Текст книги "Огненный котёл (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ «ДЖЕРОНИМО»

«Мы дали клятву не делать ничего дурного и не противостоять друг другу…. Я не вождь и никогда им не был, но поскольку я был обижен гораздо больше, чем другие, эта честь оказалась возложена на меня, и я решил оправдать доверие».

Джеронимо

ГЛАВА 10

Роденко следил за экраном обзорной РЛС с некоторым беспокойством. Группа из пяти целей продолжала следовать на восток от Кальяри, и теперь, когда корабль замедлил ход до 10 узлов, чтобы отправить под воду на корме водолазов, их курс вел их прямо на перехват. Федоров, похоже, совершенно запутался в своих исследованиях, пытаясь получить любые сведения по силам итальянского флота в Тирренском море. Он начал делать некие пометки на прозрачном планшете у поста штурмана. Карпов следил за ним одним глазом. Затем поступил доклад от Быко по ходу ремонтных работ.

По его оценке значительный обломок взорвавшегося Ка-40 ударил в борт корабля, вызвав вмятину, хотя целостность корпуса не была нарушена. Имели место также повреждения осколками, однако водолазы смогли заделать их, а также устранить некоторые осколки, застрявшие опасно близко от правого вала и руля. Спустя два часа Быко поднял своих людей из воды и доложил на ГКП, что через десять минут корабль сможет развить нормальную крейсерскую скорость.

– Что же касается буксируемой антенны, – сказал он, – придется заменить выводящие приводы и несколько сегментов, и это займет восемь-двенадцать часов.

– Тогда напрягай деда! Нам нужен этот комплекс как можно скорее. – Карпов говорил о главном механике корабля, которого часто называли «дедом», когда дело касалось всего механического. Он передал рапорт Федорову.

– Хорошо, – ответил тот. – Я не ожидаю серьезных проблем в следующие несколько часов. Группа, идущая с запада от Кальяри, приближается но, если мы не предпримем явно враждебных действий, то, думаю, сможем просто пройти мимо. Я ожидаю гостей с севера и востока, но не прямо сейчас. Экипажу нужен отдых. Готовы к вахте до полуночи?

Карпов заверил его в этом, и Федоров отправился вниз вместе с несколькими старшими офицерами ГКП. Сумерки сменились явной темной ночью, вернувшейся к ним после того, как была самым бессовестным образом похищена. Время шло к полуночи. Карпов был рад, что Федоров верил ему в достаточной степени, чтобы оставить старшим вахтенным офицером, хотя на ГКП все еще присутствовали морские пехотинцы в качестве меры предосторожности. Тем не менее, это была его первая вахта за достаточно продолжительное время. Он опустился в командирское кресло, вспомнив, что ощущал, будучи полноправным хозяином корабля, и задумался о том, насколько оказался глуп, как ослеплен собственными амбициями.

Он все еще маялся этим, перебирая в разуме аргументы и оправдания, пока был под арестом в каюте. Но он получил второй шанс от человека, которого предал, что случалось мало с кем в российском флоте, в особенности в отношении обвиняемых в мятеже. В любых других обстоятельствах, он это понимал, он все еще оставался бы под арестом и под угрозой более серьезных дисциплинарных мер, включая скорый трибунал и, возможно, смертный приговор[30]30
  Напоминаем, что в РФ смертная казнь существует только в праве военного времени


[Закрыть].

Калиничев, несущий вахту командира радиотехнической части, отметил, что групповая цель на западе, шедшая на пятнадцати узлах, внезапно увеличила ход.

– Набирает двадцать узлов, товарищ капитан, – доложил он. – Дистанция 15 километров.

– Идут на перехват?

– Так точно.

– Дистанция до горизонта?

– С верхней точки одного из этих кораблей? – Калиничев быстро прикинул в уме. – Могу сказать, что мы, вероятно, сейчас на их горизонте, но сейчас очень темно.

– Погасить все огни, – твердо сказал Карпов.

– Есть.

