Текст книги "Огненный котёл (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

– Как и у меня, – согласился Вольский. – Но мы должны с чего-то начать. Пошлите за ним… Если только не будет возражения со стороны остальных, – он посмотрел на Федорова, Роденко и Тарасова. Все они воспринимали ситуацию с соответствующей ей серьезностью, однако никто не высказал возражений, а адмирал приказал привести Карпова. Они тем временем начали обсуждать недавнее нападение и полученные повреждения. Роденко доложил, что основные средства обнаружения работают нормально, но имеются проблемы со станциями наведения зенитно-ракетного комплекса средней дальности. Тарасов доложил, что проблем с гидроакустическим комплексом не имеется, а также отметил, что очень доволен успехами своего молодого сменщика Величко.

Пока они ждали, Золкин поднял еще один вопрос:

– А что насчет Орлова? Он пока также в карцере, надеюсь, что в отдельном. Последнее, что нам нужно – это чтобы эти двое снова снюхались.

– Я серьезно думал об этом, – сказал Вольский. – Орлов не прошел через систему подготовки офицеров, как Карпов. Он был мичманом и пробивался к своей должности старомодным способом, поднимаясь по служебной лестнице. Я встретил его на должности начальника оперативной части, когда прибыл на борт для предстоящих учений, если так можно назвать то, что с нами случилось. Но я никогда не принимал то, как он относится к личному составу. Кроме того, Орлов не имеет боевой подготовки, о которой стоит говорить, и я сомневаюсь, что он способен ее освоить. Нет, Карпов явно вовлек его в то, что произошло. Карпову нужна была сила, а Орлов, я полагаю, думал в первую очередь мускулатурой, когда решился на это, что они сделали. Я не считаю Орлова невиновным – ни в коем случае. Но я не думаю, что он имел хоть какое-то отношение к замыслу этого мятежа.

– Рад, что вы так это называете, – сказал Золкин. – Потому что именно так все и было.

Вольский кивнул и продолжил, заканчивая свою мысль.

– Возможно, когда-нибудь мы проведем надлежащее разбирательство и наджелащий трибунал над ними обоими. Но пока у нас нет на это времени. Что же касается Орлова, то вчера я придал его десантной группе Трояка. На данный момент он еще слишком привык физически запугивать любого, кто пытается ему перечить. Но Трояк… – Вольский улыбнулся. – Трояк – единственный на корабле, кто может поставить Орлова на место, как физически, так и морально[19]19
  Это, конечно, новое слово в военной системе – поставить лейтенанта под командование старшины. Кстати, десантным подразделением такого корабля должен командовать как минимум майор


[Закрыть].

– Да, спасибо тебе, Господи, за Трояка, – согласно кивнул Золкин.

– Он знает, что такое его долг. Такие люди как он – естественные лидеры. Отправка Орлова в подразделение морской пехоты, где Трояк сможет несколько обтесать его, представляется мне хорошей идеей. Это именно то, что нужно такому человеку, как Орлов. Вы согласны?

– Хороший план, – сказал Золкин. Остальные кивнули.

– Замечательно, – сказал Вольский, поворачивая голову на стук в наружный люк. – Я полагаю, сюда привели товарища Карпова. Посмотрим, товарищи офицеры, сможем ли мы разобраться в ситуации и решить, что нам следует делать.

ГЛАВА 6

Карпов вошел в помещение, пристально глядя на остальных, но ничего не сказал. Он ожидал справедливого революционного трибунала, в ходе которого другие обольют его помоями с ног до головы, уже заранее определив наказание, и, скорее всего, переведут в матросы на сколько еще осталось этому обреченному кораблю. Так что для него стало неожиданностью, когда адмирал Вольский объявил, что это будет оперативное совещание и указал ему на место за столом Золкина. Он ощутил на себе недобрые взгляды, сам осмотрел остальных, но затем сел рядом с Тарасовым в угрюмом ожидании.

