылась, и в квартиру вошел Сонг все в том же бордовом костюме с перекинутым через руку пиджаком. Выглядел Джин как обычно, вот только он был вымокший до нитки, словно сам стал причиной непогоды за окнами.
– В чем дело? – Слова встали поперек горла. Мирэ опасливо остановилась на расстоянии трех шагов от порога.
– Все в порядке, – уверенно ответил Джин, выскальзывая из мокрых ботинок. Мирэ его ответ не убедил, и она прищурилась, опустив взгляд на предплечье Сонга. Как показали наблюдения, он был педантом и пиджак носил бы строго на плечах, если бы не какое-то «но».
Прежде, чем Джин успел среагировать, Мирэ преодолела оставшееся до него расстояние и сняла с руки Сонга мокрый пиджак. От увиденного плотная ткань бордового цвета выпала из ее ладоней. Мирэ уставилась на окровавленное предплечье Джина, прижав к губам руки.
– Что произошло?.. – прохрипела она. Рука Сонга кровоточила, предплечье усеивали ряды проколов, словно в него впился не волк, а настоящий цербер[40]40
Цербер – в греческой мифологии огромный трехголовый пес, охраняющий вход в царство мертвых.
[Закрыть].
На лице Джина дрогнули желваки. Мирэ заметила, что он метнул взгляд ей за спину, туда, где, очевидно, стоял Сон-Хо. Что у них были за тайны? С улицы донесся раскат грома, и по стеклам с новой силой забарабанили капли дождя.
– Да что, черт вас побери, происходит?! – вскрикнула Мирэ, не зная, кого схватить за грудки первым: Джина или Сон-Хо.
– Как давно она проснулась? – словно ее не было в комнате, Сонг посмотрел на Сон-Хо.
– Минут пять назад, – удрученно ответил тот.
– Я, между прочим, здесь! – вспылила Мирэ и преградила Джину дорогу, когда тот, прихрамывая, шагнул в коридор. – Во что ты ввязался, Сонг Джин? Это с тобой сделал врач? Он что, тоже монстр? Куда ты ходил?.. – Выставив руки в разные стороны, Мирэ замерла по центру коридора, как живой барьер.
Джин хромал, его рука все еще кровоточила, стоял он в полусогнутом состоянии. Выскочив перед ним, как гриб после дождя, Мирэ замерла прямо под носом Сонга, позволяя каплям воды с его мокрой челки падать ей на лоб и щеки.
– Я ошибся… Кума все это время действительно оставался поблизости, – наконец сдался Джин. В памяти Мирэ вспыхнули слова детектива Сонмина, брошенные в аукционном доме. – Больше зверь тебя не потревожит.
У Мирэ иссяк словарный запас, в то время как Сон-Хо довольно присвистнул у нее за спиной.
– Хён, ты это сделал! Покруче Питера Паркера[41]41
Питер Паркер, он же знаменитый Человек-паук в комиксах издательства Marvel Comics, созданный легендарными Стэном Ли и Стивом Дитко. Позднее Питер Паркер стал одним из ярчайших персонажей медиафраншизы «Кинематографическая вселенная Marvel».
[Закрыть] спасаешь мирное население.
– Покру… чего? Кого? – поморщился Джин и покачал головой.
Очевидно, в этот раз ему досталось сильнее, потому что Сонг болезненно оскалился и начал заваливаться вперед. Не успев как следует разозлиться на Сон-Хо и пострадавшего Джина, Мирэ только ахнула, когда Сонг качнулся. Она выставила руки и обхватила его за торс, прижавшись щекой к мокрой рубашке.
– Почему ты не исцелил себя? – просипела Мирэ, чувствуя, что капли крови, размытые дождевой водой, падают с руки Джина ей на плечо. Спасибо, что он накрыл предплечье пиджаком, и камеры видеонаблюдения в доме и лифте не зафиксировали его помятый вид. Не хватало еще сильнее раззадорить Сонмина и подкрепить его подозрения относительно Джина. Вплотную подступив к Сонгу, Мирэ, не оборачиваясь, окликнула Сон-Хо. – Помоги!