Он знал, что делает, так как ночь словно хлынула на мостик, освещаемый сейчас только свечением экранов радара и гидроакустического комплекса. Он знал, что может увеличить ход и изменить курс на север, чтобы уйти от контакта. Как и говорил Федоров. Но что-то внутри отказывалось уступать дорогу этим кораблям. Он решил дождаться Федорова и избежать подозрений или обвинений в попытке снова несанкционированно атаковать, хотя предпочел бы сделать именно это. Он дал слово Вольскому, у которого не было никаких причин принимать его в нынешних обстоятельствах, так что не мог его нарушить.

Десять минут спустя на ГКП вернулся все еще сонный Федоров.

– Капитан на мостике! – Объявил вахтенный. Тот секунду постоял, привыкая к темноте, а затем подошел к Карпову, стоявшему возле поста командира радиотехнической части.

– Вахту принял, – вежливо сказал он, снова принимая командование кораблем.

– Вахту сдал, – по форме ответил Карпов[31]31
  «По форме», вообще-то, конечно, «вахту сдал – вахту принял», но то такое…


[Закрыть], все еще борясь со своими внутренними демонами, отказывающимися признавать старшинство бывшего штурмана. Но он отошел в сторону, ожидая, пока Федоров изучит обстановку.

Новый командир корабля ожидал контакта в районе полуночи и был рад, что события, похоже, разворачивались правильно, следуя ходу истории, словно хорошо отлаженный механизм. Он поддержал решение Карпова.

– Рулевой, курс прежний, скорость тридцать.

Рулевой подтвердил приказ, словно эхо. Раздался звонок, и они ощутили мощный импульс двух корабельных турбин, бросивших «Киров» вперед. Федоров подошел к передним иллюминаторам, заметив бинокль Карпова.

– Позволите? – Спросил он, указывая на него.

– Разумеется, – кивнул Карпов.

Федоров несколько мгновений всматривался в сторону левой раковины[32]32
  «Раковина» – направление на борт и корму корабля. Соответственно, бывает левой и правой


[Закрыть], но ничего не разобрал.

– Луны еще нет, – сказал он. – И нет времени ждать ее. Слишком темно. Николин, задействовать «Ротан» по левому борту и дать обзор на пеленг 315.

Стабилизированный антенный пост комплекса оптического контроля «Ротан» развернулся и запустил низкоуровневую ночную систему в паре с инфракрасной, и через несколько мгновений они увидели четкое изображение небольшой оперативной группы. Корабли были именно теми, которые он ожидал увидеть. Крейсера «Эудженио ди Савойя» и «Раймондо Монтекукколи», а также эсминцы «Ориани», «Гиоберте» и «Маэстрале».

– Цели увеличили скорость до тридцати узлов, – доложил Калиничев. – Скорость цели тридцать.

Карпов пристально посмотрел на Федорова.

– Они бы не стали делать этого ради случайной встречи, – сказал он. – Советую объявить общую тревогу.

– Что еще по обстановке? – Спросил Федоров.

– Фиксирую два контакта по пеленгу 25, дистанция 62 километра, также три контакта по пеленгу 55, дальность 120. – Доложил Калиничев показания загоризонтального радара. Федоров внезапно встревожился.

Состав и координаты целей не удивляли его, но удивляло время их появления. Первую группу составляли тяжелый крейсер «Триест» и эсминец «Камика Нера», вторую – легкий крейсер «Муцио Аттендоло» и два эсминца «Авиере» и «Гениере». Они появились раньше, чем должны были, так что он направился к своему старому штурманскому посту, чтобы свериться со своими записями. Карпов поерзал, напряженно глядя на экран системы «Ротан».

– Что-то не так… – Пробормотал Федоров сам себе, выражая собственное смятение. – «Муцио Аттендоло» еще не должен был получить приказ на выход в море. Что-то изменилось…

Карпов, услышав это, подошел к нему.

