Текст книги "Сад Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 11

Они шли рядом с «Императрицей Китая» десять минут, в течение которых обе стороны пристально рассматривали друг друга через бинокли и стереотрубы. Однако Карпов не видел причины поддерживать контакт. Пароход дал ему все, что ему было нужно – дату и время, и теперь он понимал, что возможности этого времени будут открыты ему на западе, в Японском море, а не на просторах Тихого океана.

– Полный вперед, – спокойно сказал он. – Теперь я полагаю, что мы можем зайти во Владивосток. Сталин в 1908 году был молодым человеком и не имеет никакого влияния. Сейчас у власти царь, но он далеко. До Санкт-Петербурга три недели пути по железной дороге. Транссибирская магистраль только что закончена. Следовательно, мы будем определять судьбу России на Тихом океане, товарищи офицеры.

– Мы, товарищ капитан? – Роденко приподнял бровь.

– Кто же еще? Я намерен обратить вспять все несчастья, принесенные нам японцами, и вернуть нашу страну на законный курс.

Роденко снова поколебался.

– Разумно ли это, товарищ капитан? Мы можем повлиять на ход истории совершенно непредсказуемым образом.

– Именно, Роденко. Никто не может предвидеть истинных последствий своих действий. Пытаясь сделать это, он навсегда останется заморожен в бездействии. Желая изменить мир, нужно действовать. По нашему всеобщему признанию, я действовал неверно, но лишь потому, что брошенный вызов оказался слишком сильным для одного корабля. Американский флот 1945 был слишком силен, и гораздо более решителен, чем я ожидал. Но теперь все не так. Люди этой эпохи не способны бросить нам вызов. Этот корабль может навязать свою волю всему Тихому океану и заставить его подчиниться.

– Что вы намерены делать, товарищ капитан?

– Я считаю, что первой ошибкой, которую я совершил в 1945, было решение не взаимодействовать с родиной и не искать ее поддержки. Поэтому теперь я направляю корабль в бухту Золотой Рог во Владивостоке. «Киров» возвращается домой. Это будет не тот город, который знает любой из нас, но, тем не менее, это будет дом[24]24
  Вообще-то, «Киров» провел во Владивостоке ровно неделю, так что довольно странно говорить про «город, который мы все знаем»


[Закрыть]. Я намерен предложить царю свои услуги в качестве командира флагманского корабля нового Тихоокеанского флота. И при поддержке российской армии мы посмотрим, чего сможем добиться.

– Но товарищ капитан… Это 1908 год. Что, если мы затронем линии истории, которые привели к образованию Советского Союза – истории, которая привела к созданию нашего корабля?

– Если мы это сделаем, это будет хорошо, Роденко. Нужно в это верить. Здесь у нас не будет необходимости прибегать к экстремальным мерам, как это было раньше. Я приказываю демонтировать все ядерные боевые части, установленные на ракеты и торпеды, и заменить их конвенциальными. Специальные боевые части будут храниться в защищенном ядерном погребе.

– Разумно, товарищ капитан. Вы намерены сделать Владивосток нашей основной базой?

– Изначально да, но затем проявится та же проблема, которая побудила Россию искать незамерзающие порты в Маньчжурии. Вот почему Россия начала здесь экспансию. Мы искали доступ к открытому океану на протяжении всей нашей истории, и никогда не добивались успеха. Вот почему мы дрожим среди снегов и льдов в Североморске и Владивостоке. Адмирал Макаров из этой эпохи имел на примете Порт-Артур, но японцы сорвали нашу экспансию ради укрепления своего господства в Китае. Россия так и не оправилась от потерь, понесенных в русско-японской войне, по крайней мере, в качестве Тихоокеанской державы. Мы так и не смогли достичь нашей истинной и законной судьбы. Теперь все изменится.

– Но как, товарищ капитан? Что вы намерены делать?

– Сначала наладим взаимодействие с родиной. Затем преподадим японцам урок, которого они никогда не забудут.

– Японцам?

