Текст книги "Группа «Альфа»"

Автор книги: Джон Вейсман

Соавторы: Ричард Марсинко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Если вы помните, на «Принцессе Нантонга» меня поразили обнаруженные там крылатые ракеты наземного базирования с обычными боеголовками. Тогда я не придал этому особого значения, а нужно было.

Я вынул карту Южно-Китайского моря из своего кейса. На ней я очертил круг радиусом 500 миль, центром которого являлся Тайбей – столица Тайваня.

– Думаю, что китайцы собираются нанести удар по Тайваню откуда-то из этого района. И намерены сделать это скоро.

– Но они легко могут осуществить эту операцию с территории континентального Китая, – заметил Крокер. – Зачем им усложнять дело?

– Потому, что это даст им возможность полностью все отрицать, – настаивал я. – Они уже пытались создать себе железное алиби. Вы помните, я недавно был за океаном.

– Алиби?

– Тогда у них находились эти чемоданы, привезенные мною назад. – Я показал глазами на водителя, так как хотел сказать больше, но не мог, пока не окажусь дома у генерала, где нас никто не услышит. Я знал, что «Большой Брат» предоставлял китайцам возможность нанесения удара по Тайваню, не раскрывая при этом их причастности.

– Можешь не продолжать, – произнес генерал. – Я думаю, у тебя достаточно косвенных доказательств, чтобы я мог доложить обо всем в Министерстве обороны. Я прикажу нашим контрразведчикам вплотную заняться Ли Чайменом и Бентли Бренделом.

– Слишком поздно, генерал, – возразил я. – Ли удрал. Мои ребята висели у него на хвосте. Он направился прямым рейсом в Токио. При прохождении таможни он предъявил дипломатический паспорт. – Сделав паузу, я продолжил: – Бентли Брендел улетел в Нью-Йорк. Точно не знаю, что он задумал, но могу предположить…

Председатель прервал меня:

– Ты считаешь…

– Думаю, что они сделают это очень скоро и…

– Дик, – вмешалась в разговор Джоан.

Я взглянул на нее и, увидев озабоченность на ее лице, спросил:

– Что случилось, Джо?

– Послушайте, может я параноик, но мне кажется, что за нами хвост.

Я наклонился к ней.

– Почему вы так решили?

– От самого выезда с базы Эндрюс за нами вдет одна и та же машина с включенными галогенными фарами.

Председатель нахмурился:

– Ты уверена? Валит такой снег, что ничего не разглядишь.

– Движение небольшое, машин мало. У всех, кроме этой, включены обычные фары. А галогенные дают голубоватый свет, поэтому я обратила внимание на них.

Я посмотрел назад.

– Машина в ста пятидесяти ярдах от нас?

– Да.

Я почему-то встревожился и, похлопав водителя по плечу, спросил:

– Как вас зовут, солдат?

– Кроуфорд, сэр. Старшина Билли Кроуфорд. Приятели прозвали меня Роммель.

– Роммель?

– Да, сэр. Я гоняю на этом «танке» так же, как и танкисты африканского корпуса ломились со своими «коробками» через Сахару, сэр.

– Подготовку на курсах спецвождения прошел?

– Да, сэр.

Я застегнул ремни безопасности на председателе Крокере. Он было начал протестовать, но я не обратил на это никакого внимания. Когда вы пытаетесь оторваться от преследователей на машине, то летающие по салону автомобиля тела пассажиров осложняют эту процедуру.

Я коснулся плеча водителя еще раз.

– Роммель, оружие есть?

– Нет, сэр. Нам запрещено носить его.

Ну еще бы. В наши дни военные больше времени проводят на лекциях по психологии, чем на стрельбище. Охранники на большинстве военных объектов стоят на постах с пустыми обоймами. И не дай Бог, если у водителя председателя Объединенного комитета начальников штабов, окажется девятимиллиметровый пистолет или дробовик. Чувствительные джентльмены из Белого дома, взращенные на фильмах ужасов, боевиках и порнографии, считают ношение оружия военными выражением явно агрессивных намерений. А последние свидетельствуют о жестоком, воинственном и, возможно даже, милитаристическом характере, что абсолютно неприемлемо для них.

