Текст книги "Величайшие танковые командиры"

Автор книги: Джордж Форти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

В бой!

13 августа 1916 первое подразделение британских танков отправилось во Францию. Экипажи отплыли из Саутгемптона, а сами танки – из Эйвонмута, так как в Саутгемптоне не оказалось кранов, способных погрузить их на транспорт. По железной дороге танки были доставлены на фронт. Большое наступление на Сомме началось 1 июля и привело к ужасным потерям. Англичане только в первый день потеряли более 60000 человек, из них 20000 убитыми. Хейг, обеспокоенный растущей критикой, отчаянно искал решение и решил использовать танки, чтобы преодолеть свои трудности. Несмотря на то, что танков было слишком мало, и они не имели боевого опыта, Хейг не стал слушать аргументы Суинтона. «19 августа я побывал с коротким визитом в передовой ставке в Бокене. Сэр Дуглас встретил меня и отметил на карте сектор, где предложил атаковать танками. Он даже не стал вдаваться в обсуждение причин использования их в такое время». Визиты Суинтона во Францию никогда не кончались хорошо. Везде он встречал странную смесь удивленного терпения и пренебрежительного скептицизма со стороны старших офицеров. Другие наоборот истово верили, что танк – это панацея от всех бед, и предлагали задачи, которые танкисты решить не могли. Но всюду танк рассматривали, как любопытную новую игрушку, и несчастная Тяжелая Секция увязла в бесконечной серии демонстраций. Это полностью сорвало подготовку к бою, у экипажей не оставалось времени на сон и еду. Они с трудом приводили в порядок свои танки.

Первый бой

Утро 15 сентября 1916 было прекрасным, хотя над землей стелился тонкий слой тумана. Атака была назначена на 6.20, но танкам пришлось начать движение задолго до этого, чтобы выйти на исходный рубеж к назначенному времени.

Планировалось перед началом главной атаки ликвидировать маленький узел сопротивления между Жинши и Дельвиль Вуд, где немцы занимали окоп, названный "Аллея хмеля". Для этого были выделены 3 танка, но к несчастью один сломался, а второй застрял, выдвигаясь на исходный рубеж. Поэтому лишь танк D1 капитана Г.У. Мортимора в 5.15 двинулся на противника. Через 15 минут за ним последовали 2 роты 6 Собственного Короля Йоркширского полка легкой пехоты. Они стали первыми пехотными частями, взаимодействовавшими с танками в бою. Мортимор и йоркширцы успешно захватили траншею, но при этом D1 был выведен из строя снарядом, разбившим его рулевое колесо. Место отважного боя D1 позднее было выбрано для возведения мемориала Танкового корпуса.

Так как танки были распределены по всему фронту, наступали они, фактически, по одиночке. Однако их воздействие на ход боя было колоссальным. Возможно, наибольшую известность приобрели действия танка D17 (Диннакен) 3 взвода роты "D", которым командовал лейтенант Хэсти. Британская пресса восторженно расписывала "прогулку по центральной улице

Флера, пока британская пехота приветствовала его криками радости". Немецкий военный корреспондент дал еще более драматическое описание происшедшего.

Утром 15 сентября немецкие дозоры, укрывшиеся в своих окопах, напряженно вглядывались в туман и вытягивали шеи. Но кровь застыла у них в жилах. Два таинственных монстра ползли к ним через воронки. Оцепеневшие, словно ударило землетрясение, солдаты терли глаза, пораженные появлением странных созданий… они испуганно таращились, не в силах шевельнуться. Монстры медленно приближались, грохоча и раскачиваясь. Медленно, но приближались. Ничто не могло их остановить. Казалось, ими движут сверхъестественные силы. Кто-то в окопах сказал: «Дьявол идет». И эта фраза с быстротой молнии разлетелась по окопам.

