Текст книги "Кружок любителей чтения"
Автор книги: Джули Хаймор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
7
Донна делала пометки в ежедневнике, предполагая в будущем написать книгу. «Обед с Р, – было указано за прошлую пятницу. – У него дома. Два К. ОС». Она разработала специальный код: Р – Росс, К – косяк, Н – наркотики, ОС – обычный секс, ИС – извращенный секс, П – проститутки.
Внешне он оказался куда привлекательнее, чем она предполагала. Для старого похабника он еще очень даже ничего. Обедали они в каком-то темном полуподвальном баре в бог знает какой части Лондона. Хотя еда была хорошая. Она сказала ему, что только что сдала экзамены, что интересуется политикой и что начнет изучать политические науки со следующего года.
– Я видела вас по телику, – сказала она, – и подумала, что было бы здорово встретиться с вами и расспросить вас о…
Росс водил ладонью по ее руке:
– О жизни?
– Да, – сказала она и одарила его своим самым сексуальным взглядом. Она догадывалась, что флиртовать с ним необязательно. Он сам так и напрашивался.
Они взяли такси и приехали к нему на квартиру, которая оказалась неплохой, но ничего особенного. Двухкомнатная квартирка в обыкновенном доме Кухонька, которой, похоже, никогда не пользовались, и спальня, которой, похоже, пользовались. Слишком много зеркал. Зеркала повсюду, заметила она, пока он медленно снимал с нее одежду, целуя каждый сантиметр ее тела. Взглянув на потолок, она увидела, что у него на голове небольшая лысина. Тем не менее он был, как писали женские журналы, внимательным любовником: как следует ее разогрел и очень умно пользовался языком. За те три года, что она провела с Карлом (себялюбивым и всегда раздраженным), у нее ничего подобного не было. Как и с Марком. Но с другой стороны, чего еще ожидать от шестнадцатилетних парней.
В конце того свидания Росс попросил, чтобы она не звонила ему. Он сказал, что позвонит сам, и уже позвонил. В течение двадцати минут он описывал, что бы он хотел с ней сделать, а она тем временем готовила мальчикам чай. Она сказала ему, что детские голоса, слышные на заднем плане, принадлежали ее младшим братьям. И ей пришлось закрыть рот Джейка ладонью, когда тот подошел к ней и начал говорить: «Ма…»
Она закрыла ежедневник, положила его в коробку из-под обуви, потом спрятала коробку в шкаф и улыбнулась про себя. Может, завтра она успеет забежать в магазин и купить себе кружевные трусики.
* * *
Наступил понедельник, в магазине был выходной. Кейт сидела дома и шила мягкие, пухлые подушки в полоску для старого дивана в стиле «арт-деко», который она обтянула светло-зеленой тканью. На втором этаже у нее была маленькая комната для шитья, и в те часы, когда Чарли была в школе, по радио играли что-то приятное, светило солнце и птицы копошились на кормушке, которую она повесила как раз там, где нужно, эта комнатка была ее самым любимым местом в мире. Счастливая, она напевала себе что-то под нос и прикидывала, не позвать ли ей Эда в свой еженедельный поход по комиссионным магазинам. Хотя, будучи невысокой одинокой женщиной, пытающейся самостоятельно вести свое дело (да поможет ей Бог!), она научилась покупать вещи подешевле. Владельцы темных и пыльных комиссионных магазинов с их двумя-тремя вешалками в шкафу и сигаретным дымом с ног сбивались, помогая ей уложить покупки в ее грузовичок, и скидывали пятерку-другую, если она находила трещинку или скол. Кейт стала их постоянным клиентом, и они быстро выучили, что она знает истинную цену этим неприглядным предметам мебели, напоминающим о бараньей похлебке и ванне раз в неделю. «А, какого черта», – подумала она и сняла телефонную трубку.
– Привет, это я, – сказала она.
– Бернис?
– Нет, это я. Другая.
– Э… извините.
– Эй, хватит шутить. Я подумала, не захочешь ли ты пройтись со мной по мебельным комиссионкам после обеда? Или, в качестве альтернативы, мы могли бы спокойно потрахаться, пока Джорджия спит.
– Ну, – сказал он, откашливаясь, – очень милое предложение с вашей стороны, но поскольку мы еще не знакомы…
Какого?..
