Текст книги "Величайшие танковые командиры"

Автор книги: Джордж Форти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Паттон против Роммеля

Для Паттона было большим облегчением покинуть гадючье гнездо интриг и закулисных сделок, так как в феврале 1943 Эйзенхауэр приказал ему принять II корпус в Тунисе у генерала Фредендолла, который потерял управление войсками во время атаки немцев в проходах Кассерин и Гафса. Английская 8 Армия по-прежнему стояла на линии Марет. Первое наступление, операция Fruehlingswind, «Весенний бриз», началось в проходе Фаид 14 февраля в направлении Сиди бу Зид силами 10 и 21 танковых дивизий фон Арнима. Через 2 дня через проход Гафса был нанесен второй удар. Началась операция Morgenluft, «Утренний воздух». Целью Роммеля было вызвать панику среди зеленых американских солдат и нанести им максимальные потери. При некоторой удаче немцы могли перерезать американские коммуникации и уничтожить их основные базы в Боне и Константине. Однако между фон Арнимом, командиром 5 Танковой Армии, и Роммелем отношения были более чем холодные. Они были полной противоположностью – аристократ фон Арним, кадровый офицер, презирал «швабского выскочку». Кроме того, между двумя армиями практически не было взаимодействия. Группа армий «Африка» была создана только 23 февраля. Поэтому немцы так и не сумели добиться своих целей.

Тем не менее, на фронте сохранялась отчаянная ситуация. Американские солдаты паниковали, впервые столкнувшись с германской тактикой блицкрига, и Эйзенхауэр без колебаний послал Паттона сделать то, что не мог сделать больше ни один американский генерал, находящийся в Африке – зажать в кулаке американские войска, стабилизировать ситуацию и подготовить контрнаступление с целью отбить Гафсу к 17 марта. Паттон сразу нашел корень зла – недисциплинированной молодых, зеленых солдат. Его прибытие в расположение корпуса напоминало «Схождение Моисея с горы Арарат». Однако вместо 10 Заповедей он принес строгую уставную дисциплину, которую только он и мог установить. Он посетил все части корпуса, «демонстрируя самые большие звезды, какие сумели найти его адъютанты. Его сопровождали разведывательные автомобили и полугрузовики с пулеметами под аккомпанемент воющих сирен. Вооружившись до зубов, он посетил каждый батальон своей дивизии».

Таким было видимое лицо Паттона, с которым была знакома общественность. Однако в то же время он довел до изнеможения свой штаб, заставляя офицеров работать круглые сутки, добывая для корпуса все необходимое – танки, машины, технику, обмундирование, пайки. Паттон был уверен, что все требуемое должно иметься именно там, где оно необходимо. Он также настаивал на постоянном проведении учений и подготовке к бою, чтобы все были готовы, когда начнется наступление. Представитель Эйзенхауэра при штабе II корпуса генерал Омар Брэдли потом был назначен заместителем Паттона. (В конце войны они поменяются местами.) Впервые эти два выдающихся солдата действовали вместе. В своей автобиографии фельдмаршал Александер говорит о них: «Оба были отличными солдатами. Паттон был рубакой, готовым идти на любой риск. Брэдли был более осторожен. Паттону следовало бы жить в эпоху Наполеоновских войн, он стал бы прекрасным маршалом под командой императора». Паттон действительно рвался в бой, и его требовалось сдерживать, пока не будет выработан план совместных с англичанами действий. Монтгомери должен был провести генеральный штурм линии Марет, прорвать ее и загнать Роммеля в Тунис. Паттон должен был помочь ему, постаравшись связать как можно больше германских и итальянских войск.

Когда началась битва, у Эйзенхауэра сразу начались сложности при попытках остановить Паттона, который пытался лично вести войска в атаку. Типичным примером был бой 7 апреля. Паттон обнаружил, что одна из его смешанных танково/пехотных боевых групп остановилась перед минным полем, и командир не хочет двигаться дальше. Безуспешно отругав его по радио, Паттон помчался вперед и лично повел солдат через мины, пока они не оказались всего в 45 милях от Габеса. Приказав командиру «продолжать наступление или катиться в баню», Паттон крайне неохотно вернулся в штаб. Позднее, после аналогичного инцидента с противопехотными минами, Паттон снял командира с передовой и отправил в тыл.