– Хён, держись! – Пак подскочил сбоку и перехватил Джина, после чего повел его прямиком в ванную комнату.
Опередив их, Мирэ помогла открыть дверь и отступила в сторону. Пока Джин тщетно пытался порвать мокрый рукав рубашки, Сон-Хо сбегал на кухню за ножницами и, вернувшись, быстро разрезал ткань на его предплечье, затем снова умчался, на этот раз спасать гостиную от ливня, который ворвался в дом сквозь открытое окно. Мирэ тем временем прижала к поврежденной руке Джина полотенце, промокая лишнюю влагу и кровь.
– Почему ты не использовал силу? – повторила она, до треска стискивая полотенце.
– Я пока не понимаю границы своих возможностей, – тихо признался Джин. – Как и не понимаю, почему они такие нестабильные.
Значит, он не смог помочь себе, как в прошлый раз, после укуса кумы. Мирэ молча сжала губы и поменяла полотенце. Благо кровь уже не шла.
– Выходит, ты не виделся с врачом? – Мирэ решила сменить гнев на милость и попытаться мягко выяснить, почему у нее за спиной было принято решение в одиночку пойти против кумы.
– Виделся, – признался Джин, уже знающе взяв свободной рукой из аптечки новенькую пачку бинта. Подцепив край упаковки зубами, он порвал ее и взялся за повязку. – По его заключению, я больше не нуждаюсь в попечительстве, эта ответственность с тебя снята. Больше я не увижусь с врачом, разговоры с ним бесполезны. Так мне не вспомнить свое прошлое.
– Но сегодня ты точно что-то вспомнил. – Мирэ опустила глаза на свою крестообразную метку, гадая, а не связано ли это с ее кошмарами. Вдруг она видела то же самое, что и Джин?
Как и днем, Сонг не ответил на ее замечание. На споры и крики у Мирэ, к удивлению, не осталось запала, поэтому она решила ему не докучать. По крайней мере, пока.
Обрабатывая руку Джина, Мирэ внимательно рассмотрела следы укуса на его коже и вдруг замерла. Казалось, в прошлый раз пасть кумы была шире, расстояние между клыками явно больше, и диаметр резцов точно отличался от нынешнего. Нахмурившись, она указательным пальцем обвела одну из ран.
– Отметины от зубов не похожи на те, что кума оставил у тебя на ключице.
Джин поднял на нее недоумевающий взгляд. Если он пытался что-то утаить, то получилось у него из рук вон плохо. В день нападения кумы Мирэ была напрочь выбита из колеи, но именно это состояние помогло ей сфокусировать внимание на мелочах. Это и еще кое-что.
– Чего ты удивляешься? – затягивая концы повязки, буркнула она. – По осколкам керамики я различаю подлинники ваз от подделок. Следы укуса явно отличаются от прошлых.
Опершись затылком о кафель, Джин беззвучно усмехнулся. Мирэ скрестила руки на груди и грозно нахмурилась.
– Отмалчиваешься, потому что пытаешься отлично выполнить свою работу – защитить меня? – Она укоризненно покачала головой. – А ты не думал, что, узнай я об опасности заблаговременно, буду предупреждена и более осторожна? Хотя куда еще больше предупреждений, их и так предостаточно… – прижав пальцы к переносице, пробубнила она. – Так кто тебя укусил, Сонг Джин, если кума больше не представляет угрозы?
Взгляд Джина стал напряженным, черты лица стали еще выразительнее: глаза налились темнотой, линии носа и губ показались резче, тени под скулами сгустились. За мгновение Сонг превратился в мрачного незнакомца. Настороженно обняв себя за плечи, Мирэ прислушалась к возне Сон-Хо в гостиной и шуму воды. Дождь не просто продолжался, он шел сильнее, чем в тот момент, когда она только открыла глаза.