Британская пресса заходилась в экстазе, называя танки «Механическими монстрами» и всячески расхваливая их. Но точка зрения военных на происшедшее была несколько иной, и оценки были неоднозначными. Некоторые старшие офицеры, которым следовало бы лучше знать предмет, облили танки презрением и говорили только об их недостатках. К счастью, Хейг высоко оценил то, что они сделали, и тепло поблагодарил Суинтона и Стерна, когда те 17 сентября посетили его штаб. Согласно рассказу Стерна об этой встрече, Хейг сказал, что «где наступают танки, мы захватываем намеченные цели, а где их нет – мы не двигаемся и ничего не захватываем». Он хотел построить как можно больше танков, поэтому были заказаны еще 100 танков Mark I, чтобы фабрики не простаивали, пока разрабатываются чертежи более крупных, улучшенных танков. Хейг хотел заказать 1000 таких машин.

Эллис принимает командование

После этого начался период расширения, который завершился превращением Тяжелой Секции в 9 батальонов. 4 батальона были сформированы во Франции из 12 существующих танковых рот, а 5 батальонов были сформированы в Англии на базе расквартированных там 2 рот. Произошли перемены и в верхах. Верховная Ставка решила, что командовать Тяжелой Секцией во Франции должен офицер, имеющий опыт боев на Западном Фронте и имеющий хорошие отношения со Ставкой. Ни подполковник Бру, который привел Тяжелую Секцию во Францию, ни сменивший его подполковник Брэдли не устраивали Верховную Ставку, возможно потому, что они слишком часто спорили по вопросу, что их танки могут сделать, а чего не могут. Поэтому Суинтон выбрал еще одного бывшего сапера подполковника Хью Джеймисона Эллиса, который имел некоторое представление о новых системах оружия. Не так давно Хейг дал ему задание изучить вопрос о применении танков. По словам Суинтона Эллис был «первоклассным офицером, который превосходно ладил со Ставкой, знал там всех и вся. Несмотря на то, что он так же мало знал о танках, как два его предшественника о последних тактических приемах во Франции, я выбрал его, так как не видел никого лучше».

Эллис родился 17 апреля 1880. Он поступил в Корпус Королевских Инженеров 25 июня 1899. Он участвовал в боях во время Бурской войны. В начале 1914 Эллис имел чин капитана. В 1914 он в составе штаба попал во Францию и выполнял различные задания, пока Суинтон не выбрал его командиром Тяжелой Секции во Франции.

Таким образом, 15 сентября 1916 на сцену вышел следующий великий танковый командир. Эллис получил звание полковника и стал командиром Тяжелой Секции во Франции. Его штаб ютился в крошечной хижине в деревне Бокенэ. Сам штаб состоял всего из 4 офицеров: заместителя командира бригады капитана Г. Ле К. Мартеля, квартирмейстера капитана Т.Дж. Узиелли, начальника штаба капитана Дж. Г. Тэппера и начальника разведки капитана Ф.Э. Хотблэка. Одни из первых решений Эллиса был перевод штаба в Бермикур, маленькую деревню возле Сен-Поля, где штаб и находился до конца войны. Сам штаб вырос, в его штате появился еще один «великий», «Бони» Фуллер, великий танковый командир от бога. Многие считали его подлинным мозгом нового корпуса. Стефен Фут в своей книге «Три жизни» так описывает Фуллера:

Для обеспечения успеха действий танков тактика значила не меньше бензина. Фуллер ее создал. Перед началом атаки следовало иметь план. Фуллер его разрабатывал. После атаки следовало извлечь уроки из успеха или неудачи. И нужно добавить, что, хоть это и печально, в случае с танками приходилось вести постоянную войну против апатии, глупости и недальновидности верховного командования. Фуллер сумел выиграть эту войну.

