Текст книги "Величайшие танковые командиры"
Автор книги: Джордж Форти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Немецкие танки
В день высадки союзников в северной Франции дислоцировались только 1 танковых и 1 панцергренадерская дивизии. Большая часть из них находилась слишком далеко от моря, чтобы немедленно вмешаться в события, поэтому возможность опрокинуть десант в море прямо с пляжей была утеряна. Число танковых дивизий быстро увеличилось до 10, но все они использовались как в далекие времена – «по кусочкам», особенно в районе Кана. Это были: 2, 9, 21, 116 и Учебная танковые дивизии; 1, 2, 9, 10, 12 танковые дивизии СС и 17 панцергренадерская дивизия СС. Некоторые из этих дивизий оправлялись после тяжелых боев в России, другие еще не имели боевого опыта. Общее количество танков в них равнялось 1500. Расхождение во мнениях где и как использовать танки буквально связывало немцам руки. Фон Рунштедт и Гитлер считали, что район Па де Кале остается самым вероятным местом высадки главных сил союзников. Когда они поняли, что происходит на самом деле, было уже поздно. Однако Гитлер создал специальный резерв, который мог использовать один Роммель. Это был 1 танковый корпус СС под командованием обергруппенфюрера СС Зеппа Дитриха. Когда-то он командовал Лейбштандартом СС «Адольф Гитлер» и был среди самых верных и преданных последователей фюрера. «Я всегда давал ему возможность вмешаться в трудных случаях. Это был человек умный, энергичный и жестокий», – сказал однажды Гитлер о Дитрихе. Его жестокость вскрылась в 1946, когда он был приговорен к смерти за массовое убийство американских пленных, захваченных в Мальмеди. Он был награжден Рыцарским Крестом Железного Креста. Как и Роммель, Дитрих вошел в число 27 обладателей Бриллиантов.
Однако существование этого специального корпуса, состоящего из 21 и Учебной танковых дивизий и 12 танковой дивизии СС, «вне» остальных танковых сил, сведенных в Танковую Группу «Запад» (позднее названной 5 Танковой Армией) под командованием генерала фон Швеппенбурга, ситуация не облегчало. Его дивизии были потрепанными, а находившаяся ближе других к району высадки 21 танковая была в особенно плохом состоянии. Дивизия была сформирована в Нормандии в середине 1943, после того, как первоначальный состав погиб в Тунисе в мае 1943. В нее вошла горстка ветеранов Африканского Корпуса, однако она была вооружена коллекцией устаревших французских танков и несколькими новыми Pz Kpfw IV. Ей командовал генерал-лейтенант Эдгар Фойхтингер, который до этого работал над программой создания секретного оружия. Во время боев в Нормандии он показал себя умелым тактиком. Учебная танковая дивизия была прямой противоположностью. Она была сформирована на основе штаба танковой школы и была одной из самых сильных танковых дивизий вермахта. Она имела 109 танков, 40 штурмовых орудий и 612 полугусеничных транспортеров, то есть в 2 раза больше, чем нормальная танковая дивизия. Ей командовал старый друг Роммеля, генерал-лейтенант Фриц Байерлин. Он был начальником оперативного отдела штаба Гудериана в России в 1941, начальником штаба Роммеля в Северной Африке. Там он был ранен и эвакуировался в Германию. После этого он командовал сначала 3 танковой дивизией, а потом Учебной. 12 танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» была укомплектована курсантами школ СС. Она была достаточно сильной, имея 177 танков и 12 штурмовых орудий. Ею командовал группенфюрер СС Фриц Витт. Однако он погиб 16 июня под огнем корабельных орудий союзников, и его место занял бригадефюрер СС Курт Мейер. Ему было всего 33 года, и он был самым молодым немецким командиром дивизии в 1944. Он всегда находился в гуще боя, смелый, фанатичный фашист. Он оставался предан фюреру до самого конца. На допросе уже после войны он заявил: «В этом лагере вы услышите много плохого об Адольфе Гитлере, но ничего от меня… Он был и остается величайшим явлением в истории Германии». Отважный, строгий и высокомерный, он был типичным нацистским штурмовиком.