– Я – брат Эда.
Его брат-близнец! Ее сковал ужас.
– Алло? Вы слышите?
– Извините, ошиблась номером, – сказала она и повесила трубку.
Черт.
Телефон зазвонил несколько секунд спустя.
– Ваш номер определился, – сказал он. – Кстати, меня зовут Уилл.
– Очень приятно. – Ее лицо горело. – Слушайте, я просто шутила. Это наша старая шутка.
– Да, разумеется. В общем, Эд пошел отдать свою диссертацию в переплетную мастерскую. Я сижу с Джорджией.
По телефону он был так похож на Эда, что Кейт все еще не была уверена, что это не Эд.
– Хорошо, я перезвоню позже. Спасибо.
– Передать ему, кто…
– Всего хорошего.
В конце концов ее любопытство взяло верх, и по дороге в комиссионные магазины она резко свернула направо и направила свой «фольксваген» к тесно заставленной машинами улице, где жил Эд.
В дверях стоял симпатичный мужчина, очень похожий на Эда, но это точно был не Эд. Уилл был примерно того же роста, но более коренастый, и его волосы были темнее и короче. Кейт испытала облегчение. Всю дорогу к дому Эда ей рисовались картины, как она сует язык в рот чужого мужчины. Или еще хуже. Он сказал, что Эд вернется с минуты на минуту, и не подождет ли она его в доме.
– Нет, я… да, хорошо.
Уилл рассказал ей, что он родился на восемнадцать минут раньше. Он был весьма разговорчив. Эд лучше успевал в школе, а он, Уилл, проще заводил друзей и, позднее, подруг. Они поступили в разные университеты, и, пока Эд усердно изучал политику и экономику, Уилл занимался спортом и девушками.
– У меня никогда не было проблем на женском фронте. Знаете, Бернис сначала была моей девушкой. Пять лет назад. Зашла как-то в спортивный зал, где я занимался, и не смогла устоять перед моим очарованием. Отличная фигура.
У него или у нее?
– Она стала встречаться с Эдом после того, как я… как мы разошлись, – сказал он, наливая Кейт кофе.
– В самом деле?
– Эд всегда был готов посочувствовать и выслушать, и к тому же, я думаю, ей казалось, что так она снова со мной. Никто и оглянуться не успел, а они уже стали жить вместе. Большой страсти не было. Просто Эд как человек гораздо приятней, чем я.
– Ага.
– Бернис же, напротив, полностью поглощена собой. Мстительна, как черт.
Кейт тут же вообразила граффити на стенах своего дома и полученную по почте бомбу, взрывающуюся у нее в руках. Ладони у нее вспотели, и ей захотелось, чтобы Эд поскорее вернулся домой.
– Да, – сказал Уилл, – мы с ней так похожи.
Казалось, что он очень этим удивлен.
– Ага, вы уже познакомились, – сказал появившийся наконец Эд. Кейт держала на руках Джорджию, которая жевала ее палец прорезывающимися зубками, и Кейт уже становилось больно.
– Ну, как она? – спросил Эд Уилла.
– Джорджия или Кейт? – спросил Уилл, у которого была привычка долго и в одиночку смеяться над своими шутками. Он сходил на кухню и принес Эду кофе. – Так значит, вы двое завели интрижку, да? Ты, Эд, играешь с огнем во владениях Бернис.
Эд бросил на Кейт взгляд, в котором ясно читалось «Что за дела?», и Кейт покраснела.
– Кейт спутала нас по телефону, – объяснил Уилл.
Она поморщилась.
– Мне пора идти, – сказала она Эду. – Мне сегодня надо сделать закупки для магазина, проехаться по комиссионкам.
– Должно быть, это интересно.
– Да, очень. В общем… я просто заглянула на секундочку. Узнать, не захочешь ли ты…
В замке щелкнул ключ, и все повернулись к входной двери, которая в этот момент настежь распахнулась. В дверь вошла довольно высокая женщина с каштановыми волосами, заплетенными во французскую косичку, и с салфеткой у лица. У нее были красные, мокрые, опухшие глаза и крупноватый зад, обтянутый светлой юбкой. Она втащила чемодан, бросила его на пол гостиной и ногой захлопнула дверь.