Председатель наклонился вперед.

– Может быть связаться с вашингтонской полицией? Пусть они займутся этим.

Джоан посмотрела на своего босса так, как будто говорила:

– Ты что, совсем спятил?

– Нет. Я вызову местную полицию. – Она взяла мобильный телефон, набрала номер и, повернувшись к председателю, сказала:

– Вашингтонская полиция сможет предпринять что-либо не ранее, чем через полчаса. Кроме того, мы приближаемся к мосту на Четырнадцатой улице. А местная полиция контролирует весь участок от моста до Форт-Майер, генерал.

Я постучал по сиденью старшины Билли Кроуфорда.

– Продолжай ехать спокойно, чтобы не спугнуть их. Но, Роммель, держи свои глаза открытыми.

Он взглянул в зеркальце заднего вида, посмотрел мне в глаза и энергично кивнул головой.

– Яволь – да, сэр.

С лица Джоан на мгновение исчезла озабоченность.

– Я связалась с полицией. – Назвав свой код спецагента, она быстро объяснила им обстановку, сообщила маршрут, скорость, описание автомобиля, следовавшего за нами, и положила трубку. – Я думаю надо сообщить военной полиции о том, что происходит. – Снова взяв телефон, она начала набирать номер.

Я дотронулся до ее плеча:

– У вас?

Она погладила свою сумочку. Значит, в машине было два пистолета.

Наш «каддилак» немного замедлил скорость перед съездом с моста на автостраду Джорджа Вашингтона.

– Старшина.

– Сэр?

– Давай на юг, затем резко развернись и дуй в обратном направлении. Посмотрим, пойдут они за нами или нет.

Роммель свернул на южный съезд с моста на автостраду и через мгновение развернулся. Но вместо того, чтобы вернуться назад, мы неожиданно повернули на узкую улицу, которая тянулась вдоль северной стоянки Пентагона, проходила под мостом Мемориал, мимо памятника героям Иводзимы и выводила нас прямо к въезду на Форт-Майер.

Машина, следовавшая за нами, прошла южный съезд и исчезла. Мне это не понравилось. Я должен был знать где находится враг.

– Помедленней, Роммель. Посмотрим, не появятся ли они снова. – Расстегнув ремень безопасности, я посмотрел назад. Пусто. Затем я заметил наверху, на мосту, знакомый свет галогенных фар.

Джоан бросила на меня озадаченный взгляд.

– Странно.

– А может и нет. – Я показал на залитый светом Пентагон. – Возможно, они не решились следить за нами слишком близко от нашего дома.

Глядя на дорогу перед нами, она ответила:

– Надеюсь, что это так.

Мы медленно и осторожно, ведь был гололед, ехали по узкой улице. Справа от нас был крутой обрыв, по дну которого бежала маленькая речка, впадавшая в Потомак.

Гребаный автофургон возник, как будто ниоткуда. Он был темного цвета и мчался, не зажигая фар. Вылетев, как молния с боковой улочки, автофургон ударил наш «каддилак» в левое заднее крыло. Судя по силе удара, он шел со скоростью миль пятьдесят. Нас явно хотели сбросить с дороги в овраг.

Старшина Билли Кроуфорд, он же Роммель, точно окончил курсы спецвождения. Он не запаниковал, не нажал на тормоза. Он вдавил педаль газа в пол, и «каддилак» рванул вперед, как метеор. Мы мчались по дороге, автофургон шел вровень с нами. Билли повернул руль чуть влево, и наш тяжелый лимузин, ударившись бортом о борт автофургона, начал теснить его на обочину. Это нападавшим не понравилось. Они чуть-чуть отстали, но через мгновение автофургон протаранил нас в багажник. От удара я перелетел через генерала Крокера и врезался лицом в дверцу.

Зажав рассеченную правую щеку, я с трудом вернулся на свое место. И хотя из глаз у меня посыпались искры, я заметил, как за ветровым стеклом автофургона появилось дуло дробовика.

– Берегись, вашу мать! – заорал я, схватил председателя, выдрал его из ремней безопасности, швырнул на пол и навалился на него сверху, прикрывая своим телом. В этот момент наше заднее стекло разлетелось вдребезги, осыпав нас дождем осколков.

