Текст книги "Сад Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 35

Федоров сел перед двумя мужчинами. Радист по фамилии Ченко сел рядом с ними в качестве переводчика. Старшина Трояк стоял за их спинами, пристально следя за всеми.

– Капитан второго ранга Федоров, – начал он. – Кто вы такие?

– Дэвид Сазерленд, лейтенант Его Величества специальных сил. Это сержант Джек Терри.

– Что вы здесь делаете?

Сазерленд знал правила – фамилия, звание, личный номер. Он назвал первые два, но это были русские, предположительно союзники, а не враги, хотя они и были вынуждены рассматривать их как таковых в силу обстоятельств операции[66]66
  Они вообще не могут считаться военнопленными – Великобритания не воюет с СССР. А даже если бы и так, то вы, граждане, нацепили советскую форму, чем автоматически лишили себя статуса военнопленных, даже если бы. Так что формально – вы банальные бандиты, какие правила, радуйтесь, что еще допрашивают, а не сразу к стенке по законам военного времени…


[Закрыть]. И все же он был настолько потрясен тем, что увидел, что сомневался в здравости собственного рассудка и вообще ощущал себя рыбой, выброшенной на берег. Поэтому он решил поговорить с этими людьми и попытаться хотя бы что-то узнать о них.

– Нас отправили найти человека – того, что был с нами, когда нас взяли ваши морпехи.

Это дало Федорову отправную точку. Значит, их отправили на поиски Орлова? Что бы это могло значит? Значить это могло то, что британцы знали о нем. Что же они могли узнать, чтобы предпринять подобную операцию?

– Значит, вас отправили на поиски Орлова. Кто?

– Какое это имеет значение? Мы получили приказ найти его, и мы его нашли прежде, чем вы не появились.

– Здесь, на Каспии? Что заставило вас полагать, что он находится здесь?

– Я не вправе обсуждать это, сэр, – Сазерленд сложил руки, все еще ощущая сильное расстройство и необъяснимое чувство того, что здесь происходило что-то очень странное. Когда-то он называл себя «везучим скорпионом» и «вечным шотландском искателем приключений», но это было нечто гораздо большее, чем он рассчитывал.

– Ясно… – Федоров обдумал ситуацию. – С вами был третий член группы?

На этом моменте Сазерленд показался очень подавленным. Порядок напоминал ему, что он должен ничего говорить о Хаселдене. В конце концов, нашептывал ему внутренний голос, возможно, он все же просто упал за борт, пока мы не видели? Нет! – Заявил другой голос. Ты хорошо знаешь, что ты видел!

– Он… Он просто исчез! – Выпалил Сазерленд, посмотрев на сержанта Терри, словно все еще пытался убедить его в чем-то. – Я говорю, как есть – Хаселден стоял рядом со мной, а потом просто исчез. – Сказав это, он понял, что русские, вероятно, решат, что он им зубы заговаривает, чтобы не раскрыть каких-то важных сведений. Поэтому он очень удивился, когда молодой офицер подался вперед с очень серьезным взглядом.

– Исчез? Прямо у вас на глазах?

– Именно, – упрямо ответил Сазерленд, хотя сержант Терри посмотрел на него хмуро и неодобрительно.

– Значит, вы трое были на лодке, а потом увидели, как один из вас исчез?

– Вот такие дела, – Сазерленд ощущал себя полным идиотом, но решил, что сказал «А», говори и «Б».

– Вы уверены, что он не просто упал за борт? Наши люди искали его несколько часов, но никого не нашли.

– Что же… Мне хотелось бы в это верить, сэр. Да, это что-то бы объяснило, за исключением того, что я видел собственными глазами. Я… Я смотрел прямо на него, а он… Он просто исчез!

Сержант Терри удивленно поднял брови, решив, что лейтенант все же сломался под давлением всего, что они прошли. И все же Сазерленд был в «Черном дозоре» в Дюнкерке. Он прошел через множество гораздо более сложных операций. Как он мог дать слабину сейчас?

– Вы тоже это видели? – Спросил Федоров сержанта.

Переводчик перевел, и сержант Терри покачал головой.

– Я был в рубке и следил за Орловым, так что ничего не видел.

