Текст книги "Величайшие танковые командиры"

Автор книги: Джордж Форти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Силы немцев в Африке росли, и прибывали новые генералы, поступавшие под командование Роммеля. Хотя все они получали инструкции от командующего, нет сомнений, что эти люди тоже влияли на результаты последующих боев. Например, 15 августа 1941 командующим Африканским Корпусом стал генерал-лейтенант Людвиг Крювель. Он занимал этот пост до 8 марта 1942. Во время второго наступления Роммеля «Шторх» Крювеля был сбит 29 мая 1942, и генерал попал в плен. Смелый и способный командир, он был награжден Дубовыми Листьями к своему Рыцарскому Кресту 1 сентября 1941, когда командовал 11 танковой дивизией в России. Именно он, а не Роммель был главным творцом первых успехов немцев во время операции «Крусейдер». Крювель сумел незаметно выдвинуть танки глубоко в тыл Каннингхэма, в затем соединиться с танковыми дивизиями «Ариете» и «Триесте».

Другим прекрасным командиром был генерал-лейтенант Вальтер К. Неринг, который 9 марта 1942 занял место Крювеля. Он командовал корпусом, пока 31 августа 1942 не был ранен в руку при воздушном налете. В ноябре 1942 Неринг снова вернулся в Африку, чтобы принять командование германскими войсками в Тунисе. Штаб Неринга получил титул XC корпуса. Однако позднее он был превращен в штаб 5 Танковой Армии, который стал высшей инстанцией в Тунисе. Неринг командовал до 9 декабря 1942, когда прибыл генерал-полковник Юрген фон Арним. Неринг, который позднее был награжден Дубовыми Листьями и Мечами к своему рыцарскому кресту, несомненно был смелым и умным солдатом.

Список прекрасных танковых командиров Германского Африканского Корпуса будет очень длинным. Немцы быстро научились сражаться в пустыне. Подобно англичанам они довольно легко переносили неблагоприятные условия сурового климата и полностью использовали свои скудные ресурсы. Командиры, в лучших традициях германской армии, воодушевляли солдат личным примером на поле боя. Это наиболее характерно для динамичных, стремительных операций пустынной войны. Густав фон Верст, Вильгельм Риттер фон Тома, Густав Фён, Курт Фрейхерр фон Либенштайн, Гейнц Циглер и Ганс Крамер командовали Африканским Корпусом. Нужно также упомянуть начальника штаба корпуса полковника Фрица Байерлина, который дважды временно возглавлял его. Все они умело использовали инициативу где и когда это требовалось, однако львиной долей своих успехов они были обязаны прекрасной организации, тактике и военной доктрине германской армии и, разумеется, общему руководству Роммеля. Численность танковой дивизии была выбрана идеально, все виды оружия в ней были сбалансированы. Даже пехотные взводы имели достаточно тяжелого оружия, чтобы удержать захваченные танками позиции. Командиры и штабы имели достаточное количество средств связи, чтобы организовать и поддерживать надежное управление войсками. Поэтому немцы успешно выполняли поставленные задачи, тратя минимум сил. В первое время британские танковые дивизии уступали противнику во всех этих аспектах.

В основном, Африканский Корпус придерживался рыцарских обычаев ведения войны, и противник отвечал тем же. Десмонд Янг в книге, посвященной Роммелю, приводит один типичный пример. Командир 21 танковой дивизии генерал фон Равенштайн в ноябре 1941 был захвачен в плен и доставлен в Каир. Там он был принят генералом Окинлеком, который заявил: «Мне хорошо известно ваше имя. Вы и ваша дивизия сражались по-рыцарски. Я хочу, чтобы с вами обращались как можно лучше». Со своей стороны Равенштайн был точно такого же мнения. Перед тем, как покинуть Каир, он узнал, что Джок Кэмпбелл, командир 7 бронетанковой дивизии, награжден Крестом Виктории. Равенштайн попросил разрешения написать ему. В письме говорилось:

Я прочитал в газете, что именно вы были моим отважным противником в танковой битве под Сиди Резехом 21–22 ноября 1942. Именно моя 21 танковая дивизия дралась в те жаркие дни с 7 бронетанковой, которая взывала у меня величайшее восхищение. Ваша Группа Поддержки из частей Королевской Артиллерии также сделала сражение очень трудным для нас. Я помню, как много болванок летало над аэродромом прямо над головой у меня. Немецкие товарищи от всего сердца поздравляют вас с награждением Крестом Виктории. На время войны мы враги, но я питаю к вам глубочайшее уважение. Равенштайн.