Несмотря на то, что Тяжелая Секция теперь стала отдельной частью, со своими собственными бригадами и батальонами, военное министерство упрямо продолжало унижать новый род войск. Эллис был произведен в бригадные генералы только в мае 1917, хотя к этому времени он командовал двумя полными танковыми бригадами и формировал штаб третьей, так как готовился получить из Англии свежие батальоны. Под командой Эллиса находились 10 батальонов, когда он получил звание генерал-майора. Долгое время его командиры бригад имели звания полковника, и уступали любому пехотному бригадиру, с которым им приходилось работать. «Кроме пятна на Корпусе и его офицерах, это намеренное пренебрежение приводило к серьезным неудобствам. В первые дни существования Танковому Корпусу требовалась власть, чтобы преодолевать неизбежные трудности». Автор этой цитаты, капитан Д.Г. Браун, в своей книге «Танки в бою» приводит характерное описание отношения военного министерства к расширению нового корпуса:

К несчастью, отношение чиновников к расширению корпуса было отмечено духом неудовольствия и зависти. Это характерно для любых действий педантов из правительства, когда им приходится принимать новинку против своей воли. Казалось, что в Уайтхолле царила, негласная уверенность, что любое обещающее предприятие следует держать в узде, не позволяя ему взрослеть и развиваться.

Отставка Суинтона

Тем временем дома, в Англии, имели место драматические перемены. Тем временем, военное министерство решило, что Эллиса нужно оставить командовать во Франции, зато Суинтона нужно дома заменить бригадным генералом Гор-Эшли. Суинтон должен был вернуться к своим старым обязанностям в секретариате военного кабинета. Суинтон, естественно, был взбешен таким решением. Он написал в своей автобиографии:

Я думал, что лучше всего пойти прямо к начальнику Имперского Генерального Штаба, которому я рассказал обо всем, что слышал. Спросил, правда ли это, а если да, то каковы причины. Генерал Робертсон ответил, что Франция хочет значительно увеличить Тяжелую Секцию, а меня не считают человеком, способным на это… Когда я шел по коридорам военного министерства, то чувствовал, что у меня отняли моего ребенка.

Суинтон был слишком джентльменом, чтобы даже в автобиографии выразить свои истинные чувства по поводу такого скандального отстранения. Поэтому предоставим слово другому танкисту, капитану Д.Г. Брауну, чтобы он рассказал о настроениях внутри корпуса.

Кто-то сказал (или по крайней мере так об этом рассказывают сплетни): «Смотрите, еще один из этих проклятых саперов! Что это такое?! Всю войну ведут Королевские Инженеры и артиллеристы вроде этого. Мы должны от него избавиться!» И от него избавились… Явился пехотный бригадир, который отличился в первые месяцы войны, однако понятия не имел о танках. Он прибыл в Тетфорд, чтобы принять командование и крепко нас порадовал своей первой речью. Он открыто заявил, что прислан подтянуть дисциплину в нашем корпусе, что танки его не интересуют вообще, и он не желает их видеть.

«С этого момента я ушел в тень до осени 1934. Через 20 лет после того, как я начал формировать танковые войска, я снова вернулся к ним. меня назначили одним из трех полковников-комендантов Королевского танкового Корпуса», – пишет Суинтон в своей автобиографии «Над моим плечом». «Оле-Лукойе» вернулся к своей блудной овечке. «Особенно меня тронул теплый приме со стороны тех, кого я знал с первых дней нового рода войск». Суинтон умер в 1951. он успел еще несколько лет вести курс военной истории в Оксфордском университете. «И его успокоило сознание того, что он наконец был признан отцом танковых войск».

Британские операции

Эллис и Тяжелая Секция получили не слишком много времени, чтобы отреагировать на изменения, происшедшие дома, в том числе перевод из Тетфорда в лагерь Бовингтон в Дорсете. Этот лагерь стал «танковым домом» в ноябре 1916 и остается таковым по сей день. Во Франции продолжались бои на Сомме. Танки играли ту роль: какую им позволяли: ведь их по-прежнему использовали мелкими группами. Во многих случаях они выигрывали бои. Вот один пример. 1 октября 1916 западнее Флера 2 танка помогли 141 бригаде: когда та застряла вблизи от немецких окопов. Танки в одиночку подошли к окопам, ведя огонь из пушек. Противник был так напуган: что начал массами сдаваться в плен. 141 бригада сумела захватить намеченную цель и продвинулась к Окур Л’Аббай. Попытки передвигаться по жидкой грязи, в которую превратился фронт в начале зимы, стали настоящей пыткой. Зимние дожди были такими сильными, что офицеры были вынуждены идти впереди танков с жердями, промеряя глубину болота. Многие офицеры танкового корпуса теперь ходили с кривыми жердями вместо щегольских стеков.