– Понятно… – Федоров предельно серьезно посмотрел ему в глаза. Британский лейтенант заговаривал зубы, или был серьезен? Он казался совершено подавленным, хотя держался. Но было понятно, что он испытал нечто, что его сильно надломило. Говорил ли он правду о третьем человеке? Затем он вспомнил то, что сломало запруду в его мышлении. Хаселден! Он назвал третьего Хаселденом!

Когда они впервые вернулись во Владивосток, Федоров провел некоторое время над изучением того, что могло измениться в ходе Второй Мировой войны в результате их действий. Он уже слышал эту фамилию, пытался вспомнить где… Вот! Он изучал операции, сравнивая с теми, что были описаны в его книгах, оставшихся на борту «Кирова». Они несли историю мира, из которого они пришли, хотя те же тома, изданные в мире, в который они прибыли, отличались. Он вспомнил. Операция «Согласие»! Да, операция в статье из журнала «Россия Сегодня». Он даже вспомнил название статьи «Британцы вспоминают павших в не достигнутом «Согласии».

Этот журнал взял с собой Марков, когда находился в контрольном зале Приморского инженерного центра во время исследования стержня № 25. Он переместился вместе с нам в 1942, и, вероятно был обнаружен, чем ясно поведал об операции, запланированной британцами в следующий месяц. Именно это заставило его поверить в то, что история все еще нестабильна, подвергается тонким изменениям, именно это заставило его искать какие-то следы Орлова в прошлом. Он нашел их, и направился к Карпову. В голову пришли воспоминания о разговоре в флагманской рубке «Кирова»…

«Я давно пытался выяснить, что произошло с ним, и думаю, что, возможно, напал на его след прошлой ночью.

– Вы имеете в виду, в книгах по истории?

– Разумеется. Нельзя прожить в мире, не оставив никаких следов. Опять же, к счастью, мы живем в информационную эпоху, и я нашел некоторые архивные данные. Готовьтесь, вас это удивит. Я нашел следы Орлова в истории и, думаю, что могу понять, куда он направился после того, как спрыгнул с того вертолета.

– И что вы смогли найти?

– Похоже, что он был задержан британцами и доставлен в Гибралтар. Затем он сбежал. Дальше я обнаружил след в этой самой книге. – Он поднял новый экземпляр «Хронологии войны на море».

– Его фамилия фигурировала в описании столкновения советского тральщика и немецкой подводной лодки на Черном море. И я пошел по «хлебным крошкам». Он был подозреваемым в убийстве троих сотрудников НКВД в Поти. Затем стало интереснее – на него начали охоту британцы. Вот… – Он открыл новую закладку и показал Карпову текст: «25 сентября 1942 года, операция «Эскейпед»: небольшая группа коммандос направлена в Каспийский регион на поиск предполагаемого советского агента».

– Но здесь ничего не сказано об Орлове, – возразил Карпов.

– Да, эта книга довольна расплывчата, но я нашел еще два источника, которые дали мне более подробные сведения. Они остались после Орлова. Они были серьезно засекречены, но я смог раскопать…»

Значит, это были те самые люди! Британские коммандос, отправленные на операцию «Эспейпед», чтобы найти Орлова! Теперь он вспомнил и фамилию капитана Хаселдена, командира группы, и именно его судьба заставила его порыться в этой части истории. Предполагалось, что Хаселден погиб по время операции «Согласие», отмененного британского рейда на Тобрук.

Господи, подумал Федоров. Хаселден был зомби, живым мертвецом. Это был замечательный пример человека, который должен был умереть, но жил, и именно ему поручили операцию «Эскейпед» по поиску Орлова. Это изменение истории привело Федорова к нахождению следов Орлова среди «писем мертвецов», позволивших обнаружить его в Кизляре. Его захватывало, как все эти факты накручивались друг на друга, как все эти люди оказывались тесно связаны переплетенными нитями тайны.

Он посмотрел на Сазерленда, понимая, почему тот так мучается по поводу того, что действительно видел, как Хаселден исчез. Но почему так случилось? Потому, что Хаселдену было все это время суждено умереть? Была ли его смерть просто записана в амбарную книгу Времени? Затем в голову пришла другая мысль.

– Третий член вашей группы, которого вы назвали Хаселденом… Я могу спросить, сколько ему лет?

