Текст книги "Кружок любителей чтения"
Автор книги: Джули Хаймор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
15
– Ой, Донна, как у тебя хорошо! – сказала Зоуи.
– Спасибо. Добавить молока в кофе?
– Нет, я пью черный. У тебя нет каких-нибудь крекеров, а? Я приехала прямо от Мэтью и не успела позавтракать.
– Кто такой Мэтью? – спросила Донна, доставая из буфета пачку печенья с фигами.
– Он мой друг… то есть жених.
– Вот это да! Быстро ты. Когда свадьба?
– Через две недели. Мы просто зарегистрируемся. Позовем, может, одного-двух друзей и родственников.
– Понятно. Ну что ж, поздравляю. Какой он?
Зоуи задумалась.
– Я бы сказала, что он – противоположность Росса во всех отношениях. Он совсем обыкновенный и очень, очень добрый. И это здорово. – Они взяли свои чашки с кофе и вернулись в гостиную. – Кстати, ты собираешься сказать Россу о ребенке?
– Да, конечно. Попытаюсь заставить его признать свои обязанности.
– Ты имеешь в виду деньги?
– Ага.
– Что ж, удачи. Ты ведь знаешь, чем славятся шотландцы.
– Тем, что носят дурацкие носки в клеточку?
– О боже, эти носки…
– Привет, Дон! – крикнул кто-то из кухни.
Донна состроила недовольную гримасу и отозвалась:
– Мы здесь, Шелли.
В комнату вошла девушка примерно одних лет с Донной, с двумя сережками в носу, сигаретой во рту и угревой сыпью на лице. Увидев Зоуи, она остановилась.
– Собес или муниципалитет? – спросила она Донну.
– Нет – подруга. Зоуи, познакомься, это Шелли, она живет здесь рядом.
– Очень приятно, – сказала Зоуи.
Шелли кивнула и сказала:
– Привет. – Она затянулась сигаретой, выдохнула дым и спросила: – Так откуда ты знаешь Донну?
– О, мы ходим в одну и ту же…
– Группу для беременных! – перебила ее Донна.
– А, да… для беременных. – Зоуи провела рукой по своему животу. – У меня пока не видно.
– Без шуток! – Шелли плюхнулась на диван рядом с Донной и завопила: – Лара, иди сюда! Сейчас же!
Зоуи увидела, как в комнату нетвердыми шагами вошла маленькая девочка с красными, распухшими мочками ушей, покрытыми засохшим гноем. Ее руки были все в синяках, на ногах надеты крохотные белые сандалии на каблучках. В одной ладошке она сжимала пачку печенья с фигами, в другой – недоеденный крекер.
– Я так и знала, что ты там безобразничаешь, гадкая девчонка. Дай сюда.
Лара подошла к матери, уронила пачку печенья на диван и сморщила личико, готовая к оплеухе, которой, правда, не последовало.
– Короче, Дон, – сказала Шелли, засунув в рот печенье и с хрустом его разжевывая; сигарета в ее руке по-прежнему дымилась. – Хотела тебе сказать, что получила письмо от батьки. Он пишет, что Карл психует из-за того, что ты не приводишь к нему Райана. – Она повернулась к Зоуи: – Мой батя и ее Карл вместе сидят в Буллингтоне, очень удобно.
– Карл? – повторила Зоуи.
Донна покраснела:
– Отец Райана.
– А-а.
Шелли снова обратилась к Донне:
– Короче, мы с матерью договорились, в субботу нас подвезут туда. Хочешь, поехали с нами.
– Может, съезжу.
– Поедем к деде за решетку? – спросила Лара, подпрыгивая и хлопая в ладоши. – Ура-а-а-а!
Шелли шлепнула дочь по попке:
– Помолчи, Лара! Ты с ума меня сведешь сегодня!
Потом она посмотрела на Донну и Зоуи:
– Я не помешала вам?
* * *
Донна опрыскала комнату освежителем воздуха.
– Извини. Приходиться уживаться с Шелли, потому что она соседка и может сильно разозлиться, если что не так.
– Могу себе представить. А эта бедная девчушка… может, следует… Хотя, конечно, это не мое дело.
– К ним ходит один соцработник, но толку от него мало. Но здесь не все такие, ты не думай. Мистер и миссис Берроу такие приятные люди, и Наоми, которая иногда сидит с моими мальчиками, тоже очень порядочная и не ругается, и не курит, и дома не ходит в уличной обуви, и… в общем, все не так плохо, как может показаться.