– Хорошо, – начал Вольский с койки. – Слово предоставляется старшему помощнику Федорову.

Карпов заставил себя не шикнуть что-нибудь, понимая, чем рискует. Он пристально уставился на поверхность стола, не глядя в глаза другим, ощущая стыд и, в то же время, злость за собственную глупость. Это был молодой Starshina[20]20
  Причем здесь Starshina – одному автору ведомо, видимо, имелось в виду нечто вроде salaga. Изначально Федоров носил звание «младший лейтенант» (которое абсолютно не соответствует его должности и, к тому же, в РФ не используется с 1998 года, а до этого присваивалось исключительно «суррогатным» офицерам – выпускникам военных кафедр гражданских ВУЗ-ов, ускоренных командирских курсов (в военное время), военнослужащим рядового и сержантского состава, закончившим офицерские курсы, не имея высшего образования, военнослужащим, проходящим службу одновременно с получением высшего образования


[Закрыть], все еще лопоухий, но опережавший его теперь на три звания, будучи до кучи старшим помощником. Однако когда Федоров начал, он был потрясен услышанным.

– Введу вас в курс дела, товарищ капитан, – начал Федоров, обращаясь к Карпову, который не преминул заметить и оценить, что тот обратился по правильному званию. О Федорову можно было сказать одно – он был почтителен, даже если Карпов сам считал, что более не заслуживает носить это звание. – Атака три часа назад была произведена неопознанным двухмоторным винтовым самолетом, предположительно, британским самолетом с Мальты или немецким дальним истребителем с Сицилии или Сардинии. Я не успел четко рассмотреть его, но склоняюсь к первому варианту. Его внезапное появление заставило меня начать разбирательство, приведшее меня к выводу, что мы снова попали во времена Второй Мировой войны. Я не знаю, как это стало возможным, однако Добрынин доложил о странностях в работе реакторов непосредственно перед случившимся… А затем мы были обстреляны двухмоторным винтовым самолетом. Чтобы говорить более конкретно, я полагаю, что сегодня 16.20 11 августа 1942 года, – он взглянул на настенные часы, которые Золкин уже перевел заранее.

Глаза Карпова расширились, когда он услышал невероятное еще раз, но не стал спорить, и принял невозможное как обыденное на этом корабле. Кроме того, он желал узнать больше.

– Ны находимся в весьма угрожающем положении, будучи заперты в Средиземном море в непосредственной близости к крупномасштабной воздушно-морской операции, в рамках которой британцы пытались провести на Мальту конвой с топливом и припасами. Следующие три для ожидаются крупномасштабные боевые действия к юго-западу от нашего местоположения, вот здесь, – он встал и подошел к карте, висящей на стене лазарета. – Наш текущий курс сорок пять градусов, скорость двадцать узлов. Получены небольшие повреждения, однако основные системы работают нормально. Добрынин докладывает, что реакторы работают стабильно.

– Операция «Пьедестал», Карпов, – посмотрел Вольский на бывшего капитана. – Помните по учебке? – Карпов на мгновение задумался, затем согласно кивнул, и Федоров продолжил доклад:

– Боевые действия уже начались, – сказал он. – Конвой достиг первого рубежа действия подводных лодок гитлеровской коалиции к середине дня, и, пока что в соответствии с прежней версией истории, британский легкий авианосец «Игл» был потоплен. Он продолжит свой путь на восток, и будет снова атакован около 20.00 в ходе пробной атаки силами 36 самолетов в Сардинии. Затем будут еще две атаки прежде, чем конвой достигнет банки Скерки к северо-востоку от Бизерты. В этот момент, если история останется прежней, тяжелые корабли сопровождения отойдут, и конвой будет сопровождаться подразделениями легких крейсеров и эсминцев у мыса Бон, а затем вдоль Сицилии к Мальте. Они подвергнуться мощным атаками торпедных катеров, дислоцированных в Пантеллерии у мыса Бон, а по мере приближения к Мальте снова начнутся воздушные удары самолетов с Комозо и других аэродромов на Сицилии. Этот конвой был имел самое мощное охранение в эту войну, более 50 британских кораблей, в том числе два линкора, пять… уже четыре авианосца, пытавшихся обезопасить всего четырнадцать транспортных кораблей. Тем не менее, до Мальты добрались всего пять, из которых один, танкер «Огайо» едва держался на плаву и буксировался двумя эсминцами. Помимо того, британцы потеряют несколько крейсеров и эсминцев.

