Текст книги "Кружок любителей чтения"
Автор книги: Джули Хаймор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
* * *
«Удивительно, как быстро бежит время», – думал я. Неужели всего восемь лет назад я наслаждался жаркой весной в Татопани, до одури курил травку и отчаянно пытался произвести впечатление на Лауру – ослепительную американку, которая присоединилась к нам в Катманду? Ха! Я пересадил Джорджию на другое колено и вытер ей слюни.
– У нее режутся зубки, да? – спросила сидящая рядом полная мамаша. На руках у нее сидел самый уродливый младенец из всех, когда-либо виденных мною.
– Да.
– А вы пробовали…
– «Дентинокс»? Пробовали.
– Нам он так помог!
– Да, нам тоже.
Лаура в конце концов предпочла Пита с его анекдотами «Когда я путешествовал по Южной Америке», которые я слышал тысячу раз. Лаура тоже побывала в Южной Америке, поэтому у них были общие темы для разговора. Я до Непала съездил только в Норфолк, будучи в то время нищим студентом и затем аспирантом. Наверное, чтобы поразить Лауру, мне следовало рассказать ей о наших вечеринках в конце каждого курса.
– Джорджия Адамс! – выкрикнула медсестра, словно ожидала, что Джорджия ответит: «Да!», сложит газету и отправится на взвешивание. Я взял дочь и наши вещички и прошел в кабинет, где нам предстояло насладиться пятью минутами тщательного осмотра.
– Батюшки, какая красавица! – воскликнула, накрывая весы свежей простынкой, крепкая, веснушчатая медсестра примерно тридцати-пятидесяти лет. – Папочка так хорошо заботится о тебе!
От гордости я весь светился. Ну почему Бернис никогда не говорит мне ничего похожего?
Позднее мы заглянули в магазин Кейт, где Дагги объяснял действие раскладного механизма дивана симпатичной девушке, одетой в стиле хиппи. Снова вспомнилась Лаура.
– Здесь применяется храповик, – говорил он ей. Он потянул за маленький крючок, и ручка дивана опустилась на несколько градусов. – Вот так.
– А, понятно, – сказала девушка. – Удобно, если нагрянут друзья.
– Ага. Это диванчик викторианского периода. Позднего, я бы сказал.
– Надо же. – Она провела рукой по бархатистому сиденью. – И этот темно-сливовый такой классный.
В зал вышла из своей комнаты Кейт.
– Помните, этот цвет был в коллекциях «Биба». Я обожала их!
– Я тоже, – сказала девушка. – У моей бабушки сохранились все их старые каталоги.
– У вашей бабушки! – воскликнула Кейт.
В этот момент я как раз проходил мимо нее, толкая коляску с Джорджией.
– И у моей тоже, – сказал я, и она ткнула меня пальцем.
Только когда Кейт попыталась прикрыть рукой зевок, я осознал, что уже довольно долго рассказываю ей про Гималаи. Она натирала воском комод и время от времени вставляла «Неужели?» и «Здорово».
– Ой, извини, совсем заболтал тебя, – сказал я.
– Нет-нет, просто в это время суток мне всегда хочется спать. Пожалуй, заварю-ка я чаю. Попьешь со мной?
– С удовольствием.
– Но, боюсь, молоко яков закончилось.
Я засмеялся.
– Это напомнило мне о том, как мы однажды были на границе Тибета и…
– «Эрл Грэй» или обыкновенный?
– Что? Обыкновенный, пожалуйста. – Я проследовал за ней в кухоньку. – Ты сама виновата: выбрала «Пляж», а у меня от этой книги проснулась тяга к путешествиям.
В дверях показалась голова Дагги:
– Кейт, она предлагает шестьсот фунтов.
– Она все еще здесь?
– Да. Думаю, она имеет на меня виды.
– В таком случае проси шестьсот сорок, а потом согласись на шестьсот двадцать.
– Понял.
– Его послало мне небо, – сказала Кейт, когда он исчез. – Я только надеюсь, что он успевает делать уроки.
Когда Эд сказал: «Кстати, об уроках…» и принялся рассказывать о деревенской школе в восьми милях от ближайшей дороги, и о преподавателях – тибетских монахах, Кейт бросила в чайник два лишних пакетика чая – увеличить дозу кофеина, потом резко качнула коляску Джорджии, надеясь разбудить ее. Сработало.