По другую сторону фронта Роммель поступал точно таким же образом. Старший адъютант Роммеля капитан Альфред Берндт писал жене Роммеля: «Следует видеть собственными глазами, как он появляется совершенно неожиданно. Совсем, как в старые дни, среди головных танков и пехоты, в гуще атаки. Он падает в грязь, как простой стрелок, когда противник открывает огонь! Существует ли другой командир, который пользуется таким же уважением!»

«Старый ругатель»

Как раз, когда Паттон принял командование II корпусом, генерал-майор Эрнест Н. Хармон принял командование 1 танковой дивизией. Генерал Брэдли писал о нем: «Пылкий и богохульный Эрнест Н. Хармон привнес в корпус редкое сочетание верной тактической оценки и отваги, которые вместе рождали великого командира. Он проявлял агрессивность чаще, чем любой другой командир дивизии в Северной Африке. В Европе он стал один из самых выдающихся танковых командиров». Эрни Хармон закончил Уэст Пойнт в 1917. Войны он завершил молодым кавалерийским капитаном, получив боевой опыт во время наступлений под Сан-Миелем и в Аргоннах. В 1924 он принимал участие во всемирных состязаниях военных по пятиборью. Тогда же Хармон решил перейти из кавалерии в танковые войска, испытывавшие постоянную нужду в личном составе. Он угадал большое будущее нового рода войск. По мере их развития, Хармон получал все новые звания, пока в 1942 не был назначен командиром 2 танковой дивизии.

Его перевод в 1 танковую в феврале 1943 произошел довольно необычно. Эйзенхауэр послал его разобраться на месте с постоянными жалобами англичан на плохие действия командования II корпуса. Хармон нашел их справедливыми, и в результате Паттон заменил Фредендолла. Хармон отправился обратно во 2 танковую дивизию, тренировавшуюся в Марокко. Однако через месяц он уже снова направлялся в Тунис, чтобы принять командование 1 танковой дивизией. «Старый ругатель», как его называли, обнаружил, что служить под командованием Паттона нелегко, и достаточно быстро сцепился с ним, так как решил ускорить наступление и атаковать немцев более эффективно.

Конец в Африке

Теперь было только вопросом времени, когда именно войска Оси не выдержат давления с обоих флангов. Связь между двумя фронтами была установлена, и противник был загнан на маленький приморский плацдарм в районе Тунис – Бизерта. 8 и 1 Армии получили подкрепления. В состав 1 Армии вошел IX корпус под командованием генерала Джо Крокера, хотя сначала была отправлена только 6 танковая дивизия. 11 танковая и корпусное командование прибыли в район боев только в середине февраля. Иногда казалось, что командование 11 танковой дивизией получит «Хобо», который формировал и тренировал ее. Но в последний момент военный кабинет лишил его возможности проявить себя и боя и оставил в Англии. Ему пришлось обучать только что сформированную 79 танковую дивизию.

Роммель, измотанный физически и морально, полетел, чтобы встретиться с Гитлером и уже не появлялся в Африке до самого конца. Он пытался убедить фюрера спасти его отважных «африканцев», но тот отказался и запретил Роммелю возвращаться. Германия не могла позволить себе своего величайшего национального героя в лагере военнопленных. Гитлер наградил Роммеля Бриллиантами к его Рыцарскому Кресту.

Паттона тоже не было на фронте. 16 апреля он сдал свой корпус Брэдли и вернулся в Рабат, чтобы начать планирование вторжения на Сицилию. В этой операции он должен был командовать армией.

Только Монти находился на месте до конца. Его Крысы Пустыни были первыми солдатами, вступившими в Тунис. Организованное сопротивление завершилось 12 мая. В плен сдалось около 248000 солдат Оси. Последнее сообщение из штаба Африканского Корпуса гласило: «Боеприпасы кончились. Техника и вооружение уничтожены. В соответствии с полученными приказами, Африканский Корпус кончает с собой, так как больше не может сражаться. Германский Африканский Корпус возродится снова. До новых сафари! Генерал Крамер». В тот же день Александер послал радиограмму Черчиллю: «Сэр, считаю своим долгом сообщить, что Тунисская кампания завершена. Все неприятельское сопротивление закончилось. Мы господствуем на берегах Северной Африки».