– С кем ты столкнулся, Джин? – вопрос прозвучал тихо, Мирэ была не до конца уверена, что сама его расслышала целиком.
– В твоем мире объявился змей. – Джин встал с края ванной и перенес вес на раненую ногу, проверяя свои ощущения. Он поморщился, но смог сделать уверенный шаг.
– Имуги[42]42
Имуги – большая змея в корейской мифологии, иногда с рогами, которая стремится стать драконом. Имуги бывают как злыми, так и добрыми.
[Закрыть]? – предположила Мирэ, вспомнив первое, что ассоциировалось со словом «змея».
– Почти угадала, – невесело заметил он, взявшись за дверной косяк ванной. Сонг замер на пороге, сделав глубокий вдох. – Тэса[43]43
Тэса – это гигантский змей, питающийся людской плотью и охотящийся за людьми. Он мстителен и коварен, способен говорить на человеческом языке.
[Закрыть]. И он гораздо опаснее имуги…
– Чем? – ахнула Мирэ, выскочив из ванной комнаты следом за Джином. – Ты его убил?
– Нет. Он слишком силен…
– В этом вся его опасность?
– Не только. Он говорит человеческим голосом.
На фоне всего, через что Мирэ довелось пройти за последнее время, опасность в виде способности говорить на человеческом языке показалась ей смешной. Вон была не прочь пропустить шутку по этому поводу, но прикусила язык, видя, что лицо Джина ни на чуть-чуть не стало краше.
За окнами продолжало плакать небо, громыхая над городом. Сон-Хо удалось вовремя закрыть распахнувшееся окно, и гостиная не пострадала от воды. Приняв душ и сменив деловой костюм на домашний, Мирэ заглянула на кухню и опустила в воду замороженные ягоды на деревянной палочке, после чего вышла в большую комнату, баюкая чашку. Вскоре на нее навалилась парализующая усталость.
Мирэ была уверена, что потеря сознания в офисе была не чем иным, как последствием нервных переговоров сначала с антикваром, затем с детективом. Вспомнив о Ли Хане, она машинально взялась за телефон и просмотрела последние сообщения в рабочих и партнерских чатах, надеясь не обнаружить в списке новых торгов книгу Ханьюла. Интересно, как скоро будет готова экспертиза над книгой?
– Какие планы на завтра, босс? – оживленно спросил Сон-Хо, когда Мирэ без сил плюхнулась в широкое кресло.
– Нужно узнать, в какой институт или исследовательский центр Хан отправил книгу Ким Ханьюла на экспертизу, и связаться с руководством, чтобы нас держали в курсе; поднять несколько дел по антиквариату и ближайшим торгам, чтобы Минджи не перегнала меня по закрытым делам; придумать план, как убедить Ким Ханьюла сотрудничать с Инджи и проработать наше с вами оправдание, которое мы предоставим Сонмину, когда он выявит совпадения в слюне кумы, которую нашел в моей квартире и доме госпожи Мин…
«А еще поискать в интернете что-нибудь про странные кошмары», – добавила про себя Мирэ, медленно потянув ягодный напиток. Пугающие сны стали слишком частыми и чересчур реалистичными, а с Джином их обсуждать не хотелось из чистого упрямства. Он и так относился к Мирэ как к фарфоровой вазе династии Мин. Что будет, когда она расскажет ему о кошмарах? Вероятнее всего, Сонг холодно проигнорирует крик о помощи, но при этом наверняка упакует ее в пупырчатую пленку!
– Угу, – протянул Сон-Хо, стуча пальцами по дисплею смартфона, записывая планы. – Это у нас на завтрак, а что потом? – деланно спросил он и захлопнул гаджет. – Босс, выбери что-то одно! – простонал Сон-Хо и потер глаза.
