Текст книги "Кружок любителей чтения"

Автор книги: Джули Хаймор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Кристин бил озноб, и она натянула одеяло повыше. Если Гидеон съедет, она найдет жильца помоложе. Симпатичного паренька, которому надоело есть суп из пакетиков и нюхать носки перед тем, как их надеть. Да, так она и сделает, решила Кристин, медленно повернулась на бок и стала погружаться в сон. «Как жарко», – прошептала она. Ее снова охватил жар, и во сне ей привиделось, будто она находится в доме, в котором бушует пламя. Вокруг нее метались языки пламени, пахло дымом. Едким дымом.

– Проклятье! – воскликнул Боб.

Он поставил мини-огнетушитель на пол и оглядел последствия его применения. И все это ради того, чтобы погасить одну несчастную сковородку. Ах да, и еще кухонное полотенце, которое он бросил поверх сковороды, и ползанавески.

«Мужчины не созданы для того, чтобы готовить, – думал он, с сопением открывая все окна, – зато женщины не приспособлены для укладки ковров. Они в «Плас Флорс» могут сколько угодно учить юную Тессу, но посмотрим, что она будет делать, оставшись один на один с альковом сложной формы и тупым ножом из нержавейки».

Боб все убрал, снял обгоревшую занавеску, молча, но горячо помолился за скорейшее выздоровление Кристин и сделал себе тост с сыром.

Поскольку с Гидеоном до постели пока не дошло, Бронуин на всякий случай не прерывала отношений с Малькольмом. В четверг они встретились на их обычном месте, потом решили прогуляться по университетским паркам. Малькольм рассказывал об иностранном студенте, которому он давал уроки у себя дома в Осни. Бронуин туда ни разу не приглашали. У нее он был один раз – зашел перед концертом выпить стаканчик шерри, и тогда Бронуин была весьма озадачена тем, что ей так и не захотелось забрать у него стакан и упасть с ним на скрипучую латунную кровать.

– Уроки всего три часа в неделю, но из-за них я абсолютно без сил, – говорил он.

Как поняла Бронуин, частные уроки были единственной работой Малькольма. Он упоминал хорошо обеспеченную мать, и Бронуин сделала вывод, что финансовых затруднений он не испытывал.

– Преподавать очень тяжело, – посочувствовала она. – Мне часто приходится заниматься этим, чтобы заработать на путешествия.

– О, путешествия! – вздохнул Малькольм, и они вошли в музей Питта Риверса, где были выставлены артефакты со всего мира.

– Может, тебе тоже стоит съездить куда-нибудь? – предложила Бронуин.

Малькольм пожал плечами и сказал:

– А что, это мысль.

Бронуин задумалась, а не взять ли его с собой в следующую поездку – например, снова в Индию.

Они обошли замечательно темную, заставленную экспонатами комнату, восхищаясь тотемным шестом, кривясь при виде высохших голов и давая смешные имена египетским мумиям. «Да, из него получился бы приятный компаньон в поездке», – подумала Бронуин.

Выпив по чашке чая на Литтл-Кларендон-стрит, они возвращались обратно в город. Вдруг возле них с возгласом «Малькольм!» затормозил велосипедист. Его лицо было скрыто шлемом и шарфом, но все же Бронуин разглядела, что это был мужчина средних лет. «Какая свежая, чистая кожа», – заметила она про себя.

– Это Ларри, – сказал Малькольм. – Ларри, это Бронуин.

Ларри снял перчатку и поздоровался с Бронуин.

– Хорошо, что я встретил тебя, Мальк, – сказал он, стараясь отдышаться. – Я еду на рынок. Думал купить нам форель на ужин. Ты не против?

– Было бы здорово.

– Хорошо. – Ларри надел перчатку, поправил шарф, наклонился вперед и поцеловал Малькольма в щеку. – Приходи домой, я буду тебя ждать.

