Текст книги "Огненный котёл (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– Корабль с передовым ракетным вооружением, способным отбиться от двух итальянских линкоров? Если эта война чему-то меня и научила, адмирал, так этот тому, что следует предполагать худшее.

– Вероятно, вы правы, – сказал Паунд, подводя итог. – Значит, вы говорите, что немцы не смогут задействовать «Тирпиц», но это может быть самой меньшей из наших забот. Если это действительно «Джеронимо», давайте не будем забывать, что случилось с американцами…

Ему не нужно было продолжать.

* * *

Встреча была окончена, и Лорды Адмиралтейства вернулись к своими срочным делам. Уходя, Тови потянул руку к Тьюрингу.

– На два слова, профессор.

Он остались в коридоре одни.

– Послушайте, – начал Тови. – Эти ваши слова о капитане Немо заставили меня задуматься. Я читал эту историю в детстве, и она запала мне в душу. Интересно, о чем думает адмирал Паунд? Суть в том, что мы ищем подходы к Режиму Виши в преддверии операции «Факел». Дарлан пытался склонить французский флот в Тулоне к смене стороны. Возможно, этот корабль – французский линкор, решивший пробиваться на нашу сторону или, возможно, попытаться добраться до контролируемых вишистами портов в африканских колониях?

– С одной стороны смысл в этом есть, сэр. Если это французский линейный крейсер из Тулона, это могло бы объяснить его столкновения с итальянцами. Но ракеты, сэр. Как вы сами заметили, это главная странность.

– Я бы не хотел развивать эту тему, в особенности в присутствии адмирала Паунда, – кивнул Тови. – Но у меня есть чувство, что вы не все сказали, профессор. Что вы еще держите в себе?

Тьюринг посмотрел на него, оценив откровенность адмирала, и радуясь, что кто-то отнесся к нему с пониманием. Он понимал, что то, что он собирался сказать, мало поможет преодолеть его репутацию чудака и немного сумасшедшего, одержимого дикими теориями и совершенно недисциплинированного. Он не хотел развивать эту линию, опасаясь, что кто-то может заинтересоваться им слишком сильно, однако лицо Тови было серьезным, восприимчивым и искренним. Это был шанс высказаться.

– Не могу сказать, что я сам понял все, сэр, – начал он. – Но я скажу, как знаю. Мы оба понимаем, что на создание корабля такого размера ушли бы годы и большие ресурсы. У немцев очень мало верфей, способных строить нечто подобное. Это просто не могла бы скрыть ни Германия, ни любая другая страна. Да, японцы скрывают создание пары монструозных кораблей, но Роджерс и Бемис узнали о них еще в 1938.

Капитан Фред Ф. Роджерс был военно-морским атташе США в Токио, сообщившим о том, что «японцы строят военные корабли водоизмещением от 45 до 55 тысяч тонн». Его преемник Гарольд М.Бемис подтвердил его доклад, передав первые сведения, которые в итоге приведут американскую разведку к факту существования суперлинкоров «Ямато» и «Мусаси».

– Поймете, сэр, – продолжил Тьюринг. – Вы просто никак не сможете скрыть нечто подобное. Японцы очень старались, но мы знаем об их тайной программе строительства линкоров. Если бы это был немецкий корабль, мы знали бы хоть что-нибудь. Что же касается этих ракет, использованных против наших кораблей и самолетов… Это как раз постижимо для нас, потому что у нас самих есть аналогичные проекты, и мы знаем, что у немцев они тоже есть, но не у французов. Я знаю о донесениях польской разведки о разработке немцами «летающей торпеды», и знаю, что они работают над аналогичными проектами. Итальянцы использовали авиационные торпеды против нашего последнего конвоя на Мальту. Но все это гораздо менее продвинуто по сравнению с тем, что применял против нас этот корабль. Кроме того, за этот год мы не увидели ни одного примера использования подобного оружия. Почему же? Если немцы смогу установить подобное на корабль, они легко могли бы установить его на суше или даже на самолетах. Но мы не видели ничего.

– Согласен, – сказал Тови. – Я тоже много об этом думал.