– Лучше какое-то время держаться подальше от людных мест. – Голос Джина заставил даже Сон-Хо прекратить жалобные причитания. – Оставайтесь дома.
– Почему? – изумился Пак, явно не желая сидеть взаперти невесть сколько.
– У меня есть работа, Джин, – воспротивилась Мирэ, – и я не готова от нее отказываться из-за происходящего. – Не хватало только проиграть антиквару в гонке за книгу, а Чин Минджи – за кресло директора. Мирэ готова была подраться за повышение хоть с тэса, хоть с Саджа!
– Схватка со змеем истощила меня. – Сонг опустил взгляд на свою перебинтованную руку, после чего снова посмотрел в окно на мерцающие улицы. – На этой территории безопасно. Плюс твоя квартира находится слишком близко к небу, Мирэ. Это важно, – странно пояснил Джин.
– Он так говорит, будто со страниц новеллы сошел, – Сон-Хо подпер подбородок ладонью и с интересом посмотрел на профиль Джина. – Несет ахинею, а мне прикольно.
В отличие от Сон-Хо, Мирэ образ Сонга не показался романтичным, однако было глупо пропустить мимо ушей столь явное предостережение. Так и не допив ягодный напиток, она опустила чашку на стол и решительно выпрямилась.
– Ладно. Но мы пробудем здесь ровно до того момента, пока не будет готова экспертиза книги Ханьюла. Ты ведь понимаешь, что после этого я не смогу спокойно отсиживаться под одеялом?
– Этого времени будет достаточно, чтобы я смог восстановиться, – согласился Сонг.
– Неужели тэса настолько ужасен?.. – поежившись, пробубнила Мирэ.
– Ты даже не представляешь, насколько. Надеюсь, тебе и не придется. Я об этом позабочусь.
Глава 9
Тропа кошмаров
Настолько погрязнув в работе и забравшись так высоко по карьерной лестнице, что страшно было оглянуться назад, Мирэ позабыла о размеренном быте. Последние пара дней прошли для нее в спокойной обстановке, из-за чего скоро ей начало казаться, что вот-вот случится беда.
По утрам Сон-Хо будил Мирэ запахом свежесваренного кофе и плюшек, которые он заказывал по рекомендации Джина в соседней булочной. Сонг большую часть времени проводил вне дома, пытаясь неподалеку от жилого комплекса разыскать следы тэса. Мирэ сердило его поведение и то, что он снова подставлялся из-за нее под удар. Успокоиться она смогла только тогда, когда Сон-Хо убедил Джина обзавестись телефоном, чтобы поддерживать связь, но настоящие проблемы начались сразу же, как только пришлось учить четырехсотлетнего демона пользоваться смартфоном.
Каждый день Мирэ ждали десятки файлов на почте от Но Йунг, телефон разрывался от звонков и переговоров с экспертами и потенциальными покупателями. Уже на третий день Мирэ вошла в привычный темп работы и совсем забыла, что проводила сделки из дома, а не из Инджи. Сэкономив время, которое уходило на дорогу до аукционного фонда и обратно, она тщательно перерыла интернет, пытаясь разыскать случаи, подобные истории Джина.
Людей, уверяющих, что они прибыли из другого времени, оказалось больше, чем рассчитывала Мирэ. Поисковик полнился старыми снимками, на которых попадались люди с современными приспособлениями, а тех, кто, по заверениям, прибыл из прошлого, чаще всего современники помещали в клиники для душевнобольных. Информации было непозволительно много. Отличить фейк от истины оказалось сложнее, чем казалось ранее, и скоро Мирэ поняла, что ищет не там. Владелец книги о демонах – вот кто мог знать всю их подноготную. Но как попасть на аудиенцию к Ханьюлу по такому вопросу?