В пятницу вечером, уже в Лондоне, Донна обнаружила, что у нее целый час лишнего времени. Поэтому она зашла в какую-то закусочную и заказала чашку кофе. Официантка, плохо говорящая по-английски, принесла кофе и сказала: «Пожалуйста, пейте быстрее. Кафе закрывается через пять минут». Донна подумала, что она ни за что не смогла бы жить в Лондоне, но тут ей вспомнился четырехэтажный дом и няня, и она решила, что, конечно же, смогла бы. Она трепетала от волнения и все гадала, какой именно сюрприз приготовил ей Росс. Будет ли удобно рассказать ему сегодня вечером о малыше? А что, двойной праздник!

Когда все стулья, кроме того, на котором сидела Донна, были перевернуты и поставлены на столы, Донна расплатилась и вышла на улицу, в февральский холод. Двадцать пять минут девятого. Она попросила у мамы на время длинное темно-синее пальто, но все равно ее била дрожь, пока она гуляла по улицам, разглядывая витрины закрытых магазинов и глядя на часы каждые две минуты. Наверное, следовало надеть кардиган поверх облегающего платья с разрезом. На ногах у нее были сплетенные из ремешков туфли на высоком каблуке, и когда ровно в девять Донна позвонила в дверь квартиры Росса, пальцев ног она уже почти не чувствовала.

– Ого! – воскликнул Росс, помогая ей снять пальто. В подъезде Донна взбила свои густые волосы, подкрасила губы и побрызгалась духами. – Я только что открыл бутылку «Марго», которую приберегал для особого случая, – сказал ей Росс. – Тебе нравится «Марго»?

– Э-э… да.

Он взял ее за руку и повел в гостиную, откуда доносилась романтическая мелодия.

– Это Керсти, – сказал он, когда они вошли в комнату.

– Что?

На диване сидела темноволосая девушка в короткой юбке и очень высоких сапогах. Керсти? Кажется, это шотландское имя? Так вот что за сюрприз он ей приготовил! Знакомство с его старшей дочерью! «Надо постараться произвести хорошее впечатление», – думала она, протягивая девушке руку.

– Приятно познакомиться!

Девушка рассмеялась и встала. Она взяла руку Донны и поцеловала ее в запястье, оставив на коже след от помады. Донна слегка удивилась, но решила про себя, что, наверное, шотландцы так здороваются.

– Керсти как раз собиралась потанцевать для меня, – сказал Росс.

– Да? – сказала Донна, недоумевая, как эта девушка сможет отплясывать шотландский флинг в таких сапогах.

Росс включил музыку погромче, потом сел на диван и похлопал по нему рукой.

– Иди сюда, – позвал он Донну.

Керсти, раздевшаяся до трусиков танго, вращала задом в нескольких дюймах от лица Росса, а Донне казалось, что стены комнаты смыкаются над ней. Она не чувствовала боли, она вообще ничего не чувствовала. Секс втроем… извращенный секс. Росс взял ее руку и медленно поднес ее к своим коленям, потом расстегнул ширинку. Донна взглянула на него: на лице самодовольная ухмылка, глаза уставились на задницу Керсти.

– Потри меня, а потом пососи, – сказал он Донне.

Донна застыла, ничего не видя и не веря своим ушам, а затем медленно нагнулась, взяла его член в рот и впилась в него зубами. Потом она быстро выпрямилась. Росс вопил, скорчившись от боли, Керсти перестала вращаться, а музыка продолжала наигрывать что-то чувственно-романтическое.

– Сука, – еле выговорил Росс между стонами. – Сука. – Он приподнялся и ударил Донну по лицу. Щеку обожгла боль, на глазах выступили слезы.

– Ублюдок, – крикнула она, и он снова ударил ее. На этот раз сильнее.

* * *

Перед тем как сесть в автобус, Донна зашла в здание вокзала и нашла кабинку срочного фото. У нее как раз хватало денег на фотографии и на такси, чтобы в Оксфорде добраться от автовокзала до дома. Она уселась на стул, посмотрела на себя в зеркало и разрыдалась. Лицо опухло, появились синяки. Дождавшись, когда из отверстия в стенке появились готовые фотографии, она сунула их в карман пальто и тихим, прерывающимся голосом сказала: «Каждый день я ощущаю в себе новый прилив бодрости и оптимизма».