– Проклятье, – простонал Кроуфорд, хватаясь левой рукой за шею. – В меня попало!

– Я поведу! – раздался голос Джоан откуда-то с переднего сиденья.

Я взглянул вперед и увидел сильную струю крови на шее Роммеля. И тут автофургон ударил нас сзади еще раз, протаранил так, что у меня чуть зубы не вылетели.

Мы начали терять скорость. Это может произойти в подобной ситуации, но будет лучше, если вы заставите в этот момент противника приотстать от вашей машины. Я сполз с председателя, взобрался на сиденье, осторожно высунулся над его спинкой и достал свой пистолет «Р-7».

Автофургон набирал скорость. До нас оставалось ярдов шесть, и расстояние быстро сокращалось. В кабине находились двое в вязаных шапочках и защитных очках. Я дважды выстрелил в каждого из них. Они пригнулись и отстали от нас на несколько ярдов. Затем водитель вновь замаячил на мушке моего пистолета. Я сделал еще два выстрела.

Нет, я не попал и на этот раз. Послушайте, несмотря на то, что вы видели во всех этих голливудских фильмах и телевизионных шоу, очень трудно попасть в цель, когда вы стреляете из мчащегося автомобиля, преследуя или удирая от кого-нибудь. Машину швыряет из стороны в сторону, она подпрыгивает на дороге так, что. прицелиться не удается. Не говоря уже о том, что в вас тоже стреляют. Но, даже принимая во внимание все это, вы должны знать, что убивать противника еще труднее, если вы вооружены только пистолетом. Именно поэтому автоматы и дробовики являются наиболее эффективным средством во время погони на автомобилях. Вы можете стрелять очередями или дать залп картечью и, если вам повезет, попасть в кого-нибудь.

Я пригнулся и перезарядил пистолет. У меня в стволе был один патрон, в магазине – восемь, и еще восемь в магазине, лежавшем в нагрудном кармане ветровки.

Всего семнадцать патронов. Явно маловато в сложившейся ситуации.

Раздался еще один залп из дробовика – картечь просвистела над нами.

– Черт! – вскрикнула Джоан.

Нужно было что-то делать.

– Старшина, вести еще можешь?

– Да, да. Смогу, – ответил нетвердым голосом Роммель.

– Выжми педаль газа до упора, сынок. Оторвись от них ярдов на пятьдесят и резко нажми на тормоза, чтобы они врезались в центр нашего заднего бампера.

Я грохнул кулаком по спинке переднего сиденья.

– Джоан, вы останетесь с председателем, что бы ни случилось. Ясно!?

Она процедила сквозь зубы:

– Поняла.

Я чувствовал по тому, как председатель Крокер шевелился под ногами, что он не хотел оставаться просто свидетелем происходящих событий. Но у него не было выбора. Он – охраняемая персона и должен оставаться ей до конца.

– Роммель, о’кей, дави! Жми! – Я чуть-чуть приподнялся и дважды выстрелил. Мы промчались мимо Пентагона и быстро приближались к повороту на мост Мемориал. Кроуфорд так вдавил педаль газа, что «каддилак» буквально встал на дыбы и с ревом рванулся вперед.

Автофургон мчался за нами по пятам, постепенно приближаясь. Я заорал:

– По тормозам! Дави по тормозам!

Господи! Благослови всех старшин! Проклятый лимузин завилял из стороны в сторону и замер на месте. Водитель автофургона запаниковал. Он шел, наверное, со скоростью миль шестьдесят пять, когда нажал на тормоза. Автофургон пошел юзом, ударился о бровку, дважды подпрыгнул и полетел, переворачиваясь, вниз.

– Стой! Стой! Стой! – Я ухватился за ручку дверцы и попытался открыть ее. Ничего не вышло. Я ударил в нее плечом. Никаких результатов.

А, пропади все пропадом! Чертову машину все равно придется ремонтировать. Засунув пистолет за пояс, я лег на спину, вышиб ногами боковое стекло и выскользнул через образовавшееся отверстие, порезавшись об стекло.

Ударив дважды кулаком по крыше «каддилака», я заорал:

– Роммель, уводи отсюда этот гребаный танк! Я догоню вас.