Но, наверное, будет справедливо позволить сказать последнее слово Монтгомери, который сражался так долго и так тяжело:

Одним из самых важных уроков, который я извлек из Африканской кампании, была необходимость сначала решить, чего ты хочешь, а потом делать это. Никогда не следует отвлекаться от цели без причин. Больше других меня поддерживал Александер. Он никогда не надоедал мне, не дергал по пустякам, не советовал, что следует делать. Он давал мне все, о чем я его просил, терпеливо выслушав мои объяснения, почему мне это требуется. Однако он был слишком велик, чтобы требовать объяснений. Он доверял мне. Уроки моего детства подсказывали мне, как находить ресурсы внутри самого себя. Во время кампании в пустыне мне это помогало. Я также был научен вести счет благословениям и делал это.

6. Русский фронт

На Гитлера произвела впечатление скорость и эффективность, с которой его танковые дивизии под руководством своих блестящих командиров разгромили Польшу и Францию. Именно это повлияло на его решение атаковать нежеланного союзника – Россию. Конечно, это был только вторичный фактор, так как фюрер давно смотрел на восток в поисках lebensraum (жизненного пространства), в котором немцы нуждались еще с 1928. Даже после подписания в августе 1939 нацистско-советского пакта о ненападении, он все больше и больше убеждался, что однажды Советы нарушат пакт и присоединятся к его врагам. Таким образом, война с Россией была неизбежна, и дальнейшее ее откладывание делало задачу еще более трудной, хотя в исходе такой войны Гитлер не сомневался никогда. Плохие действия русской армии в войне против Финляндии еще больше убедили его, что Красная Армия не может сравниться с Вермахтом, несмотря на резервы живой силы. На бумаге Советы имели подавляющее превосходство по крайней мере в 4 раза. Но в советских вооруженных силах все шло наперекосяк, о чем Гитлер знал. И это еще больше укрепляло его уверенность. Все эти факторы подтолкнули его к роковому решению, которое стоило Германии победы и привело к падению Третьего Рейха. Однако началась война удачно для немцев, которые умело использовали трудности и просчеты русских.

Проблемы Советов

Самой сложной проблемой Советов были последствия ужасной чистки, которую Сталин устроил в 1937. Они привела к смещению и казни многих офицеров, которые поддерживали «реакционные, декадентские, капиталистические» теории мобильной войны, которые разработал Лиддел-Гарт. Такие способные командиры, как Тухачевский и Калиновский были убиты. Нехватка опытных танковых командиров так и не была восполнена. Процитируем статью, появившуюся несколько лет назад в журнале «Советское военное обозрение»: «Когда немецкие войска атаковали СССР, советским войскам требовались командиры высшего эшелона, понимающие природу современной войны. Многие из офицеров, выдвинутых на высшие командные посты в 1937 – 40 годах, не отвечали требованиям времени. Части из них не хватало знаний, другие не имели боевого опыта».

Одним из таких перешагнувших пределы своей компетенции командиров был генерал Дмитрий Павлов, который высмеивал применение танков в Испании. Благодаря его влиянию, механизированные соединения были распущены, а танки были мелкими группами распределены по пехотным дивизиям в качестве сил поддержки на французский манер. Плохие действия Красной Армии в советско-финской войне вызвали шок и заставили руководство Советов срочно изменить свои взгляды. Началось спешное формирование танковых соединений. Однако завершить его до нападения немцев не удалось. Реорганизацию начал новый главный маршал танковых войск Павел Александрович Ротмистров, который вскоре был признан одним из ведущих танковых экспертов СССР. Ротмистров родился в крестьянской семье в 1901 в деревне возле Калинина. Он был призван в Красную Армию и вступил в Коммунистическую партию в 1919, сражался в годы Гражданской войны. В 1931 Ротмистров закончил военную академию им. Фрунзе. Он последовательно командовал бригадой, корпусом и армией, проявил большое мужество и качества командира. Особенно он отличился в Курской битве, командуя 5 Гвардейской Танковой Армией. На совещании в 1939 он выразил свое мнение, что «танки следует использовать массово. Наилучшая ситуация для танкового командира – находиться во главе бригады, корпуса, армии. Сосредоточение 1000 танков – вот мечта любого танкиста!» Таким образом, шла серьезная реорганизация, когда немцы вторглись в СССР. К этому времени было создано слишком мало механизированных корпусов.