В январе 1917 была сформирована первая танковая бригада, состоящая из батальонов «С» и «D». Через месяц из батальонов «А» и «В» была сформирована 2 бригада. В конце апреля: после прибытия во Францию батальона «Е», родилась 3 танковая бригада. Эллис был всюду, где это требовалось. В самые критические моменты формирования частей он приобрел большое влияние на бригады. Как писал Фуллер, «он вдохнул в корпус высокий боевой дух и гордость за свои войска. Эти чувства крепли от победы к победе».

Новые танки

В марте/апреле 1917 в производство был запущен тяжелый танк Mark IV. Он имел множество усовершенствований по сравнению с предыдущими моделями. Это был самый массовый британский танк. Всего было построено 1220 таких машин. Он имелл уменьшенные спонсоны, которые вообще можно было убирать внутрь корпуса для перевозки по железной дороге, вместо того, чтобы снимать их и везти отдельно. Они имел бронированный бензобак на 60 галлонов внутри корпуса между хвостовыми секциями. Его броня была утолщена, чтобы отражать пули германских противотанковых ружей. Длинные 6-фн пушки (40 калибров) были заменены укороченными (23 калибра). Это уменьшало опасность повредить пушку о деревья и здания. Танк имел специальные перекладины, которые можно было цепями крепить на траках. Это позволяло танку не проваливаться в грязь.

Первый бой французских танков

Танковые силы, которые сформировал Эстьенн, впервые вступили в бой в Берри-ан-Бак на реке Эне 16 апреля 1917, через 8 месяцев после Флера. 132 «Шнейдера» в составе 8 рот были сведены в 2 колонны. Западная называлась Группой Шобе, а восточная Группой Боссю по имени их командиров. Целью операции был захват Шмен де Дам при атаке французской 5 Армии. Танкам пришлось совершить длинный марш, выдвигаясь в район боя. Часть пути колонны прошли при свете дня. Немецкие самолеты обнаружили их, и вскоре после этого начался артиллерийский обстрел. Часть пути вдобавок простреливалась германской артиллерией прямой наводкой. Эти факторы привели к тяжелым потерям танков еще во время развертывания.

Из 8 рот 5 были приданы 32 корпусу, который должен был нанести удар между Эной и Мьеттой. Остальные 3 роты вместе с 5 корпусом наступали западнее Мьетты. Танки 32 корпуса встретили множество препятствий – заблокированные дороги и плохо сколоченные мостки над германскими окопами. Немцы после Флера расширили окопы, и «Шнейдеры» не могли перебраться через них самостоятельно.

Атакующие силы 32 корпуса захватили намеченные рубежи, но подверглись сильному обстрелу противника и были вынуждены отойти. Из 82 танков поддержки 31 был уничтожен артиллерией, а 13 погибли по другим причинам. Общие потери составили 44 танка, 26 офицеров и 103 рядовых были убиты и ранены.

Группа поддержки 5 корпуса потеряла 8 танков сразу, как только они во время марша попали в болото. Артиллерийский огонь, корректируемый с воздуха, вызвал новые проблемы, поэтому танкам пришлось увеличить скорость, оставив пехоту позади. Совершенно понятно, что недостаток тренировки и плохое взаимодействие с пехотой привели к тяжелым потерям. Из 50 танков были потеряны 32. 26 танков уничтожила артиллерия. Погибли 7 офицеров и 44 рядовых.

Таким образом, французы потеряли 76 «Шнейдеров». 57 танков уничтожила немецкая артиллерия. После этого немцы пришли к заключению, что танки – не слишком эффективное оружие, поэтому не следует отвлекаться на их строительство. Впоследствии они пожалели об этом решении. На самом деле главной причиной таких высоких потерь была уязвимость топливных баков «Шнейдера». Да и сами танки не могли противостоять новой германской противотанковой пуле марки «К». То же самое относилось и к британским танкам Mark I, хотя там более толстая броня решала часть проблем.

