Текст книги "Величайшие танковые командиры"

Автор книги: Джордж Форти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Курск

Суровый, грубый, безжалостный, готовый согласиться с любыми потерями ради успеха – в таких выражениях определяли стиль командования Жукова. Курск потребовал еще большей безжалостности от этого грозного командира.

После весеннего наступления русских в 1943 линия фронта продвинулась от Ростова в направлении Орла. последовавший контрудар немцев привел в образованию огромного выступа или дуги вокруг Курска. В ходе этого контрнаступления Манштейн впервые использовал новые танки «Тигр», вооруженные мощной 88-мм пушкой, способной напрочь снести башню Т-34. Это родило шутку: «Увидев «Тигра», Т-34 снимает шляпу!» Манштейн был полон решимости срезать Курский выступ и уничтожить находящиеся там русские войска. Этот замысел был положен в основу операции «Цитадель», которая вылилась в крупнейшую в истории танковую битву. В ней участвовали более 6000 танков, более 2000000 солдат и около 4000 самолетов.

План Манштейна был прост в своей основе. 9 Армия Моделя (группа армий «Центр») должна была атаковать выступ с севера, наступая с удерживаемого немцами плацдарма вокруг Орла. Одновременно 4 Армия Гота вместе с оперативной группой «Кемп» (группа армий «Юг») должны были атаковать выступ с юга из района Харькова. Немцы имели небольшое число новых танков – уже опробованные в боях «Тигры» и совершенно новые, еще неиспытанные в боях «Пантеры». На их создание большое влияние оказал Т-34, но этот танк пока страдал от детских болезней. 9 Армия Моделя состояла из 6 танковых дивизий, 2 панцергренадерских и 12 пехотных (из них 8 планировалось привлечь к наступлению). На юге Манштейн имел еще более мощные силы: 22 дивизии, из которых 8 были танковыми. таким образом, в операции «Цитадель» была задействована большая часть германских танковых войск – около 2500 танков и самоходных орудий из общего числа 3500, находившихся на Восточной Фронте.

У русских Курский выступ занимали войска Центрального и Воронежского фронтов. На северном фасе командовал генерал К.К. Рокоссовский, на южном генерал Н. Ватутин. Рокоссовский, вне всякого сомнения, еще один из великих танковых командиров, родился в 1896 в польско-русской семье. Еще в детстве он осиротел, а в начале Первой Мировой войны был призван в царскую армию. Закончил он ее в чине сержанта кавалерии. В 1917 он был призван в Красную Армию, и к 1930 Рокоссовский стал командиром кавалерийской дивизии. Во время Великой Чистки он был командиром корпуса, был арестован и попал в тюрьму. Однако в марте 1940 Рокоссовский был «реабилитирован» и освобожден. После этого карьера Рокоссовского спадов не знала. Он командовал кавалерийским корпусом, потом 9 механизированным корпусом на Украине, наконец в битве за Москву он командовал 16 Армией. именно он продиктовал условия сдачи генералу Паулюсу В Сталинграде, а когда они были отвергнуты, разгромил германскую 6 Армию. Очень сильный характер, Рокоссовский был одним из немногих, кто осмеливался спорить со Сталиным и даже настаивать на своем. Он стал дважды Героем Советского Союза. После встречи с Рокоссовским в мае 1945 Монти описывал его как «внушительного мужчину, высокого роста, с приятной внешностью, прекрасно одетого… холостяка, вызывавшего восхищение женщин».