Зоуи засмеялась:
– Ты еще не знаешь, какие у меня соседи. Справа от меня обитает торговец наркотиками, а прямо напротив – шумные и грязные студенты.
– Но ведь скоро ты переедешь к…
– Мэтью? Мы пока не решили, где будем жить. Он говорит, что ему очень нравится восточный Оксфорд. И в Лондон ездить не очень далеко. Не знаю. У Мэтью есть дом в одной чудной деревушке, мы могли бы ездить туда на выходные. Так романтично. – Зоуи вдруг заметила, что Донна выглядит абсолютно несчастной. – Боже мой, Донна, прости. Тебе тяжело все это слышать. Давай поговорим о чем-нибудь другом.
– Когда он приедет в Оксфорд, я выложу ему все, что думаю.
– Кто приедет?
– Росс.
– Он приезжает сюда? Зачем?
– О, я не знаю. Какое-то выступление Ем… как называется то место, где пел Джон Бон Джови?
Зоуи молча уставилась на Донну. О чем она говорит? Может, Апполо Театр? Росс рассказывал, что в семидесятых он играл в каком-то ансамбле, но неужели…
Донна щелкнула пальцами:
– Ага, вспомнила. Он выступает в дискоклубе. Точно.
Ансамбль Росса воссоединился и выступает в дискоклубе?
– Ха, – произнесла Зоуи не очень уверенно, – надо же.
Сам не знаю как, но я был уже на двухсотой странице. Я поаплодировал сам себе и продолжил печатать.
«В десять пятнадцать я позвонил Аманде, и мы поговорили о домашних делах. Она сказала, что чистит краны в ванной старой зубной щеткой. «Да, щетки очень помогают, – согласился я. – Особенно жесткие». Аманда задумалась на минутку, а потом сказала, что жесткие ей тоже нравятся, и спросила, какие у меня планы на сегодня».
Я откинулся на спинку кресла и улыбнулся, решив, что Уильям Бойд [39]39
Уильям Бойд (р. 1952) – один из наиболее популярных современных писателей Великобритании.
[Закрыть]позеленеет от зависти. И в этот момент меня до смерти напугала Чарли, не спеша вошедшая в мою комнату.
– Я думал, ты в школе!
– Сегодня в школе семинар для учителей. Что ты написал сегодня? Можно почитать?
– Нет, ты мне мешаешь.
– Да ладно тебе, Эдди, – она подтащила стул, села рядом со мной и, прищурясь, уставилась на экран.
– Почему ты без очков? – спросил я и напечатал: «Аманда и я договорились о…»
– Я их потеряла… А, понятно, на самом деле она говорит не о щетках!
– Да, это называется «двусмысленность», – объяснил я и вдруг с ужасом осознал, что моя остроумная, слегка литературная компиляция превращается в гибрид низкопробного романчика с пособием для домохозяек Обычно, когда я начинал подозревать, что качество моего писательского труда ухудшается, мне достаточно было перечитать пару страниц из романа Росса Кершоу, чтобы вновь почувствовать себя гением прозы.
– Знаешь, – говорила мне в это время Чарли, не выказывая ни малейшего желания уходить, – когда я была маленькая, то думала, что учителя в этот день идут на вокзал и регулируют движение поездов.
– Ага, – сказал я, печатая: «…встрече в два часа в универсаме у…»
– Потому что я путала слова «семинар» и «семафор»! – Чарли рассмеялась.
– Ага. – «…прилавка, где продают джемы…»
Чарли принялась постукивать по стулу ногой и что-то напевать себе под нос, и я задумался над тем, не удалить ли ее из комнаты, применив физическую силу.
– Смотри, – сказала она и неожиданно отлепила пластырь с большого пальца левой руки. – Я тебе еще не показывала свою ранку.
– Не надо! – закричал я, но было уже поздно.
– Мы с Джеком делали бутерброды с сыром и луком, нож соскользнул и… Эдди, что с тобой?
– Убери это от меня! – попросил я, отвернувшись к стене. Мои колени ослабли, в позвоночнике появилось какое-то странное ощущение. Чарли послушалась.
– Извини, я забыла, – сказала она и вернулась к постукиванию ногой по стулу, а я продолжил печатать: «Спальня Аманды…»
– Слушай, а ты не поможешь мне написать сочинение по Джордж Элиот? – спросила она после непродолжительного молчания.
