Текст книги "Величайшие танковые командиры"

Автор книги: Джордж Форти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Удар

Война началась 22 июня 1941 года в 3.15 – ровно через год после подписания французами капитуляции в Компьене. Немцы добились почти абсолютной тактической внезапности, хотя любой человек по обе стороны границы легко мог увидеть подготовку немцами нападения. Однако Сталин запретил переброску подкреплений или любые другие действия, которые могли быть истолкованы, как агрессивные Он не хотел провоцировать Гитлера. Гудериан следил за начавшейся артиллерийской подготовкой со своего командного пункта своей танковой группы в 9 милях северо-западнее Брест-Литовска. Он вспоминает: «В 3.15 наша артиллерия открыла огонь. В 3.40 нанесли удар первые пикировщики. В 4.15 передовые части 17 и 18 танковых дивизий начали форсировать Буг. В 4.45 первые танки 18 дивизии вышли на другой берег».

Гудериан упоминает, что танки были герметизированы в ходе подготовки к операции «Морской лев». Это позволяло им двигаться со шноркелем на глубине до 50 футов и оставаться под водой до 20 минут.

Сам Гудериан переправился в 6.50 на десантном катере, но ему пришлось ждать до 8.30, прежде чем прибыла его командная машина и штаб. Только после этого он смог двигаться дальше, следом за головными танками. Он вспоминает, что вскоре они прибыли к мосту над Лесной, который был очень важен для наступления левофлангового XLVII танкового корпуса. Они не нашли никого, кроме пары русских часовых, которые, увидев немцев, тут же удрали. Первые танки прибыли в 10.25 и пересекли реку. Их вел командир дивизии генерал Вальтер Неринг (позднее командир Африканского Корпуса). Гудериану везло на талантливых людей, почти все командиры его танковой групп были отличными офицерами, начиная с 4 командиров корпусов, фон Гейр (XXIV), Шрот (XII), Лемельсен (XLII), фон Фитингоф (XLVI), и кончая экипажами отдельных танков и панцергренадеров. Лучшей характеристикой их действий будет упоминание, что весь путь до Днепра они проделали за 7 дней.

Как всегда, Гудериан находился на переднем крае, увертывался от русских танков и постоянно находился под огнем. Однажды он отправился в головной взвод 18 танковой дивизии (к счастью, на Pz.IV) и совершенно неожиданно обнаружил, что его окружает толпа русских пехотинцев, которые выгружались из машин. Гудериан приказал водителю дать полный ход и идти напролом сквозь удивленных русских, которые даже не пытались стрелять. Гудериан потом писал в мемуарах, что русские узнали его, так как советская пресса объявила о его смерти. Он счел себя обязанным сообщить русским об их ошибке через германское радио!

К началу осени Гитлеру казалось, что его победоносные силы завершили войну в России. Когда фюрер произносил речь в Берлине 2 октября 1914, он сообщил германскому народу, что противник «уже разбит и никогда больше не оправится!» Прошло всего 3 недели после начала кампании, а группа армий «Север» фон Лееба уже стремительно двигалась через Прибалтику на Ленинград. Группа армий «Юг» наступала на Днепр и Киев. Группа армий «Центр» добилась еще более крупных успехов. Она захватила Смоленск и находилась всего в 200 милях от Москвы. Была захвачена огромная территория. Вдобавок русские потеряли огромное количество солдат, танков, орудий, самолетов и прочей техники. Тем не менее, большое количество русских солдат сумело ускользнуть от наступающих немцев, так как между танковыми колоннами имелись большие разрывы. В первую неделю войны немцы взяли 300000 пленных и уничтожили 3000 танков. Новые танковые дивизии еще не были сформированы, вместо этого машины были разделены между отдельными батальонами и бригадами. Новая доктрина требовала массированного использования танков, а не дробления их на мелкие группы. Маршал Павлов заплатил за свою некомпетентность, когда в конце 1941 был расстрелян. Его место занял Ротмистров. Тактическая доктрина Павлова привела к хаосу. Генерал фон Меллентин в своей книге «Танковые битвы» отмечает: «Сначала русским танковым армиям пришлось дорого платить за недостаток опыта, особенно в среднем и низшем офицерском звене, которое почти не понимало особенностей современной войны. Им не хватало смелости, тактического чутья, способности принимать быстрые решения. Первые операции танковых армий закончились форменным провалом. Собранные в плотные массы, танки нерешительно и бесцельно двигались в районе боя».