Позади этих двух фронтов находился резерв Ставки Верховного Командования – Степной фронт, которым командовал генерал И.С. Конев. Еще один замечательный командир, Конев родился в 1887 в крестьянской семье, служил рядовым в царской армии, а в 1918 вступил в Коммунистическую партию и Красную Армию. Пехотинец Конев в годы Великой Отечественной войны имел мало дела с танками, пока стремительно рос до командира дивизии, корпуса и армии. В сентябре 1941 он принял руководство обороной Москвы у Тимошенко, только что бы в следующем месяце сдать его Жукову, после того, как Сталин обвинил его в том, что крупные силы советской армии попали в окружение. Однако Жуков сумел убедить Сталина оставить Конева на посту своего заместителя. Осенью 1943 перед большим наступлением Конев получил Степной фронт. С мая 1944 до конца войны он командовал Первым Украинским фронтом. 1200000 человек, 17000 орудий и минометов, 3300 самолетов, 3500 танков. Он нашел оригинальное решение проблемы использования танковых армий в ходе наступления. Использование целых танковых армий для прорыва или даже для обеспечения прорыва вражеской тактической оборонительной зоны помогло сократить потери пехоты, особенно, когда не хватало танков сопровождения. Он также увеличил скорость наступления в первый день операции, что напоминало тактику блицкрига, но в более крупных масштабах. В 1945 его фронт вместе с войсками Жукова завершил окружение Берлина. Позднее Конев командовал советскими оккупационными силами в Австрии. Однако едкая ирония заключается в том, что он приложил руку к смещению Жукова в хрущевскую эпоху.

План обороны русских предусматривал последовательную защиту 8 концентрических оборонительных рубежей, насыщенных противотанковыми средствами и зенитной артиллерией. Никогда ранее Красная Армия не создавала таких мощных оборонительных систем.

Русским помогло то, что они в точности знали намерения немцев, благодяря отличной работе разведки. Таким образом, советская Ставка имела достоверные сведения, что противник намерен атаковать в период с 3 по 6 июля. Когда началась битва, Воронежский и Центральный фронты имели более 1,3 млн человек, около 20000 орудий и минометов, 3600 танков, примерно 3130 самолетов, что давало им значительное преимущество над немцами. Это подтверждает номер журнала «Советское военное обозрение», вышедший в канун 30-й годовщины битвы.

Курская битва была одним из величайших сражений Великой Отечественной войны. Она длилась 50 дней – с 5 июля по 23 августа. За этот период стороны ввели в бой более 4 миллионов солдат, около 70000 орудий и минометов, примерно 13000 танков и самоходных орудий и до 12000 самолетов. Результат битвы имел огромное международное значение, оказав решающее воздействие на ход военных и политических событий.

Танковый ас

Первые немецкие атаки имели серьезный успех, но вскоре немцы завязли в глубине советских оборонительных линий. Танки оторвались от пехоты, которой приходилось вести рукопашные бои, чтобы снова соединиться с танками. Под Курском, как и во многих других танковых сражениях в России, мы можем найти множество примеров героизма. Именно здесь началась карьера выдающегося солдата, который стал самым известным командиром «Тигра». Это был унтерштурмфюрер Михаэль Виттманн. Виттманн уже был награжден Железным Крестом 2 класса во время кампании в Греции, когда командовал бронемашиной. Потом он стал командиром штурмового орудия и в России в 1941 получил Железный Крест 1 класса. Виттманн был отправлен в офицерскую школу СС в Бад Тольц, получил звание и вернулся в Лейбштандарт. Получив «Тигр», он стал командиром взвода в 13 роте тяжелых танков 1 танкового полка СС. Во время курской битвы он уничтожил до 30 советских танков, 28 противотанковых орудий и 2 полные артиллерийские батареи. Виттманн остался жив, и к началу 1944 его счет достиг 66 танков, за что он был награжден Рыцарским Крестом. Через несколько дней он уничтожил еще 19 танков Т-34 и 3 тяжелых самоходки, после чего был награжден Дубовыми Листьями и произведен в оберштурмфюреры СС. В западной Европе Виттманн добился еще больших успехов.