– Нет, я занят. Но я знаю одного человека, кто мог бы тебе помочь.
Я позвонил Гидеону в колледж. Он ответил с усталым вздохом:
– Да-а?
– Это Эд, – сказал я, но догадался, что этого ему недостаточно. – Из литературного кружка.
– А, да, здравствуй.
– Здравствуй. ГМ, я хотел попросить тебя об одном одолжении.
– Одну секунду. Я только отпущу своего студента. – Я услышал, как Гидеон со стуком положил телефон на стол и произнес: – Итак, если только вы не являетесь модным романистом, в предложении вы обязательно должны употребить смысловой глагол. Фраза вроде «А не так, как Уордсуорт» попросту не является предложением.
Послышалось ответное бормотание, и Гидеон снова взял телефон.
– Будьте любезны, закройте за собой дверь! – прокричал он мне в ухо, потом сказал: – Да, извини, что ты хотел?
Я объяснил ему проблему Чарли.
– Им задали «Адама Бида», а Кейт, к сожалению, знакома только с «Мидлмарч».
– А-а, «Адам Бид», конечно. Реалистическое направление в литературе середины девятнадцатого века.
– Ага. Так вот, не мог бы ты зайти к нам и рассказать Чарли об этом романе? Например, сегодня?
– Да-а… в нем также прослеживается роль духовности и веры в повседневной жизни простых людей. Сама Элиот была атеисткой, естественно.
– Точно. Мы заплатим… или лучше оставайся на ужин? По понедельникам меню составляет Чарли, так что сегодня у нас жареная индейка, жареная картошка и гарнир. И бисквит с вином и сливками.
– Пять тридцать? – спросил Гидеон после краткой паузы.
– Отлично. До встречи.
Я положил трубку и увидел, что Чарли с ужасом смотрит на меня:
– Это тот тип, у которого вся рубашка едой заляпана?
Конечно, я напрочь забыл, что Кейт пригласила на ужин Зоуи и ее нового парня. Судя по всему, они собирались пожениться, и мы с Кейт были приглашены. Правда, Зоуи просила не рассказывать о свадьбе другим участникам кружка, потому что им с Мэтью хотелось, чтобы все прошло как можно скромнее. Когда я вспомнил, то позвонил Кейт и сказал, что нечаянно позвал Гидеона на ужин.
– Бестолочь, – ласково сказала Кейт.
– Что поделаешь.
Где-то без двадцати девять Бронуин поняла, что сегодня она Гидеона не дождется. Когда ужин окончательно остыл, она разложила все по контейнерам и убрала в холодильник Он такой забывчивый. Несомненно, рассеянность свойственна глубокому уму. Она позвонила Бобу и Кристин, но у них Гидеона не было, и она внутренне обругала его за то, что он не пользуется мобильным телефоном. И только чуть позже вспомнила, что она сама не одобряет мобильную связь. Потом она снова сняла трубку телефона.
– Малькольм?
– Нет, это Ларри. Минуточку.
Бронуин охватило странное волнение, но как только Малькольм сказал: «Бронуин, как я рад, что ты позвонила!» – она расслабилась и с удовольствием поболтала с ним, подводя беседу к тому моменту, когда будет удобно предложить совместный поход на концерт.
– Может, Ларри захочет присоединиться к нам? – спросила она.
Малькольм засмеялся:
– Нет-нет, Ларри слушает исключительно Барбару Стрейзанд.
– Понятно, – сказала Бронуин, не совсем понимая, как такое возможно, но тем не менее испытывая странное удовольствие оттого, что Малькольм и Ларри не были так уж едины в своих пристрастиях.
Она рассказала, что в настоящее время встречается с мужчиной, и Малькольм ответил, что очень рад за нее.
– А твой друг любит музыку? – спросил он.
У Гидеона была всего одна кассета – с записями Джона Бетжемена, читающего свои стихи под оркестровую музыку. Гидеон ставил ей эту кассету пару раз, и Бронуин сочла ее довольно забавной, но слушать ее больше не хотела.
– Значит, пойдем только мы с тобой, – сказал Малькольм, и прозвучало это довольно многозначительно.
– Ну, тогда я покупаю билеты?
– Если тебе не трудно! Я сейчас очень занят со своим учеником.
Бронуин сказала, что ей совсем не трудно и, положив трубку, почувствовала прилив радости. А может, Ларри и Малькольм просто соседи и больше ничего?