Председатель должен был как можно быстрее оказаться в безопасности, под защитой военной полиции!

Подождав, пока Роммель с автомобилем исчезли за пеленой снегопада, я вынул пистолет и направился к краю дороги. Я должен был взять этих гребаных мерзавцев во что бы то ни стало.

Меня настолько поглотила эта мысль, что я не заметил идиота в джипе «чероки», который чуть не сшиб меня, летя со скоростью сорок миль в час. У него на лице было написано «А мне на все плевать. Не хочу ничего видеть и слышать, а тем более знать, что этот зловещий тип с французской косичкой и пистолетом в руке делает здесь вечером».

Добравшись до края дороги, я посмотрел вниз. Дымившийся автофургон валялся вверх колесами на берегу речушки ярдах в шестидесяти от меня. Два колеса еще вращались, дверцы были распахнуты. Внутри я не заметил никакого движения.

Я начал осторожно спускаться, но поскользнулся и полетел кувырком, налетая на деревья, камни и еще черт знает на что. Шлепнувшись на живот в футах пятнадцати от фургона, я встал на колени и быстро себя ощупал. Сломать ничего не сломал, но тело болело так, как будто по мне прошелся паровой каток. И вдруг я вздрогнул. Я ощупывал себя обеими руками, но где же тогда мой пистолет? Я обшарил землю вокруг себя. Его там не оказалось. Куда же он запропастился? Вот почему пистолеты всегда снабжаются шнуром, которым крепятся к кобуре или поясу. Но «Морские котики» ими не пользуются. А жаль, мне бы он сейчас пригодился. Но сожалеть об этом сейчас было бестолку, и я продолжил поиски. Через несколько мгновений я понял, что это бесполезно. Единственным моим оружием мог служить только карманный складной ножик. Точнее даже не ножик, я комбинированный набор инструментов: маленькие кусачки, пилка, две отвертки и два лезвия – одно обычное, другое с зубчиками на верхней стороне и концом, как у стамески – банки им хорошо вскрывать. Раскрыв его, я начал подкрадываться к фургону. Подобравшись к нему сзади, я прислушался – тихо, ни стонов, – ни скрежета, ничего.

На всякий случай я обошел его вокруг. Никаких звуков и шума движений. Затем в футах десяти от него я заметил силуэт тела на земле. Оно лежало лицом вниз с раскинутыми руками и ногами. Я медленно подошел к нему: а вдруг он притворяется?

Нет. Он был мертв на все сто процентов. Его голова раскололась как арбуз – мозги и кровь залили весь снег вокруг.

Я перевернул труп и обыскал. Ни удостоверения, ни документов, ни бумажника, ни ключей, ни ярлыков на одежде, ни часов, вообще ничего, что могло бы мне пригодиться. Но у него была наколка на руке – дракон, обвившийся вокруг якоря. Она мне что-то напомнила, но в голове звенело так, что я не мог вспомнить. В этот момент до меня донесся звук сирен. Слава Богу, приближалось подкрепление, которое могло помочь мне разобраться с остатками и останками. Я поднялся и пошел к автофургону. Не пройдя и трех ярдов, я инстинктивно упал на землю и перекатился на три фута в правую сторону. Мимо моего правого уха просвистела монтировка, которую держал в руке второй тип из автофургона. Он двигался с молниеносной скоростью, ничуть не скрываясь и не прибегая ни к каким уловкам. Он просто хотел убить меня. Падение и кувырок в сторону спасли меня. Он проскочил мимо к речке. Я пытался нанести ему удар в спину лезвием своего ножика, но промахнулся. Вскочив на ноги, я прыгнул за ним, ударил плечом, и он вмазался в дерево. Но это на нем никак не отразилось, он развернулся и опустил монтировку мне на голову. Я успел подставить руку, которая сразу же онемела. Но мне удалось схватиться за монтировку, и я попытался вырвать ее. Он ударил меня в пах, но не попал. Я схватился за монтировку двумя руками, вырвал ее и рукояткой ударил ему в висок. Не забывайте, что каждое утро я 155 раз выжимаю штангу в 400 фунтов, так что силенка у меня есть. Но он дрался, как профессионал. Впившись мне в лицо ногтями одной руки, он ударил меня в нос ладонью другой. Отскочив, я нанес ему удар по шее. Он покачнулся, я навалился на него, и мы оба полетели в воду. Вы не забывайте, что я – «морской котик» и вода для меня родная стихия, а для него нет. Захватив его шею в замок, я потащил его под воду.