Британские командиры

Немцы не имели монополии на владение смелыми танковыми командирами. Однако совершенно ясно, что до прибытия Монтгомери, англичанам не хватало старших командиров, которые понимали, как правильно использовать танки. Монти привез с собой двух новых корпусных командиров, сэра Оливера Лиза и сэра Брайана Хоррокса. Процитируем начальника штаба Монтгомери, генерала сэра Фрэнсиса де Гингана: «Они был выбраны Монтгомери, и я уверен, что он никогда об этом не жалел. Оба были великими командира, обладавшими кроме энтузиазма всеми остальными необходимыми качествами. Лиз был более методичным и пунктуальным, Хоррокс был более эффектным и зрелищным. Я всегда сравнивал его с маршалом Неем». Лиз принял XXX корпус у генерала Рамсдена, а Хоррокс возглавил XIII корпус, после того, как погиб Готт. Третьим корпусным командиром стал человек, которого Монтгомери не выбирал. Это был отважный выходец из 12 уланского, генерал-лейтенант сэр Герберт Ламсден. Его корпус должен был стать мобильной колонной, преследующей противника после того, как прорван фронт. Это и произошло под Эль Аламейном. Между ним и Монтгомери не было любви, так как командующий считал, что Ламсден не подходит для этой должности. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он был снят при первом удобном случае. Это было не совсем порядочно. Ламсден получил Орден за выдающиеся заслуги, когда командовал во Франции 12 уланским. Позднее он командовал 28 бронетанковой бригадой и 1 бронетанковой дивизией, прежде чем получил Х корпус. На этом посту он показал себя способным танковым командиром и опытным пустынным воином, хотя ему явно нравилась плотная опека Монтгомери. Позднее в своих мемуарах Монтгомери написал о смещении Ламсдена: «Я уже решил, что, как только Х корпус достигнет Джебеля, я поставлю Хоррокса командовать им и отправлю Ламсдена назад в Англию. Я пришел к выводу, что Ламсдену не по силам командовать корпусом в крупной битве. С другой стороны, он был хорошим учителем и потому был бы гораздо полезнее в Англии». Монти назначил командиром ХХХ корпуса генерала сэра Майлса Демпси.

Генерал Ламсден был не единственным командиром 12 уланского, который достиг высших постов. Генерал-майор (позднее генерал-лейтенант сэр) Ричард МакКрири был выбран Александером в качестве начальника штаба. В истории 12 уланского полка говорится: «Он должен был получить свою долю почестей после других боев, однако ему была избрана скромная и незаметная роль, выполняя которую он показал, что отмечен печатью величия». МакКрири позднее стал командующим 8 Армией в Италии.

На более низком уровне тоже имелось много способных командиров, например, в 7 бронетанковой дивизии. Однако Они смеялись с поразительной быстротой. После «Хобо» первым был сэр Майкл О’Мур Криг, который командовал во время разгрома итальянской 10 Армии. За ним последовал Готт, который начал свою генеральскую карьеру, командуя этой дивизией. Позднее он получил XIII корпус, а еще позже – 8 Армию. Однако Готт погиб, когда немецкий истребитель сбил самолет, на котором он возвращался с фронта в Каир. Генерал пережил падение, но был убит пулей, когда пытался вытащить других офицеров из-под обломков. Таким образом, Монтгомери, как и Роммель, был лишь вторым на посту, который сделан его самым знаменитым британским солдатом после Веллингтона. Тем временем, дивизию принял самый знаменитый из Крыс Пустыни – кавалер Креста Виктории Джок Кэмпбелл. Именно он предложил создать подвижные диверсионные колонны, которые потом получили его имя. Кэмпбелл погиб, когда его штабной автомобиль перевернулся возле прохода Хальфайя. Он получил свой Крест Виктории за битву под Сиди Резехом 21 ноября 1941, когда командовал, находясь в открытой небронированной штабной машине, на которой был поднят синий флаг. Он сам строил танки и вел их в бой. Вот как описывает это Джейк Уордроп, водитель танка 5 Королевского танкового полка:

По всему полю были разбросаны танки и грузовики, некоторые горели. Орудия стреляли, и все вокруг было затянуто густой тучей пыли. На земле валялись горящие сбитые самолеты – ну и зрелище! Никто не представлял, что именно происходит, и мы в растерянности крутились на месте.