Величайшая танковая битва Второй Мировой войны

На севере войска Моделя с боями продвигалась вперед. Рокоссовский провел сильную танковую контратаку, а когда она не принесла успеха, приказал вкопать все танки в землю и держать оборону. наступление Моделя заглохло, он потерял около 400 танков. 11 июля русские начали контрнаступление, названное операцией «Кутузов». Они прорвались в тыл немецкого выступа в районе Орла, возникла угроза окружения. На юге в тот же день произошло крупнейшее танковое сражение. После недели ожесточенных боев 4 Танковая Армия Гота попыталась прорваться через район Прохоровки и неожиданно столкнулась с 5 Гвардейской Танковой Армией, наступавшей ей навстречу. В результате произошло внезапное жестокое столкновение многих сотен танков на узкой полоске земле между рекой Псел и железнодорожным полотном. Когда танковый корпус СС Гауссера возобновил наступление, танки Ротмистрова на большой скорости ринулись навстречу. Танки Т-34 помчались вниз под уклон. Это кошмарным образом напоминало атаку бригады легкой кавалерии под Балаклавой. Русские прошли через передовые германские линии, и битва с самого начала приняла характер беспорядочной свалки. Хотя Т-34 уступал по огневой мощи «Тигру», русские подходили вплотную, и тогда действие их 76-мм пушек становилось ужасным. танки буквально сталкивались и вместе взрывались, или они разлетались на куски. Башни взлетали в воздух и падали далеко от развороченного корпуса.

Это была битва, от которой немцы так полностью и не оправились. Они за один бой потеряли более 300 танков, в том числе более 70 «Тигров». Половина 5 гвардейской танковой армии тоже была уничтожена. Однако, Ротмистров одержал важнейшую победу, которая стала началом конца немецкой армии в России.

Русское контрнаступление

Курск стал последним германским наступлением в России и началом советского контрнаступления. Высадка союзников в Сицилии и Италии означала, что Гитлеру придется сражаться на двух фронтах, разделить свои силы и отвести лучшие дивизии с Восточного Фронта. Однако это не должно преуменьшать заслуги Красной Армии в деле захвата стратегической инициативы. Командование сумело перевооружить войска и воодушевить солдата, стремившихся выбить фашистских захватчиков с советской земли. Их танки сыграли главную роль в контрнаступлении, которым руководили такие люди, как генерал Иван Данилович Черняховский. Один из самых молодых советских командиров военного времени, он родился в Умани в 1905 в семье железнодорожника. В 1924 он был призван в Красную Армию, а в 1928 вступил в коммунистическую партию. Во время нападения немцев он служил заместителем командира танковой дивизии, а потом и командиром. Дивизия потеряла много танков, отбивая атаки наступающих немцев. После службы на ленинградском фронте он принял командование танковым корпусом, а потом и 6 Армией. 17 октября 1943 Черняховский был награжден Золотой Звездой. Он получил командование Белорусским фронтом, когда ему было всего 38 лет. 29 июля 1944, после крупного наступления советских войск, в котором его фронт сыграл важную роль, он был награжден второй медалью Золотая Звезда за проявленную личную отвагу. Черняховский был смертельно ранен при разрыве вражеского снаряда в Восточной Пруссии в феврале 1945 и был похоронен в Вильнюсе. В его родном городе был установлен бронзовый бюст, в его честь город Инстербург был переименован в Черняховск. В нескольких местах ему были установлены памятники.