12

По крайней мере, в этом агентстве не поленились напечатать ответ на компьютере. Вот он:

«Уважаемый мистер Адамс, мы с удовольствием ознакомились с первыми главами вашего романа «Восхождение и наказание». Ваш стиль отличают уверенность и легкость. Однако мы считаем, что на сегодняшний день покорение Катманду весьма полно представлено и в художественной, и в публицистической литературе. Поэтому мы бы посоветовали вам направить ваш несомненный писательский дар на освещение тем, которые затронули бы сердца читателей-мужчин двадцати пяти-сорока пяти лет, например: романтические отношения, кулинария, воспитание детей и так далее. И хотя мы, к сожалению… трам-пам-пам… желаем вам успехов… трам-пам-пам… С наилучшими пожеланиями, Руперт Джонс-Беллингам».

Я перечитал этот ответ литературного агентства в третий раз. Вряд ли человек по имени Руперт мог давать советы, о чем писать, но все же его слова о моем «несомненном писательском даре» согрели мне сердце.

Кейт перед уходом в магазин тоже прочитала послание Руперта Джонса-Беллингама и сказала:

– Если их интересуют такие темы, просто пошли им свой дневник.

Я поцеловал ее на прощание и подумал: «Интересно!»

Была суббота, и, значит, Чарли проспит полдня. Я провел утро в домашних хлопотах, хождении по магазинам и заботах о Джорджии. Наконец, по лестнице с грохотом спустилась мисс воплощенная нелюбезность и насорила по свежеубранному дому крошками от тоста. Но я лишь вежливо попросил ее посидеть с Джорджией, пока я буду работать.

Чарли зевнула, улеглась на диван и включила телевизор.

– Три пятьдесят в час.

– Цена поднялась?

– По выходным дороже.

– Два пятьдесят, и я помогу тебе с сочинением.

– Заметано.

Я поднялся на второй этаж и напечатал: «Дневник домохозяина. Автор Эд Джордж Адамс.

Четверг. 17.02. Встал и приготовил для всех завтрак. Наша кухня настолько мала, что в ней можно, не сходя с места, помыть посуду, пожарить яичницу и выпустить кошку погулять».

Я откинулся на спинку стула, не будучи уверен в том, что люди предпочтут читать про кухню, а не про секс, наркотики и тибетские молитвенные барабаны. Ну, а то, что я написал, было чистым вымыслом: наша кухня была достаточно велика для игры в настольный теннис, чем мы вчера с Чарли и занимались. В первой партии я разгромил ее в пух и прах, и она надулась. Тогда во второй партии я очень постарался и проиграл со счетом 6:21.

Ладно.

«Сходил в универсам. Кассир лет шестидесяти с именной табличкой «Рэй» пробил мои покупки (почти все с прилавка «Купи два по цене одного») и спросил, не собираюсь ли я в плавание на Ноевом ковчеге. Я засмеялся и сказал: «Хорошая шутка», хотя на прошлой неделе он сказал мне то же самое. Я избегал соседнюю кассу: там работала некая Дебби, которая всегда сморкалась в несвежую салфетку, так что, вернувшись домой, я вынужден был дезинфицировать все покупки».

Мне очень хотелось, чтобы на парковке возле универсама моего героя схватили бандиты и погрузили в грузовик, но, памятуя о том, что Руперт не относил похищение к актуальным темам, просто послал своего домохозяина купить занавеску для ванны.

К нам на ужин зашел мой брат. Кейт страшно устала, Чарли была угрюма, а мои мысли были заняты новым романом. К счастью, Уилл обладал способностью в одиночку вести застольную беседу и умудрился самостоятельно обсудить диетические пищевые добавки, средства для похудания и вред, наносимый дешевыми кроссовками. Остальные присутствующие могли лишь изредка произносить невнятное «гм».

– Так ты нашел себе агента, Эд? – спросил Уилл за десертом.

Мои мысли в этот момент витали где-то очень далеко.

– Ээ… Вообще-то я сейчас работаю над новым проектом.

– Значит, твой роман не приняли?

– Ну… да. Но я обращался только к трем…

– Ха! – Уилл не смог сдержать своего восторга. Как же плохо ему было, когда я получил докторскую степень, тогда как у него был лишь аттестат о высшем образовании.