– Поэтому я пришел к выводу, что немцы просто не обладают средствами и технологиями, продемонстрированными этим кораблем. Он видел наши корабли задолго до того, как те замечали его, что означает, что на нем имеется очень продвинутый радар, намного превосходящий все, что мы имеем на сегодняшний день. Он атаковал наши корабли с поразительной точностью, оружием, которое было столь смертоносным, что я совершенно искренне считаю, что ни одна страна мира не может произвести его… На данный момент. – Он сделал паузу. Глаза его блестели. «На данный момент». Он понимал, что подошел опасно близко к обрыву, но адмирал был готов его выслушать. Возможно, ему удастся привести его к такому же выводу, к какому он пришел сам.

– Возможно, я сказал слишком много, адмирал, и представляюсь вам молодым и глупым, но уверяю вас, что это не так.

Тови посмотрел на него и тепло улыбнулся.

– Нет, профессор. Последнее, кем я могу назвать вас, так это дураком, и я не считаю эту линию столь нелепой, как адмирал Паунд. Не забывайте о том, что я видел это оружие собственными глазами – видел, как оно поразило мой собственный корабль. Вы полагаете, что в наше время подобные технологии не в наших силах, но как по вашему, как скоро мы смогли бы получить его? Вы думали об этом?

Глаза Тьюринга словно потемнели, в них появились сомнения, даже страх.

– Если вам нужна моя оценка, адмирал, то для достижения подобного уровня развития потребовались бы годы тщательных разработок. Вы видите, что сама по себе эта технология не выходит за рамки нашего понимания. Мы знаем дорогу, и, чтобы добраться до цели, понадобиться только время. Возможно, десятилетия. Где есть цель и желание, есть и способ достижения цели, верно? Остальное лишь вопрос времени, сэр.

– Понятно, – сказал Тови, глубоко задумавшись. Его глаза выдавали неопределенность и беспокойство, но он больше ничего не сказал и протянул руку. – Хорошая работа, Тьюринг. Продолжайте.

– Разумеется. Благодарю вас, сэр.

Тови покинул его, направившись к скоростному самолету в Холихэд, и Тьюринг медленно потянулся по длинному коридору, все еще думая о том, что сейчас сказал и о том, не займутся ли им на этот раз вплотную из-а его сумасбродных идей. Интересно, получил ли я то, чего хотел, подумал он про себя? Нет, понять это было невозможно. С такими людьми, как Паунд, все было ясно. Несомненно, таким, как Паунд смогут превратить его жизнь в ад, если пытаться слишком сильно стучать в их двери. Но что же с адмиралом Тови? Он прислушался к тому, что сказал ему. Возможно, когда-то адмирал придет к нему сам.

Он посмотрел на наручные часы, понимая, что должен поспешить на самолет, который должен был доставить его обратно в Блэтчли-Парк. Время, сказал он сам себе. Да, это самое главное. Просто вопрос времени…

ГЛАВА 17

К тому моменту, как они прошли мимо Пунта-Капрара, самой северной оконечности острова Асинара, время перевалило за 10.00. Позади остались береговые батареи, минные поля, миноносцы, подводная лодка, вражеские самолеты и скоротечный бой с двумя линкорами. Федоров считал удачей то, что корабль прошел это испытание, получив лишь косметические повреждения корпуса, что было заслугой поразительного технологического превосходства «Кирова» над своими противниками. Однако после оценки полученных повреждений у него остался повод для беспокойства. Тарасов доложил о том, что основная антенна комплекса «Полином», расположенная в бульбе корабля, работает с перебоями. Ввиду того, что буксируемая антенна все еще находилась в ремонте, это вызывало определенное беспокойство.

Федорова это беспокоило, но он надеялся, что история осталась нетронутой, и большинство вражеских подводных лодок все еще будут действовать южнее, против британских сил, участвующих в операции «Пьедестал». 7-я крейсерская эскадра, преследовавшая их, остановилась у восточного портала пролива Бонифачо, видимо, на случай, если отчаянный британский рейдер попытается вернуться.

– Как я и ожидал, они не стали нас преследовать. Особенно после того, что случилось с их линкорами.