– Говоря проще, – сказал Вольский, – на наиболее очевидном пути отхода разворошенное осиное гнездо. Направившись в Атлантику, как мы и планировали, мы, безусловно, окажемся втянуты в эту операцию. Я не рассчитываю, что британцы встретят нас хлебом-солью на Суэцком канале, так что перед нами стоит острая проблема. Таким образом, я хочу услышать мнение каждого из вас, особенно товарища Карпова, поскольку вы являетесь одним из лучших тактических офицеров флота.

Похвала адмирала, казалось, несколько укрепила мятущуюся душу Карпова, особенно перед другими, заставляя пелену позора вокруг него несколько рассеяться. Он с благодарностью взглянул на Вольского и немного выпрямился в кресле, более не пряча глаза и осторожно посматривая на других, оценивая их реакцию на свое присутствие.

– Нынешний курс приведет нас в Тирренское море, – сказал Федоров. – Этот район не был зоной операции, поскольку она больше была сосредоточена в треугольнике между мысом Тунис, Сардинией и Палермо на Сицилии. Тем не менее, несколько итальянских крейсерских дивизий планировали сосредоточиться в Палермо для возможного набега на конвой в Сицилийском проливе. РЛС восстанавливают работоспособность, и я ожидаю, что вскоре мы заметим их. Также не вызывает сомнений тот факт, что те, кто обстрелял нас, вскоре отправят дополнительные самолеты на наши поиски. Если это были, как я предполагаю, британцы, они, вероятно, предположат, что мы – один из итальянских крейсеров. Тем не менее, они регулярно производят облеты итальянских портов в районе с целью учета итальянских кораблей. Тогда начнется настоящая игра. Они зададутся вопросом, кто мы, как и в прошлый раз.

– А если нас обстрелял итальянский или немецкий самолет? – Спросил Вольский?

– Тогда можно заключить, что они предполагают нашу принадлежность к силам Союзников, возможно, что мы – быстроходный крейсер, совершающий рейд по прибрежным объектам. Это было бы достаточно рискованно, но не невозможно. Однако опасность для нас будет не меньшей. 11 августа в регионе имелось 328 немецких и 456 итальянских самолетов, если история осталась прежней. У Союзников было 140 самолетов на Мальте, а именно девять истребительных эскадрилий, три эскадрильи торпедоносцев, четыре бомбардировочные и две специальные разведывательные. Кроме того, они были усилены еще 37 «Спитфайрами», взлетевшими с «Фьюриоса» примерно в то же время, как был торпедирован «Игл».

– «Фьюриоса»? – Карпов, наконец, что-то сказал, будучи несколько удивлен, услышав имя авианосца, который обстрелял всего несколько дней назад – и одновременно больше года назад, как бы странно это не звучало.

– Видимо, корабль уцелел, – сказал Федоров. – Вероятно, он был отбуксирован в Исландию, а затем в Скапа-Флоу или Клайд. В любом случае, он был отремонтирован и возвращен в строй, хотя у нас нет точного подтверждения его присутствия здесь. Видимо, он используется в качестве авиатранспорта – как и «Уосп» во время своего первого рейса в Исладнию…

Все неуверенно поерзали. Казалось, что Федоров был близок к тому, чтобы в чем-то обвинить Карпова, но это нужно было сказать. Карпов напрягся, но ничего не ответил, хотя его поза стала более закрытой. Он сложил руки, а в глазах блеснул гнев.