Сержант Терри посмотрел на Федорова со странным выражением.

– Не могу сказать, что я вообще это знаю.

– Что же… Федоров зашел с другой стороны. – Вы все выглядите молодыми, рискну предположить, что вам обоим не намного больше двадцати. – Глаз у него был наметан. Сазерленд родился в 1920 году, и в 1942 ему было всего двадцать два. Сержант Терри, переживший войну и умерший в 2006 в возрасте 85 лет, был всего на год моложе. – Это будет весьма странным вопросом, но было ли Хаселдену примерно столько же?

– Какое это имеет значение? – Ответил Терри, полагая, что русский офицер забрасывает какую-то наживку. Сазерленд должен был держать рот на замке. Что случилось с лейтенантом? Он пристально посмотрел на него, желая подбодрить.

Федорову его ответ сказал все. Хаселден был их командиром. Он уже опросил Орлова, получив от него описания, и Орлов также полагал, что Хаселден был главным. Если он был старше лейтенанта, то должен был быть майором или хотя бы капитаном. Да, он должен быть старше и опытнее, чем эти двое. Им было лет по двадцати, и, соответственно, родились они примерно в 1920 году. Но если Хаселден был намного старше, то он мог родиться… До 1908 года! Что будет с человеком, если он попытается попасть во время, когда уже был хотя бы ребенком? Если Хаселдену было под сорок в 1942 году, когда мы оказались в 1908, он мог быть младенцем или ребенком.

Да! Очевидно, человек не мог появиться в том времени, когда уже существовал. Он часто задумывался об этом. Что будет, если они переместятся в ближайшее прошлое, уже после того, как должны были родиться? Что будет с ними в момент собственного рождения? Могли ли две версии одного и того же человека, существовать в один момент времени? Это был сводящий с ума парадокс, но сейчас, он, возможно, получил ответ – решительное НЕТ! Время не допустит такого. Хаселден не переместился вместе с ними, потому что он уже родился в 1908 году. Сазерленд говорил правду. Он просто исчез в момент перехода, будучи стерт в забвение парадоксом.

Время подводило собственный баланс, однако теперь ему предстояло решить, что делать с ними. Он не мог сказать им, где они находятся, а оставив их здесь, он в скором времени получит тот же самый парадокс, поскольку через несколько лет они должны будут родиться. Но как ему вернуть их в 1942? Они готовились снова запустить процедуру со стержнем № 25. Если они случайно вернутся в 1942, останется просто отвести их подальше от «Анатолия Александрова». Если же они переместятся куда-то еще… Он понял, что их судьба оказалась каким-то образом связанной с его собственной, с Орловым, со всеми остальными.

– Хорошо, господа, – тихо сказал он. – Мы должны будем задержать вас на некоторое время. На самом деле, возможно, нам придется задержать вас на достаточно длительное время. Я не могу объяснить вам все сейчас, но со временем, когда мы закончим наши дела, я попытаюсь. Тем временем, старшина Трояк обеспечит вас всем необходимым.

Он вышел из помещения и направился в оперативный центр к Добрынину, готовящемуся снова выполнить процедуру. Он изучал показания за время прошлой процедуры, и решал сложную задачу – попытаться отменить последствия и вернуть их домой.

– Мы сделаем это?

– Не могу знать, товарищ капитан. Можем только попытаться. Готовы начинать.

– Хорошо. Мы и так здесь слишком долго. Я потратил это время, пытаясь найти пропавшего британского офицера, потом мы ждали связи с Карповым, но теперь, похоже, я все понял относительно него. Корабль в боевом положении. Радары не фиксируют ничего в радиусе пяти километров, так что, надеюсь, мы никогда с собой не прихватим. Давайте начинать.

Отдав этот приказ, он внезапно ощутил холод в груди. Что будет, если Карпов радикально изменит историю, в результате чего окажется, что относительно 2021 года мы даже никогда не родились? Если мы попытаемся вернуться туда, как можно будет объяснить наше появление в 2021? Мы исчезнем, как Хаселден? Он понял, что они могут переместиться прямо в небытие. Затем другой голос словно успокоил его. Карпова бы просто здесь не было, если бы они не выжили на «Кирове» и пропали бы во время их странной одиссеи. Каким-то образом он был неотъемлемой частью всего этого, и парадокс не мог протянуть свою руку, чтобы украсть его.