Ему это явно не понравилось. Но вместо того, чтобы бултыхаться под водой, как обычные люди, а я ожидал от него именно этого, он профессионально нанес мне серию ударов руками и ногами в спецназовском стиле – 200 ударов в минуту, выбрался на поверхность, глотнул воздух, вновь погрузился и врезал мне локтем в солнечное сплетение.

Мы вылетели на берег. Здесь он перехватил инициативу, обошел меня и ударил ребром ладони по горлу. Я увернулся, он грохнулся на меня сверху и схватил двумя руками за горло. Я врезал ему по ушам. Но это мало помогло. Чертов хрен оказался лучше подготовлен, чем я предполагал. Какое-то время мы обменивались ударами, но они не достигали цели – обе стороны хорошо блокировали их. Затем он с разбега вмазал мне плечом в грудь – гребаный тип пытался столкнуть меня в воду.

В левой руке у меня оказалась монтировка, не знаю откуда, и я вломил ему ей по колену. Он обхватил меня руками и попытался откусить мне ухо. Я вырвался, ударил его в грудь, и мы погрузились под воду. Там я оттолкнулся от него ногами и выбросил монтировку вперед, как копье. Я попал ему прямо в рот, но он, выплюнув зубы, бросился на меня. Его лицо превратилось в страшную кровавую маску. Поднявшись над водой, я нанес ему удар монтировкой по руке. Раздавшийся треск свидетельствовал о том, что я перебил ему кость. Но даже это его не остановило. Он вновь бросился на меня. Выставив монтировку заостренным концом вперед, как штык, я с ревом вонзил ее в него. Он зарычал от боли и попытался вырвать ее из себя. Но я вгонял монтировку все глубже и глубже, одновременно приподнимая его в воздух. Но он не сдавался и, извиваясь, как змея, умудрился встать на ноги. Несмотря на сидевшее в нем железо, он попытался схватить меня. Озверев, я навалился на монтировку всем телом и опрокинул его навзничь. Прижав его ко дну, я держал его, пронзенным монтировкой, до тех пор, пока он не затих. С трудом вытащив его труп на берег, я обшарил его. Как и у партнера, на нем ничего не оказалось, кроме такой же гребаной татуировки.

И тут я вспомнил, где видел эту наколку раньше. На трупах китайских спецназовцев на борту «Принцессы Нантонга».

Я не знаю, сколько я валялся внизу в овраге рядом с трупом. Когда я очнулся, вокруг меня выли сирены и метались лучи фонарей. Меня грубо схватили несколько рук и перевернули на спину. Луч фонаря бил мне прямо в лицо. Меня обыскали, надели наручники, вытащили за руки наверх, на дорогу и запихнули в машину военной полиции. Я не протестовал. Они не знали, кто есть кто, и на их месте я поступил бы точно так же.

Но проверив удостоверение, они вытащили меня из машины, сняли наручники и закутали в сухие одеяла. Сообщив полиции, что произошло, я попросил вернуть потерянный мной служебный пистолет в офис председателя. Я велел отвезти меня в резиденцию Крокера. Командир группы куда-то быстро позвонил и передал меня офицеру Службы безопасности Министерства обороны. Майор в темном комбинезоне помог мне забраться в машину, затем сел в нее сам. Заведя машину, он включил печку на полную катушку, так как я дрожал от холода. Он включил внутренний свет и посмотрел на меня с профессиональным любопытством.

– Господи, – произнес он, – через какую же мясорубку вас пропустили?

Я игриво улыбнулся ему:

– Знаешь, – сказал я, стуча зубами, – я могу рассказать об этом, но затем мне придется тебя ликвидировать.