– Как Бернис? – спросила она, когда он усадил Джорджию на колени и стал снимать с нее комбинезон. – Все еще упражняется с Уиллом?
– Наверное. С сегодняшнего дня она работает менеджером в его оксфордском спортклубе.
– Не может быть!
– Во всяком случае, так она мне сказала. Они опять очень сдружились.
– Правда? Может быть, они… ты понимаешь.
Он ухмыльнулся:
– Постучи по дереву.
Кейт задумалась о том, где Эд мог бы заработать, если Бернис все-таки уйдет. Может, эскорт пожилых дам? «Боюсь, мне придется взять с собой свою дочь. Но не волнуйтесь, она очень воспитанная». Она могла бы предложить ему поработать в магазине, но Дагги хотел на каникулах работать полный день.
– Что ты собираешься делать? – спросила она его. – Когда защитишь диссертацию?
– Ну… Сегодня в клинике я подумал, что мог бы написать роман. Что-то вроде «Пляжа», только действие происходит…
– В Непале?
– Точно! Мужчина за тридцать со своей маленькой дочкой отправляется в Гималаи, чтобы вновь посетить полюбившиеся в молодости места. Сногсшибательные женщины толпами собираются вокруг него и его очаровательной дочери. Немного секса. Возможно, таинственное убийство. Да, ты знаешь, когда мы проезжали Нагаркот, мы слышали об этих необъяснимых убийствах…
– Сахар? Ах, да, ты же пьешь несладкий. – Она подавила зевок, подняла крышку чайника и бросила туда еще один пакетик чая.
– Эй, поторопитесь, – позвал Гидеон из кресла Боба. – Сейчас начнется.
Боб вытер последнюю тарелку и убрал ее в шкаф, а Кристин тем временем подхватила чайный поднос и откликнулась:
– Уже идем!
Когда послышалась вступительная тема «Эммердейла», они уже расселись на свои места – ну, Боб не совсем на своем месте, – и Кристин налила каждому по кружке крепкого чая.
Во время рекламы Боб пошел в туалет, хотя на самом деле ему не хотелось, просто чтобы не слышать, как Гидеон анализирует первую часть серии. Кристин всегда терпеливо слушала его, но Боб видел, что излияния Гидеона она пропускала мимо ушей. Боб как можно дольше провозился в туалете, проверил водогрей, подровнял картину в прихожей, но все равно застал слова Гидеона:
– …вы знаете, Пропп утверждал, что любое повествование состоит из тридцати одного синтаксического элемента независимо от того, сказка это или сериал.
– Ну надо же, никогда бы не подумала, – сказала Кристин, вывязывая горловину.
Боб вынул из кармана брюк пульт дистанционного управления (Кристин говорила Бобу, что он заработает рак, если будет носить его в кармане, но он не позволит Гидеону добраться и до пульта) и прибавил звук.
– Удачная эта реклама «тойоты»! – прокричал он.
– А, да, – крикнул в ответ Гидеон. – Прекрасный пример западного фаллизма, вы согласны?
Зима
9
– С Новым годом, Эд! – пропела Бронуин в облаке холодного воздуха.
В ответ я тоже пожелал ей счастливого Нового года и взял у нее пальто.
– Пожалуйста, проходи. Мы затопили камин.
Как Боб и Зоуи до нее, Бронуин ахнула, увидев гостиную Кейт:
– Боже, ну и трансформация!
Я начал догадываться, что скоро это приведет Кейт в ярость. В третий раз она сказала:
– Это все Эд.
Должен признать, я хорошо потрудился. Вскоре после того, как мы с Джорджией переехали к Кейт, я собрал в большую коробку весь хлам, скопившийся в гостиной. Я думал, Кейт закричит: «Нет, только не мои семьдесят четыре банки из-под варенья!», но, вернувшись с работы и заглянув в коробку, она сказала: «Туда им и дорога. Что на ужин?» Потом я вооружился оглушительной шлифмашинкой и приступил к полам на нижнем этаже. «Тебе обязательно надо так шуметь, Эдди?» – прокричала от дверей Чарли. В ответ я злорадно ухмыльнулся. Помучившись немного над цветовой гаммой, я остановился на кремовом, бледно-голубом и большом количестве дерева теплых тонов.