– Что ж, – сказала Кейт, выключая большой свет в гостиной и жалея, что у нее не было кота, которого она могла бы сейчас пнуть, – спасибо за чудесный вечер, Гидеон. То, что ты рассказывал про Смоллетта за ужином, было так… интересно. – Эд крепко спал в кресле. – Не помнишь, куда ты положил свою куртку?
Когда погасла последняя лампа, Гидеон неуверенно встал и ощупью пробрался в прихожую, где его уже ждала Кейт с его портфелем.
– Приходи к нам почаще, – сказала она.
– Разумеется, разумеется. Напомни-ка мне… где тут ходит автобус на Марстон?
Кейт вздохнула. Был уже почти час ночи. Зоуи и Мэтью ушли давным-давно (ну, если быть точной, около часа назад, но этот час показался Кейт вечностью).
– Придется вызывать такси, – сказала она. – Я заплачу. Ведь ты приехал и помог Чарли.
– Как мило с твоей стороны.
– Через полчаса?! – прокричала Кейт в телефонную трубку спустя несколько минут. – Ну, что ж, приезжайте через полчаса, если раньше никак.
Она провела Гидеона обратно в гостиную, включила свет и пощекотала Эда под ребрами.
– Твоя очередь, – сказала она ему, когда он открыл глаза и смог воспринимать происходящее. – Я иду спать. Спокойной ночи.
Гидеон улыбнулся, вспомнив, как Бронуин всегда желала ему спокойной ночи. Он с теплотой подумал о ней, потом вдруг встрепенулся и посмотрел на часы. Ах…
– Донна! – окликнул ее какой-то мужчина, сидящий в машине.
Она только что закрыла входную дверь и шла с мальчиками к дороге. Машина была ей незнакома, а мужчину она не успела рассмотреть. Заметила только, что на нем были темные очки.
– Да? – отозвалась она, нахмурившись и прикрыв глаза рукой от утреннего солнца.
Мужчина не ответил, и, прежде чем Донна успела что-либо сообразить, он выставил вперед фотоаппарат и щелкнул затвором, потом еще раз и еще. Фотоаппарат был большим, гладким и дорогим, если судить по звуку, с которым щелкал затвор и перематывалась пленка.
– Отвали, слышишь! – крикнула Донна и отвернулась, но к тому времени ярко-синяя машина уже неслась с ревом по Лонгфеллоу-роуд, оставив ее дрожать на дорожке перед собственным домом.
Маленький Райан отпустил ее руку и побежал вслед за машиной с криком:
– Отвали, машина!
– Солнышко, нельзя говорить такие слова.
– А Джейк говолит.
– Джейк, нельзя так говорить.
– А в школе все так говорят. Даже мистер Тиббетс.
Мистер Тиббетс был классным руководителем Джейка. Ему было двадцать с небольшим лет, и он был весьма привлекателен, но встречался с мисс Кирк, заместительницей завуча, которая жевала резинку, хотя это было запрещено правилами школы. Иногда Донне так хотелось отдать своих мальчиков в приличную частную школу, где дети носили форму и все такое.
– Не думаю, что он говорит такие слова.
– Он говорил, когда в класс залетела пчела. У мистера Тиббетс аллергия.
– Да? Это очень нехорошо. – Донна старалась, чтобы сыновья не заметили, как она напугана. Лица этого мужчины она не видела. Кто он? Вряд ли это соцобеспечение подослало своего человека разнюхивать что да как. И она не делала ничего противозаконного. Она просто вела своих мальчиков в школу, как всякая нормальная мать. – Ну, хорошо. Машины какого цвета мы будем сегодня считать? – спросила она их. – Красного?
– Синего, – ответил Джейк.
– Как та отвали-машина.
– Райан! Еще раз повторишь это слово, и я не разрешу тебе смотреть телевизор целую неделю! Итак, считаем синие машины. На старт, внимание, марш!
Когда они подошли к школе, Джейк насчитал двадцать одну синюю машину, а Райан – двенадцать. Райан всегда насчитывал двенадцать машин, потому что дальше он пока не умел считать. «Совсем как его папа», – подумала Донна и засмеялась, а потом остановилась, не дыша. Карл! Ну конечно! Это он подослал одного из своих дружков, что пока на воле, чтобы тот сфотографировал для него Райана. Теперь все понятно. Наверное, он скучал по сыну, да и по Джейку тоже. Донна посочувствовала бы Карлу, если бы не помнила, что он связал восьмидесятилетнюю старушку, пытаясь отобрать у нее деньги.