Все просто, как дважды два – четыре. Машина, преследовавшая нас, принадлежала агентству Синьхуа и была задержана через шесть минут после звонка Джоан. В автомобиле находились двое. Причин для их ареста не нашлось, поэтому они были отпущены. Автофургон был украден днем, через полтора часа после моей встречи с Бентли Бренделом. Погибшие в нем люди – китайцы. Их документы не обнаружены. Установление личностей займет уйму времени, если их вообще можно будет установить. Но я знал, что они, как и Ли, были спецназовцами.

Так вот почему мой противник старался утащить меня под воду. Для него, как и для меня, это была родная стихия. Просто его подготовка оказалась хуже моей.

Я спросил генерала Крокера, не сможет ли он скрытно проверить, звонили ли из кабинета Бентли. Председатель обратился к своему старому сослуживцу. Тот связался с полковником, возглавлявшим управление связи Белого дома, и приказал проверить. Бентли звонил в Синьхуа через полторы минуты после моего ухода. Разговор продолжался две с половиной минуты. Но Ли Чаймен летел в Токио. И даже Тошо не мог ничего сделать – Ли Чаймен обладал дипломатической неприкосновенностью. Я все равно ему позвонил, чтобы узнать, где Аликс Джозеф и сообщить последние новости о Ли. Но в штаб-квартире Японской специальной полиции его не оказалось. Не было его и дома – я положил трубку после двадцатого гудка.

О’кей. Теперь Бентли. Джоан позвонила Таю Уиверу, своему приятелю из Службы безопасности, и передала ему сведения о Бентли. Он попросил ее не класть трубку, пока говорил по другому телефону с ФБР, чтобы те взяли под охрану кабинет Брендела, и затем сообщил ей, что связался со специальным агентом ФБР в нью-йоркской таможне. Через шесть минут раздался звонок из Нью-Йорка от специального агента Форбса. Джоан быстро ввела его в курс дела, и он тут же отдал приказ разыскать Бентли. Оказалось, что тот вылетел в Париж рейсом «Эр Франс». Неплохо – мы не могли вернуть самолет, так как он находился под суверенитетом Франции с момента взлета из аэродрома имени Кеннеди.

Я подключил к работе Тони Мерка. Через своих друзей в посольстве США в «Городе света»^[35] он выяснил, что у Бентли уже заказан билет на рейс Париж – Пекин. Коротышка уносил ноги. Мой план сработал. Противник совершил рад необдуманных действий и полностью раскрылся.

Я сообщил все председателю. Он кивнул головой.

– Все сходится. – Крокер кивнул и исчез в своем кабинете, чтобы поговорить по прямому телефону с министром обороны.

Как всегда были и хорошие, и плохие новости. Кроуфорда ранили легко. Он получил в шею осколок стекла. Но рана оказалась очень болезненной – врачи вскрыли ее и зашили. Но с ним было все в порядке. Хуже обстояло с Джоан. Она получила три картечины в предплечье – повреждены нервы, болевой шок. Она не сможет поднимать тяжести, стрелять и работать на компьютере минимум месяц. Но Джоан не пищала и настояла на том, чтобы не ложиться в госпиталь.

Необходимо было сделать все возможное, чтобы сохранить произошедшее в тайне, пока я со своими парнями раскручивал дело до конца. Лимузин председателя исчез с места происшествия до появления там телевидения. После короткого разговора с министром обороны, председатель приказал издать пресс-релиз, в котором говорилось, что он попал в небольшое дорожное происшествие из-за гололеда по пути с базы Эндрюс в резиденцию. Он не пострадал и продолжает работать в обычном режиме.

Это означало, что в 9 часов 30 минут следующего утра он вылетел в Европу по делам НАТО, с остановкой в Риме, где нанесет частный визит послу США. На самом деле, в Риме он должен был встретиться с Виктором Гринковым.

Плохие новости стали мне известны в 23 часа 35 минут, когда я сидел в холле резиденции председателя и приканчивал третий стакан своего любимого джина с тоником. Генерал Крокер вошел и сказал:

– Дик, ты и твои парни вылетаете завтра со мной в Рим. Там слишком много поставлено на карту. Ты даже и не подозреваешь, как обстоят дела на самом деле. Я не доверяю Гринкову. Он почти спятил, лишившись своих пятидесяти миллионов долларов и готов на все. Поэтому я буду чувствовать себя значительно спокойней, если вы будете рядом со мной.