В голову пришла более мрачная мысль… Что, если Карпов сделает что-то, что приведет мир к катастрофе? Что, если стержень № 25 благополучно доставит нас в 2021 год, но от мира не останется ничего – только те опустошенные города, которые мы видели всякий раз, когда перемещались вперед. Это означало, что Последняя война случалась до 2021 года! Вот почему мы видели разрушения! Но у нас был «Киров», чтобы вернуться в прошлое и повторить попытку. Но что мне делать с теми средствами, что есть на «Анатолии Александрове»? Голова шла кругом. Однако времени думать об этом не было.

Добрынин кивнул, посмотрел на техника за пультом, и поднял палец, словно дирижер, дающий команду оркестру начинать.

– Стержень номер восемь готов. Можем начинать.

Техники начали работу над пультами, и Федоров уже мог слышать изменения звука работы реактора, когда сервомоторы и другие системы включились для обеспечения процедуры вывода стержня из активной зоны реактора. Стержень № 25 уже замер над активной зоной, ожидая погружения в ядерный суп.

Добрынин закрыл глаза и прислушался. Он помнил звук, сопровождавший их падение в этом время, и теперь он словно звучал наоборот. Он вслушивался в тонкую увертюру звуков и едва заметных вибраций, которые, казалось, не замечал никто, кроме него. Затем он мягко поднял руку.

– Начать вывод стержня. Время на второй интервал.

Вот она, подумал он, песнь ангелов. Он слышал это, ощущал это, с каждой дрожью понимая, что произойдет дальше. Он произвел несколько корректировок, то тонко увеличивая скорость вывода, то наоборот замедляя. И все это время стержень № 25 вел свою арию, голосом, выбивавшийся из хора в 48 других голосов, обеспечивающих контроль ядерной реакции, солист, предвосхищающий набирающий силу хор нейтронного потока.

Прошло немного времени прежде, чем начались все те же странные эффекты. В воздухе запахло озоном, появилось внезапное ощущение холода. Во все стороны от «Анатолия Александрова» пошли странные люминисцирующие волны. Затем воздух вокруг корабля словно сгустился, окутав его густым туманом.

И он исчез.

ГЛАВА 36

Симфония закончилась, затихая в бесконечности, чтобы обрести новую форму в новое время. Добрынин слышал каждую ноту, каждый ритм и каждый интервал, тонко корректируя процедуру в соответствии с гармониками, которые слышал уже много раз.

Они вернулись – куда-то, и Федоров, не теряя времени, начал пытаться это выяснить, как только стало ясно, что «Анатолий Александров» зафиксировался в новом времени. Он направился к радиорубке и немедленно отправил запрос на военно-морскую базу в Каспийске на частотах, зарезервированных для его операции. К собственному удивлению, они получили подтверждающий сигнал, а вскоре услышали и голосовой вызов.

– «Дикий гусь», я «Золотая жила», слышим вас отлично, как поняли?

– «Золотая жила», я «Дикий гусь», прошу подтвердить дату и время, – к его большому удивлению и восторгу, они возникли в 2021 году, всего через несколько часов после того, как исчезли! Конечно, подумал он. Мы бы не смогли прибыть в то время, пока еще были здесь. Они могли вернуться только во время после своего отбытия, иначе должны были столкнуться с парадоксом встречи со своими двойниками. Если случившееся с Хаселденом о чем-то говорило, время не допустило бы этого.

– Добрынин, вы сделали это! Господи, эта музыка все-таки вернула нас домой! И мы еще не опоздали! У нас есть время, чтобы что-то предпринять. Как вам это удалось?

– Не спрашивайте. Просто скажите спасибо, что мы здесь.

– Верно, и нам нельзя терять времени. Нужно все подготовить. Стержень № 25 и два других у нас есть. Отправьте их на вертолете в Каспийск. Там стоит Ан-225, и он сможет доставить их во Владивосток быстрее, чем что-либо, что я могу себе представить. А пока дайте связь с адмиралом Вольским по защищенному каналу с высшим приоритетом!

– Так точно, товарищ капитан второго ранга.