Высадка
Тактика союзников в ходе этой операции была немного различной на английских и американских участках. Американцы планировали иметь две волны плавающих танков. Одна выходила к берегу в Н – 5 минут, вторая точно в час Н. Первая волна пехоты высаживалась в Н + 1 минуту, а потом с интервалом 7 минут, начиная с Н + 30, высаживались остальные пехотные части. Сразу после первой волны пехоты, в Н + 3, боевые пловцы и подрывники должны были устранить заграждения на берегу. Англичане планировали использовать гораздо больше танков и, разумеется, «игрушки».
«Игрушки», ключ к успеху
На британском участке плавающие танки действовали очень успешно. 13/18 гусарский был спущен на воду в 5000 ярдов от берега и благополучно проплыл это расстояние, чтобы прикрыть высадку штурмовых частей пехоты и ее наступление вглубь суши. В центре, где высаживались канадцы, им пришлось проплыть только 1000 ярдов, но их задержали различные заграждения на берегу. В западном секторе прибой был сильным, что не позволило спустить плавающие танки. Поэтому 47/7 гвардейский драгунский и шервудские рейнджеры были доставлены к берегу десантными судами. При поддержке 50 дивизии, они продвинулись на 6 миль вглубь суши. Другие «игрушки» тоже выполнили свою работу блестяще. Монтгомери написал в своем предисловии к истории 79 дивизии: «Дивизия была сформирована из частей и техники, которые не имели аналогов в других армиях мира. Умелое использование этой техники позволило нам добиться внезапности в тактическом бою».
Но в американском секторе дела шли не так здорово. На участке Омаха 2 роты плавающих танков 714 танкового батальона были спущены на воду в Н – 50 в 6000 ярдов от берега. Они сразу начали тонуть. Берега достигли только 5 танков из 32, остальные пошли на дно, залитые высокими волнами. Из-за потери танков поддержки, пехоты завязла на побережье, хотя силы противника были невелики. Но в целом у союзников не возникло проблем с высадкой на берег, удержанием и расширением плацдармов.
Немецкий ответ
Ответные действия немцев оказались совсем не такими, каких ждали от Панцерваффе. Это было результатом совместного действия многих факторов. Сказались неопределенность, является ли высадка в Нормандии главной операцией союзников, раздвоенность командования, действие перехватов Ультры. Вдобавок, налеты авиации союзников и обстрелы с моря привели к почти полному параличу. Только 21 танковая дивизия находилась достаточно близко, чтобы немедленно нанести контрудар, однако она не получила приказа и осталась в районе расквартирования, на берегу реки Орн недалеко от Кана. Одна боевая группа дивизии Фойтингера выдвинулась вперед в 6.30, потеряла несколько танков от огня англичан, но помешала им захватить Кан. Сам генерал в это время находился в Париже. Однако в дивизии осталось менее 70 боеспособных танков. Утром небо было покрыто облаками, и действия авиации были затруднены. Но Гитлер запретил Учебной танковой дивизии и дивизии «Гитлерюгенд» двигаться. Когда они во второй половине дня все-таки начали марш, небо очистилось, и обе дивизии понесли тяжелые потери. В D-день только истребители и бомбардировщики 9 Воздушной Армии совершили более 3000 вылетов, в основном в американской зоне высадки. Вскоре господство союзников в воздухе стало настолько полным, что немцы потеряли возможность безопасно передвигаться даже по ночам. Легко можно представить, какие проблемы это породило. Союзники без труда закрепились на плацдармах, и опрокинуть их в море стало просто невозможно. Однако германских командиров, по крайней мере сначала, не слишком взволновали успехи союзников. Они по-прежнему считали, что можно удержать фронт и разбить союзников. Во всяком случае, их гораздо больше волновала опасность высадки в районе Па де Кале.
Роммель сразу осознал опасность ситуации, однако он находился слишком далеко, чтобы повлиять на ход битвы. 4 июня он находился в отпуске дома в Херрлингене. Только 6 июня в 6.00 он узнал о высадке из телефонного звонка своего начальника штаба генерала Ганса Шпейделя. Другие германские генералы тоже отсутствовали в Нормандии, а оставшиеся командиры никак не могли решиться на что-то определенное. Особенно отличился этим штаб Роммеля. Сильные бомбардировки и обстрелы с моря пробили бреши в обороне берега. Минные поля тоже не смогли задержать союзников, и они закрепились на побережье. Если бы Роммель был на месте, он предпринял бы какие-то действия, и все обернулось бы иначе. «Если бы ко мне прислушались, мы контратаковали бы в первый же вечер силами 3 танковых дивизий и отбили бы десант», – писал он позднее.