– Взгляните на экран, товарищ капитан, а не в свои книги по истории. Что-то изменилось? Скорее всего. Только кто знает, что именно? Мы уже вспыхнули, как свеча, и англичане, несомненно, уже знают о нашем присутствии. Не удивляйтесь, если итальянцы тоже нас обнаружили. Единственное, что я могу сказать, так это то, что эти корабли выглядят недружественно. – Он указал на дисплей системы «Ротан», уже способной дать достаточно четкую картинку, чтобы увидеть, что носовые башни головного крейсера повернулись в их сторону.

Федоров посмотрел на экран, и его сердце забилось чаще. История изменилась! Как бы он не хотел просто тихой проскользнуть мимо, появление «Кирова» в самом сердце внутренней запретной зоны итальянского флота – Тирренского моря – стало подобно взорвавшейся шутихе. Он понял, что преждевременное появление итальянских кораблей и неожиданные эволюции ближайшей группы стали ответом на их присутствие. Словно этого было мало, раздался голос Калиничева:

– Воздушная групповая цель, пеленг 255, дальность 92 километра, курсом на корабль. Только что отделились от сборища над Сардинией. Фиксирую двадцать сигнатур.

Федоров сразу понял, что это были итальянские самолеты с аэродромов вблизи Кальяри. Ситуация вышла из-под контроля, и для него стало очевидно, что корабль подвергается скоординированной атаке. На лице Карпова появилось выражение раздражения и нетерпения. Он собирался что-то сказать, но Федоров перебил его, произнеся слова, которые, как надеялся, ему не придется произносить так скоро:

– Боевая тревога! – Звук тревоги принес Карпову облегчение, и он с готовностью кивнул.

– Карпов, – Федоров повернулся к старшему помощнику. – 152-мм орудия к стрельбе по ближайшей цели. Огонь по моему приказу.

– Есть! – Ответил Карпов и продублировал приказ Громенко, сменившему Самсонова на посту командира БИЦ. – Калиничев, обеспечить целеуказание.

– Так точно. Целеуказание выполнено, сопровождаю цель.

Федоров закусил губу, очень обескураженный, но полный решимости.

– Двадцать маловысотных целей. Торпедоносцы. Готовность к отражению воздушной атаки.

* * *

Да Зара также был нетерпелив. Итальянский адмирал прищурился, глядя через бинокль на приближающуюся тень на горизонте. Один из наиболее способных боевых адмиралов итальянского флота держал свой флаг на легком крейсере «Эудженио ди Савойя», вышедшем с базы дивизии в Кальяри на соединение с многочисленными другими кораблями для подготовки к атаке на британский конвой у Пантеллирии на следующий день. Он предпринял подобный маневр во время последней попытки британцев провести подкрепления на Мальту, возглавив быструю морскую и воздушную атаку, в ходе которой отправил на дно британский эсминец «Бедуин» и подошел к разгромленному конвою так близко, что смог учуять запах гари. На этот раз он собирался проделать то же самое, пока сообщение высшего приоритета от командования итальянского королевского флота не изменило все.

Ему было приказано перехватить предположительно британский крейсер, замеченный в сумерках подводной лодкой «Бронцо», возвращавшейся на базу из-за неисправности и не способной продолжать боевое патрулирование. Доклад был очень странным. Но британский корабль, смело вошедший в Тирренское море, немедленно взбесил командование. В момент обнаружения на его корме наблюдался пожар. Был ли он каким-либо образом поврежден? Решил, что Реджиа Аэронаутика уже успели покусать нарушителя, капитан просто доложил и продолжил свой путь.

– Один корабль? – Сказал Да Зара с недоверием, когда получил этот доклад. Должно быть, это ошибка, подумал он. Это не мог быть корабль из сил прикрытия конвоя, иначе наши подлодки обнаружили бы его гораздо раньше. Что там сегодня пил Дуче? А если корабль совершил обход с востока в рамках отвлекающей операции? Если так, то он был дьявольски хитер, чтобы сделать это, оставшись незамеченным. Но да, быстроходный крейсер мог это сделать, в особенности после того, как все наши самолеты рванули на запад, на Сардинию для ударов по британскому конвою. Кто бы мог подумать, что в этот же момент кто-то полезет сюда, прямо на наш задний двор?