– Ни фига себе! – сказала Донна, входя в комнату в больших мокрых сапогах (я предпочел бы, чтобы она разулась). – Я ошиблась адресом?
Открывая дверь Гидеону, я чуть не попросил его воздержаться от комментариев по поводу изменений в доме, но подумал: «Не-а, этот не заметит». И точно, он не заметил.
Не то чтобы я боялся, будто Чарли будет невнимательна по отношению к Джорджии или от нечего делать переломает ей все пальчики, но перед началом собрания я все же решил заглянуть на секундочку на второй этаж и проверить, как у них дела.
– Одна нога здесь, другая там, – сказал я группе.
– Ей очень весело, правда, Джорджия? – сказала Чарли.
Она качала Джорджию на своем колене, всего в одном сантиметре от монитора. Не знаю, чего я боялся больше: электромагнитных волн, медленно поджаривающих мозг Джорджии, или долговременного эффекта, вызванного созерцанием кровавых побоищ. Но как вызволить ее отсюда? Любая критика в адрес легковозбудимой Чарли привела бы к обострению отношений, но тут меня осенило:
– Не хочешь поменять ей памперс? Или я сам?
* * *
– Мне кажется, это так замечательно, – говорила Бронуин, когда мы с Джорджией вошли в гостиную, – что в нашем кружке встретились и полюбили друг друга два человека.
Гидеон заерзал в своем кресле, откашлялся и кинул на Бронуин смущенный взгляд.
– Я говорю об Эде и Кейт, – пояснила она ему.
– А-а, – сказал он, переводя взгляд с меня на Кейт и обратно. – Да… да, замечательно. Ладно. Ну что ж, приступим к делу. Все успели прочитать Конрада, пока были праздники?
Кейт даже не притронулась к Джозефу Конраду, вся поглощенная организацией особенно праздничного и богатого подарками Рождества для Чарли, чтобы примирить дочь с мыслью о новой семейной жизни. Да и для самой Кейт это было шоком.
– Бернис помирилась с Клайвом и собирается жить с ним, – сказал Эд как-то вечером.
Они открыли бутылку, чтобы отпраздновать это событие, потом еще одну, и после милого пьяного флирта, быстрого секса на диване и слов Эда о том, что ему без Бернис не потянуть арендную плату, Кейт предложила ему переехать к ней.
Потом она дотащилась до дому, крепко заснула и, проснувшись на следующее утро, испугалась. Некоторое время она лежала и, не мигая, смотрела в потолок. Неужели она на самом деле это сказала? Помнил ли он свой ответ: «Я с удовольствием перееду к тебе, только сначала приведу твой дом в порядок»? Она обвела взглядом свою спальню. Ее вполне устраивала жизнь в беспорядке. Ведь все художники любят беспорядок, не так ли? Нет, они с Эдом не смогут жить вместе. Она вспомнила, как однажды пришла к нему с горячим слоеным пирожным, и он так и ходил за ней с веником и совком, пока она не дожевала последний кусочек.
Но он переехал, и сделал ремонт, и… похоже, у нее нет прирожденной склонности к беспорядку, решила она, оглядывая преобразившуюся гостиную. Тем временем Гидеон тараторил о достоинствах «Сердца тьмы», Донна конспектировала, а остальные поглядывали на часы и бросали голодные взгляды в сторону шикарного фуршета, приготовленного Эдом. Все же он настоящее сокровище.
Кейт обратила внимание на подавленный вид Зоуи и черные круги у нее под глазами, поэтому во время перерыва, пока остальные поглощали тапасы [29]29
Тапасы – легкие закуски испанской кухни.
[Закрыть], она позвала ее в кухню и наполнила два стакана джином с тоником.
– О, спасибо, – сказала Зоуи, – то, что нужно. Но на этот раз я постараюсь не переусердствовать.
Кейт засмеялась и сказала:
– С Новым годом!
– И тебя тоже! – Зоуи залпом осушила стакан, потом обвела взглядом кухню и вздохнула:
– Но у тебя, похоже, все складывается не так плохо, как у меня.
– В каком смысле?
