Текст книги "Сад Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ УРОКИ ВОЙНЫ

«Все мы ошибаемся. Все мы знаем, что мы ошибаемся. Я не знаю ни одного военного, который мог бы, не кривя душой, сказать, что не ошибался. Есть замечательное выражение: «туман войны». Оно означает то, что война слишком сложна, чтобы человеческий разум мог воспринять все переменные. Нашего суждения и нашего понимания недостаточно. И потому мы убиваем без необходимости».

– Роберт Макнамара

ГЛАВА 31

Путь на поезде был долгим, но адмирал Того, наконец, добрался до порта Куре, желая новостей. Экипаж ждал его на вокзале, немедленно доставив в штаб, где он с удивлением обнаружил Саито, все еще ожидавшего его. Видимо, вице-адмиралу и министру по морским делам также было любопытно, что происходит, раз уже он преодолел весь путь из Токио, чтобы встретиться с адмиралом и обсудить этот вопрос.

– Вы говорите, это русский корабль? – Спросил Того. – Вы в этом уверены?

– Таков был доклад. Корабль даже назывался в радиограмме, которую мы получили: «Киров». Он перехватил пароход «Тацу Мару» и мы видели, что они сделали. В атаке погибло тридцать два человека. Все было бы еще хуже, если бы «Канто Мару» не оказался поблизости и не подобрал выживших. Капитан Кавасэ был на маневрах у Амори с несколькими миноносцами и разумно сообщил мне в Токио прежде, чем предпринять какие-либо действия. Он доложил, что это был очень большой военный корабль. Очень большой. Должно быть, мы никогда не видели его раньше. Поэтому я передаю этот вопрос вам. Что вы намерены делать?

– «Киров»… Да, я не знаю такого корабля. Вице-адмирал Камимура вышел из Миадзуру со своей эскадрой броненосных крейсеров и двумя броненосцами, которые мы захватили у русских. Я полагал, что это напомнит им, что случилось в прошлый раз, когда они бросили нам вызов на море. – Того сделал глоток зеленого чая. – Мне только что сообщили, что от него поступил рапорт по беспроводному телеграфу, так что я решил, что чай будет не лишним, пока мы ожидаем дешифровки.

Ждать пришлось недолго. Словно по команде раздался аккуратный стук в дверь и Саито выжидающе повернул голову.

– Что же, они не стали ждать, пока ваш чай остынет. Будем надеяться, что это хорошие новости.

Вошел адъютант, вручив Того распечатку. Саито с интересом посмотрел на него. Того некоторое время читал донесение, и что-то на его невозмутимом лице выдавало беспокойство.

– Камимура доложил о столкновении, – сказал он, наконец. – Они заметили русский корабль и были обстреляны им с большой дистанции. Поврежден флагман Камимуры и два других корабля. Затем русские оторвались от них прежде, чем эскадра смогла сблизиться. В последний раз корабль направлялся на юг в Японское море.

– Значит, возможно, они идут прежним курсом, – сказал Саито. – Хорошо! Русские идут прямо на нас. Они еще что-нибудь сообщили?

– Многое… Крейсер «Идзумо» адмирала Камимуры получил восемь попаданий и был вынужден покинуть строй в самом начале боя. Тем не менее, оценка повреждений говорит о том, что снаряды были малого калибра, возможно, 6 дюймов.

– И сколько раз наши канониры сумели попасть в русский корабль?

– Судя по всему, наши корабли не смогли подойти на дальность стрельбы. Это наиболее необычно.

– Но наши крейсера быстроходнее российского броненосца! Намного быстрее.

– Судя по докладу Камимуры, это не так. Он сообщает, что русский корабль помимо новых дальнобойных орудий развивал огромную скорость. Орудия такого калибра имеют дальность до 15 000 метров, но на такой дистанции вряд ли могут попасть, если только удача не одарит корабль своим вниманием. Нет. 6-дюймовые орудия наиболее эффективны на дальности не более 8 000 метров, и только тогда могут показывать какую-либо точность стрельбы. Но «Идзумо» получил восемь попаданий, находясь вне пределов досягаемости своих более крупных 8-дюймовых орудий. Этот корабль также смог уйти от наших крейсеров, несмотря на все попытки его догнать. Да, барон, это должен быть какой-то новый корабль. В этом нет сомнений, учитывая все обстоятельства.