Пожалуй, надо будет попросить, чтобы платье чуть-чуть ушили, а в целом оно отлично сидело на Зоуи. Глубокий оттенок синего, однако не мрачный; красивая горловина. Платье было нарядным, но не слишком – в нем Зоуи сможет, не бросаясь в глаза, пройти по улице до ливанского ресторана, где они собирались пообедать после регистрации.
Она оплатила покупку, объяснила, что и как надо ушить, и получила заверения в том, что платье будет готово через пару дней.
– Отлично, – сказала Зоуи. Она не верила своему счастью: у нее есть Мэтью и она счастлива. Она не плакала уже несколько недель!
А теперь надо купить какой-нибудь сексуальный пляжный наряд. Они с Мэтью разбили свои копилки и купили билеты в Грецию, и теперь Зоуи вся трепетала от нетерпения. Все в ее жизни складывалось так замечательно. Пожалуй, кроме работы. Она знала, что в последнее время не уделяла должного внимания своим рабочим обязанностям, но – какого черта! Она счастлива! Работой она займется попозже.
В обед Зоуи встретилась с Мэтью в их обычном ресторанчике. Про платье она пока ничего ему не сказала. Держась за руки, они оба согласились с тем, что их свадьба будет лучшим днем в их жизни, что их медовый месяц будет незабываемым и сказочным и что они любят друг друга сильно-сильно.
Но в два пятнадцать Зоуи решила, что ей все же пора появиться на работе, пока ее не уволили. Хотя так ли она расстроится, если ее действительно уволят? Тем более что в рекламном бизнесе много неприглядного. Тогда она продала бы свой дом в Оксфорде и стала бы домохозяйкой в Котсуолде: ходила бы в стеганом жилете и юбке в складку, завела бы собак. Еще можно разводить кур и закатывать тонны варенья. Она отрастит волосы. Научится скакать на лошади, запишется в кружок вышивания, родит детей…
* * *
Дагги сидел за прилавком и готовился к экзамену по физике.
– Скорость, – пояснил он Кейт.
– Понятно.
Весь прилавок был завален учебниками и тетрадями.
– Я бы занимался дома, но мой отчим разбирает в гостиной свой мотоцикл и, фальшивя, подпевает Стиву Райту.
– Ничего, занимайся.
Кейт продолжила отдирать от стола самоклеящуюся пленку, прикидывая, не выложить ли столешницу мозаикой. В это время в магазин вошла Чарли и бросила на стул свой школьный рюкзак.
– Привет, мам, – сказала она, целуя Кейт в щеку. – Что делаешь? Тебе помочь?
– Может, сделаешь нам по чашке чая?
– Хорошо.
Все это добронравие слегка тревожило Кейт, но жаловаться она не собиралась.
– Как дела в школе? – крикнула она вслед ушедшей на кухню Чарли.
– Все хорошо. Получила «отлично» по рисованию. Помнишь тот портрет Джека, что я нарисовала масляными красками?
– Да это же здорово! Молодец!
Чарли высунула из кухни голову.
– Миссис Хербетт хотела бы знать, от кого у меня талант к рисованию.
Кейт самодовольно улыбнулась дочери:
– Правда?
– Я сказала, что не знаю. – Чарли снова исчезла, чтобы сполоснуть чашки, и сквозь шум льющейся воды до Кейт донеслось: – Папа ведь не был художником, да?
– Ты не сделаешь мне одолжение? – спросила Кейт.
Чарли подала ей кружку чая:
– Какое?
– Видишь ли, я не успела прочитать ни одного рассказа из сборника, который мы обсуждаем сегодня в кружке. Может, почитаешь мне?
– Но я хотела поговорить с Дагги!
Кейт протянула ей книгу:
– Он занят подготовкой к экзаменам, не отвлекай его.
На лице Чарли отразилось разочарование. Она плюхнулась в старое кресло и перевернула несколько страниц.
– Как насчет «Ге-не-зиса и кар-та-строфы»?
Начало не было многообещающим.
– «Катастрофы», – поправила Кейт дочь.