– В личной жизни, – пояснила она, пытаясь найти в своем стакане еще что-нибудь.
Казалось, Зоуи достаточно было лишь пригубить джин, чтобы тут же начать изливать душу.
– Росс? – закинула удочку Кейт.
– Ага. – Глаза Зоуи наполнились слезами.
Кейт отвинтила пробку с бутылки.
– Еще капельку?
– Спасибо. – Она села за стол и толкнула свой стакан по направлению к бутылке. Кейт наполнила его, а Зоуи хихикнула и тряхнула волосами. – У него не стоит.
– О боже!
– Смешно, да? Мистер Если-у-этого-нет-волос-на-груди-поимей-это Кершоу!
– Ну, ты знаешь, такое может случиться с мужчинами… э-э… среднего возраста. Особенно, если у них очень напряженная жизнь.
Зоуи истерически засмеялась и одновременно заплакала. «Должно быть, это очень непросто сделать», – поразилась Кейт.
– Представляешь, – сказала Зоуи, всхлипывая, – на Рождество и Новый год он ни позвонил мне, ни письма не прислал, ничего.
– Наверно, он в Шотландии с семьей? – сказала Кейт. Зачем она все время пытается придумать для него оправдания? – И тем не менее…
– Мэтью каждый день звонил мне из Южной Африки. Он с родителями ездил к своей сестре.
– Мэтью?
– О… это один парень, я с ним недавно познакомилась. Ничего не было. Он просто очень славный. – Она высморкалась в кухонное полотенце.
– Симпатичный?
Зоуи кивнула и снова высморкалась:
– Очень.
– Так почему бы тебе… что, если… ну, ты понимаешь?
– Все не так просто, Кейт, – сказала Зоуи. – Можно еще джина?
– Разумеется. Давай-ка сюда свой стакан.
– Видишь ли, Росс как бы запал мне в душу. Понимаешь?
– О да, – ответила Кейт. То же самое было у нее с Флэшем много лет назад. Тогда она позволила манипулировать собой. Правда, до такого беспомощного состояния, как Зоуи, она себя не доводила. Она передала Зоуи стакан.
– Спасибо. – На глазах у Зоуи снова появились слезы. – Он такой подлец.
Вошел Эд, увидел бутылку из-под джина и покачал головой:
– Завари ей кофе, быстро.
– Нет, – прошептала Кейт одними губами. Эд ставил чайник, и они стояли спиной к Зоуи. – Она в порядке. Все под контролем.
– Мне лучше исчезнуть? – шепнул он в ответ.
– Будь любезен.
* * *
– Почему она терпит это свинство? – спросил Эд. Они сидели в кровати, оба в пижамах, больше похожие на пару, прожившую вместе уже много лет, а не всего шесть недель. – Давно бы нашла себе кого-нибудь другого. Она же шикарная женщина.
Кейт нахмурилась:
– Ты так думаешь?
– Ну, в своем роде: для тех, кто предпочитает тощих и нервных.
– Не понимаю. Она не производит впечатления человека, стремящегося нравиться. Хотя бывает, что в близких отношениях люди ведут себя совсем по-другому. Взять хотя бы тебя. Ты ведь так любишь, когда твои женщины командуют тобой, но другим ты не позволяешь этого делать.
– Это не так.
Повернувшись, она уставилась на меня, а я притворился, что читаю «Сердце тьмы».
– Что? – спросил наконец он, опуская книгу.
– Я забыла газету с кроссвордом. Она в кухне.
– Сама сходи.
Кейт вздохнула и потерла виски, и Эд встал и пошел за кроссвордом.
После собрания Бронуин вскочила на велосипед и понеслась по темным улицам. К дому отца она подъехала с ноющими мышцами ног, замерзшими щеками и целой сумкой еды. В последнее время старый Томас стал совсем плох.
Она показала ему покупки – запеченная рыба, деревенский пирог, ничего острого. «Папа, тебе останется только положить их в микроволновку. Миссис Корниш поможет тебе».