– Разве вы не знаете историю, Роденко? Победа Японии открыла ей двери в Маньчжурию. Они будут отталкивать нас и продвигаться вперед, и мы не сможем вернуться туда до 1945 года. Японская кампания в Маньчжурии привела к быстрому развитию их армии и позволила построить один из лучших флотов в следующие несколько десятилетий. Это привело их к завоевательной войне на Тихом океане, и потребовались значительные силы США, чтобы сокрушить их. Я намерен остановить их здесь и сейчас, прежде, чем они получат шанс реализовать свои мечты о дальневосточной империи.

– Но товарищ капитан! У нас осталось всего двадцать одна ПКР.

– Верно, но у нас также имеются тридцать две ракеты комплекса С-300 и сто ракет комплекса «Кинжал». Американцы адаптировали свои ракеты RIM-67 «Стандарт-2» в качестве оружия двойного назначения. То же самое они сделали со «Стандарт-6», RIM-174 ERAM. Время проявить творчество, Роденко. Мы можем сделать то же самое. Ракеты «Кинжала» способны перехватывать цели на высоте всего десять метров. Да, у них всего лишь 15-килограммовая боевая часть, но она может оказаться очень полезной против небольших кораблей или даже береговых объектов, а их дальность превосходит дальность стрельбы большинства орудий этой эпохи. Кроме того, у нас есть 3 000 152-мм снарядов, верно, Самсонов?[25]25
  Разумеется, российский офицер вспомнит американские разработки, а не то, что С-300, например, действительно способны поражать надводные цели без всяких модификаций. Кроме того, американские разработки все же делались в КБ и на заводах, а не в походных условиях в порядке инициативы экипажей. И да, по мелочи: «Киров» изначально нес 64 ракеты комплекса С-400 (изначально С-300Ф, в четвертой книге серии на него установили С-400Ф, причем автор уверен, что ракет 64, а не 96). В 2021 он израсходовал 32, в 1945 – еще 16. Сколько осталось – 32!


[Закрыть]

– Так точно. Полный боекомплект.

– А также тысяча снарядов баковой 100-мм установки.

– Но ведь у них есть броненосцы, товарищ капитан. Вспомните, что потребовалось, чтобы нанести урон американскому линкору. А японцы смогли разбить весь наш флот в 1905 году.

– Да, они тоже именуются линкорами, но посмотрите. У Федорова осталось довольно много старых книг по военно-морской истории, и я взял на себя смелость ознакомиться с некоторыми из них. Это совершенно не то же самое, что корабли, с которыми мы столкнулись во времена Второй Мировой войны. Флагманом японского адмирала Того в Цусимском сражении был «Микаса». Взгляните, Роденко. Корабль вдвое меньше нашего. Четыре 305-мм орудия с дальностью стрельбы 18 000 метров и четырнадцать 152-мм вспомогательных орудий. Их даже можно не брать в расчет, потому что мы никогда не подпустим их на дальность стрельбы. Орудия «Микасы» стреляли на 15 000 метров или даже меньше. Скорость всего 18 узлов. Мы можем ходить кругами вокруг японского флота и обстреливать их из орудий на дистанции до 28 000 метров[26]26
  Согласно прошлым книгам, орудия «Кирова» имели техническую дальность до 50 000 метров, кроме того, описывался бой с японскими крейсерами на дистанции до 37 000.


[Закрыть]. Они не смогут нагнать нас или достать тем, что у них есть. Конечно, наши 152-мм орудия не наносят таких повреждений, как вражеские, но их старым кораблям хватит, я вас уверяю. В особых случаях мы сможем – Стандартный боекомплект, десять торпед «Водопад»[27]27
  Боезапас комплекса «Водопад» крейсеров проекта 1144 составляет до 30 ракет (вместо ракет могут быть приняты торпеды). Кроме того, «Водопад» представляет собой противолодочную ракету, запускаемую из торпедных аппаратов, но автор полагает, что «Водопад» – это сами торпедные аппараты, снаряженные торпедами УГСТ.


[Закрыть] и шесть торпед УГСТ на Ка-40, товарищ капитан.

– Верно, – улыбнулся Карпов. – Одной торпеды в брюхо любого из этих старых кораблей будет достаточно. Да ведь мы можем потопить все их броненосцы одними торпедами!

Карпов провел пальцем по страницам одной из книг Федорова и повернулся, обращаясь к персоналу мостика.