На данный момент он считал основной угрозой вражескую авиацию, действующую с баз на Сардинии, но надеялся, что большая часть воздушной мощи гитлеровской коалиции будет направлена на британские корабли, находящиеся примерно в 300 милях к югу. Ситуация предоставляла им возможность благополучно уйти от Сардинии и Корсики в открытое море. Он направил корабль строго на запад на скорости 20 узлов, желая установить дистанцию не менее 150 миль между кораблем и любыми наземными аэродромами. Несколько позже он приказал замедлить ход до десяти узлов и спустить водолазов, чтобы осмотреть корпус, подозревая, что были получены осколочные повреждения бульба или антенн по внешнему краю корпуса. На ремонт придется потратить некоторое время, возможно, когда корабль окажется в районе Балеарских островов.

Роденко доложил, что все еще наблюдает итальянские линкоры, направляющиеся на север. Затем они изменили курс на северо-восток, к Специи. Эта злополучная вылазка, возможно, стала последним отважным порывом итальянского флота в эту войну.

Следующим пунктом повести дня стала оценка их собственного боезапаса. Он взял с собой Карпова, и они вместе направились к посту Самсонова. Боезапас двух критически важных комплексов вооружения начал истощаться. В комплексе большой дальности С-300 осталась 41 ракета. Комплекс средней дальности «Кинжал» располагал 70. Что было еще серьезнее, боезапас основного противокорабельного вооружения корабля, смертоносного комплекса «Москит-2», доказавшего свою эффективности против вражеских кораблей, составлял теперь всего 14 ракет. И им повезло иметь даже их. В нормальной ситуации изначальный боезапас составлял 20 ракет, но они приняли еще двадцать для боевых стрельб, намеченных перед началом их странной одиссеи[40]40
  Да, автор считает, что так можно


[Закрыть]. Все они уже были израсходованы в Северной Атлантике.

Тем не менее, в наличии имелось еще девять чрезвычайно быстрых ракет MOS-III «Старфайер», имевших поразительную скорость в шесть звуковых, однако их боевая часть в 300 кг была меньше 450-килограммовой на «Москитах-2». Также, корабль располагал десятью крылатыми ракетами П-900 «Бирюза», имевшими 400-килограммовые боевые части. В общей сложности, три противокорабельных комплекса располагали 33 ракетами из 60, имевшихся на борту перед выходом в море.

Что касалось прочего вооружения, то 152-мм артиллерийские установки располагали 89 процентами снарядов, а боезапас 100-мм носовой установки был почти нетронут. Было израсходовано шесть процентов снарядов 30-мм зенитных установок и две смертоносные противолодочные ракето-торпеды «Шквал» из десяти. Кроме того, они имели почти полный запас торпед УГСТ в 15 единиц и полную боевую нагрузку оставшегося Ка-40. Короче говоря, корабль по-прежнему обладал огромной огневой мощью, но многочисленные бои в последний день начали истощать боезапас[41]41
  Видимо, два комплекса «Кортик» будут установлены на корабль только в следующий книге. Помимо того, вместо части торпед корабль должен был бы располагать противолодочными ракетами «Водопад», но автор о них не знает, так как считает, что «Водопад» – это сами торпедные аппараты. И почему 15, если аппаратов 10, полный боезапас 30, а торпеды не использовались? И да, было бы неплохо узнать, что все-таки используется для запуска «Шквалов», потому что это явно не торпедные аппараты


[Закрыть].

– Теперь нам нужно относиться к применению оружия осмотрительнее, чем когда-либо, – сказал Федоров.

– Чего мы можем ожидать на этом пути? – Спросил Карпов.

– На данный момент нам нужен перерыв, чтобы произвести ремонт и дать экипажу необходимый отдых. Я намереваюсь направиться на запад, к Менорке и затем в Балеарское море. Оно имеет от 160 до 200 километров в ширину, а затем, когда мы выйдем на юг, у нас останется восемьдесят километров между побережьем Испании и островом Санта-Эулана. Оттуда мы попадем в последнее узкое место – море Альборан. Оно имеет почти 250 километров в ширину, но затем сужается до 150 на подходах к Гибралтару. Это будут последние врата. Пролив имеет всего 15 километров в самом широком месте. Но если мы сможем пройти через него, перед нами будет весь Атлантический океан, и там наша скорость даст нам решающее преимущество.