За десять минут до полуночи, после уговоров и настояний, она влила в отца стакан горячего молока, заставила его принять таблетки и уложила в постель, укрыв потрепанным стеганым пуховым одеялом, с которым он отказывался расставаться. Некоторое время она стояла и наблюдала за тем, как тяжелели его веки. Его бормотание о лошади, на которую он когда-то поставил, становилось все неразборчивее, и наконец он заснул с открытым ртом. Его тощая шея, казалось, совсем утонула в вороте пижамы. Большая слеза скатилась на грудь Бронуин. Даже во время ее поездок в третий мир ничто не вызывало в ней такой острой жалости.
Она сглотнула слезы, вытерла щеки и отправилась на кухню сражаться с беспорядком. На полу – мокрое полотенце. В раковине гора тарелок. В кувшине кислое молоко. «В самом деле, – сердито думала она, повязывая фартук, – чем занимается миссис Корниш, проводя здесь два часа каждый день?» Завтра она позвонит ей, им нужно серьезно поговорить. И еще не забыть бы позвонить Малькольму, вспомнилось ей. Сказать, что купила билеты.
Бронуин зашла в гостиную, поставила на проигрыватель пластинку с увертюрой к «Сну в летнюю ночь» Мендельсона и, тихонечко подпевая, принялась собирать мусор, скрести кастрюли и думать о том, что встреча с Гидеоном в этот вечер опять вызвала у нее смятение чувств. Краска залила ее лицо, когда она вспомнила свой новогодний прокол. О боже! А все начиналось так замечательно, они танцевали в общем кругу. Гидеон старался выучить движения, и каким-то образом это еще больше усиливало всеобщее веселье. «Нет-нет, – мягко обратился к нему один из танцующих. – Это русский народный танец. Вообрази, что ты на льду, в тяжелой шубе. Так, руку положи мне на плечо… и скользи… скользи… почувствуй всеобщее единение и радость. Ой-ой-ой, ты наступил мне на ногу! Может, босиком тебе будет удобнее?» В конце концов Гидеона поставили в середину круга, чтобы он черпал энергию танцующих, что, похоже, устраивало его гораздо больше. Было так весело! И зачем она все испортила, когда попыталась превратить целомудренный новогодний поцелуй Гидеона в нечто большее? Слишком много пунша, не иначе.
Перед ее глазами снова стояла та ужасная сцена: Гидеон вырывается от нее, вскакивает с дивана и уходит прежде, чем она успевает отдышаться. Какой стыд! Неужели она до сих пор не усвоила, что абсолютно непривлекательна?
Она намыла полы, заложила белье в стиральную машину, закрыла на два замка входную дверь и, надев шлем и перчатки, уехала в ночь.
* * *
В четверг, стоя на детской площадке в Южном парке, Донна радостно думала о том, что на следующей неделе она встречается с Россом, и сама удивлялась своей радости.
– Вижу. Умница, – отозвалась она, когда Райан в сотый раз крикнул: «Мам, смотри!» Он взобрался на горку и махал рукой. Она помахала в ответ: – Держись крепче, вот, молодец!
Она не была уверена в том, что события развиваются в соответствии с планом. То есть она вовсе не собиралась влюбляться, ревновать и все такое. Он еще встречается с Зоуи или уже нет? И если спросить Зоуи, не будет ли это подозрительно? Помнит ли Зоуи, о чем они разговаривали в тот вечер несколько месяцев назад? Скорее всего, нет, ведь под конец она просто вырубилась, и Бобу с Эдом пришлось на руках нести ее в машину Боба.
Донна почувствовала себя виноватой из-за того, что встречается с Россом за спиной Зоуи, но быстро прогнала это чувство. Между ними наверняка уже все кончено. Он столько раз говорил Донне, что она единственная женщина в его жизни. Что они с женой не занимаются этим уже четыре года. («Райан, осторожней!») Что, когда будет подходящее время, он бросит Фиону и женится на Донне. Представить только, жена члена парламента. Эдак она обойдет и Келли Форестер с ее степенью!
Вернувшись домой, она проверила электронную почту, но от Росса сообщений не было. Потом позвонила в справочное, но там ей дали только телефон его матери. Ладно. Росс не звонил ей уже сто лет, наверняка это из-за его поездки в Шотландию. Однако мог бы и позвонить, все-таки Рождество. Ну, ничего, все равно он скоро будет в Лондоне.