Когда в 22.00 Роммель вернулся, он немедленно попытался восстановить положение, но ему мешала всеобщая убежденность, что высадка в Нормандии – только отвлекающий маневр. «Ожидание настоящей высадки» еще несколько дней сковывало действия немцев. Они не упростили цепь командования, а в результате войскам на фронте приходилось разбираться в ворохе самых противоречивых приказов из различных штабов. Несомненно, что немцы были застигнуты врасплох, однако кое-какие меры по исправлению ситуации они могли предпринять, но не предприняли. И через 3 дня они так и не сумели организовать танковый контрудар, поэтому войска союзников продвинулись вперед. Они обрели уверенность, отбив разрозненные слабые наскоки немцев. В конце концов, возможность опрокинуть союзников в море была полностью утеряна. Распропагандированный Гилером Атлантический Вал рухнул за несколько часов. Некогда грозные Люфтваффе были просто сметены с неба, а германский флот – с моря. Армия оказалась не готова. Конец битвы был еще очень далек, но ее исход уже определился. Шпейдель писал: «С 9 июня инициатива полностью перешла к союзникам».
9. От Нормандии до Берлина
Прочно закрепившись в Нормандии, союзники начали искать способ вырваться с плацдарма. Основой стратегии Монтгомери в битве за Нормандию стала попытка отвлечь силы противника на британскую 2 Армию, находившуюся на восточном фланге. Это облегчило бы союзникам наступление на западе и вообще гарантировало бы прорыв на этом участке, использовав для этой цели американскую 1 Армию. Он не считал захват территории в районе Кана жизненно-важным. «Действительно необходимы были тяжелые бои, чтобы заставить противника израсходовать свои резервы. Поэтому американские войска встретят бы только слабое сопротивление, когда начнут наступление на важнейшем западном направлении», – писал он позднее в своих мемуарах. Хотя Монтгомери понимал, что произойдет, если план увенчается успехом, и был в этом успехе уверен, постепенно нарастало недовольство медленным продвижением и высокими потерями английских и канадских войск. Однако его план все-таки сработал. Фон Рунштедт срочно запросил подкрепления и получил их. Однако у него были связаны руки в отношении места и способа применения резервов. Гитлер пытался лично вникать во все детали и заявил, что солдаты обязаны «сражаться и умирать там, где они стоят». Отход на другие позиции был запрещен, даже если этого требовала тактическая ситуация.
Битва за Нормандию
«Снова и снова повторяется то же самое. Гитлер выдвигает оперативные идеи, совершенно не принимая во внимание время, расстояние, войска и припасы, необходимые для их выполнения. Это фундаментальные элементы стратегии, которые необходимы для успеха. Однако Гитлер редко учитывает их». Этот жесткий приговор фюреру произнес генерал Вальтер Варлимонт, заместитель Йодля, во время допроса после войны. Он пытался объяснить, почему союзникам удался прорыв из Нормандии. Ведь в этом районе обороняющийся имел на руках все козыри. Конечно, генерал Гейр фон Швеппенбург прекрасно знал, что вполне возможно провести массовую контратаку силами 2–3 танковых дивизий даже на такой сложной местности. «Мы должны были использовать 1 или 2 часа на рассвете и в сумерках, чтобы наносить удары с ограниченными целями за это время. Я предложил эту «тигриную тактику» Гитлеру. Если атака будет успешной, и мы прорвем фронт, то окажемся среди войск союзников. Это вынудит их авиацию отложить атаки, которые были постоянной угрозой для наших танковых войск. Наши коммуникации могли оказаться под ударами с воздуха, но цель это оправдывала», – писал он после войны. Допрашивавший его лейтенант Роберт У. Фай вспоминал, что фон Гейр был заметным человеком, «на котором совсем не сказались прожитые годы, хотя он прослужил в германской армии уже 43 года. Он был по-прежнему высоким и крепким, чуть седые волосы и очень доброе лицо. Он больше походил на школьного учителя, чем на отставного офицера. Так как он хорошо говорил по-английски, допрос велся на этом языке. Генерал фон Гейр рассказывал очень живо, помогая себе руками».