– С чем мы можем столкнуться у Гибралтара? – Спросил Карпов.

– Пока не могу сказать, – ответил Федоров. – Следующие сутки должны против спокойно, и я намерен отправить под воду водолазов в районе Менорки. Завтра мы должны войти в Балеарское море. Я надеюсь, что к тому времени повреждения будут устранены, но хотел бы переговорить с адмиралом Вольским и принять решение о том, как мы будем прорываться через Гибралтар. Вы примите участие в совещании?

– Разумеется, – ответил Карпов. – Нам нужно знать, с чем мы столкнемся и, и будем надеяться, что все немного успокоится. Я знаю, что эти два итальянских линкора стали для нас неприятным сюрпризом, но «Москиты» стали для них тем же самым.

– Мы истратили на них шесть ракет, – предупредил его Федоров. – Да, мы отогнали их, но не прикончили. И не стоит забывать, что у нас осталось всего тридцать три ракеты всех трех комплексов.

– Не вопрос, – ответил Карпов. – Еще шесть на «Родни» и «Нельсон», и останется еще достаточно для прочих крейсеров или эсминцев, которые они могут бросить против нас.

– Я бы не был настолько самоуверен, капитан. Британский флот – серьезная и профессиональная сила. Они учатся на собственных ошибках, и в последние годы выучили немало уроков. Что касается линкоров типа «Нельсон», то да, они старые и тихоходные, но оснащены 406-мм орудиями и отличной броней. Кроме того, это 1942 год, и, как только мы выйдем в Атлантику, то обнаружим, что англичане ввели в состав своего флота еще два быстроходных линкора – «Герцог Йорк» и «Энсон». Всего через несколько недель в строй должен вступить еще один корабль этого типа – «Хоу». Короче говоря, их флот Метрополии в два раза сильнее того, с которым мы столкнулись в первый раз, по крайней мере, в отношении линкоров.

– Я полагаю, что Вольский решит направиться на юг, подальше от британского флота.

– Согласен. Но сначала нам нужно будет прорваться через Гибралтарский пролив, так же, как мы прорвались через пролив Бонифачо. Скорее всего, при этом мы окажемся в зоне поражения орудий «Нельсона» и «Родни», если они доберутся туда раньше нас. И капитан… – Он сделал паузу для выразительности. – На этот раз мы не применим ядерное оружие, пока я командую кораблем.

Глаза Карпова сузились, но он ничего не ответил, а секундой позже сменил тему.

– Если рельеф помешает нашим радарам, мы сможем поднять вертолеты для разведки. Это даст нам преимущество внезапности.

– Хороший план, – согласился Федоров. – Пойду проверю адмирала. Вахта ваша. Я пошлю за вами, если адмирал Вольский будет в состоянии для разговора.

* * *

Федоров шел в лазарет, погруженный в мысли. С начала этой новой одиссеи он очень мало спал. На корабль неожиданно свалилось множество неожиданных врагов и он получил первый реальный урон. Ограниченность вод Средиземного моря сводила на нет одно из главных технологических преимуществ «Кирова» – способность видеть противника раньше, чем тот вообще узнает о российском атомном ракетном крейсере. А то, что могло быть обнаружено, могло быть атаковано и уничтожено. Море, окруженное со всех сторон землей, означало море, окруженное со всех сторон аэродромами, и разведывательные самолеты наверняка уже обнаружили их, определив координаты, курс и скорость. Чтобы этого не допустить, придется сбивать почти каждую воздушную цель, что было очень непрактично, учитывая постепенно тающий боезапас.

Это обеспечит их врагам гораздо более полное понимание ситуации, чем раньше. Они будут примерно знать, где мы находимся, подумал он, и, что еще хуже, у нас есть всего три варианта выхода из этих вод. Суэцкий канал был закрыт, а проход через Босфор, привлекательный в каком-то смысле, запирал их в Черном море, что означало только прорыв к Гибралтарскому пролив через зону активных боевых действий. Именно то, что путь вел прямо через хаос операции «Пьедестал» побудил его выбрать северный маршрут. Теперь, после прохода пролива Бонифачо, у них будет хоть какое-то время, чтобы отдохнуть, оценить ситуацию и спланировать, что делать дальше.