Немцы также захватили много промышленных районов, где строились танки и производились детали для них. Заводы пришлось эвакуировать на Урал и в Сибирь, чтобы укрыть от бомбардировок. Это означало растянутые коммуникации, по которым танки приходилось доставлять на фронт. Тем не менее, несмотря на все сложности, новые средние танки Т-34 и тяжелые КВ-1 и КВ-2 начали выигрывать бои. Т-34 намного превосходил любой немецкий танк того времени, КВ-1 был еще более эффективен, хотя пока этих танков было маловато. Зато остальные русские танки уничтожались в огромных количествах. Иногда единственная немецкая противотанковая пушка за час уничтожала до 30 русских танков.

Самый знаменитый русский солдат

Человек, который сумел наладить оборону Ленинграда, потом стал самым знаменитым русским воином Великой Отечественной войны. Это был маршал Георгий Константинович Жуков. Он родился в 1896 в деревне недалеко от Москвы в семье сельского сапожника. В 1915 он был призван в царскую армию и служил в 10 новгородском драгунском полку. Смелый и энергичный унтер-офицер быстро продвигался, и в годы Первой Мировой войны был награжден 2 Георгиевскими Крестами. В октябре 1918 он начал службу в Красной Армии, а в следующем году вступил в Коммунистическую Партию. Он стал твердым сторонником танков. К счастью, он избежал ужасов великой чистки и возглавил успешное наступление советских войск против японцев в Манчжурии в июле – августе 1939. Во время советско-финской войны Жуков был начальником штаба Красной Армии, и снова он избежал меча, обрушившегося на полевых командиров, которые так плохо проявили себя в боях против крошечной финской армии. Жукову предстояло стать живой легендой, «Спасителем Москвы». Грубый, жестокий, бескомпромиссный, он имел в своем подчинении двух лучших русских генералов – Ивана Конева и Василия Еременко, плюс блестящего начальника штаба Василия Соколовского. Все трое в годы войны заслужили большую славу. Например, Конев показал, что русская армия может применять тактику блицкрига даже в ужасных зимних условиях, когда в начале 1944 провел крупное наступление на Украине. Блицкриг Конева стал возможным только потому, что Т-34 мог двигаться по раскисшим дорогам, на которых останавливался любой другой транспорт. Конев был исключительно популярен в войсках, отчасти завоевав известность еще в Гражданскую войну, когда он командовал бронепоездом.

Москва: течение поворачивает

Киев был взят 26 сентября. В плен попало более полумиллиона русских солдат, много было убито, в том числе командующий Юго-Западным фронтом со своим штабом. Он получил приказ Сталина оборонять город до конца. Гудериан отметил, что и германская армия позднее тоже страдала от ужасного бедствия, именуемого «вмешательство верхов». Главной задачей группы армий «Центр» становился захват Москвы до наступления зимы. 3 и 4 Танковые Группы должны были участвовать в операции «Тайфун» вместе со 2 Танковой Армией, как сейчас называлось соединение Гудериана. В своей автобиографии «Воспоминания и размышления» Жуков объясняет, что, проведя перегруппировку сил, немцы собрали для участия в операции «Тайфун» превосходящие силы. «Они имели на 40 % больше солдат, на 70 % больше танков, на 80 % больше орудий и минометов и в 2 раза больше самолетов». Начало битвы складывалось удачно для немцев. Но к началу октября они выдохлись и понесли тяжелые потери. Жуков цитирует Гудериана, когда говорит, что бои возе Орла и Мценска завершились неудачей. «В бою участвовало большое количество русских танков Т-34. Они нанесли тяжелые потери нашим танкам. Превосходство наших танков, существовавшее до сих пор, было утеряно, его захватил противник. Это уничтожило наши шансы на быструю победу».

Несмотря на все усилия, попытки немцев захватить русскую столицу провалились, хотя они подошли на 29 миль к центру города. Жуков сумел организовать жесткую оборону. Несомненно, ему помогла ухудшающаяся погода и трудности, которые испытывали немцы при обслуживании танков. Например, к середине ноября у Гудериана осталось всего 50 исправных танков из 600, с которым он начал операцию «Барбаросса». Численность его пехотных рот упала до 50 человек. Войска испытывали острую нехватку зимней одежды и запасных частей к автомобилям. И эти трудности испытывал не только Гудериан. В подобном состоянии находились все танковые соединения. Поэтому Брайан Перретт в книге «История блицкрига» написал: «Приказ фюрера захватывать важные объекты «быстро двигающимися» частями был встречен насмешливыми ухмылками, так как он не имел никакой связи с реальной ситуацией». Жуков имел веские личные причины не пускать немцев в Москву. Несмотря на все трудности, он забрал мать, сестру и ее детей из деревни Стрелковка и перевез их в столицу. «Я спросил себя, что с ними может случиться, если фашисты придут в деревню? Что они сделают с родными генерала Красной Армии? Наверняка расстреляют. Я подумал: «При первом же случае я должен вывезти их в Москву». События доказали его правоту. Дом его матери был сожжен до тла вместе со всей деревней. Многие их друзья были повешены.