* * *

Адмирал Вольский слушал то, что рассказывал ему Каменский, пытаясь осознать все это, и желая, чтобы Федоров был рядом. Загадочный бывший офицер КГБ предоставил ему поразительные свидетельство попадания Карпова в 1945 и судьбы Краснознаменного Тихоокеанского флота, снова провалившегося в ад войны. Теперь он еще и задавался вопросом, как проходит операция «Анатолия Александрова».

– А что насчет этого, Каменский? Вы знаете, что случилось с Федоровым и Добрыниным?

– До некоторой степени. Могу сказать, что «Анатолий Александров» благополучно прибыл в 1942, как и планировалось. Затем что-то случилось… Что-то очень необычное. Потому я только что из специального пункта связи. Мы получили еще одно сообщение.

– Еще одно письмо? От кого? От Федорова?

– Не письмо, адмирал. Звонок, и да, от вашего юного штурмана. Я сказал ему, что мне нужно предварительно обсудить с вами ряд вопросов. Вызов удерживается на первой линии, если вы решите поднять трубку. Я полагаю, мы могли бы узнать больше о случившемся, и получить ответы на некоторые вопросы.

Вольский взглянул на него и потянулся через стол к телефону, быстро переключаясь на первую линию.

– Вольский слушает, – сказал он.

– Товарищ адмирал! Говорит Федоров. Как я рад вас слышать!

– Федоров… Мгновение… – Он нажал кнопку на спикерфоне, чтобы Камерский тоже мог это слышать. – Где вы сейчас?

– На борту «Анатолия Александрова» на Каспии, товарищ адмирал.

– Слава Богу! Добрынин нашел вас. Это хорошие новости. Как успехи? Вы нашли Орлова?

– Так точно, товарищ адмирал. Это был долгий путь, но мы его прошли, и вернулись.

– А Ми-26? Вы отправили его на Тихий океан со стержнями управления?

– Никак нет. Я бы вынужден отменить эту операцию. Нам был нужен вертолет, чтобы найти Орлова. Это долгая история, товарищ адмирал, но я все объясню, как только мы до вас доберемся.

– Значит, «Киров» остался заперт в 1945? У меня есть веские основания полагать, что он был уничтожен.

– Никак нет, товарищ адмирал…. Корабль не в 1945. Был еще один инцидент. Это все Карпов. Он взялся за старое. Он полагает, что может сделать нечто великое.

– Мы обсуждали это вопрос с кое-кем здесь, но исход ситуации нам до конца не ясен.

– Я хочу сказать, что «Киров» снова переместился во времени, товарищ адмирал. Должно быть, произошел еще один ядерный взрыв, как в первый раз. И вы понимаете, что это значит…

– Да, да. Карпов снова применил ядерное оружие. У нас есть тому доказательства. Вы были правы, Федоров. История еще не затвердела. Она продолжает изменяться.

– Так точно, товарищ адмирал. Я полагал, что это был Орлов, но это был Карпов. Его отбросило дальше в прошлое. Корабль сейчас в 1908 году.

– Что? В 1908? Это способно шокировать. Как вы об этом узнали?

– Потому что мы тоже там были, товарищ адмирал. Я доложу вам об этом по прибытии, но я должен сообщить, что мы смогли связаться с Карповым по коротковолоновой связи и предложили им ваш вариант. Он обратился к экипажу, и они проголосовали за то, чтобы остаться!

– Что? Невозможно.

– Я полагаю, что Карпов смог убедить их, что им лучше остаться там, чем попытаться вернуться. Я сам ничего не понимаю. С другой стороны, мы действительно не можем знать, что случиться, если они попытаться применить обнаруженные вами стержни.

– Но что теперь, Федоров? Корабль остался в 1908 году?

– В настоящее время существует настоятельная потребность в двух вещах, товарищ адмирал. Во-первых, нам нужен коридор для как можно более быстрого перелета из Каспийска во Владивосток. Мы возьмем с собой стержни.

– Я немедленно это обеспечу, капитан.

– Хорошо, товарищ адмирал. И второе – нам нужен корабль. На Тихом океане. Я объясню вам, зачем, как только прибуду. Вы сможете это организовать?