Она вынула прошлогодний ежедневник и просмотрела свои записи. В этом ежедневнике одна страница вмещала одну неделю, и на каждой странице, начиная с октября, она видела «Р», то есть Росс, «Н», то есть секс с наркотиками, или «ОС», то есть обычный секс. Трижды она делала пометку «ТС», что значило секс по телефону. Но ни разу не встретилось «ИС» (извращенный секс) или «П» (проститутки). Она решила, что это все приходится на долю Зоуи. Несчастная курица.
Она достала новый ежедневник (его она купила на деньги, подаренные бабушкой на Рождество) и задумчиво постучала по обложке длинными ногтями. Был ли смысл продолжать записи? Похоже, теперь они ей не понадобятся, раз уж они полюбили друг друга. Она сунула оба ежедневника обратно в обувную коробку и спустилась на первый этаж, где что-то рисовал Райан.
– Смотли, мама, – сказал он, поднимая рисунок. – Папа.
– О, как красиво!
– Хочу к папе!
– Хорошо, солнышко, – ответила она, скрестив пальцы. Ни в коем случае не поведет она своего сына в Буллингдонскую тюрьму. Ей хотелось сказать Райану, что, может, скоро у него появится новый папа. И большой красивый дом.
Взяв с собой томик Джозефа Конрада и толковый словарь, купленный все на те же бабушкины деньги, Донна поспешила укрыться в тиши и покое кухни. Она почти дочитала роман, и при следующей встрече с Россом ей хотелось сказать ему, не привирая: «Я только что закончила «Сердце тьмы» Джозефа Конрада». По ходу чтения она искала в словаре значения незнакомых ей слов – ей это все пригодится, когда Росс станет водить ее на шикарные вечеринки или еще куда-нибудь. А то как она поймет, о чем говорят окружающие?
Неделю спустя Зоуи и Росс вместе обедали где-то на восточной окраине Лондона. Росс все время посматривал на часы и дважды проводил взглядом пышнозадую официантку до самой кухни.
– Я должна тебе сказать, что больше не хочу… участвовать ни в чем таком, – говорила ему Зоуи.
После того как осенью она выпрыгнула из его машины, она уже пару раз отказывалась от приглашения пойти в одно из его излюбленных местечек и еще заявила, что завязывает с Наркотиками, ну, может, выкурит немного травки время от времени.
Росс откинулся на спинку стула с видом одновременно скучающим и раздосадованным.
– Отлично, – сказал он, потом поднял руку и жестом подозвал официантку: – Счет, пожалуйста.
Зоуи напряженно думала, о чем еще поговорить с Россом. С ним всегда было нелегко разговаривать, но сегодня ей отчаянно хотелось спасти их свидание.
– Я только что закончила «Сердце тьмы» Джозефа Конрада, – неуверенно сказала она. – Ты читал?
– Читал, когда мне было восемнадцать лет, – вздохнул он. – Как все. – Он уже кинул пальто и постукивал по столу кредитной карточкой. – Ну, давай же, пошевеливайся, – бормотал он, глядя в сторону официантки.
Когда девушка наконец приблизилась к их столику, он одарил ее своей неотразимой улыбкой. А Зоуи такая улыбка не доставалась уже давным-давно.
После двухчасового отсутствия она вернулась в офис (шеф неодобрительно посмотрел на нее) и тут же позвонила Мэтью, сказав ему, что да, она с удовольствием приедет к нему и проведет с ним выходные. До сих пор она избегала каких-либо физических контактов с ним, не желая заводить серьезные отношения и (невероятно!) изменять Россу. Теперь она решила, что больше не хочет видеть этого бессердечного, самовлюбленного павлина. Прежде чем приступить к работе, она составила список: «Потные руки. Громко сморкается. Произносит «черезвычайно» вместо «чрезвычайно». Носки в клетку». Листок со списком она приклеила к монитору – чтобы в моменты слабости черпать в нем решительность.