Все остальные старшие германские танковые офицеры на допросах дружно объясняли неудачи в Нормандии вмешательством Гитлера. Они также обвиняли один другого в применении неправильной тактики. Например, Гудериан, который был генеральным инспектором танковых войск и потому не отвечал за оперативное командование, охотно согласился со следователем (август 1945), что отказ от удара танками по плацдарму был ошибкой. В этом заключалось принципиальное различие между ним и Роммелем.
Я был во Франции в апреле 1944 и спросил Роммеля, что он думает об использовании танков. Я предложил отвести танковые дивизии (как сделали фон Рунштедт и фон Гейр), чтобы сформировать танковую армию севернее Орлеана. Роммель полагал, что мы должны держать танковые дивизии на предполагаемых участках вторжения, которое он ожидал в устье Соммы возле Дьеппа… Поэтому в районе настоящей высадки оказалось совсем немного танковых дивизий… В мае 1944 я предложил Гитлеру отвести танковые дивизии и расположить их в районе Ле Мана, но тот отказался. Это и было настоящей причиной, по которой танковые дивизии не попали в район высадки. Мои предложения до битвы и в ее ходе были отвергнуты Гитлером на основании мнения Роммеля и фон Клюге. Гитлер сказал, что генералы на фронте правы, а мои советы ошибочны.
Во время нового допроса через 3 года лейтенант Роберт Фай заметил, что Гудериан не был столь эффектной фигурой, как можно было бы ожидать. Он был невысоким и худым человеком, выглядевшим на все свои 60 лет. «Он выглядел очень добрым человеком, достаточно веселым, несмотря на обстоятельства. В ходе допроса он выказал прекрасное чувство юмора и производил впечатление быстро соображающего человека, хотя допрос велся не на родном его языке».
«Эпсом» и «Гудвуд»
Союзники провели две исключительно сложные операции, названные «Эпсом» (26 июня – 1 июля) и «Гудвуд» (18 июля – 20 июля), в ходе которых обе стороны понесли тяжелые потери, в том числе и в танках. Разумеется, эти операции отвлекали большую часть немецких танков, поэтому против американцев остались только 2 танковые дивизии (Учебная и 2 СС). Однако наступление англичан и канадцев постоянно срывалось такими мелкими блестящими операциями, как атака крошечного подразделения «Тигров» Михаэля Виттманна. В Виллер-Бокаже он в одиночку задержал наступление всей британской 7 танковой дивизии, уничтожив авангард. Англичане потеряли 25 танков, 14 транспортеров и 14 полугусеничных грузовиков. За этот бой Виттманн был награжден Мечами к своему Рыцарскому Кресту. Ему предложили безопасную работу в учебном подразделении, однако он отказался. Через несколько недель, 8 августа, он погиб южнее Кана в бою с английскими «Шерманами». Виллер-Бокаж несомненно был самой знаменитой стычкой мелких танковых подразделений на всю войну, а Виттманн вошел в историю. По словам Мейера «он умер так же, как и жил – отважно и стремительно, живым примером для своих гренадеров».
Целью операции «Эпсом» было окружение Кана. Главный удар наносил VIII корпус генерала сэра Ричарда О’Коннора. Ведущую роль должна была сыграть 11 танковая дивизия генерала Пипа Робертса. Но в результате все осталось на своих местах, хотя обе стороны понесли тяжелые потери. Например, за 5 дней 15 шотландская дивизия потеряла четверть солдат, погибших за всю войну! Монти был восхищен усилиями О’Коннора. «Мой дорогой Дик. Я рад лично поздравить тебя и весь 8 корпус с превосходными действиями во время ваших атак в долине Одона. Весь корпус сражался прекрасно и показал отличный наступательный дух. Ваш вклад в выполнение общего плана битвы неизмерим».