Экспертиза над книгой затянулась. Как удалось выяснить Но Йунг, Ли Хан послал фолиант в национальный университет в самую маленькую провинцию Южной Кореи и по совместительству остров мечты – Чеджудо. На острове было немало специалистов, чьи познания распространялись гораздо дальше границ общеизвестной истории. Но их заключение необходимо было еще подтвердить и перепроверить в Сеуле, отсюда задержка по срокам. Мирэ оставалось только нервно расхаживать из угла в угол.
Вечерами Сон-Хо просвещал Джина современной культурой кино. От беспрерывно работающего телевизора и неумолкающей умной колонки Мирэ хотелось лезть в петлю, но уже к концу третьего дня она, несмотря на недовольство, втянулась в такое времяпрепровождение и присоединилась к киносеансам.
К счастью или к беде, вестей от Чон Сонмина до сих пор не было. Мирэ понадеялась, что анализ слюны кумы выдал несовпадение образцов или детектив Сонмин погряз в бумажной волоките, из-за которой ему было некогда сеять кошмар среди подозреваемых.
Продолжая работать с экспонатами, Мирэ попросила Но Йунг найти любой возможный материал на Ли Хана. Кто он, чем известен, есть ли на нем приводы или аресты, иначе говоря – составить досье. Подозрительно, но подкованная в поисках истины Йунг так и не накопала на антиквара никакой грязи. Он был чист, как едва натянутый и загрунтованный холст. Прилежный господин с высокой репутацией и не менее высокими отзывами на его лавку. Вспомнив, что таилось у него в подвале, Мирэ только утвердилась в своих подозрениях, что Хан замешен в нелегальных делах.
Прошло пять дней, которые Мирэ могла бы назвать заточением, если бы не стала ощущать себя в безопасности и покое. Она справилась с последствиями всех недавних нападений, угроз и опасностей, ко всему прочему ее ни разу не посещали кошмары. Единственными напоминаниями о странных событиях были рог Саджа и Джин.
Твари не появлялись ни разу за все эти дни, и опасения Джина по поводу атаки тэса начали казаться Мирэ пустыми. Сонг к этому времени полностью восстановился, следы от укуса быстро заросли на его коже, прошла хромота, но перебои с силами не исчезли. Как и прежде, Джин иногда не мог по взмаху руки открыть дверь, но временами превращал сенсорную панель плиты в настоящую жаровню Аида. Мирэ заметила, что его сила действовала, когда он был зол. Если для хранителя источниками силы служили добрые побуждения и стремление помочь, могла ли ярость быть источником силы у демонов?
– Так, значит, беру два бисквита «огура»[44]44
Популярный японский десерт «огура» – это воздушный кекс, который отличается от европейских десертов легкой текстурой. Нежная консистенция и милый вид сделали из бисквита настоящую сенсацию в TikTok.
[Закрыть] и моти. Все верно? – Безвылазное сидение дома сделает из любого человека охотника на вылазку за пределы четырех стен. Закидывая на плечо рюкзак, Сон-Хо торопливо влезал в кеды, надеясь проскочить в кондитерскую лавку мимо Джина, чтобы тот не принялся отчитывать его за попытку к бегству.
Время близилось к восьми вечера, медленно завершался шестой день затишья. Быстро привыкнув к хорошему, Мирэ уже не представляла вечерний киносеанс без какого-нибудь соблазнительного десерта.
– И не забудь клубнику в стекле, – кивнула она. – Ту, которую приготовил ты, я до сих пор от зубов отдираю…
– Ой, да ладно, как будто у кого-то с первого раза получилось приготовить это стекло, – недовольно заворчал Сон-Хо, выскальзывая из квартиры.