Как раз в этот момент прибыл Джок Кэмпбелл и взял руководство на себя. Олн примчался на автомобиле, крича: «Следовать за мной!» Мы последовали за ним вокруг аэродрома и увидели их – длинную шеренгу танков Mark III и 50-мм противотанковых орудий. И мы бросились на них.

Кэмпбелл считал, что вражеские танки следует уничтожать всегда и везде. На все протесты он отвечал: «Ведь вы солдаты, значит должны умирать!» Один из офицеров признался, что Кэмпбелла они проклинали больше, чем противника.

Кэмпбелла заменил сэр Френк Мессерви, который ранее командовал 4 индийской дивизией. Несмотря на всю личную отвагу, он все-таки не был настоящим танкистом. Во время «Галопа к Газале» его штаб был захвачен немцами, однако генерал сумел удрать и пробрался и расположение английских войск. Следующим был однорукий Каллум Рентон, который был ранен в бою под Сид Салехом. Его сменил вероятно один из самых лучших танковых командиров Джон Хардинг (позднее фельдмаршал лорд Хардинг оф Петертон), который ранее служил начальником штаба у генерала О’Коннора. Бесстрашный человек и блестящий танковый командир, он командовал дивизией во время прорыва под Эль Аламейном, но вскоре после этого был ранен. Он обладал огромным физическим и интеллектуальным мужеством, имел сильную волю и настойчивость. Монтгомери называл его «маленьким тигром». Когда он был ранен, его место недолгое время занимал бригадный генерал (позднее генерал-майор) Пип Робертс, который командовал 11 бронетанковой дивизией во время кампании в Нормандии. Последним командиром дивизии в Северной Африке был генерал Бобби Эрскин, который после войны командовал войсками в Восточной Африке во время восстания Мау-Мау.

Среди остальных дивизий особых различий нет, хотя некоторые тоже имели прекрасных командиров, вроде Гейтхауза, Бриггса, Биркса, Ричардса и Робертса (который стал командиром дивизии в 37 лет). Однако, в отличии от своего противника, англичане не имели испытанной организации и тактики. Вместо использования танков, как части вооруженных сил, что было основой успешной тактики блицкрига, британские командиры предпочитали использовать свои танки как отдельную «ударную кавалерию». Это приводило к необязательным тяжелым потерям. До прибытия Монтгомери не существовало твердого верховного командования. Приказы служили предметом обсуждения. Американский историк доктор Шервуд Кордье в журнале «Броня» пишет: «отсутствие твердого верховного командования роковым образом сказалось на действиях британских армий. Это объясняется многими причинами. Пехотные и танковые офицеры с неприязнью относились друг к другу, если не с открытой ненавистью. Даже сами танкисты не могли избавиться от привычного запаха лошадей, и перестроившиеся кавалеристы пытались гнать свои танки в бой хлыстом».

«Монти»

В своей книге «От Пустыни до Балтики» генерал Робертс рассказывает о своей первой встрече с Монтгомери. Робертс тогда командовал 22 танковой бригадой в Алам Хальфе. Ему сообщили, что следует ожидать визита нового командующего 8 Армией. Робертс тогда мучился животом и как раз вернулся из-за ближайшего холмика, когда увидел прибытие большой компании. Он узнал Хоррокса, Эрскина и де Гингана. Однако «маленького человечка с белыми узловатыми коленями в австралийской шляпе и без всяких знаков различия», он принял за нового военного корреспондента. Поэтому Робертс решил, что Монти прибудет позднее и уже собрался было уточнить, когда же появится Великий Человек, как австралийская шляпа спросила: «Вы знаете, кто я такой?» Робертс вежливо ответил: «Да, сэр». Он разумно предположил, что лучше не показывать своего незнания. «И конечно это был Монти!»