Самым важным для обеих армий теперь стало получить убежище на ночь. Поэтому бои за обладание уцелевшими зданиями продолжались до самой темноты. Целые германские подразделения предпочитали дать русским отрезать себя от главных сил, но не покидали убежища, которое давала деревня или городок. В ходе боев обе стороны проявляли массовый героизм. Расскажем о двух русских танкистах, ставших Героями Советского Союза. Командир танковой роты 28 танковой бригады 16 Армии младший политрук Илья Бармин личным примером воодушевлял солдат, и его рота уничтожила 10 немецких танков. Старший сержант Любушкин в деревне Воиновка столкнулся с немецкими танками. Его машина была подбита, а сам он ранен. Однако он продолжал сражаться и уничтожил 4 немецких танка. Любушкин погиб в бою 30 июня 1942. Таких примеров было множество. Маршал Жуков пишет: «Невозможно перечислить всех героев, отличившихся во время героической обороны Москвы в октябре 1941. Целые подразделения проявляли массовый героизм – не только отдельные солдаты – и заслужили славу в боях за Родину. Такие геройские подразделения имелись на каждом участке фронта».

Жуков рассматривает различные причины, которыми историки объясняют провал попыток немцев захватить Москву. Погода или климат, грязь, отсутствие дорог… Относительно первой он пишет: «Теплая одежда и снаряжение также являются оружием. Наша страна накормила и одела солдат. Но фашистская армия оказалась не готова к зиме». Он рассказывает, как многие тысячи московских женщин, несмотря на ужасную погоду, рыли противотанковые рвы, окопы, строили баррикады, таскали мешки с песком. «Грязь липла им на ноги и на колеса тачек, делая их слишком тяжелыми для женских рук… Нет! Не дождь и не снег остановили фашистские войска под Москвой. Мощная группировка вражеских войск численностью более миллиона человек была остановлена мужеством, железным упорством и доблестью советских солдат, за которыми стояли народ, Москва, вся страна».

Не лучше шли у немцев дела и на юге. Фон Рунштедт, который был вынужден оставить намерение обойти Ростов, в середине ноября взял город лобовым штурмом. Затем он подвергся контратаке и решил отойти, что вызвало неудовольствие Гитлера. Когда Гитлер попытался отменить его приказ, Рунштедт подал в отставку. Его сменил командующий 6 Армией фон Рейхенау. Таким образом, Рунштедт стал первой жертвой Гитлера среди немецкого генералитета. В середине января за ним последовал фон Лееб, его пост командующего группой армий «Север» занял Кюхлер. На более низких ступенях был смещен Гёппнер вместе с множеством корпусных и дивизионных командиров. Но, несомненно, самой тяжелой потерей стал Гудериан.

Грязь, мороз, потери в людях и танках, все это настолько осложнило действия танковой группы, что Гудериан был вынужден признать – его люди сделали все возможное. «Я часто не мог заснуть ночью, мои мысли вертелись вокруг одного. Я пытался придумать, чем я могу помочь моим бедным солдатам, которые остались без укрытия на этом ужасном холоде». Он объяснил ситуацию адъютанту Гитлера Шмундту и попросил передать все это фюреру. Однако на следующий день Гитлер позвонил Гудериану по телефону и приказал держаться, запретив даже думать об отступлении. Впрочем, он обещал прислать подкрепления. Ничего не произошло, и потому Гудериан решил взять инициативу в свои руки. Он написал своей жене, что больше не может выдерживать груз растущей ответственности, который «никто не может снять с моих плеч». Поняв, что требуется брать быка за рога, Гудериан потребовал встречи с Гитлером. 20 декабря он прилетел в Восточную Пруссию. Гудериан вспоминает, что в первый раз он увидел «мрачное, недружелюбное выражение» глаз Гитлера. Это сразу заставило генерала заподозрить, что враги настроили Гитлера против него. Они спорили несколько минут. Гудериан описал все свои проблемы, но Гитлер отмел все возражения в сторону. Он заявил, что не существует нехватки зимней одежды. Но вызванный генерал-квартирмейстер подтвердил, что прав Гудериан. Этот тяжелый спор не ничего не дал, однако было совершенно ясно, что Гудериан вышел из фавора. Поэтому, когда Клюге, не терпевший Гудериана, заменил Бока на посту командующего группой армий «Центр», он сразу обвинил Гудериана в отступлении без приказа и сообщил об этом Гитлеру. Фюрер быстро освободил его от командования. В действительности Гудериан пришел в бешенство от угрозы Клюге сообщить Гитлеру и сам потребовал отставки. Гудериан был переведен в резерв ОКН, где он проторчал целых 12 месяцев.