Другим танковым героем стал генерал Андрей Григорьевич Кравченко. Он начал службу в Красной Армии в 1918 и в годы финской служил в штабе моторизованной дивизии, а потом в танковой дивизии. Кравченко в июне 1941 командовал танковой бригадой. Во время битвы за Москву он командовал бригадой новых танков Т-34. Агрессивный и способный командир, он быстро продвигался по командной лестнице. В 1942 он командует сначала 2, а потом 4 танковым корпусами. В ходе боев под Сталинградом его корпус получает звание гвардейского. Поэтому именно он был выбран в качестве авангарда при форсировании Днепра после Курской битвы. Перед тем, как достичь Днепра. Следовало форсировать еще одну крупную реку – Десну. Времени строить мосты не было, и Кравченко получил приказ командующего фронтом генерала Ватутина найти брод. Исследование течения реки показало, что возможный брод находится возле деревни Летки, где река имела ширину 300 ярдов и глубину 6 футов, то есть вдвое больше нормальной глубины, которую мог форсировать Т-34! Тем не менее, это было единственное возможное место, и экипажи танков проявили всю изобретательность, чтобы сделать танки водонепроницаемыми. У них не было отработанного и испытанного шноркеля, который применяли германские танкисты в начале операции «Барбаросса». Процитируем статью из журнала «Танки»: «Все щели, отверстия, люки, машинные жалюзи и погон башни были тщательно законопачены паклей, пропитанной смазкой или дегтем. Воздух поступал к двигателю через люк башни, но выхлопные газы приходилось отводить через импровизированные трубы, сшитые из брезентовых шлангов». На берегах были оборудованы бревенчатые спуски, и 4 октября 1943 форсирование началось. Не прошло и 24 часов, как Кравченко получил этот приказ! Головной танк вел сам командир корпуса.

Некоторые танки затонули, и их экипажам пришлось сидеть в ледяной воде, пока их не спасли. Однако к 8.00 не следующее утро 71 танк форсировал реку. «Андрей Григорьевич, что за люди наши танкисты! – воскликнул командующий 38 армии генерал Чибисов, посетив переправу. – Я никогда раньше не видел таких отважных солдат. Люди часами безвылазно находятся в холодной воде. И на какой риск идут водители, чтобы добраться до противоположного берега!» Это было замечательно достижение, но впереди лежал Днепр, который был шире и глубже Десны. Разведывательные отряды Кравченко сумели найти 2 поврежденные баржи, которые немцы затопили при отходе. Они были подняты и отремонтированы. Каждая из барж могла принять по 3 танка. Инженеры саперного батальона превратили 2 понтонно-мостовые секции в тяжелые паромы, которые тоже могли принимать танки. Ночью 5/6 октября Кравченко переправил 60 своих танков через вторую преграду. Там они оказали хорошую поддержку уже переправившимся пехоте и артиллерии. Воодушевленные подходом танков, солдаты отбили все атаки немцев и расширили плацдарм. Корпус Кравченко первым вошел в центр Киева. Неутомимые агрессивные действия командира принесли ему Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Хотя немецкие танковые командиры вели блестящие арьергардные бои, их безжалостно вышвырнули из России. Ленинград был деблокирован в январе 1944, группа армий «Украина» Манштейна оставила Одессу в апреле 1944, а Севастополь – в мае. Гитлер был так взбешен этими потерями, что заменил Манштейна и фон Клейста Моделем и Шернером. За все свои блестящие достижения Манштейн получил Мечи к своему Рыцарскому Кресту, однако в то же время Гитлер сказал ему: «Время маневров закончилось. Мне нужны люди, которые будут твердо стоять на месте». Однако фюреру найти таких не удалось. Летом 1944 Красная Армия развернула генеральное наступление на 3 фронтах под общим командованием маршала Жукова. Группа армий «Центр» была загнана в Польшу. Мечта Гитлера о lebensraum на востоке превратилась в пепел. А впереди его ждало самое худшее.

7. Подбрюшье Европы

В январе 1943 президент Рузвельт и Уинстон Черчилль встретились в Касабланке. Им предстояло решить, как вести войну после разгрома войск Оси в Северной Африке. Одним из главных решений было: продолжать операции на Средиземном море, пока не создадутся благоприятные условия для форсирования Ла Манша. Союзники решили нанести новый удар в «мягкое подбрюшье» Европы, а именно в Италии. Однако прелюдией к этой высадке, а заодно и репетицией главного вторжения должна была стать десантная операция против Сицилии. Она должна была подорвать моральный дух итальянцев, лишить самолеты Оси баз на одном из самых важных перекрестков Средиземноморья, а кроме того облегчить бомбардировщикам союзников удары по материку.