– А по-моему, он классный, – проговорила Чарли с полным ртом.

– Кто классный? – спросил я.

– Твой роман, «Восхождение и наказание». Я прочитала его у тебя на компьютере, когда тебя не было дома.

Боже мой, там столько секса!

– Вот только я не поняла, при чем там самолеты.

– Самолеты?

– У тебя в книге все повторяют «улет» и «улетный». Разве в африканских горах часто летают самолеты? Я так и не въехала.

Я разрывался на части: или объяснить, что слово «улетный» в семидесятых значило то же, что нынешнее «классный», или дать урок географии, или пожурить за злоупотребление жаргонизмами.

– Приятно, должно быть, знать, что пользуешься успехом у четырнадцатилетних подростков, – сказал Уилл и громко засмеялся.

– Пятнадцатилетних, – поправила его Чарли. – У меня был день рожденья на прошлой неделе.

Уилл стукнул себя по лбу.

– Черт, Эд говорил мне, но я забыл. Прости, Чарли. Вот… – он достал свой бумажник и отсчитал две двадцатифунтовые банкноты и одну десятифунтовую. – Купи себе что-нибудь, хорошо?

У Чарли глаза стали размером с суповую тарелку.

– Ничего себе! Мам, смотри, что… О-па.

Мы с Уиллом повернулись к Кейт и увидели, что она крепко спит, положив голову на стол, с куском пирога в руке. У нее сегодня был очень трудный день. Придя вечером из магазина, она объявила: «Тысяча двести пятьдесят пять!» Я взял у нее пирог, закрыл ей рот и поднял ее на руки.

– Как плохо быть старой! – сказала Чарли.

В воскресенье утром Зоуи и Мэтью бродили по мебельному магазину. Некоторое время назад Мэтью признался, что любит бывать у Зоуи, но больше не в силах проводить субботние вечера, сидя на стуле. Зоуи порывалась скупить все диваны в магазине, но денег у нее не хватало даже на один, самый скромный диванчик все ее средства уходили на выплаты по закладной на квартиру и проезд на работу и обратно. И все равно приятно было вместе ходить за покупками.

– Уже столько лет я не делала ничего такого вдвоем, – сказала она и обняла Мэтью.

Мэтью остановился, повернул голову Зоуи к себе и страстно поцеловал ее в губы. Все это происходило посреди отдела осветительных приборов.

– Выходи за меня замуж, – сказал он.

– Выйти за тебя замуж? – воскликнула Зоуи, чем привлекла внимание других покупателей.

– Я очень люблю тебя. Будь моей женой!

– Ах! – выдохнула женщина с двумя лампочками в корзинке.

Зоуи провела рукой по волосам Мэтью.

– И я люблю тебя.

– Ну, так… что скажешь?

– Скажи «да», – крикнул кто-то из собравшихся.

– Э-э… гм… Хорошо: да! – сказала Зоуи, и они снова поцеловались.

Восемь покупателей, два продавца и заведующий складом зааплодировали и засвистели. Этот мебельный магазин никогда не видел такого единодушия.

Зоуи слегка отодвинулась:

– Но…

Все замерли, а Мэтью спросил:

– Что?

– Я не хочу, чтобы меня звали «Зоуи Соупер». Похоже на имя какого-то японского премьер-министра.

Мэтью рассмеялся, подхватил ее на руки и стал кружиться. В толпе зрителей раздался вопрос:

– У кого-нибудь есть фотоаппарат?

– Расскажи мне о мужчине, с которым ты встречалась до меня, – попросил Мэтью, когда они праздновали свою помолвку предобеденным джином с тоником. Стол в маленькой кухоньке Зоуи уже был накрыт, и они ждали, когда сварятся макароны.

– Нечего рассказывать. Он был настоящим… не очень хорошим. И не очень свободным.

– Женатый?

Зоуи кивнула.

– Ты любила его?

– Мне казалось, что я любила его. – Она сжала колено Мэтью рукой. – Но теперь я знаю, что это была не любовь. Он… гм…

– Что?

– Так, ничего.

– Расскажи!

– Просто он известная личность.