В этом бою погиб командир группы штурмовой артиллерии Луис-Мари-Идельфонс Боссю. Он был одним из первых французских танковых героев, имел Орден Почетного Легиона, Военный Крест (с 7 благодарностями) и Крест Св. Анны.

Британский танковый корпус

Пока учились новые экипажи, Ставка Верховного Командования занималась планированием нового наступления. К несчастью, прошедшее время ничему штабистов не научило, и они снова решили использовать танки мелкими группами, размазав их по всему полю боя. Это мешало реализовать истинный потенциал нового оружия. Эллис и его штаб делали все возможное, чтобы убедить высших командиров в ошибочности такой тактики, но не преуспели. Однако их воодушевило известие, что король утвердил реорганизацию Тяжелой Секции в корпус. 28 июля 1917 начал свое существование Танковый Корпус. Появилась новая кокарда с эмблемой танковых войск, которую придумал Суинтон, и которую до сих пор носили, как некий объединяющий символ.

Случай сыграл свою роль в выборе цветов для нового корпуса. Эллис и Хардресс-Ллойд (командир 3 танковой бригады) нашли лишь очень ограниченный выбор материала, когда посетили мастерскую местного портного. Они выбрали коричневый, красный и зеленый. Эту комбинацию Фуллер позднее расшифровал так: «Из грязи через кровь на зеленые луга по ту сторону». Девиз корпуса «Не страшусь ничего» родился тогда же. Предложенный Суинтоном вариант «Не боюсь ничего» был отвергнут, так как Королевский Флот уже использовал его в качестве названия класса кораблей.

Духу нового корпуса был нанесен страшный удар, когда генерал-майор сэр Джон Каппер, назначенный генеральным директором танковых войск в мае 1917, сообщил Эллису, что расширение Танкового Корпуса отложено. Причиной были названы тяжелые потери, понесенные в боях на Сомме. К счастью, Хейг понял опасность, которую несет такое решение новому корпусу, и согласился дать танкам последний шанс показать себя. Корпус должен был сам выбрать время и место операции, сам ее спланировать и провести. Предложение таило в себя много яда, но Эллис принял вызов.

Первый Крест Виктории

Тем временем, Танковый Корпус получил свой первый Крест Виктории. Капитан Клемент Робертсон из батальона «А» стал первым танкистом, получившим высший британский орден. Мы приведем представление к награде.

С 30 сентября по 4 октября этот офицер без перерыва работал под плотным огнем, готовя маршруты для своих танков при наступлении на Рейтель. Он закончил это ночью 3 октября 1917 и сразу повел танки на исходный рубеж атаки. Марш благополучно завершился 4 октября в 3.00, а в 6.00 он повел танки в атаку. Местность была очень плохой, изрытой воронками, а дорожное полотно было уничтожено на протяжении 500 ярдов. Капитан Робертсон, сознавая риск для танков потерять дорогу, продолжал вести их пешком. Кроме сильного артиллерийского обстрела, на него был направлен плотный пулеметный и винтовочный огонь. Капитан Робертсон знал, что такие действия будут стоить ему жизни, однако он сознательно продолжал вести свои танки далеко впереди пехоты. Он тщательно и терпеливо вел их к намеченной цели. Когда они уже вышли к дороге, Робертсон был убит пулей, пробившей ему голову. Однако его задача была выполнена, и танки впоследствии обеспечили успех атаки. Своим исключительно смелым поведением капитан Робертсон обеспечил успех танков, намеренно пожертвовав при этом жизнью.

До перемирия еще 3 танкиста были награждены Крестами Виктории.