– Вы уверены, что Камимура не преувеличивает, чтобы скрыть свой позор? Какие силы имелись в его распоряжении?

– Шесть броненосных крейсеров и два броненосца.

– И он не смог найти и потопить единственный русский броненосец? Это позор. Неудивительно, что он сообщает подобное.

Того поставил свой чай, продолжая мрачно просматривать отчет Камимуры.

– Нет, господин министр, – решительно сказал он. – Камимура считает, что это корабль нового типа, как и я. Он надежный офицер, не теряющийся в бою. И он не станет преувеличивать ради сокрытия личного промаха. Должно быть, этот корабль прошел мимо наших постов в Цусимском проливе и прибыл в Урайдзё в последние недели. Мы были не так бдительны, как должны были бы, и он ускользнул от нас. – Урайдзё было японским названием Владивостока.

– Что вы хотите этим сказать, адмирал Того?

– Это означает, что в уравнении войны на море появилась новая переменная. Скорости и дальность… Корабль, по этому отчету, полагался именно на них. Разумно, если один корабль сталкивается с превосходящими силами.

– И все равно, я не могу представить себе, чего хотят добиться русские, совершая это – атаки на невооруженные торговые корабли и обстрелы наших крейсеров! Это оскорбление!

– Возможно, вам следует спросить то у них, господин министр.

– Я сделал многое. Не думайте, что я забыл об этом деле, когда проинформировал вас о случившемся с «Тацу-Мару». Я принял телеграмму от русской службы, но они утверждают, что ничего не знают ни об инциденте, ни о любом корабле, соответствующем описанию противника. Разумеется, это ложь, потому что наши шпионы в Урайдзё сообщили, что на прошлой неделе в город прибыл большой русский военный корабль, и был встречен мэром города на берегу. Вскоре он снова направился в море. На следующий день произошло нападение на «Тацу-Мару».

– Понятно… Я не имел этих сведений. Корабль, должно быть, направился прямо к проливу Цугару.

– Почему же, по-вашему, я все-таки прибыл из Токио? Вы же знаете, что в этот самый момент американский флот идет на Гавайи.

– Разумеется. Только не говорите мне, что еще есть офицеры, утверждающие, что мы должны заманить его в засаду и утвердить господство над всем Тихим океаном. Я очень устал от тушения этих пожаров.

– Слухи все еще циркулируют, несмотря на все ваши приказания, некоторые полагают, что приближение американского флота, безусловно, представляет угрозу.

– Теперь вы начинаете говорить, как репортеры из лондонской «Таймс», барон. Разве не вы сами заявлял, что расположение вашего флота не несет угрозы американцам?

– Действительно, но ситуация изменилась. Предположим, что это новейший русский корабль, отправленный сюда с их верфей на Балтике. Вы хорошо знаете, что в последние годы англичане создали новейший грозный тип линкора. Их «Дредноут» – грозный корабль с десятью 12-дюймовыми орудиями. У наших броненосцев их всего по четыре, и у нас не будет ничего, способного соперничать с этим кораблем еще не менее четырех лет. Предположим, что русские также создали новейший корабль и хотят проверить нас в бою.

– Тогда это было очень глупое решение. Один корабль? Такой корабль должен иметь поддержку. Он должен стать сильным флагманским кораблем, но, разумеется, не действовать в одиночку. Мне все равно, насколько он быстр. Столкнувшись со всей мощью нашего флота, он сможет использовать эту скорость, только чтобы сбежать от нас. Какая польза от корабля, который не сможет вести бой? Помимо того, рисковать новейшим кораблем, а также провоцировать международный инцидент… Скажем так, это был бы поступок очень глупого человека. Возможно, русская миссия говорит правду. Возможно, они не знают об этом корабле. Возможно, имеют место действия недовольного капитана.

– Значит, вы верите в заявления русских?

– На данный момент. Было бы очень невежливо предполагать, что они нагло врут нам.

– Но что, если это все же обман?

– Это будет установлено тем или иным образом, и очень скоро. Это будет определено в море, где мы будем иметь дело с любым врагом, угрожающим нашей стране. Как только я потоплю этот русский корабль, они смогут отрицать что угодно. Это уже ничего не изменит.

Раздался аккуратный стук в дверь, и в кабинет вошел адъютант, низко поклонившись и попросив прощения. На этот раз телеграмма предназначалась для морского министра. Саито быстро просмотрел ее, и глаза его расширились от удивления.

– Вот мы и добрались до сути, адмирал. Только что было получено сообщение по беспроводному телеграфу от некоего человека по фамилии Карпов, с того самого корабля, который мы обсуждали. Он заявляет, что вводит морскую блокаду, направленную на недопущение прохода наших кораблей в Желтое море. Он угрожает атаковать и потопить любой корабль под японским флагом, который попытается это сделать. Что за наглость! Кто он такой? Я никогда не слышал его имени!

– Как и я, барон.

– Я поручу своим людям это выяснить. В то же время, что намереваетесь делать вы? Такое заявление является прямым нарушением Портсмутского договора. Его намерения состоят в том, чтобы изгнать наши гарнизоны из Порт-Артура и Маньчжурии, отрезав их от снабжения по морю, и заставив их получать припасы по суше из Кореи. Это, разумеется, невозможно и недопустимо.

Того некоторое время молчал. Затем спокойно посмотрел на барона Саито и сказал:

– Этот человек либо очень глуп, либо очень смел, если думает, что сможет требовать этого, имея в распоряжении один корабль. Это совершенно невозможно. Поэтому я подозреваю, что где-то там могут быть больше российских кораблей, вероятно, планирующих застать нас врасплох. Как я уже говорил, такой корабль нуждается в поддержке флота.

– Мы бы совершенно точно знали, если бы какие-либо российские корабли направлялись сюда.

– Согласен… Я обсуждал это с адмиралом Камимурой, и он придерживается того же мнения.

Саито нахмурился, на его лице появилось нехорошее выражение.

– Американский флот, – сказал он с сомнением в голосе. – Он направляется сюда в этот самый момент. Рузвельт сделал многое своим вмешательством в Портсмутский договор. Мы получили гораздо меньше, чем заслужили своей победой. Многие даже говорили, что к нам отнеслись, как к побежденным. Вы видели демонстрации и протесты в Токио. И теперь мы заняты оформлением приглашений и подготовкой церемоний для будущего визита их «Великого Белого флота» в конце этого года, но что, если он прибудет раньше, адмирал? Что, если американцы достигли какого-то секретного соглашения с Россией? Вы знаете, что царское правительство стоит непрочно, и наша победа только ухудшила его положение. В Европе назревает крупная буря. Англичане начали искать подходы к царю, ища его поддержки на случай войны. Они также могли обратиться к американцам. Все это очень подозрительно.

– Разбираться во всех этих паутинах и дипломатических тонкостях – ваша задача, барон. Я ограничусь военной составляющей ситуации. Если корабль направляется на юг и намеревается создать крупный инцидент, то военное решение напрашивается само собой.

– Что вы предлагаете?

– Корабль не может занять какую-то одну позицию для обеспечения блокады Японского моря. Это просто слишком большая площадь для патрулирования одним кораблем. Нет, он должен занять позицию в районе Вэйхайвэя и Инчхона в Корее. Это узкий проход, который мы должны постоянно держать открытым – и, следовательно, стратегический район. Вот почему англичане оказались достаточно умны, чтобы разместить свою Китайскую Станцию там, в Вэйхайвэе. А чтобы добраться до этих вод, корабль должен будет сначала пройти Цусимский пролив. Мы выведем Императорский флот из Куре и Сасебо, и направимся в Порт-Артур с большим конвоем транспортных кораблей. Двигаясь достаточно быстро, мы сможем перекрыть Цусимский пролив и поймать этот корабль в стальную сеть, как поймали российский Балтийский флот в 1905.

– Согласен… Еще одна победа стала бы идеальным исходом этого дела.

– Верно. Если этот Карпов захочет прервать наше сообщение с Порт-Артуром, ему придется показаться и вступить в бой. Обстрел нескольких крейсеров и бегство ему не поможет. Ему придется остановится и использовать нечто большее, чем 6-дюймовые орудия, когда он увидит Японский Императорский флот, затмевающий собой горизонт. И если он сбежит, это только усилит позор и унижение, которые мы уже навязали русским, и сделает нас только сильнее.

– Хорошо, адмирал. Я совершенно согласен. Возможно, вы правы, и это лишь мятежный капитан с манией величия или жаждой мести. С точки зрения дипломатии, такая линия, действительно, является наилучшей. Это позволило бы избежать нарушений договора, а затем, когда все закончится, мы сможем сделать наше недовольство известным и потребовать возмещения ущерба за потопление «Тацу-Мару» и повреждения, нанесенные нашим военным кораблям. Я уверен, что с вашим планом, вопрос будет решен очень легко.

– Рад слышать это, барон. Но на вашем месте я бы связался с Порт-Артуром и убедился, что они не окажутся застигнуты врасплох какими-либо действиями на суше. Если корабль действует по указаниям российского правительства, его действия, безусловно, будут поддержаны на суше.

– Да, я сделаю это. Но что насчет американцев, адмирал Того? Что, если мои предположения верны?

– Тогда мы подготовим им очень холодную встречу, когда они прибудут, – тихо сказал Того. – Вместо Императорского дворца и Чайных садов, мы устроим им встречу силами Императорского флота в открытом море. Я не сторонник этого и даже не считаю это необходимым, но вы должны понимать, что мы способны защититься. Наш флот стал еще больше после победы над Россией. Никакая сила не способна противостоять нам на Тихом океане, даже англичане. Если мир не извлек этого урока из войны в 1905 году, мы готовы преподать его снова.

– И, тем не менее, мы должны внимательно следить за «Великим белым флотом». Кстати, об англичанах – они ведь наши союзники? Их Китайская эскадра в Вэйхайвэе могла бы оказаться очень для нас полезна.

– Возможно… Но я не считаю, что это будет необходимо. На самом деле, все это может оказаться не необходимым. Камимура вернулся в Миадзуру для устранения повреждений, но полон решимости снова выйти в море, чтобы прикрыть район у югу. Возможно, он снова найдет этот корабль и справится с ним прежде, чем это сделаем мы. Все это может оказаться не более чем бурей в стакане, барон.

ГЛАВА 32

RMS «Монтигл» был еще одним кораблем Канадского Тихоокеанского пароходства, переведенным с Атлантического океана в 1906 году, чтобы усилить транс-тихоокеанское сообщение. Это был невыразительный двухвинтовой пароход водоизмещением 5 478 тонн, с одной трубой на корме, способный выдать 12 узлов, если повезет. В отличие от других кораблей пароходства, он был лишен стремительных и гладких обводов клипера и не был способен устанавливать рекордов скорости. На протяжении многих лет его грузы варьировались от скота и угля во время Англо-Бурской войны до замороженных продуктов в рефрижераторных установках. Префикс RMS означал «Королевский почтовый корабль», что означало, что он также выполнял официальные перевозки почты. В последнее время он был переоборудован, получив комфортабельные каюты на 97 пассажиров, и возможность размещения еще тысячи пассажиров на нижних палубах.

Он только что выполнил почтовый рейс из Ванкувера в Йокогаму, а затем направился в Шанхай. Оттуда «Монтигл» направился на восток через японское море, пройдя Цусимский пролив. Он должен был зайти в Амори у Сангарского пролива, а затем совершить кратковременный заход в Датч-Харбор, после чего направиться обратно в Ванкувер.

В этот день ему просто не повезло телепаться прямо через «запретную зону», установленную Карповым. Капитан понимал, что не может держать под контролем все море, но, где бы не находился «Киров», ни один корабль не мог пройти без его прямого разрешения. Это был первый корабль, с которым они столкнулись после потопления «Тацу-Мару» и краткой стычки с японским флотом. Он решил, что должен дать понять другим державам региона, что их судоходство в японских водах также является нежелательным. В то же время, жесткая линия могла снова вдохнуть в него решимость, как и в экипаж. Внезапное появление Федорова испортило все.

Потому доклад об обнаружении одиночной надводной цели он встретил с молчаливым удовлетворением. На самом деле, три часа назад он приказал изменить курс на пятнадцать градусов влево, чтобы подойти ближе к побережью Японии и посмотреть, что они могут там найти.

– Николин, запросить корабль. Потребуйте назваться, запросите груз и пункт назначения.

Ответы были получены очень скоро, и ясно говорили, что почта из Китая могла расцениваться как контрабанда, и корабль не мог продолжить свой путь без досмотра, так как все почтовые отправления в Японию были блокированы.

– Товарищ капитан, – спросил Роденко, не вполне понимая, что тот делает. – К чему нам беспокоиться о корабле типа этого?

– Среди почты могут быть военные и дипломатические документы, Роденко. Пришло время блокировать их отправку. Кроме того, нам придется действовать не только против японских судов, но и против судов под иностранными флагами. Как только мы заявим об этом на примере нескольких кораблей, судоходство в Японию серьезно сократится. Новости о злобной акуле в этих водах – именно то, что нам нужно. Мы высадим группу на корабль и конфискуем груз почты. Подготовить группу из двадцати морпехов через пятнадцать минут.

– Так точно, – хотя было очевидно, что ситуация была Роденко не по душе, тот, тем не менее, передал приказ вертолетный ангар, где размещались морпехи. Они должны были подготовиться к высадке на корабль, а Карпов, тем временем, подвел «Киров» как можно ближе к пароходу.

– Это даст им возможность хорошо рассмотреть, с чем они столкнулись, и, безусловно, произведет то впечатление, которое мне нужно.

Однако капитан парохода, даже напуганный внезапным появлением монструозного военного корабля по правому борту, все еще нашел в себе силы выразить протест.

– Товарищ капитан, в соответствии с международным морским правом они требуют неприкосновенности, как корабль нейтральной страны, осуществляющий коммерческие перевозки.

– Ответьте, что эти воды более не являются зоной нейтрального судоходства. Это зона военной блокады.

Николин передал сообщение, но капитан парохода продолжал протестовать, заявляя, что согласно морскому праву досмотр является незаконным, и он вправе принимать любые меры, чтобы не допустить его.

– Не допустить? – Улыбнулся Карпов. – Думаю, ему нужно объяснить доходчивее. Самсонов!

– Товарищ капитан?

– АК-100 к стрельбе. Выстрел по курсу.

– Есть, – Карпов увидел, как носовая артустановка быстро повернулась, и ствол с резким грохотом откатился от отдачи, отправляя снаряд в цель. В ответ с «Монтигла» поступил еще более резкий протест.

– Товарищ капитан, – сказал Николин. – Они угрожают подать российскому правительству официальную ноту протеста и заявляют, что наши действия возмутительны и являются по сути пиратством.

– Возмутительны? Как красочно. Самсонов, один снаряд по кормовой части корабля. В район дымовой трубы. – Затем он повернулся к Николину. – Передайте им, что мы выведем из строя их ходовую часть, если они откажутся сотрудничать.

Резкий грохот выстрела снова разорвал воздух, и снаряд ударил в цель с яркой вспышкой, вызвав пожар. Карпов ухмыльнулся, увидев в бинокль, как экипаж корабля заметался, пытаясь погасить огонь.

– Спросите у их капитана, стоит ли нам повторить? – Сказал он с самодовольным видом.

Пароход быстро поднял белый флаг, и у досмотровой команды больше не было проблем с проверкой корабля. Там они обнаружили и конфисковали пять больших мешков с почтой. Когда они вернулись на «Киров», капитан сказал им сохранить их, и он посмотрит эту почту позже.

– Старшина, были проблемы?

– Никак нет, но мы видели пострадавших. От второго снаряда погибли трое гражданских.

– Прискорбно, – сказал Карпов. – Но, что теперь говорить. Возможно, их капитан теперь прочистит уши и в следующий раз будет слушать приказы.

Чтобы подкрепить преподнесенный Карповым урок, Николин отправил кораблю последнее предупреждение: «RMS «Монтигл», вам приказано следовать в ближайший порт. В случае вашего нового появления в этих водах, вы будете уничтожены».

Николин передал это сообщение, но оно возымело гораздо большие последствия, чем он или Карпов могли себе представить, так как среди 97 пассажиров, размещенных в каютах на «Монтигле», было несколько американских граждан, которым не повезло наблюдать за происходящим с кормы парохода. Второй выстрел Самсонова разом оборвал жизни троих из них и жизни всех их потомков. И, помимо того, выбил предохранитель в горячем сердце одного очень неординарного человека, когда-то принявшего решение защищать американских граждан, где бы они ни находились.

* * *

Этим утром Теодор Рузвельт пребывал в прекрасном настроении, изучая прогресс своего последнего грандиозного мероприятия.

– Да, мы достаточно неплохо держали на расстоянии все европейские державы на протяжении последних ста лет, до того, как покончили с испанцами, мистер Мэхэн. – Известный военно-морской теоретик находился с ним в президентском охотничьем лагере в Йеллоустоне. – Как вам хорошо известно, это было в немалой степени следствием принятия вашей политики в отношении военно-морского флота. С началом нового века мир был по-настоящему впечатлен лишь двумя делами, совершенными США – во-первых, проектом Панамского канала, объединившего два океана выдающимися достижением инженерного искусства. Во-вторых, это кругосветное плавание Великого Белого флота. Ничто в истории нашего флота не имело такого значения для нашей страны. Это самое важное, чего я добился для этой страны в мирное время, заставив заткнуться всех этих пижонов в Конгрессе. Когда это плавание закончиться, ни у кого не будет сомнений в том, что Тихоокеанское побережье принадлежит Америке в той же степени, что и Атлантическое.

– Совершенно с вами согласен, господин президент. Морская мощь является фундаментальной основой национального величия. Британцы являются наиболее ярким примером этого в прошедшие века.

– Верно, но что вы думаете о японцах? Похоже, что они тоже читали ваши книги, мистер Мэхэн. Поражение российского тихоокеанского и балтийского флотов в 1905 году было действительно ошеломительным. Мне не нужно говорить вам о том, что вскоре США могут столкнуться с Японией как с крупной тихоокеанской державой.

– Возможно, это ваша национальная судьба, господин президент. Теперь мы контролируем Гавайи и Филиппины после недавней победы над европейской державой – благодаря огромным усилиям в этой небольшой, но жаркой войне[63]63
  После испано-американской войны 1898 года американцам изрядно вскружило голову то, что они победили Европу. Причем всю и сразу.


[Закрыть]. Испанцы определенно получили хороший урок. Да, это может в свое время привести к конфронтации с Японией.

– Наш флот уже находится на Тихом океане и движется на запад, хотя, несмотря на распространяемые слухи, я не считаю, что у японцев имеются намерения его атаковать. Согласны ли вы со мной в том отношении, что ситуация в Европе пока остается стабильной?

– Верно, сэр.

– Следовательно, мне нечего бояться, отправляя весь флот на Тихий океан.

– Не на данный момент, сэр. Я боюсь, скоро в Европе начнутся проблемы, но не там, где мы опасаемся. Это будет Германия. Со временем, все может дойти до войны. Однако пока это плавание на запад представляется прекрасной демонстрацией нашей возможности перебросить флот с Атлантического океана в Тихий в любой момент по нашему усмотрению. И это закрепит тот факт, что у нас есть мощные базы для обеспечения флота на Тихом океане, а также друзья в Австралии и Новой Зеландии.

Встреча Великого Белого флота на западном побережье была ошеломительной. В Сан-Франциско более 300 000 человек бросили все, чтобы увидеть корабли флота. Они воплощали цель Рузвельта о кругосветном походе, но теперь перед ними стоял вызов величайшего океана на Земле. Пока что путь с Восточного побережья прошел весьма успешно, и корабли хорошо показали себя в некоторых очень сложных условиях, в особенности при проходе Магелланова пролива.

Однако к моменту захода в Сан-Франциско оказалось, что два броненосца – «Мэн» и «Алабама» – были вынуждены остаться в городе из-за проблем с ходовой частью, и были заменены кораблями «Небраска» и «Висконсин». Командующий флотом адмирал Эванс, проведший корабли от Хэмптон-роудс, был вынужден сдать командование адмиралу Спэрри по причине болезни. Тем не менее, две эскадры, каждая состоящая из двух дивизий по четыре броненосца, вышли из Сан-Франциско в сопровождении судов снабжения, угольных транспортов, госпитального судна «Релиф» и плавучей базы «Пантера». Это было действительно грандиозное мероприятие, удивительная демонстрация растущей как морской, так и индустриальной мощи Америки. Но вскоре все оказалось омрачено тенью войны, которой в эту эпоху никто не ждал и не планировал.

Внезапно в лагерь влетел верховой в клубах пыли, быстро спешился и подбежал к сидевшему у костра Рузвельту. Он резко вытянулся, отдал честь, а затем вытащил кожаный пакет из сумки на бедре.

– Господин президент, новости с Тихого океана!

– И что там такого, чтобы отправлять спецкурьера, солдат? Неужто нельзя было подождать, пока я получу утреннюю газету? По твоему виду можно подумать, будто ты гнал во весь отпор всю ночь!

– Это от мистера Рута, сэр. Новая вспышка военных действий между Россией и Японией. – Рут был бывшим министром обороны, которого сменил Уильям Говард Тафт после того, как Рузвельт выиграл выборы 1904 года. Теперь он являлся государственным секретарем и был сильным сторонником постоянной военной готовности.

– Россией и Японией? Я думал, мы закрыли этот вопрос много лет назад. Дай посмотрю, – Рузвельт потянулся в карман за очками. – Что же… Хорошо… Ваше присутствие, господин Мэхэн, может оказаться большой удачей, хотя нам придется отложить нашу охоту.

– Я определенно надеюсь, что русские не вторглись снова в Маньчжурию, господин президент.

– На земле ничего, уважаемый Мэхэн. Все по вашей части – в Японском море произошел бой между российскими и японскими кораблями! По-видимому, российский броненосец потопил японский пароход… Что там дальше?… – Президент подался вперед, поправляя окуляр. – Нда уж, господи. Русские обстреляли канадский пароход. На борту находились американские пассажиры, и трое из них были убиты!

– Прискорбно, сэр. Зачем им делать это?

Рузвельт сложил руки я явным недовольством. Теперь в нем тлел гнев.

– Нет, черт возьми, я думал, что очень четко дал понять, что будет, если американским гражданам будет причинен вред за границей. Это дело в Марокко было мощным примером того, что нас нельзя пытаться пугать!

В 1904 году марокканский бандит Раисули похитил американского гражданина по фамилии Пердикарис и его сына из их дома в Танжере. В рамках своей избирательной кампании Рузвель выразил мощный протест и заявил, что «это правительство желает получить Пердикариса живым или Раисули мертвым!». Лозунг завел электорат и помог ему переизбраться на второй срок, хотя шаг в рамках «димломатии канонерок», выразившийся в отправке в Танжер семи военных кораблей, был, в сущности, показухой.

– Есть ли какие-либо детали, сэр? – Мэхэн подался вперед, явно будучи заинтересован.

– Подробности достаточно ясны, мистер Мэхэн. Какой-то безумный русский капитан атакует суда в Японском море… Вот. Сказано, что он потопил японский пароход, вступил в бой с японским флотом, а затем обстрелял канадский корабль, что привело к гибели трех американских граждан. Я потратил немало своего политического капитала на переговоры по этому проклятому Портсмутскому договору, и русские легко отделались. Японцы хотели весь Сахалин, но мы договорились об этому, чтобы позволить им сохранить лицо. Теперь они снова намерены поджечь эту старую пороховую бочку?

– Указано ли там, что это за корабль, сэр? У русских во Владивостоке осталось очень мало чего после войны.

– И именно поэтому это настолько бессмысленно. У них побдиты оба глаза, разбит нос и сломана челюсть. Японцы нанесли им сокрушительное поражение в Цусиме. Теперь они поднимаются после последнего удара рефери и применяют подлый прием. Это очень неспортивно.

– И очень неразумно, сэр. Россия не может позволить себе еще один конфликт с японцами.

– Верно… Неразумно бить рефери, мистер Мэхэн. Возможно, мы должны объяснить им, насколько неразумно применять подлые приемы! Эй, вы! – Президент подозвал курьера. – Передайте сообщение Сперри на Великий Белый флот. Скажите ему, что я хочу, чтобы они совершили короткий заход на Гавайи, а затем направились в Йокогаму, а не в Манилу. И как можно скорее!

Мэхэн удивленно поднял брови.

– Вы намерены изменить маршрут флота? Сэр, возможно, мы слишком остро реагируем на случившееся…

– Слишком остро? Слишком остро реагируют женщины и дети, мистер Мэхэн! Президент Соединенных Штатов делает именно то, что намерен делать. И он считает, что требуется небольшое изменение маршрута флота. Русские определенно привлекают к себе внимание. Флот не должен был посещать Японию до октября, но теперь я хочу, чтобы он оказался в японских водах при первой же возможности. Мы отправим сообщение японскому послу и приложим все усилия, чтобы вопрос был решен правильным образом. Если Россия и Япония намерены снова выйти на ринг, на этот раз нашим рефери станут шестнадцать броненосцев Великого Белого Флота!