Когда немцы напали, большая часть Красной Армии – 15 армий – была расположена в приграничных округах. В результате, они подверглись немедленной атаке, были окружены и уничтожены. Директива Гитлера № 21 от 18 декабря 1940, где впервые было упомянуто решение напасть на Россию, содержала слова: «Основная часть русской армии, расположенная в западной России, будет уничтожена в ходе смелых операций, которые будут вести танковые войска, нанося глубокие проникающие удары. Боеспособным русским частям следует помешать отойти вглубь России». Сталин игнорировал все предупреждения о готовящейся германской атаке, включая хорошо обоснованную информацию из многих дипломатических источников. Он абсолютно не представлял, что должно произойти.

В начале Великой Отечественной Войны Россия имела на вооружении слишком много типов танков. Политика стандартизации, которая должны была оставить только 3 типа – легкий, средний и тяжелый танки – еще не дала результатов. Много танков первой линии были устаревшими и практически бесполезными, современных танков не хватало. Например, из 2794 танков, построенных в СССР в 1940, только 115 машин были Т-34, самым новым и самым мощным русским средним танком. Кроме того, не были надлежащим образом организованы ремонт и обслуживание, это еще больше осложнялось множеством моделей танков. Но танки были не единственной проблемой. Красной Армии не хватало современных средств связи, не хватало полевой и противотанковой артиллерии. Общий уровень подготовки войск был плохим. Таким образом, хотя в июне 1941 Красная Армия насчитывала 4,5 миллиона человек, более 20000 танков и более 14000 самолетов, большая часть этих сил была так же бесполезна, как холостой патрон.

Немецкие разногласия

Гудериан впервые услышал кодовое название плана вторжения «Барбаросса» в конце 1940, когда его начальник штаба подполковник Фрейхерр фон Лейберштайн и представитель Генерального Штаба майор Фриц Байерлин вернулись с совещания в ОКХ. В своей автобиографии Гудериан рассказывает, как они развернули перед ним карту России и объяснили, чего хочет Гитлер. Гудериан был поражен. «Я с трудом поверил своим глазам. Неужели то, что я всегда считал совершенно невозможным, становится реальностью?.. Я даже не пытался скрыть свое разочарование и недовольство». Гудериан вспоминает, что все старшие командиры Гитлера предостерегали его от войны на два фронта. Однако штабисты Гудериана были крайне удивлены таким отношением своего командира, так как начальник Генерального Штаба армии генерал Франц Гальдер сумел убедить их, что Советы будут разбиты в ходе кампании, которая займет всего от 8 до 10 недель. Три группы армий должны были атаковать по трем расходящимся направлениям с тремя различными целями. «С профессиональной точки зрения это казалось полной бессмыслицей», – прокомментировал Гудериан. Он изложил свою точку зрения в ОКХ, однако на штабистов это не произвело никакого действия, так велик был непоколебимый оптимизм ОКХ и ОКВ. Гудериан был солдатом и потому принялся за подготовку своих танковых сил к наступлению, ядовито заметив: «До сих пор наши дела шли успешно. Удивительная скорость наших побед на Западе особенно затуманила мозги нашему командованию, и оно просто вычеркнуло слово «невозможно» из своего словаря».