2. К победе

Хотя Хейг и согласился, чтобы Танковый Корпус сам планировал свои битвы, Эллис и его штаб много сделали, чтобы найти союзников в штабе армии. В конечном итоге они обнаружили, что генералу сэру Джулиану Бингу нравится идея попробовать «танковый рейд». Кроме того, его 3 Армия занимала практически идеальную местность. Однако, генерал опасался затеять слишком крупное дело, которое потребует привлечения больших резервов. Ведь в этом случае Ставка Верховного Командования тут же запретит операцию! Было совершенно ясно, что Хейг продолжает считать танк чем-то вроде игрушки, «дополнением к пехоте и артиллерии», а не оружием, способным самостоятельно выиграть битву. К счастью, Бинг решил не отступать, и Ставка согласилась. Однако теперь план изменился, и рейд вырос до размеров крупного наступления.

Отмщение при Камбрэ

Для операции был выбран район с твердой гладкой почвой, относительно не исковерканной воронками. Этот участок находился южнее города Камбрэ между Канал дю Норд и Канал Сан-Квентин. Почва в этом районе была прочным, сухим известняком, поэтому условия для движения танков были почти идеальными. Целью наступления были несколько деревень, прикрытых доселе непробиваемой Линией Гинденбурга. Командование планировало захватить и удержать эти объекты, чтобы можно было начать новое наступление.

Танковому Корпусу предстояло много сделать, чтобы как следует подготовиться к битве. Следовало отработать новую тактику, которая позволит танкам прорвать сильную германскую оборону Линии Гинденбурга. Было решено, что требуется внезапность, поэтому долгий предварительный обстрел отменили. Он лишь вскопает грунт, затрудняя движение танков. Каждый танк должен был нести фашину, специальное устройство для преодоления рвов. Она представляла собой 75 больших вязанок хвороста, связанных воедино. Образовавшийся сноп длиной 10 футов и диаметром 6 футов 4 дюйма был укреплен на носу танка.

Танковые взводы были реорганизованы, число танков в них уменьшилось с 4 до 3. Поэтому теперь каждая танковая рота имела четвертый (резервный) взвод. Теперь взводы должны были наступать в новом строю – клином. Головной танк (танк передового охранения) должен был прорвать проволочное заграждение, подойти к вражескому окопу и повернуть влево, не пересекая его. Он должен был двигаться вдоль вражеской линии, обстреливая ее из правого орудия. Левофланговый танк (пехотный) пары, которая следовала на отдалении 200 ярдов, должен был подойти к первому окопу, сбросить в него фашину, пересечь окоп и тоже повернуть влево, стреляя из орудий по обоим бортам. Третий танк пересекал первый окоп по той же фашине, сбрасывал свою во второй окоп, пересекал его, поворачивал влево и шел в тылу второго окопа. Затем головной танк переваливал по фашине через первый окоп и, вместе с левофланговым танком, пересекал второй окоп, чтобы соединиться с правофланговым пехотным танком. Таким образом, все 3 танка взвода оказывались позади вражеских линий, при этом они еще имели в запасе одну фашину. Этот метод атаки предложил Фуллер, и он должен был отлично сработать в бою. До сих пор его еще не применяли. Командир 51 дивизии гайлендеров заявил, что план «слишком фантастичный и не военный», и потому он его применять не будет. В результате атака на Флескерес провалилась из-за его глупости.

Отбросив в сторону рекомендации Эллиса, он решил равномерно распределить танки по фронту атаки, а не сосредоточить их против одного пункта или сохранить какой-то резерв. Идиотский план был поддержан всеми командирами дивизии, которые жаждали максимальной танковой поддержки. Фуллер назвал отсутствие резерва «игрой в карты без денег – чистой воды блефом. Но швырять игральные кости, не занятие для генералов… Отбросить предложенный план и сделать то, что они сделали – преступная ошибка».

Был задействован весь Танковый Корпус, 3 бригады по 3 батальона.