Закрыв за ним дверь, Мирэ прислушалась к звенящей тишине в доме. Впервые за долгое время она осталась совершенно одна. У нее никогда прежде не было друзей или желания завести домашнее животное. После смерти бабушки она страшно боялась снова пережить чувство утраты, поэтому убедила себя в том, что лучше уж совсем одной, чем вновь перенести подобную боль. Но когда с ней под одной крышей поселились несносный Сон-Хо и строгий Джин, Мирэ так привязалась к компании, что сейчас почувствовала себя донельзя тоскливо, хотя и знала, что Пак вернется минут через тридцать, а Джин – примерно через час.
Пройдя в гостиную, Мирэ подтянула к себе рабочий ноутбук и просмотрела диаграмму по востребованности экспонатов, анонсированных на ближайшие торги. Как она и предполагала, Минджи дышала ей в спину. Шумно вздохнув, Мирэ отодвинула ноутбук и потерла глаза, не зная, чем себя занять до прихода Сон-Хо и Джина. Она выудила из кармана телефон как раз в тот момент, когда он подал признаки жизни. Звонила Но Йунг. Быстро приняв вызов, Мирэ поприветствовала секретаршу.
– Госпожа Вон, завтра на торги выставят керамическую тарелку. – Кивнув словам Йунг, Мирэ посмотрела на диаграмму и быстро обнаружила свой экспонат на лидирующей позиции. – Я проверила все документы, но вам нужно расписаться на еще одном. Вы сможете встретить курьера?
Посмотрев на часы, Мирэ быстро подсчитала, что влюбленный в десерты Сон-Хо проторчит в кондитерской лавке дольше тридцати минут, а Джин, собиравшийся заглянуть в библиотеку на соседней улице, вряд ли вернется раньше девяти. Монстры не объявлялись уже шесть дней, да и Мирэ изнывала от заточения. К тому же, если случится беда, Джин умел отвечать на телефонный звонок.
– Не нужно, – решительно встав с дивана, Мирэ стрелой пустилась в гардероб и стянула с плечиков первый попавшийся костюм. – Я приеду сама.
– Вы чувствуете себя лучше? – уточнила Но Йунг, которой пришлось солгать, списывая свой дистанционный график на недомогание.
– Значительно, – подтвердила Мирэ, уже обводя линию губ помадой. – Готовьте бумаги, госпожа Но.
За время недолгого ожидания такси Мирэ успела собраться, благо машина прибыла без задержек. Запрыгнув на заднее сиденье авто, она воровато огляделась по сторонам, не зная наверняка, боится увидеть огромного змея или недовольного ее поведением Джина. Когда машина тронулась и выехала за пределы родной улицы, Мирэ вздохнула и открыла зеркальце, решив поправить макияж до визита в аукционный дом.
На улицах заметно стемнело и загорелись вывески и фонари. Из-за недавно прошедшего дождя уровень влажности поднялся, и, несмотря на осенний сезон, воздух стал вязким. Благо дорога до аукционного дома в поздний час не отняла много времени, и Мирэ не пришлось жаловаться таксисту на неполадки в работе кондиционера.
В аукционном доме к этому часу практически никого не осталось, лишь охрана и жаждущие повышения трудяги. Поднимаясь в лифте на нужный этаж, Мирэ нервно постукивала носком туфли. Пока не оказалась в аукционном доме, она в полной мере не осознавала, как истосковалась по рабочему месту. Когда-то Мирэ, как и работники с нижнего этажа, так же засиживалась в Инджи допоздна. Именно это упорство помогло ей подняться так высоко. Может быть, пока не до директорского кресла, но уже на несколько этажей выше.
Как только двери лифта открылись, навстречу Мирэ вышла Но Йунг с пачкой документов.
– С выздоровлением, госпожа Вон, – Йунг отступила в сторону, пропуская Мирэ к заветному кабинету.
– Спасибо, – без лишних эмоций ответила Мирэ. – Во сколько завтра открываются торги? – Толкнув двери в кабинет, она прошла к столу и села в рабочее кресло, отодвинув в сторону старые папки с документами. Секретарша тут же опустила на столешницу новую кипу бумаг.