У меня нашлась бы сотня причин, чтобы возразить ему. Мы только-только начали получать кое-какие результаты от нашей работы в Вашингтоне. И уж если куда надо было направляться, то это в Токио. Чтобы вместе с Тошо и Аликс Джозеф вскрыть операции китайской разведки против Тайваня.

Но ни одна из моих причин не произвела никакого впечатления на председателя. Он буднично проговорил:

– Дик, тебе может и не понравиться это задание, но ты должен просто выполнить его.

Я был готов выполнить приказ, пока Тони Меркарди не позвонил мне второй раз.

Он никак не мог начать разговора, дышал в трубку, бормотал какие-то междометия и явно нервничал. Я не выдержал и рявкнул:

– Мерк, говори толком, что происходит?! Ты хочешь сказать, что Коротышка исчез из нашего поля зрения?

– Дик, – он, волнуясь, подыскивал слова.

Мне это совсем не понравилось.

– Мерк?

– Да?

– Ты что-то скрываешь. Я знаю тебя достаточно давно. Давай, говори начистоту!

Я услышал как он тяжело вздохнул и затем сказал:

– Аликс Джозеф мертва – ее застрелили шесть часов назад.

Я так и рухнул на стул. Потом я переживу эту новость один, но сейчас мне необходимы факты. Кто убил Аликс? Я должен был найти сволочей, убивших ее, и стереть их с лица земли.

– Мерк, как это произошло?

Я же сказал тебе – застрелили. Постарались представить это так, что виноваты якудза,^[36] но у нас другие данные.

– Где?

– Прямо около ее дома. Она держала ключи в руке. Ее убили выстрелом в затылок, почти в упор. Три пули двадцать второго калибра. Но еще не все ясно.

– Кто?

– Мы продолжаем работать и собираем информацию.

С этими разведчиками всегда так. Они собирают информацию, оценивают ее, отсеивают, проверяют, но никогда не предпринимают никаких действий. Хрен знает, что творилось. Убит офицер разведки, а они все еще вели следствие, вместо того, чтобы действовать. Я взбесился, мне нужна была чья-нибудь голова.

– Мать твою, Тони. Она же была под ударом. Головорезы Ли Чаймена уже начали ликвидировать ее сеть. Ты же знал об этом. Но вы ничего не сделали, чтобы прикрыть ее.

– Заткнись, Дик, – зло бросил Мерк. – Не то говоришь. Она сознавала, что рискует. Аликс была профессионалом, как и я. Мы постарались прикрыть ее как могли. Но она же не аналитик. Офицер-оперативник агентурной разведки не может сидеть в охраняемом кабинете. Он должен работать на «земле». Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Мы сделали все, что могли. – Он замолчал, перевел дыхание и сказал: – Дик, мы кое-что сделали, но я не могу говорить об этом по открытому телефону. Позвони мне по защищенной линии, и я тебе все расскажу. Обещаю. – Телефон замолчал, он бросил трубку.

Я побрел обратно в гостиную. Генерал Крокер взглянул на меня и с тревогой спросил:

– Дик, что произошло?

Я рассказал ему все и добавил, что должен со своими ребятами лететь в Токио, а не в Рим. Я доказывал ему, что нужно отомстить за Аликс, необходимо ликвидировать ее убийц. Я убеждал его, что…

Это было все, что мне удалось сказать. Генерал не стал слушать меня дальше. Он побагровел, встал и указал мне на кресло. Я сел. Он навис надо мной и проревел:

– Ты выполнишь мой приказ. Ты и твои парни вылетят со мной в девять утра и отправятся в Рим. И чтобы никаких опозданий на самолет или других ваших штучек.

Свои действия в Риме я должен был координировать с местным офицером безопасности Олшейкером. Он организует проведение встречи, хотя не имеет ни малейшего представления о ее содержании.

Приказ генерала подействовал на меня, как оплеуха. Крокер матерился, как извозчик. Он никогда не разговаривал со мной в таком тоне. Я совершенно обалдел и понял, что спорить не стоит. С генералом не спорят, когда он начинает разговаривать красочным языком. Это приказ. Я встал, отдал честь и сказал:

– Есть, сэр.