Вскоре был ободрен известием, что две эскадрильи торпедоносцев SM-79 «Спаравиеро» – «Пустельга» – уже поднялись в воздух, чтобы поддержать их, а также дополнительные корабли выдвинулись навстречу им из Неаполя, как и 7-я крейсерская дивизия из Мессины, которая также изначально выдвинулась в запланированную точку встречи у острова Устика. Но сначала, подумал он, мы разберемся с этим вором в ночи.

– Гоббо Маледетто! – Сказал он своему старшему артиллеристу. – Где эти чертовы горбыли? Мы уже слишком близко! Нас заметят в любой момент, если еще не заметили!

«Чертовыми горбылями» именовались SM-79 за свою странную конструкцию с тремя двигателями и высоким «горбом» в районе кабины. Многим такое прозвище представлялось более уместным, чем «пустельга». Это были старые самолеты, изначально созданные в качестве небольших пассажирских. Бомбардировщики, созданные на их основе после начала войны хорошо зарекомендовали себя. Для своего возраста они были достаточно быстры, несмотря на деревянный фюзеляж, и достаточно смертоносны в случае выхода на дистанцию сброса торпед.

Да Зара вышел на крыло мостика, откинув тяжелый капюшон, являя небу расшитую золотом адмиральскую фуражку, и поднял бинокль. Он был хорош собой, и в свое время добился большего, чем просто несколько удачных заходов. Однако в настоящий момент все его мысли были заняты исключительно своими любимыми легкими крейсерами.

– Avanti! – Крикнул он через плечо. – Sparare!

Его приказу немедленно вторили яркие оранжевые сполохи и резкий грохот носовых башен. «Эудженио ди Савойя» имел четыре башни с двумя 152-мм орудиями каждая. Залп устремился сквозь темноту к бесформенному пятну на горизонте. Второй крейсер, «Раймондо Монтекукколи» последовал его примеру и открыл огонь, все три эсминца увеличили ход, оставляя за собой белые пенные следы, готовясь броситься в торпедную атаку.

В этот же момент Да Зара услышал вой идущих на малой высоте самолетов, обернулся, и увидел неуклюжие «Спаравиеро», направляющиеся к цели для скоординированной атаки. Запах моря и грохот стрельбы раззадоривали адмирала, который часто похвалялся, что был единственным боевым командиром итальянского флота, переигравшим британский Королевский флот. Теперь он был готов подтвердить свои претензии и отправить наглеца на дно.

* * *

Федоров заметил на горизонте вспышки, слишком близко, чтобы не принимать это во внимание. Его план проскользнуть мимо итальянцев сорвался. Их так или иначе заметили, вероятно, пока инженеры Быко вели огневые работы, устраняя повреждение под Ватерлинией. Увидев, что противник открыл огонь, он понял, что корабль находился в опасном положении. «Киров» никогда не предназначался для близкого боя со способным вести точный артиллерийский огонь противником. Несмотря на то, что это были всего лишь легкие крейсера, 152-мм снаряды могли причинить серьезные повреждения в случае попадания. Только командные посты имели достаточно серьезную броневую защиту. Нет, сила корабля состояла в том, чтобы держаться на удалении от противника и поражать его с большого расстояния, полагаясь на скорость и смертоносную силу противокорабельных ракет, закрывая вопрос раньше, чем противник вообще узнает о том, где он. Он полагался на темноту, ночное время и слабость противника, и теперь жалел, что ждал так долго. Они были обнаружены и обстреляны, чего вообще не должно было случиться с таким кораблем, как «Киров».

Первые вражеские снаряды легли с недолетом и широким разлетом, что не удивило его. Итальянские корабли не имели радаров управления огнем и полагались на развитую оптику. А их корабельная артиллерия имела достаточно долгую и проблемную историю. Слабая кучность артиллерийских снарядов была вызвана слабой стандартизацией массы как снарядов, так и пороховых зарядов. Кроме того, орудия проявляли склонность к осечкам, вплоть до 10 процентов случаев, а также к механическим проблемам при заряжании, неплотному закрытию затворов и ненадежной работе механизмов подачи снарядов, что серьезно снижало реальную скорострельность. Проекты предполагали до трех выстрелов в минуту, но сейчас корабли Да Зары могли делать в лучшем случае два.