Сталинград

«Все имеющиеся силы следует сосредоточить для главной операции в южном секторе, чтобы уничтожить вражеские силы перед Доном. Это обеспечит захват нефтяных месторождений Кавказа и проход через Кавказские горы». Эта выдержка из директивы Гитлера № 41 содержит план фюрера на 1942. Планировалось не только уничтожить Красную Армию, но и захватить советскую инфраструктуру, включая нефтяные месторождения. Они должны были обеспечить драгоценное топливо для его танков. В рамках общей стратегии захват Сталинграда не был необходим, хотя «следовало предпринять все усилия, чтобы выйти к самому Сталинграду или, по крайней мере, взять город под обстрел тяжелой артиллерии, чтобы он больше не мог использоваться как промышленный и транспортный центр». Однако до того, как немцы начали свое генеральное наступление, Юго-Западный фронт маршала Тимошенко сам перешел в наступление в начале мая. Он попытался ударом с двух направлений отбить Харьков, но был остановлен возле Изюма и понес тяжелые потери. Семен Константинович Тимошенко принадлежал к «старой гвардии» и был близким советником Сталина, который командовал войсками под Москвой перед Коневым и Жуковым. После этого он был назначен командующим Юго-Западным фронтом. Его главным политическим советником был Никита Хрущев, позднее ставший генеральным секретарем КПСС. Состояние русских танковых войск в то время лучше всего характеризует замечание начальника штаба 4 Танковой Армии: «Нас назвали исключительно метко – у нас как раз 4 танка!»

В следующем месяце группа армий «Юг» начала наступление на Сталинград и Кавказ под кодовым названием «План Блау». Группа армий «Юг» была разделена на 2 половины: справа группа армий «А» (17 Армия и 1 Танковая Армия фон Клейста) и слева группа армий «В» (6 Армия и 4 Танковая Армия Гота). К несчаситью, русские разбросали свои великолепные танки Т-34 мелкими группами по всему фронту, и уже через 48 часов обе германские группы встретились, окружив и взяв в плен большое русских. После этого они наступали беспрепятственно. Как заметил Брайан Перретт, «снова германские колонны покатились по пустынной степи. Внешне все шло, как следует. Русский фронт был прорван, снова заработала машина блицкрига. Головные танковые батальоны покрывали милю за милей под палящим летним солнцем». Однако танковые командиры не могли делать свое дело спокойно. Директива № 41 предупреждала: «не следует допускать слишком быстрого и слишком далекого продвижения. Иначе танковые и моторизованные соединения потеряют связь со следующей за ними пехотой».

Все могло закончиться хорошо, если бы не начал вмешиваться Гитлер. Сначала он сместил командующего группой армий «В» фон Бока, так как тот продвигался слишком медленно. Потом он перенацелил 1 Танковую Армию на юг, чтобы она могла помочь 1 Танковой Армии формировать Дон. В результате, группа армий «В», которая должна была взять Сталинград, оказалась слишком слабой. Зато скопление техники на юге стремительно осложняло проблемы снабжения. Фон Клейсту не требовалась никакая помощь. Его солдаты даже получили время искупаться в Доне, так как противника поблизости не было. Он позднее писал: «4 Танковая Армия наступала… слева от меня. Она могла захватить Сталинград без боя в конце июля: но была повернута на юг, чтобы помочь мне форсировать Дон. Я не нуждался в ее помощи, зато узкие дороги, которые я использовал, оказались вконец забиты. Когда 4 Танковая снова повернула на север, русские уже собрали достаточные силы, чтобы удержать Сталинград».