Эд остался присматривать за магазином до прихода Дагги, поэтому Кейт села на велосипед и поехала в город в поисках вдохновения. Ей надо было придумать что-нибудь в японском стиле, чтобы оформить чудный комод, недавно обнаруженный ею на городской свалке (удивительно, что только люди не выбрасывают!). Перелистав в книжном магазине несколько книг по искусству, она решила наведаться в Восточную комнату в музее Ашмолин. Шагая по Брод-стрит, она вдруг увидела, что впереди идет Бронуин – под руку с мужчиной. Она остановилась и поморгала, потом пошла за ними, как заколдованная. Бронуин и ее спутник время от времени замедляли шаг перед какой-нибудь витриной, показывая что-то друг другу и смеясь. Бронуин с длинными распущенными волосами и счастливой улыбкой на лице казалась совсем юной. Почти красивой. Кейт была очарована. Скорее всего человек, менее любопытный, чем она, не стал бы крадучись сворачивать налево, а потом бегом – направо, опять направо и еще раз направо, и все для того, чтобы «случайно» встретиться с Бронуин и ее спутником лицом к лицу.
– Бронуин! – выдохнула она, притворяясь очень удивленной.
– О, привет, Кейт, – сказала Бронуин, высвобождая ладонь из руки своего спутника. – Как дела?
– Отлично, отлично.
– Гм, это Малькольм. Малькольм, это Кейт.
Кейт кивнула и сказала:
– Здравствуйте.
Малькольм – кудрявый блондин, длинное черное пальто, разноцветный шарф ручной вязки – сказал:
– Здравствуйте, – и протянул ей холодную руку. – Рад познакомиться.
Бронуин выглядела слегка смущенной, как будто боялась, что Кейт сейчас скажет: «Погоди-ка, Бронуин, мы все думали, что ты встречаешься с Гидеоном».
– Ты не в библиотеке? – спросила Кейт.
– По четвергам у нас короткий день.
– А-а.
– А твой магазин?
– Там Эд.
– Понятно.
На этом темы для разговора закончились, поэтому Кейт сказала им, что идет в музей, попрощалась и пошла, с ужасом сознавая, что музей находится в противоположной стороне.
– Свежая сплетня, – сказал она Эду, позвонив ему с мобильного телефона. – У Бронуин есть мужчина, и этот мужчина – не Гидеон.
– Да, желтый шезлонг еще у нас, – сказал Эд самым деловым тоном. – Но как раз сейчас один джентльмен собирается купить его.
Мимо с ревом проехал автобус.
– Вы предлагаете семьсот двадцать пять? – спросил он ее.
Еще один автобус.
– Ну, если вы зайдете к нам и… О, извините, мне только что предложили семьсот тридцать. И поскольку другой покупатель уже находится здесь…
Кейт не верила своим ушам. Желтый шезлонг! Он стоял в магазине уже много месяцев. Она прервала звонок, оставив Эда разговаривать с самим собой, потом развернулась и пошла в обратную сторону – к музею.
Пока Кейт зарисовывала вазы, Гидеон сидел в своем кабинете и пытался подобрать цитату для послания Бронуин. После новогодней вечеринки с танцевальным кружком она почти определенно выразила свои желания, а он почти определенно обидел ее своими неуклюжими извинениями и торопливым бегством. И теперь он чувствовал, что было бы неплохо послать ей открытку с несколькими соответствующими случаю словами. Проглядев свой сборник цитат, Гидеон отверг Шекспира, почесал голову, потом вспомнил отрывок из стихотворения Джорджа Херберта [30]30
Джордж Херберт (1593–1633) – британский поэт.
[Закрыть]:
Нет, не подходит. Вдруг Бронуин решит, что он и сам «в грехе, как в пыли».
Если бы Пенелопа не была столь прямолинейна, говоря о его недостатках на постельном фронте, он не оказался бы сейчас в такой ситуации. Жуя кончик ручки, он задумался над тем, всегда ли женщины, уходя, говорят своим мужчинам такие вещи, или он действительно настолько безнадежен. Он испытывал к Бронуин очень нежное чувство, и, хотя они не виделись со времени новогодней катастрофы, это чувство усиливалось день ото дня. К тому же ее грудь (до сих пор не виденная) занимала большую часть его мыслей, а ему надо писать статью о Смоллетте. Но он так боится разочаровать ее. Его единственной надеждой было то, что с годами женщины становятся, ну, более жадными в отношении секса и, следовательно, обращают меньше внимания на мужскую способность открывать перед ними прежде недоступные высоты чувственного наслаждения.