– Что ты здесь делаешь, выползок? – сказала она Уиллу. – Разве тебе не надо следить за своими потными спортзалами?
– И я рад тебя видеть, – сказал Уилл, целуя ее в сырую щеку. – Что с тобой?
Женщина издала короткий, грубый, какой-то животный звук.
– Ничего, – сказала она, подняла чемодан и направилась к лестнице на второй этаж. – Аллергия.
Уилл спросил:
– В октябре?
Когда Бернис поднялась наверх, Кейт сунула Джорджию Эду.
– Пока, – прошептала она и на цыпочках пошла к двери.
* * *
Бернис сказала, что курсы сократили. Вот бы никогда не подумал, что из-за этого она свернется калачиком и до ночи пролежит под одеялом, но ведь я всегда плохо разбирался в женщинах.
Я отнес ей поднос с ужином и застал ее избивающей подушку кулаком со словами: «Ненавижу! Ненавижу!» Потом я ушел в самый дальний угол нашего темного, холодного, компактного сада.
– Думаю, Бернис и Клайв поссорились, – тихо произнес я в телефонную трубку.
– Простите, – сказала Кейт, – с кем я говорю?
– Со мной, с Эдом, разумеется.
– Докажите.
– Что? А, понял. – Неужели мне придется делать это каждый раз? – Так. Гм… у тебя на левой ягодице есть родимое пятнышко в форме банана.
– Банана? Ну и кто из нас неромантичный? Ладно, рассказывай про Бернис. Она совсем не такая, как я думала. Ни рогов, ничего такого.
– Ну, похоже, она чересчур сильно расстроилась из-за того, что ее курсы окончились раньше времени. И более того, она сказала, что если позвонит ее чертов региональный менеджер, то послать его к едреной матери.
– Мм… можно сделать вывод, что…
– Да.
– Позвони ему.
– Кому?
– Клайву. Скажи ему, что ей очень плохо и пусть он не будет такой хладнокровной свиньей, которой хватает только на два раза.
– Но откуда нам известно, что он такая свинья? – невинно спросил я.
Она удрученно поцокала языком:
– Боже, ну почему мужчины не умеют интерпретировать знаки?
– Как я могу интерпретировать знаки, если я его ни разу не видел?
Кейт вздохнула и сказала, что сдается.
– И кроме того, – добавил я, – предполагается, что это я – наивный и обманутый партнер.
– Верно.
Я пошел по направлению к дому и теплу, а тем временем спросил у Кейт, что она думает о моем брате.
– Не знаю, – сказала она. – Он слишком много говорит о себе. И он не такой симпатичный, как ты.
– Правда?
– Угу.
– Да, кстати, – прошептал я, потому что уже был в кухне и включал газ на плите, чтобы согреться. – Я имел в виду не банан, а полумесяц.
– Поздно.
В результате голосования по электронной почте литературный кружок снова собирался у Боба.
– Я выросла в муниципальном доме в северном Оксфорде, – начала читать свои записи Донна, – поэтому я и мои друзья по дому ходили в ту же школу, что и все эти богатенькие детки из мест вроде Вудсток-роуд, чьи родители были сплошь ученые и преподаватели. В общем, теперь у меня свое жилье в другом районе города, где я и живу с двумя сыновьями двух и трех с половиной лет. Мой папа работает на автомобильном заводе, но у мамы хорошая работа в офисе по бухгалтерской части. На полставки. В пятнадцать лет я стала встречаться с Марком. Он был на год старше меня, и все бегали за ним, но он выбрал меня. Когда я забеременела, он и его родители внезапно переехали в Кардифф. Папа очень долго не разговаривал со мной из-за того, что я не стала делать аборт, но подобрел, когда увидел Джейка, и теперь они с мамой сидят с детьми всегда, когда я попрошу. Моя цель – получить степень по английскому языку. Раз Келли Форестер смогла это сделать (а она была настоящая тупица и прогульщица), то и я смогу. Поэтому я хочу поступить на подготовительные курсы, чтобы потом учиться в колледже. Может, в Моулфилде или еще где.
Гидеон издал долгий громкий вздох, а Бронуин сказала:
– Это же здорово!
– В общем, – продолжила Донна, уже не глядя в свой блокнот, – вот поэтому я и записалась в этот литературный кружок. Как бы для того, чтобы потренироваться немного.