После этого Гитлер снова повернул часть сил Гота на соединение с 6 Армией, заявив 30 июля Гальдеру, что «судьба Кавказа решится в Сталинграде». Когда немецкие войска подошли к городе, Люфтваффе провели исключительно сильный налет, превратив в пепел множество деревянных строений. Так началась 8-месячная осада города – «крысиная война» (rattenkrieg), как ее называли немцы. Блестящие знатоки танковой войны были почти бесполезны в уличных боях. Стычки шли между отдельными танками, то и дело вспыхивали рукопашные между мелкими группами пехотинцев, пробирающимися между грудами развалин. Как и при обороне Москвы, тысячи жителей Сталинграда строили укрепления, чтобы помочь защищать свой город. Одновременно русские партизаны, действующие с Кавказских гор, наводили ужас на германские тылы и наносили немцам значительные потери.

Первым на окраины города вышел XIV танковый корпус, который был послан вперед. Пехота еще оправлялась после четырехдневного тяжелого боя при захвате переправ через Дон. Паулюс сумел уничтожить 2 полные советские армии, но с севера прибыли еще более крупные силы русских. XIV танковый корпус фон Витерсгейма оторвался от остальных немецких сил примерно на 35 миль. Поэтому его коммуникации вызывали опасение, пока 2 сентября корпус не был сменен. Началась настоящая битва. Сталинградским фронтом командовал генерал В.Н. Гордов, который сменил маршала Тимошенко, отозванного Сталиным с фронта на должность советника в Кремле. Непосредственно обороной города руководил генерал Василий Иванович Чуйков, командующий 64 армией. Ему тогда исполнилось всего 42 года. Сталинград был крупным городом с населением более полумиллиона человек. Он протянулся вдоль западного берега Волги примерно на 18 миль. Его заводы производили танки, пушки, трактора, автомобили и много другого оружия. Однако в глазах немецких полевых командиров он не был жизненно важной целью, хотя Гитлер считал иначе. Гораздо важнее было захватить нефтяные вышки Майкопа, к которым 1 Танковая Армия вышла 9 августа. Ее конечноая цель – Баку – находилась еще на 300 миль дальше. Она стала почти не достижимой по мере того, как силы немцев распылялись по второстепенным направлениям.

К началу сентября защитники были загнаны на крошечный пятачок размерами 30 миль на 18. XIV и XXIV танковые корпуса 6 Армии соединились на юге с частями 4 Танковой Армии Гота, замкнув вокруг города стальное кольцо. Чуйков, отрезанный от остальных советских сил, отважно заявил: «Мы или удержим город, или умрем здесь». Немцы прорвались к центру города и подошли на 800 ярдов к штабу Чуйкова. Однако стало ясно, что Сталин не допустит потери города, носящего его имя. Он был полон решимости удержать Сталинград так же, как Гитлер – захватить его. Жуков писал: «Было ясно, что предстоящая битва будет иметь исключительное военное и политическое значение. С падением Сталинграда противник получал возможность отрезать юг страны от центра. Мы также могли потерять важнейшую водную артерию страны Волгу, по которой шел поток грузов из Приволжья и с Кавказа. Верховное Командование посылало в Сталинград все, что могло найти на тот момент». Совершенно понятно, что при этом обе стороны потеряли гораздо больше людей и техники, чем того стоил Сталинград. Петер Янг написал: «Сталинград стал Верденом Второй Мировой войны».

Несомненно, что битва под Сталинградом стала поворотным пунктом всей войны. Она также привела к серии перемен в германском верховном командовании. Первой жертвой стал фельдмаршал Лист. Его группа армий «А» была ослаблена потерей 4 Танковой Армии Гота и не смогла захватить нефтяные месторождения. Немцы сумели дойти только до реки Терек. Нетерпеливый Гитлер послал генерал-полковника Альфреда Йодля на месте разобраться, что происходит. Гитлер пришел в бешенство, когда вернувшийся Йодль сообщил, что полностью согласен с Листом, который хотел провести перегруппировку своих ослабленных сил. Йодль с трудом усидел на своем месте, но Листу это не удалось. Следующим стал начальник штаба армии генерал Гальдер, который поддержал Листа. Роммель, узнав в Африке об этих событиях, написал жене: «Я слушал, что фельдмаршал Лист снят. Я очень высоко его ценю, как ты знаешь». Потери в Сталинграде были очень высокими с обеих сторон. Однако русские могли возмещать их, а немцы нет. Они смогли наскрести только несколько саперных батальонов и недоукомплектованную танковую дивизию. Жестокие бои продолжались весь октябрь. Немцы захватили несколько ключевых опорных пунктов и даже подняли нацистский флаг над центром города.