– Правда? – Он подмигнул ей. – Я обещаю: никому не слова.

Зоуи допила свой джин. Ее дыхание участилось, в глазах защипало. Она почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

Мэтью погладил ее по голове.

– Ну что ты, не надо. Не хочешь, не рассказывай.

– Росс Кершоу. Член парламента.

– Ну и ну, – пробормотал он, уставившись на некоторое время в стенку, потом перевел взгляд снова на Зоуи. – Не надо, Зоуи, не плачь. Пожалуйста. На, возьми салфетку. О, черт.

Бронуин ничего не имела против голубых, но встречаться с одним из них она не собиралась. Теперь все внимание нужно сфокусировать на Гидеоне, определила она для себя. Ну, а с Малькольмом можно будет время от времени сходить на какой-нибудь концерт. Она сняла трубку телефона и набрала номер Гидеона. Ответил Боб, поэтому она изменила голос и с сильным уэльским акцентом спросила, дома ли Гидеон. Когда тот наконец подошел к телефону, она предложила:

– Может, пообедаем в «Траут»?

– А… м-м… Там так далеко идти пешком.

Бронуин покачала головой. Под влиянием романа «Не кричи «Волки!»» у нее зародилась мысль свозить Гидеона на север Канады, но, похоже, с этой идеей можно распрощаться.

– Тогда давай встретимся в «Виктория Армс» в Марстоне. От тебя это всего в трех минутах ходьбы.

– Чудесно, – сказал Гидеон. При мысли о жарком в животе у него заурчало.

– Я на велосипеде, подъеду через полчаса.

И тут лицо Гидеона вытянулось. Значит, к еде они приступят не раньше, чем через час.

А Кристин, лежа на кровати в своей комнате, пыталась побороть депрессию и найти в себе силы, чтобы снова заняться домом. Но какой в этом смысл? Они и сами прекрасно справляются. Боб сказал, что он научился готовить и они с Гидеоном отлично питаются. Правда, что бы он ни готовил, в спальню Кристин доносился запах тостов с сыром; она решила, что ей это только кажется из-за болезни. В любом случае Гидеон скоро съедет, Кристин в этом не сомневалась. Читательскую группу почти все время кормил тот парень, Эд. А Кит и Хитер, когда в последний раз они приезжали на мамино воскресное жаркое?

Она взяла свой журнал и ножницы и нашла страницу с рецептами, но потом бросила все это на одеяло. Все равно она больше никому не нужна.

– Я собирался пожарить уэльские гренки с сыром, – услышала она голос Боба.

– То, что нужно, – ответил ему Гидеон.

– Пожалуй, возьму сегодня бифштекс, – говорила Бронуин двадцать пять минут спустя. От быстрой езды на велосипеде она здорово проголодалась.

Гидеон сказал:

– Я тоже.

Сделав заказ, они взяли свои бокалы и пересели за только что освободившийся столик, где заговорили о Томасе Харди. Гидеону нравились его романы, а Бронуин больше восхищалась его поэзией: «Такая глубина».

«Проклятье, – думал Гидеон, – если бы только я узнал об этом несколькими неделями раньше».

– Особого уважения заслуживает его способность выходить за рамки морали, присущей тому времени.

– Ты имеешь в виду секс вне брака и тому подобное? – уточнила Бронуин.

– Да, – ответил Гидеон, а его глаза, обретя, очевидно, собственную волю, то и дело обращались к грудям Бронуин.

Бронуин, отлично сознавая притягательность своей груди для Гидеона, взяла за правило носить свитера из тонкого трикотажа, которые плотно обтягивали ее фигуру. Для максимального эффекта она выгнула спину. У нее появилась надежда, что сегодня он наконец увидит ее шрам от аппендицита.

Когда после ростбифа и трех стаканов вина они сидели, неспешно попивая кофе, Бронуин выпрямилась, поправила свитер, втянула живот и выпятила грудь.

– Может, вызовем такси и поедем ко мне? – сказала она с улыбкой и положила ладонь на руку Гидеона. Он посмотрел ей в глаза.

– А как же твой велосипед?

– К черту велосипед.