16
От удивления мы разинули рты. Вслед за Бронуин, на лице которой было ясно написано: «У меня плохие новости», на задний дворик Боба прошел невысокий молодой человек в рубашке с короткими рукавами, с темно-русой челкой и черной сумкой. Как это иногда случается, в начале мая вдруг стало тепло, как летом, и для нашего очередного собрания Кристин расставила на лужайке летнюю мебель.
– Это Энди, – провозгласила Бронуин, – он очень хочет поприсутствовать на нашем сегодняшнем заседании. – Она указала ему на раскладное кресло под сиренью, которое мы все избегали, потому что Кристин предупреждала о его ненадежности. Бронуин хмыкнула: – Чтобы посмотреть, чем мы тут занимаемся.
Она отбарабанила наши имена, и Энди нервно махнул нам рукой и сел. Правда, он тут же оказался в позе для принятия солнечной ванны, и всем стало очевидно, что свои ботинки он купил за шестьдесят пять фунтов.
Боб бросился к Энди:
– Прости, сынок. Все собирался взглянуть на это дурацкое кресло – с прошлого лета, когда сестра Кристин свалилась с него задницей кверху. – Он стал колдовать над ручкой кресла, в то время как Энди (голова ниже пяток) лежал неподвижно, как на приеме у дантиста.
– Кто-нибудь хочет сырных палочек? – спросила Кристин. Минуту назад она убежала в оранжерею и теперь вернулась с металлическим подносом. – Они еще теплые, но уже не обжигают.
Мы все взяли по одной палочке, попробовали и сказали, что очень вкусно, старательно притворяясь, что не замечаем неловкую ситуацию возле куста сирени. Некоторое время спустя Энди был поднят обратно – с такой же скоростью, с которой опрокинулся назад – и теперь с пылающими щеками сидел лицом к нам.
– Привет, – сказал он. – Рад познакомиться.
– Сырную палочку, Энди?
– Спасибо.
– Энди – менеджер по информационным технологиям, – объявила Бронуин. – В Хай-Уайкомбе.
– Но живу я в… Абингдоне, – сказал он нам.
– А что, в Абингдоне нет литературных кружков? – спросила Кейт, и прозвучало это довольно грубо.
– Есть, но там одни женщины.
– Как вы узнали о нашем кружке?
– Я… э… одна моя знакомая из Оксфорда слышала о нем. Ну, вы знаете, от знакомого другого знакомого, кто… э-э… – Он впился зубами в сырную палочку.
Я пытался определить, сколько ему лет. Он был одним из тех людей – вроде Тима Хенмана и Йэна Биля, – которые до конца своих дней выглядят на девятнадцать лет. А может, ему и на самом деле всего девятнадцать?
Всю первую половину собрания ему нечего было сказать по поводу «Избранных рассказов» Роальда Даля, поскольку он их не читал, но мы старались не исключать его из обсуждения, и поэтому каждый из нас поделился содержанием одного особенно понравившегося рассказа. Но все равно было видно, что ему довольно скучно. Он подолгу смотрел на Донну, и я подумал, не ожидал ли он увидеть в нашем кружке более интеллектуальную публику.
Кейт выбрала «Прогулки пастора» – рассказ о жулике, скупающем старую мебель.
– Итак, этот пастор Боггис говорит фермеру, что его комод «чиппендейл» – всего лишь подделка, но что он, Боггис, даст за него двадцать фунтов, так как ему могут пригодиться ножки этого комода. Фермер с сыном подумали, что раз он – священник, то у него должна быть совсем маленькая машина, и они отпилили у комода ножки, чтобы Боггису было удобнее.
Мы рассмеялись, и кто-то сказал: «Пусть это будет для тебя уроком, Кейт», и я из вежливости объяснил Энди, чем занимается Кейт. Все-таки как утомительны новички!
– А ты, Донна? – спросила Бронуин, вручая Донне один из трех библиотечных экземпляров, которые мы передавали друг другу в течение двух недель. Наше увлечение чтением могло стать весьма дорогостоящим, если не уделять этому особого внимания. – Ты предложила эту книгу для обсуждения. Назови свой любимый рассказ.
– Ага, сейчас. – Она посмотрела на содержание, потом зашуршала страницами. – Страница четыреста пятьдесят четыре. «Агнец на заклание». Очень интересный рассказ.
– Да, мне тоже он понравился, – сказала Зоуи.
– Там суть в том, что муж приходит с работы и говорит своей жене, простой домохозяйке… не то чтобы я против простых домохозяек… – Донна смотрела прямо на меня, и Кейт рассмеялась.