Пока в городе шли бои, русские были заняты подготовкой мощного контрудара. Снова процитируем Жукова: «К ноябрю Верховное Командование должно было получить механизированные и танковые части, вооруженные высоко эффективными и маневренными танками Т-34, которые позволяли ставить перед войсками более серьезные цели». Первой «целью» стало самое слабое звено германского фронта, румынская 3 Армия, находившаяся северо-восточнее города. 19 ноября началась операция «Уран». После массированной артиллерийской подготовки более 500 танков Т-34 атаковали румын и буквально уничтожили XLVIII танковый корпус генерал-лейтенанта Фердинанда Гейма. Гитлер приговорил его к смерти, но потом помиловал, так как выяснилось, что его корпус был слишком слаб. Гейм был посажен в крепость, но потом освобожден и разжалован в рядовые! Русскими командовал генерал Николай Федорович Ватутин, который позднее участвовал и в Курской битве. В начале 1944 он провел аналогичную операцию на окружение на Украине, что также привело к тяжелым потерям для немцев. Вскоре после этой битвы Ватутин был убит украинскими националистами.

Одновременно русские нанесли и другой удар на юго-востоке. Когда эти войска встретились с армиями Ватутина, 6 Армия Паулюса и часть сил 4 Танковая Армия Гота оказались окруженными в Сталинграде. Паулюс хотел прорываться из окружения, но Геринг заявил, что Люфтваффе смогут организовать снабжение по воздуху. Это оказалось бессмысленным хвастовством, несмотря на исключительную отвагу, проявленную летчиками транспортной авиации. После этого Гитлер решил освободить «Крепость Сталинград» с земли и послал одного их своих самых блестящих генералов Эриха фон Манштейна, архитектора прошлых побед, возглавить группу армий «Дон» с приказом пробиться к Сталинграду и восстановить первоначальную линию фронта. Однако Манштейн не сумел подойти ближе, чем на 30 миль к окруженным в городе 200000 немецких солдат. В конце концов 2 февраля немцы капитулировали, потеряв более 120000 человек. Советы заявили, что взяли 91000 пленных, в том числе 24 генерала. 3 танковые дивизии (14, 16 и 24) были уничтожены.

Особенно взбесило Гитлера то, что Паулюс сдался сразу после производства в фельдмаршалы. «Это последнее звание фельдмаршала, которое я дал во время войны. Он должен был испить свою горькую чашу до конца и уйти в небытие (то есть покончить с собой). Вместо этого он пошел в Москву. Что за выбор?» Жуков пишет, что катастрофа нацистов под Сталинградом вызвала ликование во всем мире. «Для меня лично оборона Сталинграда, подготовка контрнаступления и участие в решающих стадиях операции на юге имели особенное значение. Я получил гораздо больший опыт организации контрнаступления, чем под Москвой в 1941, где ограниченные силы не позволяли окружить группировку противника». Жуков несомненно показал себя великим командиром. Вскоре после Сталинграда он одержал победу в величайшей танковой битве истории. Чуйков позднее показал себя жестким и бескомпромиссным командиром армии. Его 8 Гвардейская Армия возглавляла наступление Жукова в Польше и, перейдя через Одер 3 февраля 1945, прошла 220 миль за 2 недели. Именно Чуйков вел переговоры о сдаче Берлина и его гарнизона 2 мая 1945. Его солдаты нашли тела Адольфа Гитлера и Евы Браун, еще дымящиеся после попытки сжечь их.

В феврале 1943 Гитлер простил Гудериана и вернул его к активной деятельности в качестве генерал-инспектора Панцеваффе. Гудериан со своей обычной прямолинейностью заявил, что готов принять это назначение, если это требуется Германии и танковым войскам. Однако, только если он будет подчиняться напрямую фюреру, а не начальнику Генерального Штаба армии или командующему Учебной Армией! Он также должен иметь влияние на разработку новых образцов бронетанковой техники, а также получить контроль над обучением и формированием танковых войск внутри Ваффен-СС и Люфтваффе, а не только над армейскими частями. Он также должен контролировать все танковые части Учебной Армии и танковые школы. Гитлер согласился. Когда Гудериан встретился с ним, фюрер заявил, что «перечитал мои довоенные записки, касающиеся танковых войск и отметил, что еще тогда я совершенно правильно предсказал путь их дальнейшего развития». Со своей стороны Гудериан отметил, что Гитлер сильно постарел, его манеры потеряли уверенность, его голос дрожал, а левая рука тряслась.