Монти уже успел понять, что должен зажать армию в кулаке и больше не допускать, чтобы приказы командира служили «темой для дискуссии», как то было до его прибытия. В своих мемуарах он пишет: «Я принял командование прекрасным материалом. Чтобы понять это не потребовалось много времени. 8 Армия состояла из закаленных в боях дивизий. Однако офицеры и солдаты были смущены последними событиями, что привело к потере уверенности. «Отважные, но запутавшиеся», как их назвал позднее премьер-министр».

Было бы неправильно видеть в Монтгомери командира, почти не знакомого с танковой войной, на том основании, что он не имел опыта использования танков до прибытия в 8 Армию. Хотя позднее он иногда использовал переоборудованный танк М3 «Грант» в качестве командного пункта, он не изучал танков и до сих пор не командовал танками в бою, как его противник Роммель. Однако битва при Эль Аламейне показала, что он планировал и готовил бой методично и всесторонне. А превосходство в силах, особенно в танках, позволило ему вести бой твердо и решительно. Совершенно ясно, что Монти уважал танкистов, он даже начал носить их черный берет, который просто прилип к нему и быстро стал его отличительной чертой. Как писал в своей биографии Монтгомери лорд Чалфонт: «Фотографии Монтгомери в фуражке, широкополой шляпе и берете показывают, как неуклюжий маленький человечек постепенно превратился в некоего мученика, который вошел в историю». Нужно отметить, что ранее ни один британский генерал не использовал в крупных операциях такого большого количества танков. Кроме того, Монтгомери добился несомненных успехов в сражениях против одного из самых талантливых танковых командиров Второй Мировой войны.

К концу кампании в Северной Африке Монтгомери имел «8 Армию превращенную в его подобие. Он выработал центральный пункт своей военной доктрины – эффективная цепь командования и преданная армия».

Газели в броне

Ни одна из стран Содружества не имела в Северной Африке своих танковых дивизий, однако там служил 6 австралийский кавалерийский полк. Кроме того Южноафриканский Танковый Корпус отправил в 1941 – 42 несколько превосходным полков бронеавтомобилей и разведывательных батальонов, чтобы они сражались в Западной Пустыне и Киренаике. Ранее, в пустынях и высокогорьях Абиссинии, они внесли большой вклад в успех кампании против итальянцев. Сила полков бронеавтомобилей основывалась на южноафриканском броневике «Мармон-Херрингтон», спроектированном капитаном Д.Р. Райдером. Впервые они участвовали в бою в состава 4 южноафриканского полка бронеавтомобилей, приданного 11 гусарскому полку, который возглавлял наступление 7 бронетанковой дивизии на форт Капуццо. Этот полк понес большие потери под Сиди Резехом, но продолжал участвовать в операции до захвата Бенгази в ноябре 1942. В начале следующего года было принято решение распустить Танковый Корпус и передать его личный состав и технику 6 южноафриканской бронетанковой дивизии, которая подзнее сражалась в Италии.

Эль Аламейн

В пятница 23 октября 1942 началась операция «Лайтфут», вторая и наиболее знаменитая битва под Эль Аламейном. Массированная артиллерийская подготовка, которая предшествовала первым атакам, началась в 21.30. На немецких солдат обрушился огонь, который они назвали «адским», такое большое количество снарядов выпустила 1000 орудий. Сам Монти в это время готовился лечь спать. После завершение тщательного планирования и подготовки операции он больше никак не мог повлиять на ход событий, и потому решил, что может спокойно поспать. В своих мемуарах позднее он напишет, что его вмешательство могло потребоваться позднее. Монтгомери был спокойным и уверенным. Он контролировал ситуацию и находился в нужном месте, тогда как его противник отдыхал в Австрии, когда началась битва. Как только Роммель узнал о начале британского наступления, он помчался на аэродром Винер-Нойштадт и с нетерпением принялся ждать, когда прибудет посланный специально за ним Не-111. Генерал кавалерии Георг Штумме, который остался временным командующим, умер от сердечного приступа 24 октября, вывалившись из машины во время поездки на фронт. Его место занял высокий аскетичный генерал-лейтенант Риттер фон Тома, командующий Германским Африканским Корпусом. Роммель вернулся на следующий день. 25 октября в 23.25 он передал по радио: «Я снова принял командование армией».