Генерал Пип Робертс чудом уцелел в начале операции, когда подорвался на мине на необозначенном минном поле. Это был первый танк, потерянный 11 танковой дивизии в этой войне! В этот же первый день был убит бригадный генерал Джон Карри, командир 4 танковой бригады. Его место занял бригадный генерал Майкл Карвер, который командовал бригадой до конца войны. В конечно итоге он стал фельдмаршалом. Это был первый в истории офицер Королевского Танкового Полка, который дослужился до высшего звания. Но в 1944 ему было всего 29 лет, и Карвер был самым молодым бригадным генералом в армии. Впрочем, его начальник был самым молодым командиром дивизии.
За «Эпсомом» последовали еще две операции – «Виндзор» и «Юпитер». Следующим был «Гудвуд». Директива Монтгомери требовала от 2 Армии иметь в готовности крупные танковые силы для операций восточнее реки Орн в районе между Фалезом и Каном. Было решено, что О’Коннор будет командовать корпусом из 3 танковых дивизий – 7, 11 и Гвардейской., хотя он утверждал, что этот пост должен занять действующий здесь Крокер. Он сам не знал района, а войска не знали его корпусной штаб. Однако О’Коннор получил резкий нагоняй от Монтгомери, который писал: «Вы должны понимать, что в моем представлении не существует такой вещи, как постоянная организация корпуса. Дивизии сводятся в корпуса как того требует боевая ситуация, и это значительно помогает выигрывать бои».
Потери и командиры
Несомненно, что продолжающиеся воздушные атаки оказали желаемый эффект на немецкие танковые войска, вызвав тяжелые потери. По оценке Роммеля к середине июля он потерял 225 танков, а взамен получил маленькую горстку. Когда Кейтель спросил фон Рунштедта, что следует делать, тот ответил: «Заключать мир, дураки!» В награду за свою честность он был немедленно снят и заменен фельдмаршалом Гансом Гюнтером фон Клюге, который все еще оставался «человеком Гитлера». Фюрер не только дважды повышал его в звании, но и вручил множество наград. В день своего 60-летия фон Клюге получил большую денежную сумму. Но, несмотря на это, фон Клюге не был убежденным нацистом. Скорее, он был «внутренним уклонистом». После покушения на Гитлера 20 июля 1944 фон Клюге покончил самоубийством, однако прямых доказательств его причастности к заговору нет. Скорее всего, он просто испугался, что Гитлер расквитается с ним за неудачную кампанию в Нормандии, когда он допустил окружение крупных германских сил у Фалеза. Его заменил другой любимчик Гитлера, фельдмаршал Вальтер Модель. Известный в войсках, как «лев обороны», Модель был энергичным и упрямым командиром, Это был один из немногих высших немецких офицеров, который осмеливался спорить с Гитлером, и фюрер уважал его за это. Модель, который потом стал командующим группой армий «В» отвечал за планирование и проведение контрнаступления в Арденнах. 21 апреля 1945 он застрелился, только чтобы не сдаваться, после того, как его группа армий попала в окружение в районе Рура. «Фельдмаршалы не сдаются», – так он отозвался о поступке Паулюса в феврале 1943.
Еще более серьезной была потеря Роммеля. Истребитель КВВС обстрелял его машину 17 июля возле Ливаро. Череп Роммеля был пробит в 3 местах, скула была раздроблена, и серьезно пострадал левый глаз. Это был конец его военной карьеры. Его последние дни во Франции были несчастливыми. Фон Клюге прибыл туда с сильным предубеждением против Роммеля. Он заявил в присутствии штабистов Роммеля, что тот привык не исполнять приказы. Роммель пришел в бешенство и потребовал письменных объяснений. Позднее, когда фон Клюге совершал инспекционную поездку, он переменил свою точку зрения и полностью согласился с предсказанием Роммеля, что «неравная борьба близится к концу». Разочарование Роммеля в фюрере усиливалось. Он безмолвно поддержал заговорщиков, хотя сначала склонялся к отстранению Гитлера от власти, а не к убийству. Когда его участие в заговоре было раскрыто, ему предложили или покончить с собой, или предстать перед судом. Это означало публичный позор, казнь и вполне возможные репрессии против семьи. Поэтому 14 октября Роммель принял яд, хотя официально было объявлено, что он скончался от ран. Через 4 дня ему были устроены торжественные похороны. Гитлер объявил день национального траура. Фон Рунштедт прочил надгробную речь, завершив ее словами: «Его сердце принадлежало фюреру». Таким образом, обман продолжался до конца и после.