Мирэ трепетно принялась перелистывать страницы, слушая доклад от Но Йунг. В соседнем корпусе к этому моменту полностью погасили свет, оставив центральный и дальше корпеть над задачами. Все работало как часы. Выслушав Йунг, Мирэ утвердительно кивнула и вытащила из органайзера ручку для подписи. В итоге с заветной миссией наведаться в офис было покончено.
Забрав документы, Но Йунг отправилась делать копии и после напоследок заглянула в кабинет Мирэ.
– Госпожа Вон, вы еще не уходите?
– Немного задержусь. Спасибо за помощь, госпожа Но. Увидимся завтра на аукционе, – просматривая старые папки, ответила Мирэ.
Когда Но Йунг ушла, Вон убедилась, что кабина лифта опустилась вместе с секретаршей на первый этаж, и вышла в приемную. Она давно не наведывалась в аукционный дом, а дистанционно не могла просмотреть все последние запросы и обращения, потому что многое еще не внесли в базу. Наверняка Чин Минджи, из кожи вон вылезая ради повышения, похитила много интересных дел.
Покинув приемную, Мирэ прошла по коридору в восточную часть этажа, где располагались владения конкурентки. По пути ей встретился один охранник, недовольно отступивший в сторону.
– Все работаете без продыху! – проворчал мужчина. Судя по его начищенному значку на нагрудном кармане и совершенно незнакомому Мирэ лицу, он был новенький. Отлично, значит, не знает, что за баталии кипят между двумя кандидатами на должность директора.
Машинально ему улыбнувшись, Мирэ вошла в приемную Минджи, а после и в ее кабинет. Благо двери не запирались. Заправив волосы за уши, Мирэ подошла к столу конкурентки и просмотрела папки с документами, обнаружив несколько совсем горячих. Выходит, Минджи и правда не упускала возможность.
– Вот стерва… – пробубнила Мирэ, просматривая первую папку.
От одного только взгляда на живопись Сохо[45]45
Псевдоним одного из самых известных и узнаваемых художников в бытовом жанре времен династии Чосон – господина Ким Хон до.
[Закрыть] она чуть не задохнулась от красоты и зависти, потому что экспонат, традиционная роспись с рисунком людских фигур, ушел в руки Минджи. Такой предмет искусства нужно не перепродавать на торгах, а предоставлять во владение музею! Мирэ захлопнула папку и уперлась руками в столешницу. К черту работу из дома. Если бы она была в офисе в день обращения клиента, владеющего таким культурно важным историческим экспонатом, работа Сохо не стала бы предметом торговли. Это неправильно. Какие-то экспонаты не заслуживают темного угла в подполье, они должны быть на виду у народа, ради которого их писали, ведь в них хранится история. Ради этого Мирэ пошла в аукционный дом, не ради бизнеса, а для сохранения искусства прошлого, ради того, чтобы ничего не кануло в пучину забвения.
Из коридора донесся тихий хлопок двери, заставляя Мирэ насторожиться. Оторвав взгляд от папок, она шумно вздохнула. Копошась в чужом кабинете в потемках, она норовила заработать не самую лучшую репутацию в глазах нового работника. Стараясь звучать как можно непринужденнее, Мирэ окликнула темноту:
– Не гасите, пожалуйста, свет! Я уже заканчиваю. – Наверняка охранник делал финальный обход этажа, чтобы полностью его обесточить и закрыть двери. Напоследок метнув уничижительный взгляд на фото Минджи в рамочке на столе, Мирэ вышла из ее кабинета. Нужно будет поднять вопрос о работе Сохо завтра, после аукциона. Живопись еще не успели оформить, есть шанс убедить действующее руководство и перенаправить экспонат в музей.
Мирэ вышла из кабинета конкурентки, когда охранник все-таки выключил свет, погружая коридор в темноту. Прекратили потрескивать лампы, только тихо шумел воздух в вентиляционной шахте.