Он посмотрел на Карпова, смирившись с тем, что «Кирову» придется вступать в бой.

– Карпов, – тихо сказал он. – Разберитесь с ними.

– С радостью, – улыбнулся Карпов, повернулся к Громенко и отдал приказ. Теперь «Киров» задействовал три сдвоенные 152-мм артиллерийские установки, того же калибра, что и у противника, но с несравненно более точными системами управления огнем, стволами с водяным охлаждением, быстродействующими автоматами заряжания и снарядами, являвшими собой произведение искусства. Установки резко гаркнули, сдвоенные стволы откатывались снова и снова. Громенко выставил интервал стрельбы в 3 секунды, и за долгую минуту, пока расчеты орудий кораблей Да Зары изо всех сил пытались обеспечить заряжание, наведение и выстрелы четырех носовых двухорудийных башен обоих крейсеров, «Киров» дал 20 залпов, выпустив 120 снарядов против 16 у противника. И каждый снаряд, выпущенный атомным ракетным крейсером по целеуказанию от радара, несся над морем частью сокрушительного стального града.

ГЛАВА 11

Прежде, чем Да Зара смог подстроить бинокль, чтобы лучше увидеть гейзеры от снарядов его собственного залпа, его корабль был поражен тремя прямыми попаданиям. Еще один снаряд разорвался совсем рядом. Его почти сбило с ног.

– Мадре де Дио! – Воскликнул он, а затем увидел, как «Монтеккуколи» загорелся и затянулся дымом от двух, а затем еще пяти ударов. Носовая башня взорвалась, один из стволов швырнуло вверх, словно водопроводную трубу. Два из трех эсминцев также вспыхнули. Казалось, что кто-то подобрался непосредственно к его кораблям с огромным дробовиком и выпалил по ним в упор! Он скомандовал резкий поворот влево, надеясь дать хотя бы один залп кормовыми башнями, но его энтузиазм в отношении этого боя резко исчез.

«Эудженио ди Савойя» резко дернулся от еще трех попаданий, один из снарядов ударил рядом с мостиком, все-таки сбив адмирала с ног на холодное железо. Он застонал, откашливая дым и ощущая внизу пожал. А затем его окончательно добило то, что он увидел в небе!

Среди приближающихся «Спарвиеро» носились странные полосы огня и вспыхивали взрывы. Огненные следы носились по темному небу, словно раскаленные стрелы, поражая бомбардировщики со смертоносной точностью. Три, пять, девять, ночь разрывал вой машин, падающих в море цвета темного вина, на поверхности которого плясали отсветы пламени. Он перекрестился, глядя, как его соотечественников рвали на части. Затем схватился за поручень рукой в окровавленной перчатке и вскочил на ноги.

Он взял себя в руки и выкрикнул последний приказ:

– Avvenire! A tutta velocita. Andiamo via de qui! – Корабль устремился прочь, и лишь кормовые орудия дали жалкий последний залп. Он потряс головой, пытаясь осознать случившееся. Это был не крейсер, подумал он, это линкор! Он порвал всю мою оперативную группу огнем вспомогательного калибра. Но Мадре де Дио! Чем он стрелял в торпедоносцы? Он бросил на противника последний взгляд. Крейсера и эсминцы ставили дымовую завесу, прикрывая отход. На его взгляд британцы отплатили за все потери в последние месяцы. Теперь он понял, как этот корабль мог решиться двигаться здесь в одиночестве. Это был демон возмездия, чудовище из самого ада!