– Полагаю, что да… – Вольский задумался, пытаясь понять, что замыслил Федоров.

– Я объясню вам все по прибытии, товарищ адмирал. Но поверьте, у меня есть план. Конец связи.

Каменский улыбнулся, когда адмирал повесил трубку.

– Какой предприимчивый молодой человек. 1908 год? Это весьма интересно, и чем больше я думаю об этом, тем больше все обретает некий смысл. 1908… Вы знаете, что в этот год упал тунгусский метеорит?

– Какое отношение это имеет к кораблю? – Вольский видел элементы головоломки, но еще не мог собрать их воедино.

– У вас когда-нибудь заводились кроты в саду, адмирал?

– Причем здесь это?

– Это очень умные животные, к счастью, они живут мало, но они очень умны. Если в вашем саду заведется один, он станет маленьким местным дьяволом, и будет кормиться всем растущим, убивая газон, цветы и все остальное. Поверьте мне, я имел не одну войну с этими тварями в моем саду. Они роют туннель, делают вход, а затем главную камеру, где создают гнездо, запасы пищи и запасные выходы. Вы можете пытаться травить их всем, чем можно, газом, водой, ловушками. Это очень умные и настойчивые дьяволята.

– Господин Каменский! Пожалуйста, говорите по существу!

– Прошу прощения, адмирал, но я к этому и веду. Посмотрите: крот роет ход в земле, на разных глубинах. Я пытался раскопать одну его сеть, чтобы поставить ловушку, и обнаружил только то, что у этой сволочи была еще одна, более глубокая сеть туннелей. Вот, с чем мы столкнулись. «Киров» впервые провалился в кротовую нору после взрыва на «Орле». Это забросило вас в ходы на уровне 1941 года, и ваш корабль с трудом оттуда выбрался. Вы разрывали землю истории в процессе этого, и, каждый раз, выбираясь на поверхность, видели ее мертвой и безжизненной, не понимая, что именно вы стали причиной этого. Но в этом саду были и более глубокие норы, адмирал, и я полагаю, что «Киров» только что обнаружил одну такую, провалившись в 1908 год! Кто знает, кто прорыл эти ходы? Возможно, то, что появилось из космоса в тот же день в конце июня 1908 года, было тем самым дьяволом в саду. Возможно, именно оно породило эти ходы во времени, сохранившиеся по сей день.

– Вы снова говорите о Тунгусском метеорите?

– Да, и теперь я начинаю видеть связь. Поскольку судьба оказалась к нам благосклонна, мы обнаружили в этих стержнях фрагменты материалов с места падения Тунгусского метеорита. Вставьте их в ядерный реактор, и они станут замечательными лапами, отлично роющими почву времени, верно?

– Я понял… – Ответил Вольский, наконец, осознав проблему.

– Да, и мы рылись в этом саду дьявола, будто мышь, поселившаяся в заброшенной кротовой норе. Поверьте мне, я занимаюсь садоводством уже давно. И, по словам вашего товарища Федорова, у нас есть еще и крот в лице Карпова. То есть дьявол все еще не ушел из сада.

– Да, и теперь я будто уже слышу Федорова. Он скажет, что в 1908 году Карпов сможет нанести ходу событий такой урон, что история измениться до неузнаваемости.

– Очень точно сказано, адмирал. С таким кораблем, как «Киров», он сможет нанести серьезный вред и очень быстро. Ничто не сможет противостоять ему, по крайней мере, на море. И этот вред может серьезно изменить ход событий и на земле, о котором нам вскоре предстоит узнать.

– Верно, Каменский! Так почему бы вам не воспользоваться теми связями, которые вы упоминали ранее? Разве мы не можем узнать, чем все закончиться? Разве это уже не история, о которой мы можем прочитать в любой библиотеке?

– Возможно… А, возможно, и нет. Помните, как я рассказывал вам, почему помню прежнюю историю, в отличие от всех прочих?

– Да, вы сказали, это потому, что вы перемещались во времени.