Сицилия: операция «Хаски»

Эту операцию должны были проводить два оперативных соединения, каждое из которых состояло из одной армии. Недавно сформированная и относительно неопытная американская 7 Армия под командованием Паттона высаживалась на западе. На востоке высаживалась закаленная в боях британская 8 Армия Монтгомери. Общее командование операцией осуществлял генерал Эйзенхауэр в качестве верховного главнокомандующего союзников на Средиземноморском театре. Генерал Александер являлся его заместителем. Американцам требовался серьезный успех после их относительных неудач в Тунисе. Паттон был идеальной фигурой, чтобы привести их к победе. У англичан дела обстояли проще. Монти уже доказал свою надежность, и было ясно, что он не позволит отстранить себя от руля.

Так была подготовлена сцена для крупного фейерверка. Монтгомери напрямую заявил Александеру, что он не согласен с предложенным планом. Монти заявил, что единственный путь провести операцию успешно – это увеличить его армию за счет войск Паттона. Англичане должны были играть главную роль, а американцы – только прикрывать их левый фланг, пока Крысы Пустыни ведут бои. Британский штаб и Александер сочли это разумным, так как 8 Армия уже доказала свою надежность. В то же время американцы сразу заявили «нет», полагая, что «напыщенный и пустоголовый Монтгомери недооценивает шансы Паттона на успех». К счастью, Паттон был хорошим солдатом и без возражений принял изменение плана. Однако не приходиться сомневаться, что втайне он решил проучить Монтгомери при первом удобном случае. Поэтому операция «Хаски» должны была превратиться в настоящую драму, вне зависимости от того, как будет сражаться противник. Как отмечает в своей книге о Паттоне генерал Эссаме: «Такие столкновения очень оригинальных и резко отличающихся людей ярко очерчивали и другие сценарии Второй Мировой войны». Два волевых, честолюбивых, ищущих славы человека вскоре начали соперничество, которое поглощало все их силы. Это не принесло пользы союзникам».

Еще больше осложняло положение Паттона и его американцев то, что сначала Александер во всем соглашался с Монти и почти не мог его контролировать. Генерал Аланбрук понял это и написал в своем дневнике, что Монтгомери является «сложной смесью умелого блестящего командира и учителя, однако склонного совершать непонятные ошибки из-за отсутствия такта и нежелания считаться в другими людьми. Поэтому не удивительно, что американцы его не любили. С ним вообще всегда было сложно иметь дело. Он жаждет учить и постоянно надзирать. И мне кажется, что Алекс с ним недостаточно тверд и строг».

Силы Оси

Фельдмаршал Альберт Кессельринг был верховным командующим на Средиземноморском театре. Его действия при обороне Италии показали, что он является один из величайших германских командиров. Кессельринг родился в 1885 и сначала служил в артиллерии, прежде чем перейти в Люфтваффе. Он хорошо знал Италию и использовал свои знания, чтобы проводить блестящее отступление. Александер сказал о нем: «Каждый раз, когда мы наносили удар Кессельрингу в Италии, мы захватывали его врасплох. Однако он показал огромное умение выпутываться из самых отчаянных положений, в которые его ставила слабая разведка». Союзники, благодаря Ультре, знали большинство германских кодов и знали, что намерен делать противник, еще до того, как войска Оси начинали передвижения.

В Сицилии итальянскими войсками командовал генерал Альфредо Гуццони. Его германский советник, генерал Фридо фон Зенгер унд Эттерлин, был кавалеристом и первоклассным солдатом. Он добился больших успехов в России, где служил командиром корпуса. Фон Зенгер унд Эттерлин до войны учился в Оксфорде и даже ухитрился стать членом братства бенедиктинцев. Другим германским старшим офицером был генерал Ганс-Валентин Хубе, командир XIV танкового корпуса. Он располагал в Сицилии 2 дивизиями. Кессельринг отправил его на остров из южной Италии 13 июля, через 3 дня после высадки союзников, чтобы Хубе принял на себя командование всеми немецкими войсками на острове. Бывший пехотинец, Хубе потерял руку в Первую Мировую войну. Он хорошо проявил себя в России. В марте 1944 он сумел вывести из котла 1 Танковую Армию, за что был награжден Бриллиантами к своему Рыцарскому Кресту. Хубе погиб в авиакатастрофе в апреле 1944. Под его командованием в Сицилии находились 15 панцергренадерская дивизия (полковник Эрнст Гюнтер Бааде) и 1 парашютная танковая дивизия «Герман Геринг» (генерал Пауль Конрат).