* * *

Они нанесли тяжелые повреждения эскадре Да Зары, хотя Федорову не принес удовлетворения вид этих кораблей, когда они развернулись и бросились наутек. Затем прибыли торпедоносцы, и Карпов хладнокровно приказал задействовать тот же комплекс «Кинжал», который ранее стал причиной аварии, только теперь использовал носовые пусковые. На этот раз сбоев не было. Ракеты покидали пусковые установки с интервалом в три секунды, устремляясь навстречу приближающимся самолетам. Спустя несколько секунд они видели, как в небе на горизонте расцветают огромные огненные шары. Казалось, над мертвенно-спокойным море бушует страшная гроза.

Карпов приказал задействовать две пусковые, и Громенко, следуя ранее полученным указаниями, выпустил по шесть из каждой, оставляя две в запасе. Все двенадцать ракет поразили цели, а шок вынудил оставшиеся восемь SM-79 броситься в маневры уклонения, насколько это было возможно для трехмоторного самолета с деревянным корпусом. Четыре не выдержали, развернулись и с ревом прошли над малой высоте мимо горящих крейсеров Да Зары, погрозившего им кулаком. Остальные четыре храбро бросились к цели. Три сбросили торпеды, а последний продолжал упорно рваться к «Кирову».

– Какова дальность этих торпед? – Спросил Карпов, следя за самолетами на экране «Ротана».

– Не беспокойтесь, – ответил Федоров. – Им нужно подойти минимум на два километра, чтобы иметь шанс попасть в нас.

Карпова этот ответ устроил, и он отдал приказ прекратить огонь и приготовить к стрельбе новейшие зенитные установки АК-760, пришедшие на смену старым АК-630М1-2. Они размещались в новых башнях, выполненных по технологии снижения заметности, и все еще представляли собой 30-мм орудия с блоком из шести вращающихся стволов. Хотя их скорострельность достигала поразительных 10 000 выстрелов в минуту, боекомплект установки составлял, как на странно, всего 8 000 в нормальных условиях, поэтому она редко использовалась в режиме непрерывного огня. Вместо этого она давала короткие очереди осколочно-фугасных снарядов[33]33
  Хм, по мнению автора, другие зенитные установки устроены иначе? «Фаланкс», например, имеет 1470 снарядов при скорострельности 3000 в/мин, и что? Более того, лента для АО-18 имеет 2000 снарядов, 8000 обеспечиваются четырьмя лентами. Кроме того, АК-630М1-2 не состояла на вооружении российского флота и даже не была запущена в серийное производство, а 10 000 в/мин. обеспечивает только двуствольная АК-630М-2 или «Кортик», так как скорострельность одной пушки АО-18 составляет 5 000 в/мин


[Закрыть], способные уничтожить приближающуюся ракету на дистанции до четырех километров. РЛС, оптическая система и лазерный дальномер обеспечивали поразительную точность. Карпов уверенно следил за тем, как орудия левого борта взяли цель на сопровождение, а затем дали две короткие очереди на дистанции 4 000 метров.

Пилот последнего отважного «Горбуна» сжал ручку управления, готовясь сбросить торпеду, когда ощутил, как самолет сильно тряхнуло. Град снарядов вырвал правый двигатель и половину крыла. Идущий на малой высоте самолет моментально и безоговорочно потерял управление и рухнул в море с огромным всплеском.

На главном командном посту услышали подбадривающие крики снизу в момент падения самолета. Карпов улыбнулся, бросив взгляд на Федорова.

– Громенко, ЗУ в дежурный режим.

Федоров глубоко вздохнул, поджав губы. У него не было реального представления о том, как следует вести бой, подобного Карповскому, но он выучил этот урок. Карпов подошел к нему и тихо сказал:

– Я понимаю, что вы ощущаете, товарищ командир, – сказал он так, чтобы не услышал ни один из других офицеров. – Делать то, что нужно, не всегда приятно. Но когда вопрос встает так, что или они, или мы, следует делать то, что должно.

Федоров опустил глаза. Он все еще был расстроен, но вынужден согласиться с Карповым. Затем он выпрямился и повернулся к Громенко.

– Доложить боезапас комплекса 3К95.

– Остаток 79.