Битва складывалась для немцев неудачно. Роммель хотел использовать маневр, однако был связан приказом «Победа или смерть», который отдал Адольф Гитлер. «Германский народ, вместе со мной, следит за вашей героической обороной в Египте с непоколебимой верой в ваши личные способности и отвагу германских и итальянских солдат, находящихся под вашим командованием. В вашей теперешней ситуации, у вас не должно быть иных мыслей, кроме как держаться. Вы не должны отступать ни на шаг. Бросьте в бой последнее орудие и последнего солдата, которых вы найдете». Фельдмаршал Кессельринг посетил Роммеля 4 ноября и сказал, что он сам объяснит Гитлеру, как велико численное превосходство противника. В этой ситуации единственным шансом сохранить плацдарм в Африке было ведение боев на отходе. Роммель уже решил пренебречь приказом Гитлера, еще до того, как приехал Кессельринг. «Жизни моих солдат для меня важнее всего», – сказал он своему начальнику штаба Зигфриду Вестфалю. В конце концов Гитлер разрешил отход, но до этого Африканский Корпус понес тяжелые потери. У него остался только 21 исправный танк.

Хотя часть танков Монтгомери была использована для прорыва вражеских линий, бронетанковые дивизии сумели показать себя, только когда Африканский Корпус сдал позиции. После этого танки непрерывно преследовали немцев до самого Туниса. Однако Роммель и его солдаты отступали, ожесточенно защищая каждую пядь земли. Они цеплялись за каждую пригодную для обороны позицию, наносили англичанам тяжелые потери. Их отступление так и не превратилось в бегство. Роль Роммеля в ходе этих боев была огромной. Он использовал все способы, чтобы замедлить продвижение англичан и нанести им новые потери. «Теперь преследование стало кошмаром для противника. Ложные минные поля из закопанного в землю металлолома чередовались с настоящими, размещенными с дьявольской хитростью. Они тормозили, убивали, калечили, уничтожали. Брошенные здания были начинены ловушками. Мины взрывались, когда кто-то поворачивал водопроводный кран или поправлял криво висящую картину…» Гитлер обещал восстановить первоначальную численность Африканского Корпуса, но его обещания остались пустым звуком. Кампания в Северной Африке отошла на второй план перед боями в России и личным сражением фюрера с ненавистными русскими.

Операция «Торч»

Пока танковая армия «Африка» отступала, ведя упорные бои, через Киренаику и Триполитанию, у нее в тылу появилась новая угроза. Союзники высадились на берегах Алжира и Марокко. Три оперативных соединения высадили около 107000 солдат. Общее командование операцией осуществлял генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр. Западное оперативное соединение должно было оккупировать Французское Марокко. Им командовал генерал Джордж С. Паттон. Планом предусматривалось, что все три соединения нанесут удар одновременно – генерал Райдер на востоке высадится в Алжире, генерал Фредендолл в центре оккупирует Оран, а генерал Паттон захватывает Федалу. Паттону предписывалось захватить порт и соседние аэродромы, а также во взаимодействии с центральным соединением установить связь между Касабланкой и Ораном. Вспомогательное соединение должно было высадить десант и в случае необходимости захватить Испанское Марокко. Соединение Паттона вышло из Норфолка, Вирджиния. Оно имело 24000 человек, тогда как потенциальный противник, французы, имели около 100000 человек, не считая испанцев.

С самого начала планирования операции Паттон оказался на ножах с контр-адмиралом Хьюиттом, командиром западного оперативного соединения. Адмирал зашел так далеко, что заявил: «Если армия не уберет Паттона, то флот просто уйдет». Хотя их удалось немного примирить, Паттон на последнем брифинге умудрился ляпнуть: «Никогда еще в истории флот не доставлял армию на берег в нужное время и в нужное место. Но, если вы высадите меня в пределах 50 миль от Федалы и в течение недели от D-дня, я атакую и одержу победу!»

Как пишет в своей книге «Командир Паттон» генерал Эссаме, его обращение к войскам, выпущенное, когда они находились на борту транспортов и еще только готовились к высадке, является прекрасным образчиком словесности Паттона.