– Британцы смогли сохранить высокую боеспособность своих истребителей на Мальте, а теперь к ним прибудет еще больше с авианосцев. Разумеется, у нас нет такого количества зенитных ракет. – Его точка зрения была очевидной. Роденко напомнил также о повреждении РЛС сопровождения комплекса «Кинжал».

– Мы сможем восстановит работу одной РЛС в течение суток, – сказал он. – И, возможно, восстановить вторую при помощи запасных частей, но это займет намного больше времени. Комплекс большой дальности «Форт» полностью работоспособен, кроме того, ЗРК самообороны не повреждены, но Федоров отметил правильно – нам противостоит 780 немецких самолетов, и еще 140 на Мальте, а еще авианосцы… Сколько их там, товарищ капитан-лейтенант?

– Сорок шесть на «Индоминейбле», включая четыре принятых с «Игла», тридцать восемь на «Викториесе» – да, том самом, с которым мы столкнулись в прошлый раз. Кроме того, присутствует старый авианосец «Аргус», но он не представляет реальной угрозы, так как имеет всего шесть «Фулмаров». После отбытия «Спитфайеров» на «Фьюриосе» осталось еще четыре «Альбакора», но он направляется на запад к Гибралтару и выходит из зоны боев. Итак, на данный момент авианосцы, сопровождающие конвой, несут примерно девяносто самолетов.

Роденко кивнул, приподняв бровь.

– То есть, более тысячи самолетов. У нас есть девяносто шесть ракет комплекса средней дальности «Кинжал» и сорок семь ракет комплекса большой дальности «Форт»[21]21
  Согласно автору, боезапас комплекса С-300Ф «Форт» крейсера «Киров» составляет 64 ракеты, а не 96, как в реальности. То есть, ракет должно быть 79. Кроме того, автор не учитывает 64 ракеты ЗРАК «Кортик» (после вымышленной автором модернизации их на корабле было установлено 2). Кроме того, автор не учитывает возможности применения артиллерийских орудий корабля для стрельбы по воздушным целям, хотя четыре артиллерийские установки в 7 стволов могли бы создать заслон посильнее, чем даже ЗРК, особенно применительно к самолетам тех лет. Но автор об этой возможности не знает и не узнает по крайней мере до седьмой книги серии


[Закрыть]. То есть примерно одна ракета на семь вражеских самолетов.

– Не слишком хороший расклад, – сказал адмирал Вольский. – Атака несколько часов назад показала, насколько мы уязвимы, даже если один вражеский самолет пройдет нашу ПВО.

– На данный момент, нам больше угрожает авиация гитлеровской коалиции, нежели авиация Союзников, – сказал Федоров. – Кессельринг приказал перебросить эскадрильи 2-го воздушного корпуса в Италии, а также подразделения, базирующиеся на Сицилии на Сардинию для первой фазы ударов по британскому конвою. Таким образом, сейчас центр тяжести смещается на запад. Мы можем обнаружить эти самолеты в любую минуту и должны быть готовы к воздушной тревоге. Единственным плюсом нашей позиции является то, что нас, вероятно, примут за итальянский корабль – обе стороны. Мы должны решить, какой курс занять, и сделать это быстро, прежде, чем будем вновь обнаружены.

– А что насчет подводных лодок? – Спросил Карпов, и в его голосе отчетливо звучало напряжение.

– Основные соединения занимают линию пикета дальше на западе, но у них имеется семнадцать итальянских и две немецкие подводные лодки, доступные для этой операции, – быстро ответил Федоров. – Вот…Семь итальянских и две немецкие подводные лодки действуют к северу от Алжира. Еще десять итальянских подлодок действуют между мысами Фрателли и северной частью банки Скерки, ближе к Сицилии. Это вторая линия пикета, и некоторые из этих лодок направятся на северо-запад к мысу Бон для совместных действий с авиацией. Кроме того, еще одна итальянская подлодка действует к западу от Мальты, еще одна у Наварино, и еще три лодки примерно к ста милях к юго-западу от Крита. – Он отложил распечатку, указывая эти районы на настенной карте. – Что же касается британцев, пара их лодок прикрывает Мессинский пролив, и еще четыре действуют к западу от Мальты. Ни одной из них не может быть рядом с нами.