– Замечательная идея. Что же, Донна, спасибо за то, что рассказала нам свою биографию. Может, ты поделишься с нами, каковы твои впечатления от романа «Белые зубы»?
– А, хорошо. – Она снова взяла блокнот и, пока читала, наматывала на палец прядь волос. – Я думаю, что «Белые зубы» – это подающий большие надежды дебютный роман, – сказала она, – который сочетает в себе и эпический, и личностный подход.
– Да-да, очень хорошо, – сказала Бронуин.
– Смит освещает трудности жизни в чуждой культуре, и хотя в книге поднимается множество серьезных тем (например, боязнь иммигрантов раствориться среди коренных жителей), в то же время роман полон забавных культурных казусов.
Гидеон выпрямился и скрестил ноги в глаженых брюках. «Эта девочка могла бы с отличием закончить колледж, – подумал он. – И не так уж трудно учиться в Моулфилде».
– Должен признаться, я был приятно удивлен, – сказал Эд. – Я ожидал найти нечто дамское о калориях и постелях.
– А я знала, что это не так, – сказала Кейт. – Но все равно Смит произвела на меня огромное впечатление. Она может писать с точки зрения множества разных персонажей, и все они очень полно обрисованы, на мой взгляд.
– Да, верно, – вставила Зоуи, которая, будучи поглощенной отношениями с двумя своими мужчинами, успела прочитать только несколько первых страниц.
Донна взглянула в свои записи. Нельзя допустить, чтобы время, потраченное на поиски в Интернете, пропало впустую.
– Развязка сюжета мне показалась восхитительно фар… цовой…
Гидеон улыбнулся:
– Вы, наверно, имели в виду «фарсовой».
– Ага.
Боб сказал, что книга в какой-то степени открыла ему глаза, поскольку он лично никогда не сталкивался с черномазыми.
Бронуин прикусила язык.
Во время перерыва они с удовольствием подкрепились волованами, бутербродами на шпажках и домашними шоколадными эклерами. Кристин напекла эклеров в расчете по одному на каждого и один лишний. Его она приберегала для Гидеона, чтобы тот перекусил перед сном.
Гидеон беседовал с Бронуин о ее отце. При этом он оттягивал пояс своих брюк, прикидывая, не сможет ли Кристин перешить их, чтобы стало чуть посвободнее.
– Скажем, он в некоторой степени утратил остроту интеллекта, – говорила Бронуин. – В конце концов, ему уже восемьдесят один год. И еще это… хм… – Ей не хотелось упоминать о надвигающемся слабоумии. На прошлой неделе она нашла в его холодильнике три книги. – Он не очень здоров.
– А-а.
Досадно, – подумал Гидеон. – Как было бы здорово обменяться мыслями с тем самымТомасом Томасом. И все же, может, стоит встретиться с ним, хотя бы для того, чтобы после рассказывать об этом?» Он начал было напрашиваться на приглашение, но тут подошла Кристин с подносом, и Гидеон быстро переключился на два оставшихся волована.
– Итак, – подытожила Бронуин, – думаю, это была очень продуктивная встреча. Мы достаточно полно обсудили сегодняшнюю книгу, как вам кажется?
Все согласились.
– Что ж, давайте посмотрим, – продолжила она, – следующий раз мы встречаемся у…
– О, приходите опять к нам! – раздался из-под пяти наших пальто голос Кристин. – Мы будем рады, правда, Боб?
– Конечно, – отозвался Боб из своего любимого кресла.
Гидеон, положив ноги в домашних тапочках на пуфик, сказал, что он тоже не возражает. Кейт сказала:
– Наверное, тогда нам всем следует скинуться на продукты, а то не очень справедливо…
Кристин собралась было возразить, но Боб выразительно посмотрел на нее, и все нырнули в свои карманы и сумочки. Бронуин предложила собрать по три фунта и тихо шепнула Донне, чтобы та не волновалась – она заплатит за нее.
– О, хорошо, – сказала Донна, стягивая резинку со своего конского хвоста и распуская длинные светлые волосы по плечам. – На пособие не очень-то развернешься. Если к воскресному вечеру у меня остается один фунт, я уже считаю себя богатой. – Она вынула из кармана пальто берет. – Я верну тебе, когда разбогатею.