– Продолжай, – сказал я.
– В общем, он ей сказал, что собирается с ней развестись, потому что встречается с другой женщиной, настоящий подлец.
– Подлец, – повторила Зоуи.
– Его жена ничего не ответила, сказала только, что пойдет готовить ужин. Представляете себе? И она идет и достает из морозильника мороженую ногу ягненка, а когда он сказал, что не хочет ужинать, и собрался уходить, она убила его, ударив по голове этой ногой.
Зоуи улыбнулась:
– Воображаю, с каким удовольствием она это сделала!
– Ага, точно. Потом – и это самое интересное – она жарит эту ногу в печи, идет в соседний магазин за овощами, болтает с продавцом, словно ничего не случилось, а потом притворяется, что, вернувшись из магазина, обнаруживает своего мужа мертвым, и звонит в полицию. Рассказ заканчивается тем, что она и полицейские сидят за столом, едят эту ногу ягненка и обсуждают, куда могло деться орудие убийства. Здорово!
В глазах Донны горел зловещий огонек. Да и в глазах Зоуи тоже.
– Здорово, – хором сказали они.
– Так какие книги вы любите читать? – спросил я Энди, когда мы приступили к банкету, который Кристин устроила для нас в оранжерее: маринованные куриные ножки, печеный лук и что-то сложное на шпажках, украшенное веточками петрушки.
– О, как же его зовут… Саймон Рушди [40]40
Имеется в виду Салман Рушди, известный британский писатель индийского происхождения.
[Закрыть], он мне нравится.
– Ага. – Я не мог оторвать глаз от волос Энди. Как он умудрился так уложить свою челку, что она торчала вертикально вверх? И зачем?
– И… э-э… этот Эмис [41]41
Имеется в виду Кингсли Эмис, известный британский писатель.
[Закрыть]… как его там?
– Мэтью?
– Тот самый.
– Кажется, вы упомянули Мэтью? – спросила Зоуи, поворачиваясь к нам с морковкой в руках.
– Зоуи обручена с Мэтью, – пояснила Донна для Энди, чем вызвала его недоумение. Или он подумал, что Зоуи обручена с известным писателем Мэтью Эмисом? Но он просто кивнул.
– Когда ожидаете? – спросил он Донну.
– В конце июля.
– Папочка, должно быть, в восторге, да?
– Гм… да.
Я вышел во дворик и нашел Кейт:
– Этот Энди из Абингдона за свою жизнь не прочитал ни одной книги.
– Да ты что?
– Странно, не правда ли?
– Ну, знаешь… эти компьютерщики все странные. Может, он подумал, что пора наверстать упущенное.
– И почему он все время таскает за собой сумку?
– Господи, да оставь ты его в покое. Может, у него там чудо-ноутбук. И он не хочет, чтобы какой-нибудь олух наступил на него.
– Что ж, вполне возможно.
– Мне он кажется весьма симпатичным.
– Это в твоем стиле.
Я обернулся и увидел, что Энди уселся на плетеном стуле, держа на коленях сумку. На сумку он поставил тарелку с едой и не спеша поедал угощение Кристин. Я направился к нему.
– Долго ли вам приходится добираться до Оксфорда из Абингдона? – спросил я.
Он, не жуя, проглотил все, что было у него во рту.
– О, гм, примерно час с четвертью.
– Понятно. – За это время моя бабушка пешком сходила бы туда и обратно. – Извините мою необразованность, – продолжал я, – но что означает «менеджер по информационным технологиям»?
– Гм… э-э, слишком долго и скучно объяснять. А чем вы занимаетесь?
– Я пилот авиакомпании «Вирджин Атлантик».
– Круто.
– Ой, Гидеон! – послышался крик Бронуин. – Не садись туда! Помнишь, что… о боже… Боб! Нет-нет, не волнуйся, мы принесем тебе другую тарелку, там осталось еще много всего.
На улице стало прохладно, и мы вернулись в гостиную Боба и Кристин, где нас уже ждали кофе, напитки, бисквиты и подставки под стаканы и сильно пахло освежителем воздуха.
– Я выбрал один из четырех рассказов из сборника «Сука», – говорил Гидеон. – Как вам известно, эти рассказы сначала были напечатаны в «Плейбое».
– Я так и подумала, что это порнушка какая-то, – сказала Донна.