– Вот послушайте. Это из одной из книг Федорова. Представляет собой японский взгляд на российский флот в русско-японской войне. – Он начал читать, время от времени поднимая глаза, чтобы оценить реакцию.

– «Русские очень храбрые – очень. Но не многие из них хороши, и они дикари. Они могут быть очень вежливы, когда это им нужно, но русские моряки – несчастные люди, которые лежат на снегу, и получают очень мало денег, на которые покупают дешевую рыбу. Они грязные. Все, что мы знаем о русских моряках, это то, что для нас они очень странные люди. Но мы не боимся войны с полярным медведем».

Он обвел всех долгим выжидательным взглядом.

– Слышали это?

– Насчет денег и рыбы он прав, товарищ капитан, – сказал Николин, и все на мостике рассмеялись.

– Да, но мы посмотрим, как повысить вам зарплату, Николин, чтобы вы смогли иметь немного и на икру. Несмотря на то, что написал этот человек, мы сейчас самые могущественные люди на земле. Роденко, у нас достаточно вооружения, чтобы разбить весь японский флот, и именно это я намерен сделать, если они бросят нам вызов в море. Но сначала Владивосток. Мы заявим о себе и посмотрим, как нас встретят. Затем проверим Порт-Артур и японцев, и объясним им, что у полярного медведя имеются острые зубы!

* * *

Это название означало «Владеть Востоком». Это был шумный пограничный город на самом конце света, как он представлялся большинству европейцев. Его герб, на котором был изображен знаменитый сибирский тигр, отражал его дикий, а порой и жестокий характер. Основанный в 1960 году как пограничный аванпост с населением 7 500 человек, к 1908 году Владивосток разросся до города с населением более 90 000. Во многом поражение России в русско-японской войне способствовало его быстрому развитию, как и развитию Транссибирской магистрали. Потеря Порт-Артура вернула городу его изначальное значение, так как у России не было другого подходящего тихоокеанского порта.

Владивосток представлял собой дикую смесь многих культур и этнических групп – оплот европейской благовоспитанности в центральных кварталах, окаймленных грязными улицами, борделями, кабаками и игорными заведениями, и граничащая с восточным кварталом «миллионкой», в котором проживали многочисленные китайские, корейские и японские мигранты. Преступность цвела среди опиумных курилен, и местные наркобароны держали всю округу, время от времени развлекаясь игрой, в ходе которой делали ставки на то, как долго человек сможет остаться в живых, будучи повешенным за шею. «Приморский централ», расположенный к северу от центра города, никогда не испытывал проблем с новыми обитателями.

Даже в основном «европейском» районе вокруг улицы Светланской у гавани царила дьявольская атмосфера приграничья, где развлечения, предлагаемые случайным цыганским табором, могли начаться в полночь и продолжаться до утра. Здесь же располагались Императорский банк, лютеранская церковь, музей, Восточный Институт, почтовое отделение и Успенский собор, но все эти учреждения не могли навязать округе атмосферу пристойности. Это было логово воров, игроков, авантюристов, переселенцев и малоимущих матросов, с достаточным количеством кабаков, ресторанов, кинотеатров и игорных заведений, никогда не пустовавших. Это был аванпост разврата в конце четырех тысяч километров стальных рельсов, проложенных через сибирские пустоши. Это был конец длинного сухопутного коридора, но одновременно и место новых начал, как и любое пограничье.

Новые начала означали возможности, и не оставались без внимания предпринимателей, прибывавших в город по морю в поисках прибыли и удачи. Рядом с главным железнодорожным вокзалом расположился крупный универмаг товарищества «Кунст и Альберс». Здесь также появились знаменитые отели «Версаль» и «Золотой рог», предлагавшие настоящую европейскую роскошь пассажирам, сошедшим с пароходов. Доки окружали военные казармы, служившие постоянным источником человеческой подпитки для пожара азартных игр, проституции и преступности. Но все это существовало рядом с изяществом Пушкинского театра, музеями, воскресными чаепитиями, операми в немецком клубе и встречами викторианских дам в швейных кружках.

При всех этих контрастах, город был также воротами в сердце Азии, связывая железную дорогу с морем, а также оплотом обороны. Его знаменитая крепость достигнет окончательного оформления в 1912 году, расположившись в тени концентрических кругов окружающих город сопок. Город словно приглашал, одновременно устрашая, как любой город-шлюз, двери в который могли быть открыты в один день и закрыты на следующий.

Именно в этот причудливый и дикий порт направлялся сейчас «Киров», и одно обстоятельство, по крайней мере, было точно знакомо его экипажу – туман и низкая облачность, типичные для середины лета. Как и во многих прибрежных городах, летняя жара означала повышение влажности воздуха, и в июне и июле дождь и туман были почти ежедневными явлениями. Точно так же арктический холод зимы часто прерывался ясными солнечными днями в январе и феврале, а особенно красивой была осень – так называемый «бархатный сезон» мягких температур, падающих листьев и мягких пушистых облаков, красиво подсвечиваемых лучами солнца на закате.

Если Карпов намеревался покорить себе мир, на что толкало его пробудившееся честолюбие, сначала ему придется столкнуться с проблемой покорения Владивостока. Однако здесь у него был серьезный козырь в виде огромного и мощно выглядящего корабля. Имея точные навигационные средства, он решил войти в гавань после захода солнца, погасив все огни. Они медленно шли по проливу Босфор Восточный, отметив, что над ним больше не было огромного моста.

Роденко предложил хотя бы отправит радиосигнал, дабы уведомить местные власти о том, что к базе приближается корабль российского флота.

– Там есть множество фортов с орудиями, товарищ капитан. Мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь перепуганный артиллерийский офицер вогнал снаряд нам в иллюминатор.

– Хорошо подмечено, Роденко. Верно. Николин, передайте им, что в город прибывает новый Наместник Дальнего Востока[28]28
  Наместничество Дальнего Востока было упразднено 8 июня 1905 года


[Закрыть] Владимир Карпов, встреча которого ожидается на набережной бухты Золотой Рог. Всем быть при полном параде – флаги, почетны караул с саблями. Нам нужно произвести на них впечатление. Корабль сам по себе внушит благоговейный трепет, но я лично хочу произвести не меньшее впечатление.

– Но товарищ капитан, разве они не запросят Санкт-Петербург? Как только они узнают, что царь не отправлял нас сюда, они больше не поверят ни одному нашему слову.

– Я думал об этом, и потому не стану заявлять подобного. Я скажу, что мы прибыли сами по себе, и это будет правдой. То, чего они не знают, сработает на нас. Наши слова сами по себе ничего не будут значить, не будучи подкреплены действиями. Они увидят корабль, и наши действия скажут им многое.

– Но зачем нам тогда входить в контакт, товарищ капитан? Разве это только не осложнит ситуацию?

– Чтобы сказать им, что будет дальше, – ответил Карпов. – Я дам им понять, что намереваюсь сделать, а затем это сделаю. Только тогда мои требования встретят реальное понимание императорского правительства. Теперь мы должны заняться церемонией встречи.

– Так точно, товарищ капитан… Или следует обращаться к вам «наместник», Ваше превосходительство? – Роденко улыбнулся, однако его глубоко беспокоили новообретенная энергия и амбиции Карпова, которые словно пьянили его так же, как и когда он выпустил две ядерных ракеты по тем, кого считал своими смертельными врагами. Бессердечность этого не могли не пугать.

Капитан отошел от края отчаяния в одно мгновение, наполнившись кипучей энергией завоевателя, подумал Роденко. В нет есть что-то непостоянное, и без Федорова или Вольского я, как старпом, являюсь единственной силой, способной противодействовать или просто смягчить его. Но до сих пор все, что я делал, это стоял и глупо смотрел, пока капитан бушевал, подумал он. Защищать корабль было одним. Здесь мои обязанности были понятны. Но этот план предполагал начать войну, которой в принципе не должно было случиться. Что же делать?

Он решил, что на корабле будет по крайней мере еще один человек, способный поддержать его в этот отношении.

– Отлично, товарищ капитан, – сказал он. – Я рад, что вы снова полны сил. Могу ли я идти?

– Разумеется. Отдыхайте. Я вызову вас через шесть часов, незадолго до того, как мы войдем в гавань. Уверяю вас, вы не захотите это пропустить.

– Так точно, товарищ капитан.

ГЛАВА 12

Он решил, что безопасность была серьезным вопросом. Многие из морских пехотинцев остались на берегу для операции Федорова, но на корабль прибыли два отделения для их замены. Кроме того, Карпов отдал приказ набрать добровольцев из состава экипажа для усиления отряда морской пехоты.

– Мне нужны по меньшей мере, двести вооруженных людей, – сказал он сержанту Савкину. – Выберете лучших, и немедленно начинайте боевую подготовку. Мы не собираемся становиться у причалов. Вместо этого мы встанем на якоре в бухте и выйдем на берег на катере. Водная преграда обеспечит кораблю дополнительную безопасность. Вы должны обеспечить круговую противодиверсионную оборону корабля. Никто ни при каких обстоятельствах не должен попасть на борт без моего прямого приказа.

– Так точно, – ответил Савкин, высокий темноволосый человек крепкого сложения в камуфляжной форме. – А что насчет безопасности на берегу, товарищ капитан?

– Я возьму полное отделение под вашим командованием. Этого будет более чем достаточно. В конце концов, это наши соотечественники.

– Будем надеяться, что они встретят нам дружелюбно, товарищ капитан.

– А почему нет? Одно я могу сказать вам точно: на рассвете корабль увидят в городе. И они увидят в бухте Золотой Рог самый удивительный корабль на земле, и он будет стоять под российским флагом!

Карпов с нетерпением представлял себе момент своего прибытия. Все было так же, как раньше, когда он представлял себя за столом переговоров с Черчиллем и Рузвельтом на конференции Атлантической Хартии в бухте Арджентия в 1941. Он полагал, что получит свой шанс во второй раз в бухте Сагами на церемонии капитуляции Японии. В обоих случаях упорство и непримиримость его врагом помешали ему. На этот раз его мечта обещала исполниться.

Он призвал морпехов в картину, которую давно рисовал в своем воображении. Они должны были собраться на баке, в оливково-зеленой форме[29]29
  Какой еще оливковый, если парадный цвет российской морской пехоты – ЧЕРНЫЙ! И перевязи должны быть синие


[Закрыть], длинных двубортных шинелях с золотыми пуговицами и аксельбантами, в золотых поясах и с блестящими красными перевязями от плеча до пояса, оканчивающимися золоченой кисточкой. Катера были покрашены в красный и оснащены флагштоком с развевающимся российским гюйсом. Капитан убедился, что Николин сообщил местным властям о его намерении встретиться с ними и запросил комитет по торжественной встрече на причал. Он вызывал корабельный оркестр и заставил их весь вечер репетировать под палубой. Они должны были заиграть старый государственный гимн, когда он и морские пехотинцы сойдут в катер и направятся к берегу.

Когда «Киров» вошел в бухту, стояла очень странная ночь. Туман был настолько густым, что никто не мог видеть корабль. Полумесяц показался на небе в 1.27 и немедленно начал заходить, однако на северо-западе было заметно необъяснимое зарево, всю ночь сиявшее на низких облаках, наполняя густой туман странным бледным свечением. Корабль тихо стоял в бухте с погашенными огнями, полностью погруженный в темноту. Карпов не хотел нарушать покой бархатной ночи. Его выступление начнется на рассвете.

Восходящее солнце разогнало туман, и все, что он себе представлял, начало быстро исполняться. Жители города проснулись, и, взглянув в окна, увидели странный силуэт, появляющийся из тумана над заливом. Огромный корабль, больший, чем они когда-либо видели, словно складывался из тумана и самого моря, затмевая собой броненосные крейсера, представлявшие собой последние остатки некогда гордой российской Тихоокеанской эскадры. Что это за корабль? Зачем он здесь?

Карпов молча ждал, покачиваясь на каблуках на крыле мостика с явным развлечением. Затем, когда достаточно рассвело, и у гавани начали собираться беспокойные толпы, он отдал приказ включит все ходовые огни корабля и дать приветствие звуком сирены. Реакция толпы заставила его улыбнуться – некоторые развернулись и бросились бегом обратно в город. Он словно слышал их голоса, как они кричали друг другу, задаваясь вопросом, что это за корабль?

Он знал, что таинственность его внезапного появления сослужит ему хорошую службу и рассчитывал на это, чтобы задать тон своему прибытию и усилить ауру тайны и мощи вокруг себя. Настало время для шоу. Он связался со старшим боцманом и отдал приказ начать церемонию. Снова взревела корабельная сирена, которой вторил пронзительный свист боцманской дудки. Двадцать пять членов корабельного оркестра вышли на длинную открытую переднюю часть палубы и собрались на специальной платформе прямо над пусковыми установками ракет «Москит-2». Теперь они станут его ракетным залпом.

Заметив на корабле людей, а не каких-то морских чертей, толпа на какое-то время заколебалась. Затем оркестр заиграл старинный русский гимн, немедленно вызывавший аплодисменты и приветственные крики с берега. Он повернулся к Роденко. Его глаза ярко горели от волнения.

– Мой выход, Роденко, – сказал он. – Корабль ваш. Я постоянно буду на связи с мостиком через гарнитуру в воротнике. Я не ожидаю проблем, но будьте наготове.

На случай, если потребуется демонстрация возможностей корабля, Карпов приказал осуществить ручное наведение ЗРК «Кинжал» на сопки над городом. В случае любых проблем на берегу, второе отделение морской пехоты должно было выдвинуться на Ка-40, что должно было потрясти и поразить местных до глубины души.

– Я не ожидаю проблем, но будьте готовы действовать по сигналу «молния». Это военный корабль, и мы все люди войны. Не забывайте об этом.

– Так точно, товарищ капитан.

– Вы за старшего, – Карпов повторил традиционную на корабле форму передачи вахты, а затем поднял руку.

– Один момент…

Он повернулся и отдал последний приказ:

– Внести в корабельный журнал: командир корабля капитан первого ранга Карпов отбыл на встречу с российской делегацией в 08.00 13 августа 1908 года.

– Так точно, товарищ капитан. Запись внесена.

Несколькими минутами спустя Роденко увидел с крыла мостика, как Карпов появился на палубе в форме и офицерской фуражке в окружении почетного караула морской пехоты. Черные береты гордо сидели на головах, когда они четко вышагивали под звуки барабана. Высокие сапоги сверкали, отполированные до блеска. У каждого был автомат с примкнутым штыком, у командира отделения – сверкающая серебром в холодном утреннем сабля. Позади него находился знаменосец, и гюйс российского военно-морского флота гордо реял на ветру. У них не было имперского флага[30]30
  А то российский государственный бы не подошел) Он же в 1908 был совсем другой. Или Андреевский, на худой конец


[Закрыть], поэтому это казалось наилучшим решением. После унизительного поражения российского флота от рук японцев, капитан решил, что военно-морской флаг подбодрит толпу. Символизм был бы очевиден для всех, кто наблюдал бы за их приближением со страхом в глазах и отвисшей от удивления челюстью. Они был мечом Матери-России. Настоящая фаланга смерти, и во главе ее находился сам капитан.

Руки в белых перчатках взмывали в утренний воздух, отдавая честь капитану, сходившему с корабля. Делегация слаженно спустилась в катер, пришвартованный к левому борту. Звуки труб и горнов производил колоссальное впечатление, как и планирован Карпов. Оркестр был хорошо подготовлен, весь экипаж замер в парадной форме на всех палубах. По окончании исполнения гимна они грянули дружное «Ура!» капитану, сошедшему с корабля.

Оркестр заиграл имперский гимн второй раз, когда лодка отошла от корабля и морские пехотинцы заработали веслами вместо использования мотора[31]31
  Как бы паровой катер в 1908 году мало бы кого удивил…


[Закрыть]. Карпов не знал слов старого гимна, если они вообще когда-то были, но словно слышал слова нового.

 
  «Россия – священная наша держава,
  Россия – любимая наша страна.
  Могучая воля, великая слава —
  Твоё достоянье на все времена!»
 

* * *

– Как мы могли ничего об этом не знать? – Мэр был явно в прострации, настолько он был поражен тем, что видел в окне этим утром. Туман медленно рассеивался, открывая взору огромный корабль. Надстройки взмывали в небо, словно зубчатые стены крепости, а длинный полубак был заполнен офицерами и матросами, включая полный военный оркестр. – И ни слова, ни намека из Петербурга!

– Но он должен был быть отправлен из Санкт-Петербурга, ваше превосходительство. Как же иначе? Такого корабля, разумеется, никогда не было в составе Тихоокеанской эскадры. – Томкин был главным помощником мэра по делам города. Это был высокий худой человек, вечно в жесткой шляпе, заставлявшей его выглядеть еще выше и всегда словно норовившей сползти на бок узкой головы. Его преобладающей чертой было постоянное спокойствие перед лицом проблем, что сослужило ему хорошую службу в эти неспокойные времена. За последние три года город обстреливался японцами, здесь произошли уличные бои во время революции 1906 года, когда мятежники-выскочки фактически захватили резиденцию губернатора и попытались взять под свой контроль городские дела, а теперь вот это… Этот огромный корабль, появившийся из тумана, словно выбравшееся из моря морское чудище.

Мэр Прошукин был его полной противоположностью – низкий, стремительный, легко расстраивающийся и подверженный волнению. Он нервно поднял карманные часы.

– Восемь часов. Нам нужно быть на набережной, чтобы встретить нового наместника Но я хочу, чтобы в Санкт-Петербург отправили телеграмму насчет этого. Если мне присылают какую-то шишку с Запада, я хочу все знать об этом! Можно подумать, что у царя недостаточно дел, чтобы не лезть в наши.

– Хорошо, – тихо ответил Томкин. – Хотя возможно, что неудовлетворительный характер наших дел и является причиной появления этого человека. В конце концов, все было совершенно не идеально после катастрофы 1905 года.

– Да, и этот корабль, возможно, был отправлен сюда, чтобы в некотором роде исправить это. Впечатляет, не так ли? Это, безусловно, военный корабль, но где же орудия, Томкин? Я не вижу больших пушек.

– Возможно, это всего лишь вооруженный океанский лайнер, ваше превосходительство. Я вижу небольшие орудия на носу и на корме.

– Но ведь это русские моряки, разве нет? – Он сложил подзорную трубу и положил ее на стол. – Форма у них странная, но выправка определенно военная. Что же, пойдем и встретимся с этим господином.

Это было совершенно не похоже на первую встречу людей из разных эпох, случившуюся на пустынном скалистом острове у южного побережья Испании в 1942 году. Адмирал Вольский тогда прибыл на встречу с адмиралом Тови с небольшой группой сопровождения, стремясь дать тому как можно меньше узнать о них во время переговоров о перемирии. Тогда адмирал приложил все усилия, чтобы скрыть свою истинную личность и происхождение своего корабля. Карпов вспомнил, с каким неудовлетворением остался на «Кирове», желая пойти вместе с адмиралом.

Эта встреча, организованная уже самим Карповым, была смелым и дерзким представлением, частью уловкой, частью пусканием пыли в глаза, а по большей части проявлением его растущего эго. Он быстро вышел вперед группы морских пехотинцев, замерших на деревянном причале, и подошел к мэру, стоявшему в окружении городских чиновников. Капитан решительно отдал честь, больше как размашистый жест, чем проявление какого-либо уважения.

– Владимир Карпов, – объявил он, намеренно избегая упоминания своего звания. Он указал на крейсер, ставший на якоре в бухте. – Господа, хочу представить вам линейный крейсер «Киров», новый флагманский корабль российского тихоокеанского флота. Как я понимаю, в последнее время мы потерпели бесславное поражение от японцев? Что же, я здесь, чтобы восстановить порядок и повернуть нашу судьбу вспять[32]32
  Господи, через сколько секунд таких клоунов бы…


[Закрыть].

Прошукин посмотрел на Томкина в явном смущении, ни малейшего понятия не имея, что ему ответить. Тот, в свою очередь, для начала намеревался больше узнать об этом человеке и понять, что это за корабль.

– Прошу прощения, господин Карпов… Вы капитан этого корабля?

– Верно, но мои полномочия простираются далеко за пределы этого корабля. Я должен принять контроль над городом, портом и укреплениями, а также всеми военными объектами в Приморском крае.

– Вы прибыли из Санкт-Петербурга? – Только и смог выдохнуть мэр.

– Я прибыл сам по себе, – Карпов знал, что ложь будет легко раскрыта, поэтому решил говорить как есть. – Царь[33]33
  Именно так сказал бы российский морской офицер той эпохи, а не «Его Императорское Величество»


[Закрыть] несколько озабочен событиями, ставшими источником многочисленных волнений в Империи. Однако проблемы не остались без внимания, и было решено сделать некоторые шаги, чтобы повернуть все вспять. Я нахожусь здесь, чтобы очень кратко пояснить вам, что будет дальше.

– Я не понимаю, – сказал мэр. – Мне было сообщено прибыть на встречу нового наместника Дальнего Востока, но мы не получили подтверждения из Санкт-Петербурга.

– И не получите. В Санкт-Петербурге царит бардак большевиков, меньшевиков и охранки, обшаривающей каждую церковь и каждое рабочее собрание. И этот беспорядок только начинается, господа. Дальше будет намного хуже. Тем временем, нам предстоит многое сделать. Если вы желаете, можете уведомить Санкт-Петербург о том, что я намерен расторгнуть Портсмутский договор, завершивший русско-японскую войну.

– Вы намерены что? Расторгнуть договор? Это указание из Санкт-Петербурга?

– Это мое указание. Сейчас я являюсь основной властью в Тихоокеанском регионе, и вскоре продемонстрирую это со всей недвусмысленностью. Как вы можете видеть, господа, это не обычный корабль. – Карпов указал рукой на крейсер. Его глаза сузились, но горели огнем. – Это самый современный и мощный корабль, когда-либо созданный в России, и я являюсь его командиром. Я намерен использовать его для продвижения интересов Российской империи, и в свое время в увидите, что именно я намерен сделать. У вас был свой шанс, но вы проиграли войну. Недавняя Цусимская катастрофа стала самым большим унижением, которое когда-либо испытал российский флот. Я намерен это исправить.

Оба посмотрели на Карпова с полным ошеломлением.

– Вы намерены возобновить войну с Японией?

– Именно.

Томкин склонил голову вбок. Его высокая шляпа круто наклонилась, но удержалась на голове.

– Я настоятельно советую вам не предпринимать действий, нарушающих мирный договор, капитан. Вы можете нанести больше вреда, чем пользы. Если вас направили сюда для усиления флота, вам следует встретиться с командующим эскадры крейсеров и расположиться здесь. Но здесь нет войны, и мы, разумеется, хотели бы, чтобы так и оставалось.

– Очень узкий взгляд, ваше превосходительство, и он может привести к трагедии раньше, чем вы сможете понять. У меня нет намерений встречаться с командирами других кораблей. Они не смогут действовать совместно с нами. Они слишком медлительны и просто станут обузой. Я в состоянии достичь своих целей с кораблем, которым командую в настоящий момент.

– С одним кораблем? На нем даже нет орудий, стоящих упоминания. – Мэр прищурился, посмотрев на корабль. – Размеры впечатляют, но где же орудия?

Карпов поднял бровь и склонил голову, словно говорил сержанту Силенко, хотя на самом деле разговаривал с Роденко через беспроводную гарнитуру в воротнике куртки.

– Очистить ют. Покажите людям Владивостока фейерверк.

Капитан улыбнулся.

– Предлагаю вам посмотреть через плечо, ваше превосходительство.

Мэр странно посмотрел на него, а затем осторожно посмотрел ему за спину. В этот момент раздался звук сирены, и что-то вылетело из-под палубы на корме огромного корабля. Оно понеслось прочь, окутанное огнем и дымом, заставляя всех присутствовавших вздрогнуть от страха, а затем с грохотом ударило по высокому холму над городом.

Карпов улыбнулся.

– Это морские ракеты, ваше превосходительство. Новейшая разработка. Надеюсь, что они никого не разочаровали. И это самая маленькая из ракет, которыми вооружен этот корабль. На самом деле у нас вполне достаточно оружия, чтобы уничтожить весь японский флот прежде, чем они даже поймут, что их поразило. Эти ракеты имеют огромную дальность.