«И это время уже не за горами», – подумала она про себя.
– Не одолжишь мне пару фунтов? – спросил Эд у Кейт.
– Конечно.
– Понимаешь, Бернис пока не выдала мне денег на расходы.
– Очень смешно.
Эд засмеялся и подумал: «Но это так». Раньше Бернис не допускала подобных упущений.
Ощутив приступ щедрости, Зоуи положила в общий котел лишний фунт. Она застегнула сумочку, взглянула на остальных, и вдруг у нее перехватило дыхание: Донна надела на распущенные светлые волосы большой черный берет. Она болтала и смеялась вместе с Бронуин. Бронуин внезапно превратилась в Росса, а гостиная Боба – в черное такси. Зоуи судорожно передернула плечами. Проклятый Росс. Болезненные воспоминания всплывали при каждом удобном случае. Она отогнала тяжелые мысли и решила, что, придя домой, позвонит Мэтью.
Донна наблюдала за Зоуи и гадала, что в ней нашел Росс. Кожа да кости, как сказала бы ее мама. И, судя по всему, ему нравились женщины помоложе.
– Мне нравится твой берет, Донна, – окликнула ее Зоуи. – Это последняя мода?
– Нет, не совсем. – Только совсем старые люди сказали бы «последняя мода». – Когда-то его носила моя мама.
Зоуи нахмурилась:
– О!
Бронуин надела велосипедный шлем.
– Ну ладно, читайте «Пляж», встретимся через две недели.
– Хорошо, – ответили ей участники кружка.
Боб не слышал о «Пляже» Алекса Гарланда, но ему казалось, что это будет что-то вроде триллера о войне. Про нормандские десанты, например.
8
Утром в пятницу, направляясь в магазин, чтобы купить «Пляж» Гарланда, Кейт увидела, как из колледжа вышли двое мужчин, один из которых очень напоминал Росса Кершоу. Быть этого не может. Вторым был мужчина средних лет, похожий на университетского преподавателя, в твидовом костюме. Пара пошла по улице в том же направлении, куда двигалась Кейт. Она ускорила шаг, пытаясь догнать их, и почти бежала, когда наконец смогла обернуться и посмотреть на них. Да, это был Росс Кершоу. Настоящая кинозвезда. Красавец. Неудивительно, что Зоуи так запала на него. Интересно, откуда у него такой загар? Должно быть, в Шотландии не по-осеннему солнечно. Она запыхалась и пошла медленнее, позволив им обогнать себя. Росс, благоухающий чем-то дорогим, смотрел на часы и, по-видимому, отчаянно скучал.
– В-девятых… – говорил его спутник.
По дороге домой она заглянула к Эду. Там был Уилл, он обучал Бернис каким-то терапевтическим упражнениям в ее комнате на втором этаже.
– Ты уверен, что они занимаются упражнениями? – спросила она, прислушиваясь к скрип-скрип-скрипу половиц над головой.
Эд говорил практически шепотом, но особой нужды в этом не было.
– Уилл говорит, что он хочет компенсировать Бернис те неприятности, которые он доставил ей пять лет назад. Ах да, ты не знаешь…
– Знаю, он рассказал мне.
– Лично мне кажется, что он переоценивает эффект, оказываемый им на женщин. Она вовсе не переживала, когда они разошлись. Тут же прыгнула в мою постель. И постель Мика Рэйуорта.
– То есть у вас были оргии?
– Гхм, нет. Я как-то не очень приветствую мужчин в качестве своих сексуальных партнеров.
– Да, кстати, раз уж мы заговорили о разврате. Я только что встретила Росса Кершоу.
– Правда?
– Он выходил из колледжа Тринити.
– Возможно, это его старый колледж. В семидесятых он учился в Оксфорде.
Скрип прекратился, а на лестнице послышались шаги двух пар ног.
– Кажется, мне пора, – сказала Кейт, чмокая Эда в щеку.
Уилл нес по гантели в каждой руке, сзади шла сияющая Бернис. Ее лицо блестело от пота, и она взбивала свои рыжевато-коричневые волосы всеми десятью пальцами. Спустившись с лестницы, она спросила Уилла:
– Может, чашечку кофе на дорожку?
Уилл похлопал ее по заду и сказал:
– Хорошо, только быстро.