Тарасов подтвердил отсутствие признаков присутствия вражеских подводных лодок, и это, видимо, несколько успокоило Карпова.

– Нам придется преодолеть оба пикета гитлеровской коалиции, направившись на запад по наиболее прямому маршруту, – сказал Федоров.

– Об этом не может быть и речи, – быстро ответил Вольский. – И думаю, что нам стоит благодарить бога за то, что мы оказались там, где оказались. Еще несколько часов, и мы попали бы в самую гущу событий. И все же остается вопрос: куда мы должны направиться в долгосрочной перспективе, и где мы должны находиться в разгар событий в следующие сутки-двое? Соображения, товарищи офицеры?

Роденко решился первым.

– А как насчет Мессинского пролива?

– Это будет нелегко, могу вас заверить, – сказал Федоров. – Там расположена база итальянских крейсеров, кроме того, в том районе действуют две британские подводные лодки.

– С подлодками мы легко справимся, – вмешался Тарасов.

– Кроме того, у нас достаточно ракет для отражения воздушных ударов, на данный момент, и достаточно «Москитов-2», если нас решат побеспокоить эти крейсера, – поддержал его Роденко.

– Но не забывайте о береговых батареях в очень узком проливе. Хорошо, предположим, что мы достигнем прорыва, – сказал Федоров. – И что дальше? Как вы уже понимаете, британцы не встретят нас с распростертыми объятиями в Суэце. Полагаю, мы могли бы направиться в Эгейское море и пройти проливом Дарданеллы. После прохода через эти воды, мы станем хозяевами Черного моря.

– Мы сможем размазать немцев и помочь нашим товарищам! – Улыбнулся Тарасов.

– Возражения? – Спросил Вольский, подняв густые брови, и обведя взглядом всех, в особенности Карпова.

– Черное море – определенная возможность, – начал Карпов. – Пройдя через Босфор, мы могли бы присоединиться к сражению за Новороссийск. Если уж на то пошло, мы могли бы нанести ядерный удар по 6-й немецкой армии, предотвратив страдания и смерти в Сталинградском сражении. Это могло бы ускорить перелом в войне. Если нам снова придется сражаться, почему бы не сражаться за Россию?

Вольский нахмурился от упоминания о ядерное оружии. Огромное грибовидное облако все еще стояло у него перед глазами.

– Сталин, безусловно, это оценит, – сказал Вольский. – У меня было время подумать над этим, когда мы впервые начали это злодеяние. Мы также располагаем знанием о ходе будущих событий, что может оказаться более ценным, чем любое оружие, которое мы можем использовать. Мы знаем время и цель каждой немецкой операции, верно, Федоров?

– Так точно, товарищ адмирал, но нам предстоит преодолеть 1 800 миль, пройти Мессинский пролив, остров Крит и базы гитлеровской коалиции в Греции, затем Дарданеллы, то есть еще 200 миль через минные поля, береговые батареи, в пределах досягаемости немецкой авиации. И, оказавшись там, мы будем заперты в Черном море на весь период войны, предполагая, что мы не исчезнем раньше. И что же? Как скоро наши соотечественники начнут настаивать на чем-то большем, чем информация? Я не забыл, что все мы говорили о Сталине, когда этот вопрос был поднят впервые.

Вольский кивнул с хмурым лицом.