* * *

Когда во вторник Кейт пришла домой, Эд уже все подготовил для собрания литературного кружка: стулья, освещение, небольшой стол с закусками. Кейт не удержалась и съела пару канапе. Потом она приняла душ, переоделась и спустилась на первый этаж – как раз вовремя, чтобы услышать, как Бронуин, снимая велосипедный шлем, обратилась к Эду:

– Отличная книга, Эд! Спасибо за рекомендацию.

Эд гордо закивал с таким видом, словно это он написал «Не кричи «Волки!»», и сказал:

– Не за что.

– Хотя ты весьма грубо нарушил наше правило: предлагать к прочтению только художественную литературу, – добавила Бронуин, грозя ему пальцем.

Эд опустил голову в шутливом покаянии.

– Прошу прощения, – сказал он.

– Ну, ладно…

Следующим появился Боб, сжимая в руках книгу. Закладка, видневшаяся между страниц, показывала, что он дошел примерно до восьмой страницы. Потом пришел Гидеон, распространяя сильный запах «Ленора», а за ним – сияющая Зоуи.

– Какая сегодня чудесная погода! – сказала она.

– Хм… ага.

Там, где была Кейт, с десяти утра лил дождь.

Зоуи улыбнулась.

– Мм, у вас, как всегда, пахнет чем-то вкусненьким, – сказала она и радостно прошла в гостиную.

Эд раздал диванные подушки, следя за тем, чтобы каждому было удобно сидеть, а потом оглядел присутствующих и спросил:

– Значит, нет только Донны?

Она объяснила всем, что упала с двух последних ступенек лестницы и ударилась лицом о телефонный столик.

– Какой ужас, Донна, – сказала Бронуин. – Ты пользовалась арникой? Она творит чудеса в таких случаях.

– Нет, только мороженым горошком.

Синяк Донны на самом деле не очень бросался в глаза, хотя, несомненно, был заметен. Она наложила густой слой косметики и распустила волосы так, что они скрывали большую часть ее лица, когда она сидела, глядя в книгу, лежащую у нее на коленях.

– Итак, – сказал Эд, помахивая в воздухе томом Фарли Моуэта, – кто прочитал всю книгу?

Донна отрицательно покачала головой, а Боб сказал, что он только начал читать, поскольку ему приходилось ухаживать за Кристин.

– Сказочная книга, просто сказочная! – воскликнула Бронуин. – Так и хочется поехать в Канаду и изучать этих славных зверей в месте их обитания.

– Ну, во всяком случае, не с таким энтузиазмом, как это делал Моуэт, – хохотнул Гидеон. – Ведь он некоторое время питался одними мышами, чтобы лучше понять, чем живут волки.

– Удивительно, правда? – спросил Эд.

Боб смотрел на них с явным непониманием, и поэтому Кейт решила рассказать ему и Донне, о чем идет речь в книге.

– Понимаете, канадское правительство рассматривало волков как серьезную угрозу популяции оленей, а также как потенциальную опасность для людей, живущих поблизости. И Фарли Моуэт решил отправиться в экспедицию, чтобы выяснить, в чем дело.

– Да? – сказал Боб без особого интереса.

– И между прочим, – вставила свое слово и Бронуин, – после того, как роман «Не кричи «Волки!»» был переведен на русский язык, советское правительство запретило убивать волков.

Боб кивнул, а Донна (по-прежнему не поднимая головы) пробормотала:

– Понятно.

– Можно, я прочитаю один отрывок? – спросила Зоуи. – Моуэт – такой остроумный писатель! – Она засмеялась и откинула волосы назад. Кейт решила, что Зоуи принимает какие-то таблетки, дающие такой волшебный эффект. – Я просто в восторге от абзаца на двадцать седьмой странице!

* * *

Во время перерыва Кейт заметила, что среди участников кружка, столпившихся вокруг приготовленных Эдом закусок, нет Донны. Оказалось, что Донна на кухне наливает себе воду из-под крана.

– Подожди, не пей эту воду, у нас в холодильнике есть бутылочная.

– Газированная? – спросила Донна. – От газировки меня сейчас пучит.

– Есть и без газа.

– Здорово.