Потом он увидел меня.
– А ты вернулся?
– Я только заскочил за газетой, – ответил я.
Он повернулся и посмотрел вслед Бернис, которая, покачивая бедрами, исчезла в кухне. Он всегда испытывал склонность к пышным ягодицам.
– Я тебе говорил, что мой оксфордский менеджер ушел от меня?
– Нет.
– Перешел в другой спортклуб за пять лишних тысяч.
– Надо же. – Мне было все равно, но я пытался показать свою заинтересованность.
– Однако я уже нашел ему замену, – он указал головой в сторону кухни. – Раз Бернис ушла из издательства…
– Ушла?
– Вы про меня говорите? – Бернис выглянула из кухни.
– Но ты же ничего не знаешь об управлении спортзалами! – вскричал я.
Она демонстративно подняла глаза к небу и снова ушла в кухню.
– Нужны лишь общие менеджерские навыки, – сказал Уилл. – А этого Бернис не занимать. Посмотри, как четко она организовала работу и быт.
Из кухни доносились проклятия и хлопанье дверок.
– Кофе в шкафчике над чайником! – крикнул я.
А в Лондоне, как обычно по пятницам, Росс и Зоуи встретились у него в квартире. И вот теперь Росс голышом стоял у раскрытого окна спальни, курил травку и выдыхал дым в холодный ноябрьский воздух.
– Извини, Зоуи, – сказал он.
Зоуи окинула взглядом его тело: стройный, загорелый, широкоплечий; а от таких ног она и сама не отказалась бы. Ей хотелось, чтобы он вернулся в постель и сказал ей, что она прекрасна и что он обожает ее. Что она – самая сексуальная женщина в мире. Ей хотелось их обычного пятничного жадного и торопливого секса. Беспорядочного, полного сладких слов, приносящего удовлетворение. Вот чем жила она эти три года. Она сложила под одеялом ладони: «Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы он вернулся в постель. Пожалуйста…»
– Я был так занят на этой неделе, – Росс обернулся и посмотрел на нее с извиняющейся улыбкой. – Должно быть, я просто выдохся.
Он прошел через комнату и поднял свои трусы. Пока он надевал их, Зоуи изо всех сил старалась не расплакаться. Такое случалось, думала она. Но чтобы два раза подряд?
– Что ты делаешь на выходных? – спросила она и затаила дыхание.
– Еще не знаю.
Когда Росс исчез в ванной, Зоуи встала и посмотрелась в одно из многочисленных зеркал. С макияжем все в порядке, и между зубов с обеда ничего не застряло, значит, дело не в этом. «Ты не виновата», – прошептала Зоуи своему отражению, потом оделась, скользнула в туфли на низком каблуке и пригладила щеткой волосы. К возвращению Росса она уже стояла в пальто с сумочкой в руке.
– О, ты уже уходишь? – спросил Росс. Он босиком прошлепал через прихожую и открыл ей дверь, потом поцеловал ее и провел по щеке пальцем. – Я люблю тебя.
Когда она ушла, Росс лег на кровать и позвонил Донне.
– Чем занимаешься? – спросил он.
В трубке слышен был плеск воды.
– Э-э… набираю воду, хочу принять ванну.
Донна пошлепала рукой по воде, заполнявшей раковину: она как раз собиралась простирнуть детские пижамки, пока Джейк был в школе, а Райан в гостиной смотрел мультфильмы.
– Скажи, что на тебе надето, – сказал Росс, а тем временем его правая рука опускалась все ниже.
Донна была в брюках военного покроя и старой куртке Карла, и то и другое неопределенного серого цвета и заляпано подливкой из тушеной фасоли.
– Я в одних чулках, – сказала она и подавила смешок. – Да, и еще в туфлях на очень, очень высоком каблуке с ремешками на лодыжках.
В окно она видела, как толстая Наоми развешивает белье на своем балконе. Розовые кофточки и джинсы-стрейч. Мини-юбки. Кто бы объяснил ей, что нельзя так одеваться.
Росс сказал:
– Сними туфли.
– Хорошо. – Она досчитала до семи. – Сняла.
– Теперь залезай в ванну.
– Прямо в чулках?
– Это будет чудесная картинка, – проговорил он и задышал быстрее.
Донна помешала рукой воду в раковине.