Совершенно очевидно, что Гудериан был не единственным полевым командиром, который оказался не согласен с фюрером. Хотя, возможно, он был единственным достаточно смелым, чтобы выразить это несогласие вслух. Остальные предпочли делать это задним числом, хотя, справедливости ради, нужно отметить, что они не находились в таком привилегированном положении, как Гудериан. Эрих фон Манштейн, архитектор «плана Гельб», который так успешно командовал во Франции и Бельгии, не привлекался к разработке «Барбароссы». Как он пишет в своих мемуарах, в феврале 1941 он был назначен командиром LVI танкового корпуса. Это полностью отвечало его мечте, «которую я начал вынашивать еще до начала кампании на западе – командовать механизированным армейским корпусом». Поскольку это был относительно невысокий уровень командования, Манштейн ничего не знал о готовящейся кампании, пока в мае 1941 не получил оперативные приказы. И теперь он был гораздо больше занят действиями войск, чем вопросами большой стратегии. Из его отзывов ясно, что Гитлер совершил главную ошибку, недооценив ресурсы СССР и боевые качества Красной Армии. Жестокость советской системы, полное пренебрежение руководителей к страданиям и жертвам народа, его условиям жизни, делали Советы гораздо более страшным противником, чем представлял Гитлер. Для Гитлера русские были только презренными Untermenschen (недочеловеками), которых следует разбить, ограбить и поработить. Когда немцы нанесли первый удар, в некоторых районах население приветствовало их с восторгом, как освободителей от «коммунистической тирании». Но вместо того, чтобы использовать это, немцы своей грубостью и репрессиями быстро восстановили против себя всех и вся.

Операция «Барбаросса»

Протяженность фронта, на котором собирались наступать немцы, составляла около 2000 миль, от Балтийского моря до Черного. В центре находились Припятские болота, которые делили фронт примерно пополам. Главный удар немцы наносили севернее болот. Здесь группа армий «Север» (26 дивизий) и группа армий «Центр» (51 дивизия) должны были нанести удар. Южнее болот находилась группа армий «Юг» (59 дивизий). Группа армий «Север» под командованием фельдмаршала Риттера фон Лееба должна была захватить Ленинград. Артиллерист и офицер старой школы, которого Гитлер называл «неисправимым анти-нацистом», фон Лееб получил чин фельдмаршала в июле 1940, после того, как его группа армий сыграла во Франции очень важную, хотя и внешне не слишком приметную роль. Он имел одну танковую группу из 3 дивизий, которой командовал генерал Эрих Гёппнер. Все считали его почти таким же хорошим танковым командиром, как самого Гудериана. Он отличился во Франции и Польше. Бретт-Смит в книге «Генералы Гитлера» описывает Гёппнера как честного, откровенного и здравомыслящего человека, который «не апеллирует к лидеру, чьи военные способности уступают его собственным». Позднее, когда 4 Танковая Группа была преобразована в 4 Танковую Армию, Гёппнер стал командиром армии. Однако он был смещен после провала наступления на Москву. Группе армий «Север» противостоял советский Северо-Западный фронт генерал-полковника Ф.И. Кузнецова (8 и 11 армии). Он имел почти такое число дивизий, в том числе 4 танковых.

Группа армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Федор фон Бок, должна была наступать вдоль оси Минск – Смоленск на Москву. В нее входили 9 танковых дивизий, разделенных между двумя танковыми группами. Однако сначала она должна была окружить и уничтожить русский Западный фронт (3, 4, 10 армии). Им командовал генерал Павлов, который имел в своем распоряжении 38 дивизий, в том числе 8 танковых. В группу армий «Центр» входили 2 Танковая Группа Гудериана и 3 Танковая Группа Гота. Она была самой сильной из всех 3 групп армий, хотя и не самыми многочисленной. Группа армий «Юг» фельдмаршала Карла Рудольфа Герда фон Рунштедта была больше, так как в нее входили 59 дивизий, в том числе 14 румынских и 2 венгерских. 1 Танковая Группа фон Клейста насчитывала 5 дивизий. Им противостояли Юго-Западный и Южный фронты. Первым командовал генерал М.П. Кирпонос. В него входили 5, 6, 12 и 26 армии, насчитывавшие 56 дивизий, в том числе 16 танковых. Южный фронт генерала И.В. Тюленева флангом примыкал к берегу Черного моря. В него входила 9 Армия из 16 дивизий, в том числе 4 танковых. Цель группы армий «Юг» был Киев.