– Есть и другой вариант, – продолжил Федоров. – Я предлагаю направиться на север в Лигурийское море, либо в район южнее Тулона. Там мы могли бы переждать сражение. Пусть британцы с немцами и итальянцами вцепятся друг в друга, как это и должно было быть, а мы постараемся не вмешиваться. Направившись к эпицентру боевых действий, мы будем неизбежно обнаружены и атакованы той или другой стороной. Да, вероятно, мы сможем с ними справиться, но будет обнаружены, и тогда немцы бросят против нас серьезные силы. Или британцы. В общем замешательстве мы можем быть атакованы даже и теми и другими Нам не следует идти на запад прямым маршрутом, – подытожил он. – А направившись на юго-восток через Мессинский пролив, мы должны будем совершать долгий переход через Эгейское море в условиях противодействия авиации обеих сторон, а затем окажемся заперты в Черном море.

– Похоже, что наш единственный вариант – уйти на север, подальше от эпицентра боев, а затем решить, что делать дальше.

– Действительно, – сказал Федоров. – Но это означает, что нам придется пройти мимо итальянских крейсерских патрулей на север через Тирренское море, после чего пройти вокруг северного побережья Корсики, мимо крупной базы итальянского флота в Специи, либо через пролив Бонифачо, мимо итальянской базы на островах Мадделена.

– А что будет дальше? – Спросил Вольский. – Предположим, что мы сделаем это и прорвемся в район западнее Сардинии и Корсики. Затем, я так понимаю, мы пройдем севернее Балеарских островов. Что дальше? Будем ли мы готовы к прорыву через Гибралтар? И какие силы противника мы встретим там?

– Британский флот, – категорично сказал Федоров. – Все, что остается после провода конвоя, уйдет к Гибралтару, и их тяжелые корабли окажутся там задолго до нас, если мы не выдвинемся немедленно. Среди них линкоры «Нельсон» и «Родни», а также стая крейсеров и эсминцев. Их авианосцы тяжело пострадают, если ход истории останется прежним. Они уже потеряли «Игл», а «Индомитейбл» получит такие повреждения, что утратит боеспособность. «Аргус» не вызывает у меня беспокойства, но остаются еще наши старые знакомые – «Фьюриос» и «Викториес», а также все авиационные соединения, оставшиеся в Гибралтаре, представляющим собой еще один непотопляемый авианосец, как и Мальта.

– Сможем ли мы прорваться, Карпов? – Спросил адмирал, желая вовлечь капитана в дискуссию.

– Разумеется, – ответил Карпов. – Все мы видели возможности этого корабля, поскольку они могут быть крайне необходимы. Я не хочу сказать, что я действовал разумно… – Он сделал паузу, и Вольский видел, что говорить это было для него тяжело. – … Или даже, что мои тактические решения были верны. Я был одержим намерением нанести решающий политический удар, который бы действительно изменил ход истории, который породил бы лучший мир для России, страны, которую мы оставили и которую все мы присягнули защищать.

– Верно. Но все мы видели результаты, капитан, и это никого не обрадовало. Мы попали в ад, в то, что ближе всего к этому слову в пределах человеческого понимания. Мы все попадем туда в свое время, – улыбнулся он. – Но у меня совершенно нет желания возвращаться туда.

– Но именно это нам и предстоит, направимся мы на запад или на восток, – сказал Карпов. – Нам придется пройти через огненные врата – будь то Мессина, Бонифачо, Босфор или Гибралтар. Путь на запад означает 1 800 миль опасного пути и крупное сражение в конце.

– Кто-либо считает, что мы можем победить?

– Разумеется, хотя многое будет зависеть от нашего боезапаса к тому моменту. Прошу не воспринимать мои слова как упрек, но я должен сказать, что там, куда мы направляемся, нет непотопляемых авианосцев. – Он указал пальцем на стол, подчеркивая свою точку зрения. – У нас есть средства уничтожить как Мальту, так и Гибралтар, стереть всю их воздушную мощь с карты одним ударом. И если у нас остаются силы продолжать обсуждение, то я должен также добавить, что уничтожив любую из этих баз, мы можем повлиять на исход войны, в особенности сейчас, в августе 1942. Потеря Мальты либо Гибралтара серьезно склонит баланс сил в Северной Африке в пользу немцев. В конечном итоге, они могут не победить, но у них будет серьезный шанс занять Александрию или даже прорваться к Суэцкому каналу. Это могло бы лишить Британию возможности вести войну на суше, по крайней мере, на какое-то время.

Федоров понимал, что любое подобное направление мысли к конечном итоге вело к использованию ядерного оружия для нанесения решающего удара и изменения хода войны, по крайней мере, в понимании Карпова. Он опасался вступать с капитаном в дискуссию, но не удивился жесткой линии с его стороны. Он взглянул на Вольского, интересуясь, есть ли у адмирала какие-либо соображения, а затем заговорил, напомнив про еще одно обстоятельство.

– А что насчет операции «Факел»? Американцы планируют высадку в Северной Африке 8 ноября. Если Роммелю удастся отбросить британцев в Суэц, в его тылу все равно окажется американская армия. Не вызывает сомнений, что потеря Мальты – и, разумеется, Гибралтара – может возыметь значительные последствия, но Союзники будут в целом придерживаться плана высадиться в Касабланке, Оране и Алжире и начать продвигаться на восток.

– Об этом можно гадать весь день, – ответил Карпов. – Я не говорю, что вы ошибаетесь, Федоров, но без Мальты и Гибралтара страны Оси легко представят Роммелю все, что ему нужно, в то время как их собственные линии снабжения растянутся на многие тысячи кишащих подлодками миль вокруг Африки. Вы предполагаете, что Роммелю придется одолеть и американцев?

– Вероятно, капитан.

– Но как мы можем знать наверняка? – Адмирал указал на реальную проблему. – Это дилемма для нас, когда мы говорим о решительном вмешательстве. Но на самом деле мы совершенно не знаем, что может случиться с историей, и, как мы все видели, все может стать намного хуже.

– Я согласен, товарищ адмирал, – сказал Федоров. – Давайте оставим эту дискуссию и подумаем о более непосредственной потребности – а именно выживании. Уничтожив Мальту, Гибралтар или разгромив 6-ю армию, мы, безусловно, окажем масштабное влияние на ход войны. Но разве мы увидели недостаточно смертей и разрушений в этом походе?

Золкин внимательно следил за ходом дискуссии. Он не был военным человеком, и потому не вполне понимал все, о чем говорили Карпов и Федоров. Вместо этого он следил за всеми, оценивая их эмоции и анализируя происходящее на другом уровне. Теперь он вмешался с резким замечанием, которое изменило тон дискуссии.

– Все вы обсуждаете то, что мы можем сделать, что мы способны сделать, какие последствия это может возыметь… Но никто не говорит о том, следует ли нам это делать… – Роль какого-то морального соображения в его словах была очевидна. – Да, мы способны прорваться через эти корабли, спалить Мальту и Гибралтар, если мы решим так поступить, но следует ли нам это делать? Просто для того, чтобы спасти собственные жизни? Скольким придется погибнуть, если мы попытаемся это сделать?

Ответом стал вой боевой тревоги, разорвавший повисшее молчание. Карпов напрягся, его рефлексы сработали безошибочно, глаза засветились вновь.

– Послушайте, Золкин, – резко сказал он, указывая в коридор, из которого доносился грохот ботинок бегущих по своим постам членов экипажа. – Вы слышите это? Вопрос стоит не в том, что нам следует делать, а в том, что нам придется сделать. И либо мы сделаем это, либо отправимся на морское дно, как очень многие до нас.

– Федоров, я полагаю, вам нужно на ГКП, – сказал Вольский.

Федоров уже поднялся и направился к люку, но Карпов потянулся к нему:

– Товарищ капитан-лейтенант, – быстро сказал он. – Нужно откалибровать «Кинжал» по данным от любого другого радара. Роденко, обойдите поврежденные системы при помощи основной обзорной РЛС. После этого ракеты могут сделать все сами.

Вольский кивнул и отдал окончательный приказ:

– Делайте все для защиты корабля, Федоров. Роденко, Тарасов – за ним.