– Я забираюсь. Сажусь в воду. О, как приятно. – Она взяла пластмассовую кружку-непроливайку Райана, наполнила ее водой и стала понемножку выливать воду. – Я поливаю себя водой. О… пена щекочет мои груди.
«Господи, – думала она, – кружка совсем изжевана. Надо будет купить ему новую». Сегодня она как раз собиралась зайти в супермаркет и купить кое-что перед тем, как забрать Джейка из школы. Джейк ненавидел ходить в магазин и вел себя там отвратительно: бросал товары в ее тележку, когда она отворачивалась, или бегал по проходам и врезался в пожилых людей.
– Потрогай их.
Донна помотала головой:
– Извини, что?
– Свои груди.
– А, хорошо.
«Сконцентрируйся», – сказала она себе.
Когда они закончили (ему не потребовалось много времени), она достала свой ежедневник и написала «ТС», что значило «телефонный секс».
– Райан, собирайся, – сказала Донна, выключила телевизор, подняла сонного сына с дивана и стала засовывать его в стеганую куртку. – Нам надо сходить в универсам. – Она мечтательно уставилась в пространство над его головой и улыбнулась. – Хочешь, мамочка купит красивенькую пенку для ванны?
Зоуи притворилась, что у нее мигрень, и пораньше поехала домой. Чем дальше от Лондона уносил ее поезд, тем лучше она себя чувствовала, но и дома, сидя в горячей ванне, она по-прежнему ощущала душевную боль. Она понимала, что смешно искать подтверждение своей привлекательности в отношениях с Россом или ему подобными. Завернувшись в полотенце, она позвонила Мэтью, но телефон не отвечал. «Позвони мне», – сказала она автоответчику, стараясь, чтобы ее голос прозвучал как можно беззаботнее.
Она легла на диван и попыталась (безуспешно) не думать о Россе. Она нуждалась в нем, но любила ли она его? Однажды он рассказал ей, что одна его бывшая подруга называла его «очаровательный, но не обаятельный». Тогда Зоуи посмеялась вместе с ним; однако в последние годы это определение «очаровательный, но не обаятельный» не раз вспоминалось ей. Хорошим другом он точно не был. Рядом с ним она не могла быть самой собой, они встречались только когда ему было удобно, и он практически никогда не расспрашивал о ее делах. Надо бы просто прекратить встречаться с ним, но… не так-то легко это сделать. То, что начиналось как страстная влюбленность, превратилось теперь в пагубную привычку. «Для меня он как наркотик, – рассуждала про себя Зоуи, – интересно, есть ли клиники, где лечат зависимость от людей». И тут зазвонил телефон.
– О, привет, Мэтью, – сказала она с ощущением, будто снова садится в теплую ванну.
– Ты заболела? – спросил он.
Она улыбнулась впервые за много часов. Какой славный голос! Добрый и радостный, ни капельки раздражения.
– Нет, просто сегодня работаю дома.
В то время, когда Зоуи и Мэтью договаривались о совместном походе в театр, Гидеон сидел в своем крошечном кабинете и барабанил по столу пальцами. Время с трех до пяти было выделено для студентов, которые хотели позаниматься или проконсультироваться один на один. Он посмотрел на часы. Четверть пятого, а пока приходила только Линн Хопкрофт. Или Лиз? Он вздохнул, убрал детективный роман в стол и открыл на компьютере новый документ. «Биог.», напечатал он и подчеркнул. «Имя: Гидеон Энтвистл». Жаль, что его фамилия не Уайльд. «Профессия: преподаватель колледжа. Специальность: английская литература. Моулфидский колледж хорош тем, что этот предмет по-прежнему называется так, а не размыто и размашисто «Английский язык». Родители: у моего отца была собственная художественно-декоративная мастерская». Он стер последнее предложение и напечатал: «Мой отец был успешным предпринимателем, а мать – домохозяйкой. Я вырос в Кенте, где закончил школу, потом поступил в колледж в Танбридж-Уэллз, потом – в Кильский университет, а степень магистра получил в…»
– Входите! – крикнул он в ответ на вялый стук в дверь. Вошел крупный юноша в куртке с капюшоном. Почему они не могут выглядеть, как положено студентам, – отрастить волосы, надеть узкие брюки? Гидеон выдавил из себя улыбку и спросил: – У вас есть вопросы?