Бааде был чрезвычайно эксцентричной и колоритной личностью. Он был сыном бранденбургского землевладельца, специалистом-коневодом и известным акробатом (как и его жена). В пустыне он командовал боевой группой Африканского Корпуса, которая взяла штурмом укрепления Свободной Франции под Бир Хакеймом. Бааде прославился тем, что командовал патрулями, одев шотландский кильт. Не менее известна была и другая его выходка. Возвращаясь из патруля, он передал англичанам по радио: «Не стреляйте, я ухожу. Бааде». Он сражался в Польше, Франции, России, Северной Африке. После Сицилии он отличился под Кассино, а в 1945 командовал танковым корпусом на Западном Фронте. Бааде был убит во время воздушного налета в последний день войны. Конрат был совершенно иным человеком. Его дивизия проявила себя в Сицилии далеко не лучшим образом. Ее действия были медлительными и неуклюжими. Ему пришлось снять с должности часть своих командиров.

Штурм

Головные части обоих соединений высадились на берег почти без проблем. Однако вспомогательные высадки парашютных десантов прошли из рук вон плохо, и войска Оси получили достаточно времени, чтобы организовать оборону. Очень быстро 8 Армия увязла в тяжелых боях вокруг Катании. В это же время Паттон, демонстрируя свою лихость, мчался по западному берегу как можно быстрее, чтобы выйти к Палермо. Напряженность между двумя армиями достигла пика, когда Александер передал английской армии центральную дорогу, первоначально выделенную американскому II корпусу генерала Брэдли. Это оказалось последней соломинкой. Паттон прилетел в штаб и начал резко протестовать, требуя, чтобы ему предоставили полную свободу действий. Судя по всему, лишь тогда Александер осознал глубину возмущения американцев и отменил свой приказ. После этого он практически устранился от руководства, предоставив своим волевым командирам армий вести свои бои самостоятельно.

В конечном итоге началась настоящая гонка – кто первым придет в Мессину, находящуюся на северо-западной оконечности острова. Хотя американцам предстояло пройти большее расстояние при примерно одинаковом вражеском сопротивлении, у них за спиной стоял постоянно подгоняющий своих солдат Паттон. Понятно, что многие командиры предпочитали встретиться лицом к лицу с противником, чтобы не подвергнуться гневу своего командующего. Паттон преисполнился решимости выиграть гонку. И это ему удалось! Паттон с триумфом вошел в Мессину утром 17 августа. «Самый лучший проклятый пинатель в задницу во всей американской армии», – так Паттон называл сам себя. Такой подход действовал. Его армия быстро закалилась в боях и приобрела опыта больше, чем обещала краткосрочная Сицилийская кампания. «7 Армия показала всему миру, на что способен американский солдат, когда им правильно руководят». В то же время 8 Армия еще больше укрепила свою высокую репутацию. Но и немцы показали себя с лучшей стороны. Упорная оборона частей генерала Хубе на линии Этна и его отступление через пролив описываются историками, как пример тактического мастерства.

«Инцидент» с Паттоном

Кампания в Сицилии не только доказала способности Паттона, как боевого командира. Она также высветила его бурный вспыльчивый характер, который привел к серии инцидентов во время посещения раненых в госпиталях. В первом случае Паттон посетил 15 эвакуационный госпиталь вскоре после того, как побывал в районе побоища возле горы Троина. 1 пехотная дивизия понесла там тяжелые потери в ходе жестоких четырехдевных боев. (Позднее Паттон снял и командира дивизии, и его заместителя.) Посетив раненых, Паттон поговорил с некоторыми и вручил им медали. И тут он обнаружил рядового из 1 дивизии, который не имел ран. Когда Паттон спросил его, почему он находится в госпитале, солдат ответил, что не может больше воевать. Паттон громко обругал его и ударил перчатками по лицу, а затем убрался прочь, громко проклиная трусов и симулянтов. Эта стычка заставила его разослать командирам частей меморандум.

До меня дошло, что маленькое число солдат идет в госпиталь под тем предлогом, что нервы не позволяют им сражаться. Такие люди трусы и бросают тень на всю армию. Они позорят своих товарищей, которых бессердечно бросают нести тяжесть битвы, в то время как сами используют госпиталь, как средство спастись. Вы должны принять меры, чтобы выявить подобные случаи и послать их не в госпиталь, а обратно в части для расследования. Те, кто не желает сражаться, должны предстать перед военным трибуналом по обвинению в трусости перед лицом врага.

На этом все могло и закончиться, однако через несколько дней Паттон решил посетить еще один госпиталь (93 эвакуационный). Повторилась та же самая драма. Паттон нашел еще одного солдата, который сказал ему, что страдает от нервов. Паттон взбесился и назвал солдата «поганым трусом и вонючим сукиным сыном». Он также пригрозил застрелить его, вытащил один из своих пистолетов и начал размахивать им под носом у солдата. Потом он приказал полковнику Карьеру, коменданту госпиталя, проследить, чтобы этот человек был немедленно отправлен обратно в свою часть. Наконец он ударил расплакавшегося солдата с такой силой, что стальная каска полетела через всю палатку. Вмешался комендант госпиталя, и Паттон убрался.

Сначала Паттон пытался игнорировать происшедшее. Вскоре после этого он прибыл в штаб генерала Омара Брэдли и сказал: «Прошу прощения, Брэд, что опоздал. Заскочил по пути в госпиталь. Там оказалась пара симулянтов. Я треснул одного, чтобы вернуть ему боевой дух». Нет никаких сомнений, что он вскоре забыл об инциденте. Однако на самом деле история не кончилась. Комендант госпиталя подал Эйзенхауэру неофициальный рапорт, который наделал много шума. Эйзенхауэр в своей книге «Крестовый поход в Европу» пишет: «История разлетелась по всему госпиталю и помчалась по соседним частям с быстротой молнии. Я вскоре получил неофициальный рапорт от хирурга, заведовавшего госпиталем, и уже через несколько часов ко мне примчалась группа корреспондентов газет, которые побывали там, чтобы выяснить все детали».

Пресса начала поносить Паттона. В конце концов, его спасла только убежденность Эйзенхауэра, что «Паттон еще потребуется нам в предстоящих грандиозных сражениях». Однако до этого ему пришлось публично покаяться. Паттон лично извинился перед персоналом 93 госпиталя. После этого генерал добровольно проделал это в каждой дивизии, пытаясь объяснить мотивы, которые заставили его ударить солдата. Ведь он всего лишь «пытался вколотить немного ума». Паттон в своем дневнике описал свой гнев и разочарование. «Мои войска уничтожили 177000 немцев, итальянцев и французов – убитыми, ранеными и пленными, из них убитыми и ранеными 21000. Наши средине потери составляли одного человека на13½ врагов. Было бы национальным позором позволить армии потерять такого командира».

Следует также сказать, что, если бы Эйзенхауэр позволил снять Паттона после этого инцидента, американская армия потеряла бы своего величайшего танкового командира. К счастью для союзников это не случилось. Но было совершенно ясно, что в будущем Паттона нельзя оставлять без строгого контроля и постоянного надзора сверху, и его нельзя ставить на пост выше командующего армией. Возможно, он был и прав, но действовал неверно. Джордж Паттон был полевым командиром и презирал политические интриги, кипевшие в высших штабах союзников. Это было частью его, как превосходного полевого командира.