– Есть над чем задуматься, – сказал он Карпову. – Нам предстоит долгий путь прежде, чем мы достигнем безопасных вод. – Он посмотрел на хронометр. – Лево на борт, курс 315.

– Есть курс три-один-пять, есть скорость тридцать, – эхом повторил рулевой.

– Прошу за мной, капитан, – Федоров слышал, как Вольский говорил так, когда хотел поговорить с кем-то наедине, и ему это показалось уместным. Карпов усмехнулся, но почтительно последовал за ним в кабинет для совещаний в задней части командного поста.

– Я намерен направиться к проливу Бонифачо, – начал Федоров, выводя на настенный экран цифровую карту региона. – На тридцати узлах мы будем там на рассвете, примерно через шесть часов. Было бы желательно пройти пролив ночью, но я не хочу задерживаться в этих водах дольше, чем необходимо. – Он указал на карту, на которой нынешняя позиция корабля обозначалась яркой красной точкой. Несколько синих отметок к северу и востоку от их позиции обозначали цели, обнаруженные РЛС большой дальности. Он указал на одну из отметок, к востоку от корабля.

– Это группа тяжелых крейсеров, – сказал он. – «Больцано» и «Гориция», оба с 203-мм орудиями и лучшей броней, чем у кораблей, с которыми мы только что столкнулись. Это, должно быть, еще один тяжелый крейсер «Триест». Обе группы имеют также эсминцы сопровождения. Эта группа, движущаяся от Неаполя, скорее всего, еще один легкий крейсер с эсминцами. Курс 315 обеспечит нам кратчайший маршрут на север, способный вывести нас из Тирренского моря. Эти крейсера достаточно быстроходны, но я считаю, что поддерживая ход 30 узлов, мы сможем добраться до пролива раньше, чем они смогут представлять для нас угрозу. И, учитывая мою оценку действий итальянцев в этой войне, я не думаю, что легкие крейсера снова попытаются атаковать нас без поддержки авиации или более тяжелых кораблей. В районе Кальяри дислоцированы крупные воздушные соединения, и мы окажемся достаточно близко от их аэродромов, но их первостепенной задачей являются действия против британского конвоя, так что им, вероятно, может быть просто не до нас. Они пытались атаковать нас, но это было менее пятой части сил, которые они могли задействовать в хорошо организованной атаке. Однако на рассвете нам предстоит пройти мимо военно-морской базы в Маддалене. Также мы окажемся в зоне досягаемости немецких и итальянских самолетов из Гроссето. Этот аэродром находится вот здесь, на континентальной части Италии, но очень близко к острову Эльба. Попытка обойти Корсику с севера приведет нас опасно близко к главной базе итальянского флота в Специи. К счастью, действительно опасные их корабли находятся в Таранто. Они перебросят линкоры в Специю только в конце 1942 года.

– Не важно, – мрачно сказал Карпов. – Если они осмелятся выйти против нас, то получат такой же прием.

Федоров проигнорировал это замечание и просто сказал:

– Я надеюсь, что нам удастся избежать боев настолько, насколько это возможно.

– Согласен, – сказал Карпов. – Нам следует беречь боезапас. Но что насчет этой военно-морской базы?

– Там не будет серьезных сил – несколько эсминцев, возможно, торпедных катеров и вспомогательных судов. Я полагаю, мы сможем пройти мимо без особого труда. Но пролив имеет всего 11 километров в ширину, что оставляет мало пространства для маневра. Мы можем столкнуться с минными полями и, возможно, подводными лодками.

Взгляд Карпова потемнел. Если он чего-то действительно боялся в море, то это вражеских подводных лодок. Тем не менее, это были не быстрые и скрытные современные американские подлодки, отражение атак которых он часто отрабатывал на учениях. Это были старые подлодки времен Второй Мировой войны, так что он постарался ободрить себя пониманием этого, хотя особо не вышло.

– Потеря одного из Ка-40 наиболее прискорбна, – сказал он. – И меня все еще беспокоит буксируемая антенна. Тем не менее, я полагаю, что мы обладаем более чем достаточными средствами борьбы с этими старыми лодками.