– Действительно. Сборник получил противоречивые отзывы. Некоторые критики сочли, что у персонажей полностью отсутствуют моральные устои.
Бронуин покачала головой:
– Отвратительные личности.
– Другим же показалось, что Даль пытался нейтрализовать зло и порнографию, присутствующие в его рассказах, тем, что показывал их читателю в карикатурном виде.
– И такой бесстыдный сексизм! – вставила Бронуин.
– Так или иначе, – продолжил Гидеон, – особенно мне понравился «Грандиозный обмен».
– Это где двое мужчин потихоньку обменялись постелями и занимались сексом с женами друг друга? – спросила Донна.
– Об этом я и говорю! – воскликнула Бронуин, и Кейт и Зоуи согласно кивнули.
– Да, это тот самый рассказ, – сказал Гидеон. – Бедному Вику потом приходится примириться с фактом, что его жена никогда не получала удовольствия от… половых контактов с ним, но с его другом Джерри испытала огромное наслаждение. И… мне кажется, нельзя не посочувствовать Вику.
Гидеон печально оглядел читательский кружок, а мы все задумались над его словами.
– Может, он просто недостаточно старался, – тихо сказала Бронуин.
* * *
На следующий день Росс поднял телефонную трубку и был удивлен и крайне недоволен, услышав на другом конце провода голос Донны. Он всем им запретил звонить ему на работу. Кто знает, может, его разговоры прослушивают? Росс решил вести беседу официальным тоном.
– Благодарю вас, у меня все хорошо. Чем могу быть полезен?
Она ответила, что хотела бы встретиться с ним, когда он будет в Оксфорде на следующей неделе.
Как она узнала о том, что он собирается в Оксфорд?
– Боюсь, в этот день у меня очень напряженный график.
– К черту твой график, мне надо поговорить с тобой.
– Хорошо, хорошо. – Господи, как же они надоедливы, когда их бросают. – Если это так срочно, то можешь встретить меня на вокзале. Я сообщу тебе позднее, во сколько прибывает мой поезд, ладно?
– Ну, смотри, а то я… а то… смотри, не забудь.
Еще одна пустая угроза. «Я позвоню в газету» – вот что, наверное, она собиралась сказать. Но ни одна из них так и не собралась с духом. Или им было слишком стыдно, или они все еще отчаянно надеялись, что он снова станет встречаться с ними. Скорее всего Донна хотела увидеться с ним, чтобы излить то, что накопилось у нее на сердце. А сердце это скрывалось под довольно симпатичной грудкой, припомнилось Россу.
* * *
Боб сидел на берегу реки. Пока он ничего не поймал, но уже дошел до того места в «Преступлении и наказании», где Раскольников совершает ужасное убийство.
– Какой дурак, – произнес он вслух, а потом спрятал книгу: ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из собратьев-рыбаков застал его за чтением. Во время рыбалки можно только предаваться размышлениям. Или сидеть, уставившись на дерево на противоположном берегу и притворяясь, что глубоко задумался. Книга нарушила душевный покой Боба и ему захотелось поговорить с Кристин. Он достал свой новый мобильный телефон и исподтишка набрал домашний номер. Разговоры по мобильнику также не допускались во время рыбалки, так как они могли распугать рыбу, а что еще важнее – предполагалось, что на рыбалке ты должен скрываться от внешнего мира, а не посылать ему текстовые сообщения.
– Как дела, милая? – шепотом спросил он.
– Хорошо. Как раз подаю Гидеону десерт.
– Вот как? – В выходные Гидеону доставались просто шикарные обеды и ужины. Еще Боб вспомнил про бутерброды, которыми Кристин снабжала Гидеона по рабочим дням, и задумался, а получали ли они хоть какую-нибудь прибыль от своего постояльца. – А что на десерт?
– Бисквит со сладким соусом. Я бы оставила тебе кусочек, но боюсь, Гидеон попросит вторую порцию.
– И третью, можешь не сомневаться. Слушай, пока я на телефоне, спроси у него кое-что.
– Что?
– Заплатит ли Раскольников за свое преступление? Судя по названию, заплатит, только я не уверен, что осилю все десять тысяч страниц или сколько их там. Ты меня знаешь.
Кристин добродушно хохотнула.
– Погоди минутку.
Ожидая ответа Кристин, Боб смотрел на дерево на противоположном берегу реки и размышлял о том, как тают деньги на счету его мобильника. Наконец он услышал голос Кристин:
