Текст книги "Группа «Альфа»"

Автор книги: Джон Вейсман

Соавторы: Ричард Марсинко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Вот тут я и появился. Как вы знаете, пять месяцев назад председатель Объединенного комитета начальников штабов, четырехзвездный генерал и настоящий Воин, Крокер, назначил меня командиром боевой группы «Морских котиков», подчиняющейся ему напрямую. Сразу же после назначения меня направили «разобраться» с «плохими парнями» в Москве и на Ближнем Востоке.^[3]

А сейчас меня вновь бросили в бой. Задание было самым простым. Приблизительно шесть недель назад с помощью разведывательных спутников были получены данные о перемещении компонентов ракет с ядерными боеголовками по территории Китая. За ними следили на всем протяжении длинного и запутанного маршрута из самой глубинки Китая до побережья. В течение следующих двух недель компоненты перевозились с одного склада на другой. Словно при игре в наперсток, китайцы пытались обмануть наблюдавшие за ними спутники. В конце концов все компоненты были погружены на борт торгового судна «Принцесса Нантонга», стоявшего в шанхайском порту. Транспорт вышел в море, но агентурная разведка не смогла подтвердить информацию, полученную со спутников.

Но Соединенные Штаты точно знали, что судно не имело никакого отношения к торговому флоту. Об этом безусловно говорили данные электронной и радиоразведки Агентства национальной безопасности (АНБ). Кроме того, транспорт совершил несколько заходов в разные порты, начиная от Пусана в Южной Корее и кончая Карачи в Пакистане. Дополнительные сведения об этом, полученные «Несуществующим агентством» (АНБ), военной разведкой, а также парой других организаций, за одно упоминание которых я сразу же получу не менее десяти лет тюрьмы, подтвердили, что «Принцесса Нантонга» – военный транспорт. Его экипаж – моряки китайских ВМС – усилен спецназовцами. Таким образом, и судно, и его экипаж представляли собой вполне законную цель для вашего покорного слуги.

Председатель Крокер и я не только называем друг друга по имени, но и одинаково смотрим на все, что касается активных действий. Поэтому он попросил меня подготовить план операции, цель которой – организация бесследного исчезновения транспорта и груза. Причем все нужно было сделать так, чтобы у китайцев не возникло даже и тени подозрения в отношении США.

Ровно через шесть часов после получения задания я появился в кабинете Крокера с готовым планом. С небольшой группой я скрытно захвачу «Принцессу Нантонга» в открытом море во время ее перехода из Джакарты в Сингапур и отправлю вместе с грузом на дно.

А как же китайцы? Ведь они могут что-то заподозрить. Но я не дам им такой возможности, так как не оставлю никаких следов, которые хоть как-то могут связать происшествие в Южно-Китайском море и США. Широко известно, что между Джакартой и Сингапуром свирепствуют пираты, а в море полно акул. Здесь неоднократно бесследно исчезали морские суда.

План, который я положил на старинный письменный стол председателя, был не нов. Это был один из многих моих планов времен «холодной войны». Я просто взял его с полки и приспособил к требованиям момента. План эпохи «холодной войны» предусматривал перед началом операции постановку радиоэлектронных помех, чтобы лишить противника возможности выйти в эфир. Сейчас у меня такой роскоши не будет. Все придется сделать своими собственными руками. Старый план предусматривал быструю эвакуацию десанта после завершения операции вертолетом. Я заменил его на подводную лодку, которую мы вызовем после «исчезновения» судна. Предыдущий план финансировался из бюджета специальных операций министерства обороны. Новый – из «черного фонда». Я предложил Крокеру использовать часть тех 50 миллионов, которые месяца три назад мы «изъяли» у русских. Вместе с моим старым другом Ави Бен Ганом, подполковником израильской военной разведки, в ходе операций в Париже и на Ближнем Востоке мы наткнулись на пару дюжин секретных банковских счетов, открытых Москвой. Депонированными на них долларами, точнее швейцарскими франками, можно было пользоваться, не привлекая внимания. Таким образом, наша операция не будет стоить американскому налогоплательщику ни цента. Все наши расходы оплатит Виктор Гринков – отвратительная, беспринципная и жадная личность, практически глава русского МВД.^[4]

Это были его деньги. Через закрытые каналы он неоднократно давал нам понять, что весьма расстроен «изъятием» валюты.

Председатель Крокер взял мой новый план и, надев очки, начал читать. Закончив, он задал мне полдюжины конкретных вопросов. Выслушав ответы, он попросил меня подождать в приемной, пока он позвонит по защищенной линии правительственной связи.

Через четыре минуты он приоткрыл дверь своего кабинета и пригласил меня зайти.

– В принципе, мне нравится, – сказал, улыбаясь, Крокер. – Министру обороны тоже. – Но есть один пункт, который я хотел бы изменить.

– Да, генерал? – Я приготовился принять предложения, которые могут улучшить оперативный план.

– Я хочу, чтобы вы изменили схему эвакуации после завершения основной части операции. У командира подводной лодки не должно возникнуть и самой отдаленной догадки о том, где вы были и что делали. Поэтому увеличьте расстояние до точки встречи с подлодкой миль на шестьдесят-семьдесят, а лучше бы и еще больше. Даже в том случае, если вам придется брать дополнительное топливо. Из бортового журнала подлодки нельзя будет выяснить даже приблизительно координаты того места, где эта чертова посудина пошла ко дну.

Я подумал. В его предложении был здравый смысл. Изменение плана позволяло отрицать наше участие в случившемся и оставляло командира подлодки в полном неведении.

– Будет сделано, сэр.

– Хорошо. – Он кинул мне план.

Я поймал его одной рукой. Генерал, сделав вид, как будто стреляет в меня из пистолета, произнес:

– Давай, Дик, сделай их.

Затем он сообщил условия проведения операции, которые нельзя нарушить ни в коем случае. Первый закон тайных операций: всегда есть условия, не подлежащие нарушению.

В отличие от большинства из них, эти были простыми и однозначными.

– Ты не имеешь права потерпеть провал, оставить после себя даже малейший след и попасться в руки противника, – вот что сказал с серьезным выражением лица Крокер.

Как обычно, мне не оставили возможности допустить хоть малейшую ошибку. Я должен организовать на падение на транспорт в абсолютной тайне. Я должен захватить его до того, как экипаж сможет с кем-либо связаться или просто выйти в эфир с сообщением о нападении. И я должен полностью нейтрализовать всю гребаную команду. Сегодня ночью я не собирался брать пленных.

Ах, вы шокированы! Но, запомните, война – грязное и мерзкое дело. А это, что бы вы ни думали, была война.

Однако вернемся к делу. В мою задачу входило обеспечить приводнение всей группы в десяти милях к югу от цели. Включив свой «Магеллан», я запросил соответствующую информацию. Экран засветился, но на нем ничего не появилось. Ни расстояния до цели. Ни азимута на нее. Ни широты. Ни долготы. Ничего.

Что происходит, мать твою? Я выключил и снова включил свою навигационную систему, и опять на дисплее ничего не появилось.

Разрешите мне быстро объяснить крайне паршивую ситуацию, в которой я оказался.

Поиск одиночного судна в Южно-Китайском море может представить серьезную проблему в нескольких случаях: если вы находитесь в воздухе; если все происходит ночью; если корабль пытается уйти от наблюдения; и если вы не знаете своего положения относительно цели. Надеюсь, я доходчиво объясняю?

Да, у меня был компас. Я мог определить стороны света. У меня имелся альтиметр, и я знал на какой высоте нахожусь. Но без «Магеллана», принимавшего информацию с глобальной спутниковой системы, я не мог определить своего положения относительно цели.

У моих парней также были «Магелланы». Но я не мог воспользоваться ими, так как они не были объединены в сеть. Конечно, у меня была рация, но она была упакована в нагрудную сумку. И даже если я достану ее оттуда, рации ребят находились в их нагрудных сумках, естественно, выключенными.

И вам и мне известно, что всего десять минут назад «Магеллан» был в полном порядке. Я понял, что здесь не обошлось без мистера Мэрфи.

О’кей. Давайте мыслить логически. Батареи работали, так как экран светился. Но явно не действовала антенна. Почему? Я уставился на блок и тут меня озарило. Как говорит мой старый приятель Док Тремблей, иногда у меня в голове каша вместо мозгов. Проклятая система не работала потому, что я забыл подключить к ней антенну, вмонтированную в шлем.

Я сунул руку за пазуху, вытащил соединительный провод, воткнул его в разъем и включил снова. Блеск! Экран заполнила необходимая информация. Пришло самое время расположиться поудобнее и наслаждаться полетом.

Высота шесть тысяч футов, спускаюсь через сгущающиеся облака. Кислорода хватало до пятнадцати тысяч футов, и ко времени, когда я достиг десяти тысяч, на мне начала сказываться гипоксия. Я почувствовал сонливость, замедленность реакции, в глазах все расплывалось. Это значило, что я, не совершая необходимых маневров, уводил всех нас в сторону от, правильного курса.

Я попытался совладать с собой, но безрезультатно.

Твою мать! Я резко подрифовал правую часть парашюта и начал быстро снижаться, вращаясь по часовой стрелке. За минуту я потерял полторы тысячи футов высоты. Войдя в более плотные слои атмосферы, я полностью овладел собой. Поймав восходящий поток и набрав немного высоты, я определил курсовую ошибку.

Все оказалось не столь уж и плохо. Несмотря на мой приступ гипоксии, мы, благодаря попутному ветру, оказались даже ближе к цели, чем я планировал. Прекрасно! Чем меньше нам придется идти на лодке, тем лучше для нас. Я взглянул вниз, где в миле подо мной катило волны Южно-Китайское море. Оно, как и Тихий океан, весьма непредсказуемо и может доставить вам кучу неприятностей. Даже тогда, когда вы находитесь на борту приличного судна. А наша лодка была меньше двадцати футов в длину и оснащена всего одним, правда мощным, подвесным мотором.

Свист в полотнищах моего парашюта усилился. Я вам никогда не говорил, что по характеру шума парашюта вы можете определить поведение последнего? Так вот, это возможно. Судя по звуку, мы явно входили в полосу бокового ветра.

Неожиданно меня и УБРШЛ рвануло влево, причем довольно здорово. Боковой ветер – черта лысого! Ураганный вихрь! Я схватился за стропы и фалы управления, чтобы вернуться на прежний курс. Ничего не получилось. Я повис на них всем своим весом. Опять дохлый номер. Я взглянул вверх и увидел, что одна из тринадцати ячеек парашюта-крыла сложилась.

Дело, плохо. Просто дрянь. Да и то мягко сказано. Вряд ли вы захотите, чтобы ваш парашют сложился и вы пошли в воду со скоростью 120 футов в секунду. Результат тот же, как если бы вы приземлились на бетонную поверхность.

Я не собирался, черт меня побери, умирать. Во всяком случае не сегодня ночью. Я встал на планширь лодки, схватил пучок строп с правой стороны и полез по ним вверх, как по канату. Парашют резким виражом пошел вниз. Струя воздуха наполнила ячейку, и мы вновь начали плавно спускаться. Отпустив стропы, я свалился на лодку с высоты футов шесть. При этом лямки так врезались мне между ног, что искры посыпались из глаз. Кроме того я почувствовал, что в течение, минимум, двух недель буду разговаривать очень тонким голосом.

Проверив азимут и вернувшись на правильный курс, я приступил к предпосадочной проверке снаряжения, так как до поверхности моря оставалось меньше трех тысяч футов. Я услышал шум других парашютов и осмотрелся вокруг. Одна, две, три, четыре тени приближались ко мне сзади. Я надеялся, что и остальные ребята находились где-то рядом. Но полностью в этом можно будет удостовериться только после приводнения.

На поверхности моря вздымались трехфутовые волны. Хорошо бы они были поменьше, но ведь могло быть и хуже. Я обрезал капроновые тросы, крепившие лодку с упакованным грузом к парашюту. Рухнув как камень, она приводнилась так, как нужно и закачалась на воде. Затем вниз полетел мой десантный ранец, связанный со мной длинным фалом.

И вдруг, вместо того, чтобы медленно спланировать с высоты последних четырех футов, я взмыл ввысь. Громадный грузовой парашют, оставшийся от лодки, попал в восходящий поток воздуха и потащил меня вверх. Дьявол! Я был уже на высоте футов десяти и двигался со скоростью миль 16–18 в час, когда перерезал стропы. Ударившись о воду животом, я запрыгал вперед, как камень, запущенный с берега блинчиком. Приложившись пару раз о поверхность моря, я запутался ногой в фале своего ранца и ушел под воду, Бешено работая руками и ногами, я пытался всплыть. Но ничего не получилось. Дернув изо всех сил тросик плавательной камеры бронежилета, быстро наполнившейся газом, я всплыл как кашалот, извергая морскую воду и жадно глотая воздух.

Я кашлял, ругался и плыл к лодке, болтавшейся от меня ярдах в ста пятидесяти. Поверьте – совсем нелегко плыть, даже с наполненной газом камерой, таща за собой свыше ста фунтов промокшего снаряжения.

Я привязал свой ранец к скобам на планшире лодки и обрезал «пуповину», соединявшую его со мной. Надув свой жилет для большей плавучести, я занялся грузом, чтобы превратить бесполезный резино-кевларовый кусок в штурмовую лодку.

Прежде всего, я избавился от платформы, быстро ушедшей под воду. Я много раз видел, как протыкали резиновые лодки и не собирался превратить себя и своих ребят в жратву для акул, поэтому спрятав нож в ножны, я перевалил через планширь и очутился на дне УБРШЛ, умудрившись приложиться к нему лицом.

Сняв бронежилет и привязав его к борту лодки, я хотел начать проверку груза, когда через борт с ворчанием перелез Ники Грандл, дружески пославший меня по соответствующему адресу. Я ответил ему тем же.

Опасный стащил с себя свое снаряжение и, прикрепив его к скобам на планшире, принялся отвинчивать мощный подвесной мотор, лежавший боком на дне лодки. Он почти справился с задачей, когда я услышал фырканье и шлепки по воде. Посмотрев через борт, я увидел Бумеранга, Гатора Шепарда, Нода Ди Карло и Харриса Полпинты, подплывающих к нам. Ярдах в двадцати позади них Дак Фут и Пик играли в догонялки. Вся восьмерка была на месте.

Пока мы с Опасным устанавливали мотор, Бумеранг закрепил рядом с ним тринадцатигаллонную топливную канистру, которую он притащил с носа лодки. У нас было почти в два раза больше горючего, чем необходимо для достижения цели. Но я бы захватил и второй бак, если бы для него нашлось место. С горючим лучше не шутить: бак может быть пробит или бензин будет расходоваться быстрее, чем предусматривалось. Вряд ли вы бы хотели оказаться без капли горючего посреди пустынного океана.

Вскарабкавшись на борт, мои весельчаки сразу же приступили к делу, превращая лодку в настоящую боевую единицу. Они почти не разговаривали друг с другом – они просто работали. Это общая черта, присущая подразделениям, подобным моему. Парни столько вместе прослужили, что понимали друг друга без слов.

Неожиданно начался дождь. Проливной дождь – обычный для тропиков. Начал меняться ветер. Взглянув на светящийся циферблат своего «таймекса», я увидел, что уже шел второй час ночи. Восход на этой широте в 6 часов 50 минут утра. К тому времени «Принцесса Нантонга» должна покоиться на глубине 17 тысяч футов.

Глава II

1 час 27 минут. УБРШЛ считается весьма мореходным и надежным малоразмерным судном. В большинстве случаев, но не сегодня ночью. Лодка была перегружена фунтов на триста и имела очень большую осадку. А океан разыгрался не на шутку. Нас швыряло из стороны в сторону, вверх и вниз. Резкие порывы ветра, шквалы дождя превращали плавание прямо-таки в «американские горки». Мы медленно взбирались на гребень волны и летели вниз с головокружительной скоростью, так, что душа уходила в пятки. Вы видели японскую резьбу по дереву XVI века, где волны напоминают звериные когти? Резчики отлично знали море и реалистически изобразили его. Испытываешь не самые приятные чувства, когда, взглянув вверх, видишь зловеще нависший над тобой гребень двадцатифутовой волны. Я говорю о волнах, которые вот-вот обрушатся на вашу голову и зальют крошечную посудину. В лодке было столько воды, что нам приходилось непрерывно ее вычерпывать.

ГО – аббревиатура, как вы уже догадались, означающая график операции – сегодня могла бы расшифровываться как график оптимистов. Итак, нам предписывалось поддерживать постоянную скорость 18 узлов на всем пути до «Принцессы Нантонга», делавшей 6 узлов. Таким образом, мы приближались к ней фактически двенадцатиузловым ходом, и график отводил нам всего полтора часа, чтобы настичь ее.

Но человек предполагает, а Господь располагает. Несмотря на то, что я включил мотор на полную мощность, мы едва-едва делали 8 узлов. «Принцесса Нантонга» находилась впереди нас к северу и имела постоянный шестиузловый ход. То есть мы нагоняли ее со скоростью всего лишь два узла!

Я говорил вам, что рассвет наступал в 6 часов 50 минут? Я упоминал, что к этому времени я уже должен был послать гребаный китайский транспорт на дно? Я объяснил, что чертова «Принцесса Нантонга» находилась впереди нас в 18 милях и у нас не было девяти часов, чтобы нагнать ее? Теперь вы понимаете мое эмоциональное состояние? Хорошо. Я просто обожаю откровенность, точность и прямолинейность.

2 часа 14 минут. Дождь прекратился так же неожиданно, как и начался. Мы набрали скорость 17 узлов. Я включил «Магеллан». Китайцы были впереди в 16 с половиной милях. Нам нужно было чуть больше двух часов, чтобы подойти к ним.

2 часа 49 минут. Мотор начал работать с перебоями, чихнул пару раз и заглох. Помянув всех чертей, я бросился к нему.

Мы проверили бензопровод. В норме. Вода вроде бы не попала ни в него, ни в сам двигатель, ни в выхлопные патрубки. Открыв крышку мотора, я увидел вылетевшую из своего гнезда свечу зажигания. Нод вытер ее досуха и вставил на место. Полпинты подкачал бензин и дернул за шнур. Двигатель зачихал и вновь заработал.

3 часа 17 минут. Мы шли со скоростью 16–17 узлов. До китайского транспорта оставалось чуть больше 6 миль. Мы не могли его видеть, но я шкурой чувствовал, что эта гребаная посудина недалеко.

3 часа 31 минута. До цели оставалось 2 мили. Взлетая на верхушки волн, мы могли видеть ходовые огни «Принцессы Нантонга».

3 часа 40 минут. Настроение парней изменилось. До этого они молча смотрели на воду, погруженные в свои собственные мысли. Сейчас они вышли из этого состояния и начали готовиться к бою.

Бумеранг и Дак Фут, которые должны были первыми подняться на борт транспорта, проверили абордажные лестницы, скатанные в рулоны. Остальные ребята зарядили и изготовили к бою оружие, осмотрели снаряжение. Гатор прикрепил катушку стофутового нейлонового линя к носу лодки. Мы привяжем ее к судну, а затем уйдем на ней после установки подрывных зарядов.

3 часа 55 минут. Мы вышли точно к корме судна.

Она возвышалась над нами подобно гребаному небоскребу. Лодка прыгала в кильватерной струе. Название корабля, написанное на корме желтыми иероглифами и английскими буквами, напоминало улыбку черепа.

Я промок, продрог и устал. Все тело болело, как будто по нему прошелся паровой каток. Но, невзирая ни на что, я начал настраивать себя на схватку.

Я не рассказываю вам сказки, но ваше состояние перед боем проходит через несколько стадий.

Вы начинаете реже дышать. Появляется слабость в ногах. Может слегка подташнивать. Затем вы чувствуете, как адреналин буквально переполняет кровь. Те же самые ощущения испытывают великие артисты перед выходом на сцену и выдающиеся спортсмены перед началом соревнований. С этим не нужно бороться, так как это нормальная реакция организма на предстоящие вам перегрузки. Через несколько мгновений я был полностью готов к схватке.

3 часа 58 минут. Для торгового судна «Принцесса Нантонга» была весьма невелика. Она выглядела, как обычный пароход длиной 250–260 футов и водоизмещением около двух тысяч тонн.

Но с нашей лодки она смотрелась бегемотом. Мы подошли к самому борту. Нод старался держаться к нему как можно ближе. Но это было не так-то просто. Вы находитесь в крошечной лодке в бушующем океане. Его волны швыряют вас в одну сторону, волны от корабля – в другую. Вы одновременно двигаетесь вперед, назад и вбок.

Эй, вы там. Да, да в очках, с авторучкой в нагрудном кармане, размахивающий руками. Вы говорите, что подобное положение невозможно исходя из законов гидродинамики? Послушай, парень, если ты не попадал в подобные ситуации, то заткнись, сядь на место и продолжай читать.

На 18 узлах мы могли занять любое положение относительно судна, делавшего 6 узлов. А вот идти вплотную к нему было трудно.

Ну, а теперь вы, по всей видимости, интересуетесь, как это мы могли подойти к транспорту незамеченными. Нас было прекрасно видно, и мотор лодки ревел во всю мощь. Ответ прост – гудели дизеля судна, работавшие в полную силу. «Принцесса» с грохотом разрезала волны бушующего океана; винты со свистом вращались в воде; шумели волны и ветер. Все это составляло для нас прекрасную звукомаскировку.

Кроме того, мы плыли в маленькой, окрашенной в темный цвет лодке, трудно различимой ночью в неспокойном океане. И не забывайте, что мы подошли к цели ранним утром, когда большинство команды спало, а остальные находились не в самой лучшей форме. Чтобы увидеть нас, вам потребуется:

А). Находиться в нужном месте в нужное время;

Б). Специально высматривать именно нас;

В). Быть победителем ежедневной гребаной лотереи «Счастливый шанс».

Дошло? Хорошо.

4 часа 1 минута. Я дал сигнал Ноду. Он подвел УБРШЛ впритирку к середине левого борта. Бумеранг и Дак Фут попытались абордажными крючьями зацепиться за его обрез. Это оказалось не так-то просто. Судно раскачивалось на волнах в одном ритме, наша лодка в другом, и нас все время отжимало от него. На языке «морских котиков» подобная ситуация называется «Все пошло к такой-то матери на легком катере». Влипнув в такое дело, вы вполне можете сыграть в ящик.

Понимаете, когда обрез борта судна находился достаточно низко, чтобы зацепиться за него, мы сидели в воде еще ниже и длины наших абордажных крючьев просто не хватало. А когда мы находились в удобном положении, транспорт взмывал вверх, и нам опять не хватало футов четырех, чтобы зацепиться.

– Забирайся на плечи Бумеранга и постарайся закрепить крюк, – прокричал я Дьюи Дак Футу.

– Слушаюсь, шкипер. – Дак Фут взобрался на Бумеранга. Но встать на ноги не так-то просто. Нас мотало из стороны в сторону, вверх и вниз.

Шатаясь словно пьяный, Бумеранг поднялся во весь рост, и в этот момент волна резко подбросила лодку.

– Твою мать! – выругался Бумеранг и рухнул вниз.

Дак Фут задом наперед полетел в сторону. Опасный и я попытались его перехватить. Споткнувшись о штурмовую лестницу, я расквасил губу и нос и не смог поймать Дака. Ники удалось схватить его в последний момент – тот уже летел через борт.

Сплюнув кровь, я хлопнул Опасного по плечу.

– Молодец, парень.

Он ухмыльнулся и погладил Дак Фута по голове.

– Шкипер, я уже как-то привык, когда он крутится вокруг меня. Такой хорошенький и маленький, как гребаный хомячок.

Дак Фут поцеловал громадину и произнес:

– Большущее спасибо, мать твою за ногу.

4 часа 2 минуты. Трепаться было некогда – мы находились в крайне уязвимом положении. Если не удастся быстро зацепиться за борт китайской посудины, нам обеспечен визит со стороны г-на Мэрфи. Дак Фут снова взобрался на плечи Бумеранга и со второй попытки сделал то, что нужно. Закрепив штурмовую лестницу, он начал подниматься по ней. Гатор и Пик прикрывали его снизу.

Подъем по штурмовой лестнице требует большой силы, вот почему все мы постоянно занимаемся штангой. Лестница изготовлена из стальных нержавеющих тросов с титановыми перекладинами. Чертова штуковина болтается, словно маятник, и каждый шаг дается с громадным трудом. По ней и во время тренировок трудно карабкаться, а уж в боевых условиях, с оружием и снаряжением, это становится дьявольски трудно.

Дак Фут добрался до самого верха, осмотрелся и, увидев, что он никем не замечен, перевалился через леера.

Это был самый опасный момент. В таком положении человек полностью беззащитен. И если какой-нибудь китаец вышел бы на палубу покурить, то у нас были бы большие неприятности.

Но все обошлось. К тому времени, когда Дак Фут вытащил свой автомат из кобуры, Бумеранг уже быстро поднимался на борт.

Двое наших наверху – положение гораздо лучше, чем полторы минуты назад. Дак Фут бросил веревку вниз, и я привязал к ней вторую штурмовую лестницу. Он подтянул ее и закрепил. Пик и Полпинты быстро очутились на палубе. Теперь мы располагали там кое-какой огневой мощью. Гатор и я полезли вслед за ними. Гатор нес с собой катушку нейлонового линя, принайтованного к носу УБРШЛ.

4 часа 9 минут. Нод, задыхаясь, перевалил через борт. Я дал ему несколько секунд, чтобы отдышаться. В двух дюжинах футов под нами у борта прыгала по волнам УБРШЛ.

4 часа 10 минут. Мы выбились из графика операции на 45 минут.

Я подал рукой сигнал, и мы разделились на две группы. Да, я знаю, что у нас у всех были рации. Но вы не будете пользоваться ими без крайней необходимости. Они могут заработать в самый неподходящий момент, и, кроме того, включенная рация создает статические помехи. А они, особенно если вы находитесь близко от другого приемника или телевизора, могут выдать вас. Поэтому, согласно оперативному плану, мы должны были соблюдать радиомолчание до последней возможности.

Отлично, Опасный, Бумеранг, Полпинты и Пик – «Красная команда» – направились на ют, где находился трап, ведущий в машинное отделение. Они знали свой маршрут на память, так как внимательно изучили спутниковые снимки «Принцессы». Одновременно Гатор, Дак Фут, Нод и я – «Синяя команда» – двинулись к капитанскому мостику, который мы должны были захватить.

Перед тем, как мы приступим к делу, разрешите мне сказать несколько слов о тактике скрытного проникновения на борт корабля и последующей нейтрализации противника. Первостепенная задача – захват капитанского мостика. Если он в ваших руках, вы контролируете весь корабль. В вашем распоряжении машинный телеграф. Рядом с мостиком обычно находятся капитанская каюта и часть кают командного состава, а также радиорубка и радиолокатор. Это – положительная сторона. А отрицательная – в районе капитанского мостика царит, даже в поздние часы, большее оживление, чем где-либо еще. Согласно действующему Наставлению спецназа ВМС по захвату враждебного судна даже для штурма капитанского мостика самой что ни на есть маленькой посудины требуется минимум четверо стрелков первой линии, поддерживаемых стрелками прикрытия. Штурмовая группа должна состоять из восьми человек и аэромобильного снайперского отделения.

Мы осторожно крались по палубе к трапу, который вел к рубке радиста.

Ребята из «Несуществующего агентства» (АНБ) снабдили меня хорошими, но неполными разведданными. Я знал как пройти к радиорубке, чтобы нейтрализовать ее обитателей, однако, понятия не имел о ее конкретном расположении.

4 часа 12 минут. Поднявшись по корабельному трапу, мы увидели перед собой две двери. Я выбрал ближайшую к мостику и бесшумно открыл ее. По обе стороны слабоосвещенного коридора я насчитал шесть дверей. На меня пахнуло застоялой смесью табачного дыма, пота, чеснока и грязи. Судя по всему, команда не слишком утруждала себя поддержанием чистоты кают и соблюдением правил личной гигиены.

Осторожно и медленно мы двинулись вперед. Я держал автомат у бедра, готовый в любой момент открыть огонь.

За мной справа крался Нод. Тенью следом скользил Дак Фут с автоматом в руках и дробовиком за спиной. Гатор Шепард прикрывал нас с тыла, идя спиной вперед.

Меня прежде всего заботила радиорубка. Мы не должны были дать экипажу и малейшей возможности выйти в эфир. Надписей на дверях не было никаких. Скорее всего, это были каюты командного состава.

Черт! Это еще больше выбивало нас из графика операции. Я молча дал команду Гатору и Дак Футу проверить их, когда мы с Нодом пойдем дальше.

Да, пожалуй, мою идею разделиться на две группы нельзя признать удачной. Но выбора у меня не было. Судя по снимкам со спутников, моей восьмерке противостояло дюжины три китайцев. Но я убедился на собственном опыте, что спутники иногда ошибаются. Особенно, когда дело касается подсчета личного состава. Вы же не можете собрать весь экипаж на палубе, чтобы сделать групповое фото на память. Спутники снимают серию кадров за определенный отрезок времени, а затем крошки-разведчики, претендующие на распознание следов птицы в воздухе, разъясняют мне, что, по их мнению, они увидели на фотографиях.

Поэтому, если они говорят о трех дюжинах, я увеличиваю цифру процентов на двадцать, а то и больше. Сейчас ставки были пять к одному не в нашу пользу.

Но, в общем, дела обстояли не так уж и плохо. Наставление, о котором я упомянул чуть ранее, было разработано для двух человек, а не четырех или шести. Почему? Потому, что за исключением капитанского мостика, кают-компаний и машинного отделения, большинство помещений на судне очень невелики. Если вы попытаетесь втиснуться туда все сразу, то дело закончится тем, что кто-нибудь подстрелит своего.

Это с одной стороны. С другой – мы должны «зачистить» каждое помещение на пути к мостику. Я не хотел, чтобы кто-то из экипажа оставался у нас за спиной. Эта работа может занять некоторое время, но ваши ребята останутся в живых.

4 часа 13 минут. Дойдя до конца коридора, я посмотрел налево – тупик. Ни люков, ни дверей.

Я осторожно двинулся вправо с автоматом наизготовку. По левой стороне короткого коридорчика было три двери – с правой стороны глухая переборка.

Позади, где были Гатор и Дак Фут, вроде бы захлопали короткие глухие выстрелы, как будто пробки вылетали из бутылок.

Первая дверь. Никаких надписей. Вторая дверь – на ней иероглифы. Я взглянул на шпаргалку, накарябанную на левой руке – знаки не совпадали. Третья дверь. Иероглифы подошли. Я перепроверил. Точно. Дверь открывалась внутрь. Глазами я показал Ноду, что собираюсь делать и чего жду от него.

Нод кивнул и попятился к первой из трех кают. Он займется двумя первыми, пока я буду возиться с радиорубкой.

Я упал на пол и заглянул в щель под дверью. Из каюты пробивался слабый голубовато-зеленый свет.

Поднявшись на ноги и держа свой «Хеклер-Кох МП5» стволом вверх у правого плеча, я медленно повернул ручку двери.

Она оказалась незапертой. Потихоньку я приоткрыл ее на одну треть.

В каюте я увидел трех китайских радистов.

Непосредственную угрозу представлял лишь сгорбившийся за консолью, перед экраном компьютера. Свежий, как огурчик. Рядом с ним – пульт со множеством кнопок и переключателей, вид которого мне сразу же не понравился.