– Это дизельные лодки с аккумуляторами для подводного хода, – предупредил его Федоров. – Мне не нужно напоминать, что мы уже были атакованы, и что эти лодки действительно тяжело обнаружить в режиме тишины. Поэтому я хочу, чтобы во время прохождения пролива ГАК работал в активном режиме.

– Я проконтролирую, – ответил Карпов. – У Тарасова лучшие уши на флоте. И, с вашего позволения, я намерен проверить ход ремонтных работ. У нас имеются проблемы с кормовыми пусковыми комплекса 3К95, РЛС и ГАК. И теперь, учитывая потерю одного из вертолетов, нам нужно быть более решительными при столкновениях с противником, в особенности, подводными лодками.

– Вы полагаете, что я колебался слишком долго?

– При всем уважении, да.

Федоров кивнул.

– Я понял вас. Я знаю, что мне еще многому нужно научиться, и я буду полагаться на вас и других старших офицеров, если нам снова придется вступить в бой.

– Каждый должен делать все, от него зависящее, – сказал Карпов. – Без колебаний.

Федоров помолчал какое-то мгновение, а затем сказал то, что витало в воздухе, и в то же время было глубоко скрыто в душах их обоих.

– Я знаю, что для вас это тяжело, капитан – я имею в виду то, что вас лишили звания и поставили под мое командование. Я также не считаю, что заслуживаю этой должности. Я знаю, что у меня нет боевого или даже просто реального командного опыта. Разве что, будучи штурманом, я могу неплохо маневрировать кораблем.

– Я понимаю ваши чувства, Федоров, и понимаю то, что должен выполнять свои обязанности как можно лучше. Я просил адмирала назначить меня на этот пост, и он сделал это – хотя то, что я совершил, невозможно легко простить – ни адмиралу, ни вам, ни даже младшим офицерам. Да, я признаю это. У меня было достаточно времени в своей каюте, чтобы обдумать это. Вы пытались предупредить меня, что тот американский авианосец не представляет реальной угрозы, но мне ударило в голову гораздо больше, чем я мог вынести. И я поступил… Глупо.

– Я понял вас, – ответил Федоров. – Так что предлагаю взаимопомощь. Вы не даете мне поступать глупо, когда дело доходит до боя, а я сделаю все возможное, чтобы вы не могли поступить глупо тогда же. – Он улыбнулся, и Карпов положил ему руку на плечо.»

– Хорошо, – сказал он.

Час спустя на корабле снова была объявлена боевая тревога, когда к нему с юго-запада направилась еще одна эскадрилья итальянских бомбардировщиков. Карпов предложил рассеять их одной точно рассчитанной ракетой комплекса С-300.

– Если устроить фейерверк в центре их роя, они хорошо подумают о том, атаковать ли нас, – сказал он и оказался прав. Громенко выпустил одну зенитную ракету большой дальности, сбив два самолета и заставив восемь остальных броситься врассыпную. Николин слышал переговоры пилотов, явно подавленных случившимся. Затем самолеты один за другим прервали атаку и направились на юго-запад к Кальяри.

– Это была лишь пробная атака, – сказал Федоров. – У них есть гораздо более важные задачи, так как британский конвой приближается к банке Скерки. В прежней версии истории первый налет силами 20 самолетов случился в 08.00, затем последовала более серьезная атака силами 70 самолетов в полдень и, наконец, настоящее представление силами более 100 самолетов в сумерках. Излишне говорить, что я полагаю, что нам очень повезло, что они больше озабочены югом. Сейчас они собирают самолеты на Сицилии и готовятся к этим налетам, Но они знают, где мы находимся и что атака на нас провалилась. Моя единственная надежда состоит в том, чтобы они не включили нас в свои планы на утро.

Он посмотрел на Николина с лукавым блеском в глазах.

– Эта задача для вас, Николин.

– Товарищ капитан?

– Пришло время немного схитрить…