Сектор III корпуса: 3 дивизии впереди, 1 в резерве, 2 и 3 танковые бригады развернуты справа налево:

12 дивизия – батальоны «C» и «F»

20 дивизия – батальоны «А» (без одной роты) и «I»

6 дивизия – батальоны «В» и «Н»

29 дивизия – рота из батальона «А»

Сектор IV корпуса: только 2 дивизии, хотя там находилась важнейшая цель – лес Бурлон. 1 танковая бригада развернута следующим образом:

51 дивизия – батальоны «D» и «E» (без одной роты)

62 дивизия – батальон «G» и рота из батальона «Е»

Каждый танковый батальон имел полный штатный состав из 36 танков плюс 6 в непосредственном резерве. Кроме того, каждая бригада имела по 18 танков снабжения и 3 связных танка, оснащенных рациями. 32 танка были оснащены специальными кошками для растаскивания проволоки, чтобы освободить путь кавалерии. Наконец, 1 танк использовался для прокладки телефонного кабеля из штаба армии. Таким образом, к операции было привлечено 476 танков.

В утро атаки Эллис написал Специальный Приказ № 6, возможно самый знаменитый приказ за всю историю Танкового Корпуса. Он объяснил, как после долгого ожидания корпус должен использовать возможность показать себя, двигаясь в авангарде наступающих. Он закончил приказ словами: «Я буду возглавлять наступление центральной дивизии». Это было совершенно неслыханным для современной войны, чтобы генерал сам вел свои войска в бой. Даже такие великие командиры, как Веллингтон и Наполеон, этого не делали, хотя и находились в довольно уязвимых пунктах на поле боя на виду у своих солдат. Хейг и его командиры армий сидели в глубоком тылу. Они ничем не рисковали и ничего не видели, полагаясь на телефонные сообщения и ординарцев для сбора информации. Позднее Фуллер так прокомментировал решение Эллиса: «Лично вести войска в бой, значило вдохнуть жизнь и душу в наши приготовления. Именно такой дух отличал Танковый Корпус». Этот поступок, как и все остальные действия Эллиса, делал его великим танковым командиром. Он также отметил знаком успеха все действия корпуса в тот знаменательный день.

20 ноября 1917 года в 5.00 танки были выстроены в длинную линию, протянувшуюся на 6 миль впереди британских окопов. Начало атаки было назначено на 6.20, но танки должны были начать движение на 10 минут раньше, чтобы занять исходные позиции впереди пехоты. В час «Н» началась артподготовка из 1000 орудий. Танки двинулись вперед. Над «Хильдой» Эллиса развевалось знамя Танкового Корпуса. Майор Джеральд Хантбах из батальона «Н» вспоминает:

Я стоял возле своих танков, пока экипажи проверяли машины, готовясь к атаке. Когда назначенное время было уже совсем близко, мы – Парсонс, МакКормик и я – собрались около танка «Хильда» лейтенанта Лича. Внезапно гибкая фигура промчалась мимо пехотинцев и замыкающих танков, попыхивая трубкой. Под мышкой у человека торчала палка с какой-то тряпкой. Так неожиданно, никем не узнанный, прибыл бригадный генерал Эллис. Он сказал: «Осталось 5 минут. Это центр нашей линии, и я намерен управлять этим танком». Он вспрыгнул на спонсон «Хильды», я открыл дверь и сообщил Личу, о его неожиданном пассажире. Генерал довольно усмехнулся. Он потряс палкой и развернул коричнево-красно-зеленый флаг, который вскоре станет историческим. Затем он протиснулся в дверь, и я захлопнул ее. И тут до нас долетел далекий грохот тяжелых морских орудий откуда-то из-за Бошампа. Это был стук в дверь кайзера. Грохот залпов тысяч орудий и рев танков слились в могучей увертюре.

Хантбах рассказывает, как он позднее снова встретил Эллиса, после того, как была пройдена первая линия вражеских окопов. «Мы встретили генерала Эллиса, быстро идущего к Бошампу. Он все еще дымил своей трубкой. Самые смелые его теории блестяще оправдались. Он приветствовал нас, весело помахав простреленным победоносным знаменем. Позади него, на почтительном расстоянии, прошли несколько групп немецких пленных». Эллис шел пешком, так как танк «Хильда» провалился в окоп возле Рибекура. (Позднее его вытащили.)