Он снова обратился к цитатнику. «Увы, любовь! Для женщин искони/Нет ничего прекрасней и опасней» [32]32
Отрывок из поэмы Дж. Байрона «Дон Жуан», перевод Т. Гнедич.
[Закрыть]. Опасней? Хм. И уместны ли стихи распутного Байрона в послании к Бронуин?
Все это слишком утомительно, решил он и достал из портфеля детектив и коробку с приготовленным Кристин обедом.
Когда Кейт вернулась в магазин, мы с Дагги говорили о музыке. Я предполагал, что он интересуется только гаражом, велосипедом или чем-то подобным, но его музыкальные вкусы совпадали с моими, и он был знаком со всеми известными мне альбомами «Пинк Флойда» и «Мадди Уотерс».
– На музыку я трачу все свои карманные деньги, – сказал он мне. – Хорошо, что у меня есть свой плеер. А иначе я бы застрелился, слушая то же, что и моя мама. Типа, знаешь, саундтрек к «Титанику».
– И «Пятьдесят песен о любви, которые вы никогда не хотели слышать»?
– Точно. А отчим еще хуже. У него полное собрание «Айрон Мейден».
– С его внешностью он отлично подошел бы на роль Доктора Кто [33]33
Доктор Кто – герой популярного американского сериала «Доктор Кто».
[Закрыть], – сказала Кейт.
– Кто, отчим Дагги?
– Нет, тот мужчина, с которым была Бронуин.
– А, понятно.
Кейт вынула из сумки свои наброски и сказала:
– Займусь-ка я комодом.
– Обещаем не подсматривать, – сказал я, и мы с Дагги покатились со смеху.
* * *
Это была пятница, и через плечо Донны Росс посматривал на будильник. Она лежала спиной к нему и без умолку тараторила о поступлении в университет. А он тем временем думал о том, что сегодня вечером ему надо успеть на рейс до Инвернесса.
– Во всяком случае, – говорила она, – быть студентом очень трудно в финансовом смысле. Мои родители оба успешные адвокаты, но свободных денег у них нет.
Донна сделала паузу, ожидая, что он скажет, чтобы она не волновалась и что он поможет ей, но Росс в этот момент сконцентрировался на ее левом бедре: он поглаживал его и прикидывал, не сделать ли второй заход. Она определенно заводила его, эта юная Донна. В последнее время он стал задумываться над тем, как приобщить ее к прелестям секса втроем, но сначала надо было убедиться, что она прочно села на крючок.
– Можно взять студенческий заем.
– И остаться с огромным долгом на руках? Нет уж, спасибо. Ладно, – она глубоко вздохнула, – это не твоя забота.
«Не моя», – согласился про себя Росс. Внизу живота уже происходило недвусмысленное шевеление, но хватит ли ему времени? С головой зарывшись в ее пышные локоны, он нежно покусывал ее плечо. За десять минут он справится.
– Я только что прочитала «Сердце тьмы» Джозефа Конрада, – сказала она. – Ты читал эту книгу?
От неожиданности Росс вздрогнул и вынырнул из ее волос. Какое совпадение!
– Читал, – ответил он, оправившись от удивления. – Несколько раз. Она о мужской ранимости и слабохарактерности. – Он засмеялся и повернул ее к себе лицом. – Но лично мне эти недостатки не свойственны.
Позднее, лежа на спине и закинув руки за голову, он сказал:
– А ты знаешь, я написал роман.
– Не может быть!
– Гм. Многие политики пишут книги. Мой роман вышел в прошлом году.
– Вот это да. О чем она?
– О… политический триллер… взятки, интриги… довольно много секса.
Донна хихикнула.
– Вот так сюрприз!
– Подожди-ка, – сказал он, поднимая ее голову со своей груди и поворачиваясь к прикроватному столику. – Возьми почитать, если хочешь. – Он протянул ей книжку в мягкой обложке.
Донна села. Книга называлась «Сброшенный со счетов», автор Росс Кершоу. На обложке был изображен человек, лежащий лицом вниз рядом с урной для голосования, из его головы текла кровь. Обложка была оформлена в темных, мрачных тонах, только заголовок был кроваво-красного цвета.
– Спасибо.
Росс заправил прядь волос Донны ей за ухо и хохотнул:
– Конечно, тебе моя книга может показаться слишком несерьезной.