Кейт достала из холодильника бутылку с водой, налила немного в стакан и подала стакан Донне. В этот момент Донна подняла голову, и Кейт увидела ее сильно распухшее лицо и покрасневшие грустные глаза.

– Донна, ты плохо себя чувствуешь? Может, тебе лучше пойти домой и спокойно полежать?

– Хорошая шутка, – ответила Донна, вытаскивая из-под стола стул и усаживаясь. – Ты не знаешь моих мальчишек.

– Не знаю. Но думаю, что у тебя замечательные сыновья. Иногда мне хочется, чтобы у меня было двое детей: не только девочка, но и мальчик.

– С ними так много хлопот.

– Да уж.

– Особенно с Джейком, моим старшим. Настоящий дьяволенок.

– Но ты можешь гордиться собой: ты самостоятельно воспитываешь двух детей.

– Вообще-то трех.

– Трех? Ведь ты не…

Донна откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу.

– Да, знаю. Задала я себе задачку.

Кейт села рядом с Донной.

– Ты уверена, что справишься? То есть ты не думала, что можно было бы…

– Избавиться от него?

– Ага.

– Не думаю, что смогу это сделать.

– А что отец ребенка? Он будет помогать тебе?

– Не-а. – Глаза Донны налились слезами, и она вытащила из рукава носовой платок. Но не успела она поднести его к лицу, а слезы уже проделали две дорожки в ее макияже. – Никто не знает. Даже моя мама. Да никто и не поверит.

– Что значит «не поверит»?

Донна вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– А что я им скажу? «Мама и папа, помните, я вам говорила, что занимаюсь на компьютерных курсах? Так вот, на самом деле я трахалась с этим женатым ублюдком, членом парламента». Говорю тебе, Кейт, если этот ребенок начнет говорить с шотландским акцентом, я… – Она остановилась и посмотрела в сторону двери: в кухню входил Эд с пустым кувшином из-под апельсинового сока.

Кейт бросилась к нему с криком: «Сюда нельзя!» Эд развернулся, а Кейт, закрывая за ним дверь, прошептала ему на ухо: «Ты не поверишь».

* * *

– Извините, апельсиновый сок закончился, – сказал я. – Зато осталось много яблочного. И есть кофе.

– Нет ли чего-нибудь покрепче? – прошептал Боб. – Что-то я не в себе.

– В кухне есть, но туда сейчас нельзя: там идет разговор по душам.

– А, понятно. Ну, ничего. Это все из-за Кристин.

– А что случилось?

– Беспокоит она меня.

Я отвел его в угол:

– Она все еще болеет?

– Грипп прошел. Но она не хочет вставать с постели. Все повторяет, что больше никому не нужна. Я говорю, что она нужна мне, но, похоже, этого недостаточно. Это все из-за того, что наш Кит уехал от нас. Конечно, это было давно, и когда у нас поселился Гидеон, она стала о нем заботиться. Но теперь он занят своей подружкой.

– Должно быть, это Бронуин, – сказал я, и голова Боба дернулась в сторону его постояльца.

– Никогда бы не подумал!

Я понизил голос:

– Так ты говоришь, если бы у Кристин был кто-то, требующий ухода и забот, например совсем маленький ребенок, скажем, три-четыре часа в день, ей стало бы лучше? – Я жестом указал на потолок. Боб, по-видимому, понял, о чем речь, и спросил, нельзя ли позвонить с нашего телефона.

Две минуты спустя он вернулся заметно повеселевшим:

– Она просила передать, что не хочет брать деньги.

– Не может быть! – повторял я.

– Она сама мне это сказала! – повторяла Кейт.

– Невероятно! – повторяли мы вместе.

Все уже разошлись, а мы без сил сидели в креслах, уставившись в никуда. Немного помолчав, я сказал:

– Помнишь свою поездку в Лондон две недели назад? Ты сказала тогда, что тебе надо купить ткань…

– Так и быть, признаюсь, – сказала Кейт, взмахнув руками. – На самом деле я спала с Россом Кершоу и шестью стриптизершами.

– Я так и знал. – Некоторое время я сидел, постукивая по своему стакану, а потом взглянул на Кейт: – Может, следует предупредить Бронуин?