– Да, – ответил студент и достал потрепанный блокнот. – Про сочинение о Пинтере [28]28
Гарольд Пинтер – известный британский драматург, сценарист, режиссер.
[Закрыть], что вы нам задали.
Видел ли он этого студента раньше? Они все так похожи. Гидеон предположил, что парень посещает его курс «Драматурги двадцатого века».
– Да? – сказал он.
– Мне не понятна тема.
– Ага. – Гидеон покопался в стопке бумаг и вынул лист с темой сочинения. «Почему зрители пьес Пинтера чувствуют себя неловко?» Кажется, невозможно проще сформулировать тему. – Что именно вам не понятно?
– Ну… вы, что ли, имеете в виду, что у них сиденья жесткие или там кондиционеры не включены?
«Интересно, что будет, если ударить студента?» – думал Гидеон. За такое удовольствие и в тюрьму сесть не жалко. Он плотно сжал руки коленями и тоном учителя начальных классов объяснил, что он имел в виду. Через десять минут, исписав несколько страниц, парень сказал: «Ага, спасибо» – и неуклюже пошел к выходу.
– Закройте… а, ладно. – Гидеон недовольно хмыкнул, встал и выглянул в коридор посмотреть, не ждет ли его кто-нибудь еще. Невдалеке, спиной к Гидеону, стоял тот парень и говорил по мобильному телефону:
– Ага, сработало. Но учти, каждый, кто хочет списать, платит пятерку, понял?
По четвергам библиотека закрывалась в половине первого. «Да здравствуют короткие рабочие дни!» – думала Бронуин, разгоняя свой большой черный велосипед, а за ее спиной развевались ее волосы и шарф. Когда она подъехала к церкви Сен-Мэри, у нее еще оставалось время до начала органного концерта, поэтому она неторопливо пообедала в кафе, пытаясь встретиться взглядом с симпатичным мужчиной в длинном пальто, который на концерте в прошлый четверг сидел недалеко от нее. Высокий, густые и волнистые светлые волосы, лицо херувима. Возраст – немного за сорок. Наверное, работает на дому, судя по тому, что у него было время еженедельно посещать дневные концерты. Музыкант? Писатель? Бронуин сравнила его с Гидеоном: пожалуй, у первого более одухотворенная аура. Их глаза встретились, и Бронуин коротко улыбнулась. Он ответил тем же, и они вернулись каждый к своему пудингу.
Она выбрала место позади и сбоку от него, чтобы иметь возможность как следует рассмотреть его. Она разглядела изящные ушки, слегка прикрытые кудрями, и сочла, что это признак чувствительной натуры. На протяжении концерта он четырежды оборачивался и бросал в ее сторону мимолетный взгляд.
– Замечательный концерт, – сказал он, когда они направлялись к выходу.
– О да, – ответила она, и каким-то образом они оказались все в том же кафе, за одним столиком, деля на двоих кусок пирога с черносливом и грецким орехом.
* * *
Дагги чувствовал, что столик уже почти продан.
– Вообще-то она хочет за него сто пятьдесят фунтов, – говорил он богатой на вид даме. – Но я вижу, он попадет в хорошие руки, и поэтому готов опустить цену до ста сорока.
Женщина сказала:
– В самом деле? – и достала чековую книжку.
Дагги увидел, что она поглядывает в сторону большого зеркала.
– Чудесное зеркало, вы не находите? – сказал он. – Но оно уже отложено, к сожалению.
Дама присмотрелась к зеркалу и покачала головой:
– Какая жалость! Оно бы так хорошо подошло к моей столовой.
Дагги потер подбородок.
– Ну… подождите минутку, я спрошу босса. – Он прошел в заднюю комнату и подмигнул Кейт. Она одобрительно кивнула в ответ, и Догги вернулся в зал.
– Она говорит, что залог за зеркало не вносили, так что оно ваше, если оно вам нравится.
Дама была в восторге – как и Дагги, который теперь работал за базовую зарплату плюс процент от продаж. Когда покупательница ушла, он изобразил в воздухе удар кулаком. Двадцать фунтов. Неплохо за десять минут работы. Он записал цифры прихода в графе «Бабки Дагги» и вернулся к чтению журнала.