В другом отчете о бое капитан Д.Э. Хикки, командир взвода в 23 роте батальона «Н», танк которого шел в третьей волне, описывает, как он увидел «впереди себя самого генерала. Его голова и плечи торчали из верхнего люка танка со знаменем, возглавляющего атаку».

Атака прошла успешно. Противник пришел в замешательство после того, как танки с удивительной легкостью прошли сквозь «непреодолимую» Линию Гинденбурга. Сотни немцев сдались, другие побросали оружие и бежали. Почти все цели первой очереди были захвачены к 8.00, хотя в районе Рибекура шли упорные бои, так как там противник пытался удержаться в многочисленных дотах и глубоких окопах. Во второй фазе атаки была прорвана тыловая позиция Линии Гинденбурга повсюду, кроме Флескерэ, где 51 дивизия гайлендеров застряла по уже упомянутой причине. Кроме того, немецкая артиллерия в этом районе сумела уничтожить несколько танков, которые далеко оторвались от пехоты.

К 16.00 битва была выиграна в той части, которая касалась танков. Они добились самого стремительного наступления за всю войну. За 12 часов на фронте длиной 13000 они продвинулись на 10000 ярдов в глубину. Чтобы полностью оценить это достижение, вспомним, что в прошлый раз подобный успех был достигнут только ценой потери 250000 человек. В первые 2 дня боев под Камбрэ потери англичан составили менее 6000 человек, из них 600 были из состава Танкового Корпуса. Этот успех был достигнут соединением, имевшим всего 690 офицеров и 3500 солдат без применение обычной артподготовки длительностью в несколько недель. Однако, много танков было потеряно. Так как в резерве не оставалось ничего, возникла необходимость отозвать исправные, чтобы переформировать сводные роты.

Именно в этот момент кавалерия должна была пройти через разрыв вражеского фронта и развернуть дальнейшее наступление, чтобы использовать впечатляющую победу танков. Однако, этого не произошло. По разным причинам кавалерия прибыла слишком поздно и была перемолота на куски вражеским огнем, когда попыталась-таки двинуться вперед. Лошади были перебиты, и кавалеристы превратились в обычную пехоту. Они ничего не добились, и на следующий день бой выродился в обычную позиционную мясорубку. Ееще через несколько дней ситуация изменилась. Из плохой она стала ужасной. 30 ноября немцы начали крупное контрнаступление. В этому времени такни были отведены в тыл, к железнодорожным эстакадам. Однако некоторые были спешно возвращены на фронт. Иногда их даже снимали с платформ, чтобы бросить в бой мелкими группами. В конечном итоге положение стабилизировалось, и танки были окончательно отозваны, чтобы готовиться к кампании 1918. Германский офицер позднее написал: «если бы командующий английской армией полностью использовал свое преимущество, мы бы не смогли локализовать прорыв этим районом. Атака была совершенно неожиданной… Без танков они не смогли бы прорвать отлично построенные неуязвимые позиции…»

Генерал Эллис и его Танковый Корпус показали себя сверх всяких ожиданий. Хейг написал в своем донесении, что «огромное значение танков в наступлении полностью доказано». Генерал Бинг ясно выразил свое мнение в письме Эллису.

Сказать, что операция без танков не закончилась бы ничем, значит сказать совершенно очевидное. Но мне хочется, чтобы вы признали, что далеко идущий успех был результатом тесного взаимодействия вашего корпуса с пехотой и артиллерией.

Вы и ваш штаб оказали мне большую поддержку, огромную помощь и вселили уверенность в успехе плана. Никто другой этого сделать не мог. И никакая другая армия не получала такой умело направляемой действенной помощи, какую получила моя армия со стороны вашего корпуса.

Вы и ваши люди неутомимо откликались на многочисленные призывы, проявляя огромное рвение. Ваши потери были тяжелыми, а проделанная работа громадной. Ваши достижения уже никто не сможет оспаривать.

Годовщина битвы при Камбрэ, которая состоялась 20 ноября 1917, теперь считается полковым праздником Королевского Танкового Полка.