– Да, пара забавных кротов, вы и я, – улыбнулся Каменский. – Итак, я говорил насчет мертвой зоны, своего рода глаза урагана, где все еще тихо и спокойно. Вы ощущаете это, адмирал? Мы сидим здесь, глубоко под землей, в нашей уютной норе и ожидании того, что может стать концом всего человечество. Сидим, ожидая ракетно-ядерного удара. Эта война завязывалась девять долгих дней, и теперь действительно начнется. К сожалению, начало и конец – это одно и то же, когда речь идет о ядерном ударе. Я предполагаю только, что другие, подобные нам, наши свои укромные норки, и некоторые из них могут быть дырами во времени, а не только в пространстве.

– Другие?

– Мы не единственные, кто знает о тех вещах, что мы обсуждаем здесь, адмирал. Да, если и другие, и некоторые из них могли найти способ копаться в саду судьбы. Но мы здесь, вы и я, а мир вокруг задыхается. Мы можем слышать, как часы отсчитывают последние секунды, которые могут быть нам отпущены, и этот звук становится все громче. В любой момент часы могут пробить. Что будет дальше? Этого мы не знаем. Но в этот момент мне представляется, что время и судьба ожидают чего-то, что станет решающим элементом для всего.

– Ожидают чего?

– Скорее кого-то, человека, от которого действительно зависит исход этого сложного переплетения событий.

– И кто это? Карпов? У него всегда был черт на плече.

– Да, он определенно находится в том времени и в том месте, когда может все изменить, и как только он сделает нечто необратимое, наше время может закончится. Но я не думаю, что это Карпов.

– Не Карпов? Кто тогда? Орлов? Он смог сделать нечто большее?

– Возможно, свою работу в саду он уже сделал, адмирал. Нет. Думаю, сейчас мы ждем самолета, который доставит нам стержни. И мы ждем Федорова.

Вольский задумался. Федоров спешил сюда со стержнями, которые тони собрали.

– Я понял… Но разве мы не можем просто узнать, чем все закончиться, сверившись с вашей библиотекой?

– Нет, я полагаю, нам нужно просто ждать. У товарища Федорова есть какой-то план, как он нас сказал, но пока он действительно его не исполнит, мы не увидим результата здесь и сейчас. Может наступить момент, когда старые книги изменятся, и мы сможем это увидеть. Но на данный момент не будет ничего, пока Федоров не прибудет сюда и снова нас не покинет… Только тогда мы сможем узнать, что может случиться. С другой стороны вы, возможно, решите сопровождать его и физически принять участие в истории, которой еще не случилось. Это может быть более занимательным, чем просто прочитать об этом. Так что нам придется подождать его и посмотреть, чем все закончится.

– Господи, Федоров… С еще одним планом. Я просто задаюсь вопросом – что на этот раз?

Каменский опустился в кресло. На лице его появилась кривая усмешка.

– Вы уже не выглядите таким подавленным, адмирал. Пройдет не слишком много времени прежде, чем мы поймем, что из этого всего выйдет. А пока же, предлагаю вам поручить принести нам по чашке чая.

* * *

– Значит, с адмиралом вы договорились? – Добрынин хлопнул Федорова по спине. – Но я до сих пор не понимаю, как вы планируете это сделать. Какой корабль сможет остановить «Киров», если у адмирала вообще что-то осталось во Владивостоке? Кроме того, не забывайте, что мы все еще воюем с американцами. Выйти в море может быть очень сложно.

– Вы правы. Это не корабль. В составе Тихоокеанского флота нет ничего, что может представлять угрозу для «Кирова». Я должен был уточнить. Мне нужна подводная лодка. Вы говорили, что сами предложили это адмиралу Вольскому, когда он впервые предложил вам операцию с Ми-26. Мы вернулись, и можем заполучить проклятую атомную подводную лодку, на которую установим стержни, а затем вам придется опять подирижировать оркестром. Если мы установим стержни в реактор подводной лодки, а затем проиграем ту же «мелодию», что вы записали на «Анатолии Александрове», мы сможем вернуться в 1908 год. Возможно, это рискованно, но попытаться стоит. Если мы вернемся, мы окажемся не на плавучей электростанции в Каспийском море. Нет, тогда мы окажемся в японском море на борту того, чего Карпов больше всего боится и с чем больше всего вынужден считаться – атомной подводной лодки. Тогда он, возможно, прислушается.

– Хороший план. Но что, если он не захочет нас слушать? Федоров долго смотрел на него, но ничего не ответил.