Но внутренне я был против.

Глава XIV

Мы приземлились в Риме в полночь. Было холодно и моросил дождь. В целях безопасности мы изменили курс над Генуей и сели не в международном римском аэропорту, а на небольшом аэродроме Чампико, в шестнадцати километрах к юго-востоку от Рима.

Несмотря на плохую погоду, поздний час и неожиданную смену места посадки, посол и главный военный атташе уже ждали нас, когда подали трап и открыли люк самолета. Протокол, ничего не поделаешь. Председатель и они следовали ему до последней буквы. Я посмотрел в иллюминатор и увидел, что каждый из них стоит под зонтиком, который держал промокший до нитки младший клерк посольства. Я вам должен сказать, что жизнь новоиспеченного дипломата – сплошное приключение.

Пока председатель с подобающей важностью спускался по трапу, я выскользнул через хвостовой люк прямо в лужу и пошлепал к пяти посольским лимузинам, стоявшим невдалеке от самолета. Из первого «каддилака» вылез высокий худощавый, рано поседевший пижон в двубортном пиджаке, с накинутым на плечи плащом. Он поежился под дождем, остановился впереди машин, осмотрел меня с головы до ног, улыбнулся и, протянув руку, сказал:

– Вы должно быть двойник Дика Марсинко, который, как мне сообщили, сопровождает председателя. Я Олшейкер – офицер безопасности.

– Чао, Олшейкер, рад вас видеть. – Я подал ему руку. – Инструкции?

Он указал на три первые машины.

– Это ваши. Проверили их вчера в нашем гараже и с тех пор не спускали с них глаз. Поэтому думаю, что их еще не успели заминировать. Они бронированы, но только частично. Усилены окна и двери. Днище броней не прикрыто. Я покажу вам, где расположены бронелисты, чтобы от них не срикошетили пули в случае, если вам придется стрелять из салона. У вас по две портативные радиостанции на каждую машину. Одна их них не только обеспечивает связь между «каддилаками», но и с посольством. Плюс сотовые телефоны.

– Ва бене. – Я не собирался говорить, что мы захватили с собой две пары своих портативных радиостанций и будем пользоваться только ими. Никогда не мочись против ветра, не ухаживай за шлюхой и никогда, никогда не пользуйся чужими переговорными устройствами, если, конечно, не хочешь, чтобы сукины дети знали все, о чем ты говоришь.

Но нужно признать, что он все тщательно подготовил, этот Олшейкер. Я сказал с доброжелательным видом:

– Пойдет. Водители?

– Есть, – доложил Олшейкер сухо. – Трое. По одному на каждую машину. – По его лицу скользнула мимолетная улыбка. – И хотя я знаю, что вы, флотские, предпочитаете сами сидеть за рулем, вам придется взять моих жокеев из Дипломатической службы безопасности. Если, конечно, ваши фамилии не Туззолини или Ла Бручиано и вы не говорите по-итальянски с римским акцентом. Все-таки мы знаем город немножко лучше. А это может пригодиться, особенно в том случае, если придется гнать эти тяжелые гробы на привычной вам скорости по паршивым узким улочкам.

В этом заключался определенный смысл. Я не хотел никаких иностранных служащих за рулем машины председателя, а управление дипломатической безопасности Госдепа два раза в год пропускает свой персонал через специальные курсы вождения автомобилей в чрезвычайных ситуациях.

– Бенисимо, Олшейкер, замечательно!

Он кивнул в сторону самолета, где мои парни разгружали снаряжение.

– Нужна помощь?

Чтобы все узнали, что мы привезли с собой? Черта лысого!

– Нет. У меня семь застоявшихся жеребцов, которые последние девять с половиной часов ни хрена не делали кроме того, что чистили оружие и точили ножи. Если они сейчас не израсходуют часть своей энергии, то пришьют кого-нибудь прямо здесь.

Олшейкер согласился.

– Ладно. Если еще что-нибудь понадобится…

Я прервал его:

– А девочек нет?

– Далековато добираться, так что не успеем. – Он даже глазом при этом не моргнул. Пижон начинал мне нравиться.