Мы находимся в пути, чтобы высадиться на берегу Северо-Западной Африки. Нас нужно поздравить с тем, что мы избраны из всей американской армии, чтобы выполнить великую задачу.

Наша цель троякая. Во-первых, захватить плацдарм, во-вторых, захватить город Касабланка, в-третьих, начать наступление против немцев, где бы они не находились, и уничтожить их.

Нам может противостоять ограниченное число немцев. Неизвестно, будет ли французская армия мешать высадке. Крайне жаль будет, если возникнет необходимость сражаться с отважным французами, к которым мы питаем сердечную симпатию. Однако, какое бы сопротивление мы не встретили, его следует подавить.

Когда настанет великий бой битвы, вспомните, чему вас учили, вспомните, что скорость и энергия атаки являются ключом к успеху. И вы должны победить, так как отступление трусливо и гибельно. Американцы не сдаются. В первые дни и ночи, когда вы окажетесь на берегу, придется работать непрерывно, без сна, без еды. Пинта пота спасет галлон крови.

Весь мир смотрит на нас… С нами Бог… Мы наверняка победим.

Предсказания Паттона относительно высадки в неправильном месте к несчастью оказались пророческими. Вмешалось совершенно неизвестное прибрежное течение и спутало все навигационные расчеты. На рассвете 8 ноября флот обнаружил, что находится в 6 милях от намеченной точки. Поэтому десантным судам предстоял гораздо более долгий путь. Прибой оказался гораздо более сильным, чем ожидалось, многие десантные суда захлестнуло, и солдаты утонули. Многие высадились в неправильных местах и оказались под плотным орудийным и пулеметным огнем. Еще больше осложнил ситуацию французский линкор «Жан Бар», который открыл огонь по кораблям союзников. 7 французских эсминцев попытались атаковать конвой. Это событие произошло как раз, когда Паттон пытался выбраться на берег. Это привело к тому, что он потерял весь багаж и сильно опоздал с высадкой. Когда генерал все-таки оказался на берегу, то обнаружил, что предстоит переделать массу дел. Штурмовые части высадились, но резервы, которые должны были заниматься разгрузкой десантных барж, и отправкой их на линию фронта, занимались рытьем окопов и пытались укрыться от огня противника. Нет никаких сомнений, что Паттон сумел запустить механизм «пинками в жопу». Он сам метался по пляжу, ругая солдат и матросов. Он лично заставлял их работать. На следующий день ему пришлось повторить все это заново, так как выяснилось, что лишь часть грузов отправлена на фронт. Пока Паттон разбирался на пляжах, его головные части провели первый танковый бой. Американское соединение, имевшее 7 легких танков М3, схватилось с группой французов, которых поддерживали 18 танков Рено Ft-17 эпохи Первой Мировой войны. 37-мм пушки американских танков быстро справились с вражескими танками, а французская пехота сбежала сама.

Две другие высадки прошли гораздо легче, и к вечеру 9 ноября оставалось захватить только цели Паттона. К счастью, французы решили капитулировать, прежде чем Паттон успел начать запланированную генеральную атаку. Это предотвратило ненужное кровопролитие. В своих дневниках Паттон отмечает, что 11 ноября с 7.30 до 11.00 его войска вошли в Касабланку, как раз в день его 57-летия. Он оказался «самым долгим в моей жизни». Паттон вскоре обнаружил, что закончилась самая легкая часть операции. Теперь ему предстояло превратиться в дипломата и выработать условия мира, которые удовлетворили бы обе стороны, при этом не затронув честь французов. Примечательно, что он сумел все это сделать. Совещание закончилось в атмосфере облегчения и общей сердечности. Стороны пришли к соглашению, что американцы возьмут только то, что им нужно для продолжения военных действий против Оси. Французы останутся в казармах, но разоружаться не будут. Произойдет обмен военнопленными, и никто не будет наказан за помощь противоположной стороне. Эссаме говорит, что Паттон вел себя, как «добрый и благородный солдат, но политически наивный человек, каким, собственно и был». Возможно, это самая точная характеристика. Другими словами, все «простили и забыли». Звезды и Полосы развевались рядом с Триколором. Эта политика породила много проблем, так как французский командир, генерал Ногес, вел двойную игру. Он притворялся другом союзников, но продолжал поддерживать связь с Виши и немцами.