В голову лезли и другие мысли, наполнявшие его зловещими сомнениями. Появление корабля здесь напоминало попадание раздражающей крупинки соли в раковину моллюска. Какая из этого вызреет жемчужина истории? И англичане и итальянцы уже задействовали против них ресурсы, людей, корабли и самолеты, которые могли использовать друг против друга. И это вело к все более и более тонким изменениям истории, и знание будущей истории уже не было тем ошеломляющим преимуществом. Он не ждал, что столкновение с 3-й крейсерской дивизией Да Зары или преследование их кораблями 7-й крейсерской дивизии окажет какое-то влияние, так как эти корабли уже от них отстали. 3-я дивизия получила в бою с «Кировом» повреждения, которых не должна была получить, но 7-й дивизии и в прошлой версии истории было приказано вернуться в Мессину после торпедирования британской подлодкой «Анброкен» тяжелого крейсера «Больцано» и легкого «Муцио Аттендоло». Сейчас эти корабли находились в безопасности на восточных подступах к проливу Бонифачо. Он подумал, что история сможет свести баланс.

Появление двух итальянских линкоров стало опасным сюрпризом, подорвавшим его уверенность в знании будущего. Их не должно было быть в Специи или в любом месте, откуда они могли появиться здесь. Он полагал, что все тяжелые итальянские корабли находятся в Таранто, что было еще одной причиной, по которой он отказался от курса на Черное море.

Размышляя о будущем маршруте, он мрачно подумал, что британцы должны были узнать о сражении в проливе Бонифачо. Они знали, что ни одного их корабля не могло находится в этом районе. И с кем же, по их мнению, вели бой итальянцы? Эта мысль наполнила его недоумением как раз в тот момент, когда он добрался до лазарета и аккуратно постучал в люк.

– Федоров, – поздоровался Золкин, когда он вошел, сняв фуражку и улыбнулся. Штурман с облегчением отметил, что адмирал Вольский уже проснулся и выглядел гораздо бодрее, чем накануне.

– Я надеялся, что кто-то придет и скажет, что это была за стрельба. Совсем поспать старику не дадите, – адмирал вымучено улыбнулся, но затем задал самый важный вопрос.

– Как обстановка, Федоров? Что случилось? Золкин только что не привязал меня к этой койке.

– Это предписание врача, Леонид, – ответил Золкин, настороженно опустив брови.

– Не беспокойтесь, товарищ адмирал. Худшее уже позади, и мы не ожидаем появления противника в течение следующих двадцати четырех часов, – он кратко доложил Вольскому о случившемся, закончив докладом о неожиданном столкновении с «Литторио» и «Витторио Венето».

– Линкоры? – Удивился Вольский. – Вот, значит, что это было. Я полагал, это были бомбы с самолетов. Сотрясение было серьезным.

– Несколько снарядов главного калибра упали ближе, чем хотелось бы, – пояснил Федоров. – Возможны осколочные повреждения в носовой части, и Тарасов докладывает о проблемах с ГАК. Мы отправим водолазов для проверки ближе к сумеркам. – Он кратко изложил доклад Быко, а затем спросил, могут ли они вызвать Карпова, чтобы обсудить предстоящий маршрут более подробно. Пока они ждали его, Вольский решил прояснить еще один вопрос.

– Как обстоят дела на ГКП? – Спросил он. – Личный состав принял Карпова? И как с ним работается вам?

– Так точно, – без колебаний ответил Федоров. – В действительности, его знания и опыт в боевой обстановке неоценимы. Он умеет быстро принимать решения, а остальные офицеры не высказывают сомнений в правильности его действий. Я полагаю, что Карпов действительно пытается реабилитироваться. Да, его гордость пострадала, но вместе с ней ушли амбиции и высокомерие, и, честно говоря, я не могу сказать, что он что-то замышляет Хотя не могу сказать и того, что он полностью сменил свой образ мышления.

– То есть, вы хотите сказать, что он не выпустит еще одну ракету с ядерной боевой частью в ближайшем будущем, – сказал Золкин. – Это не может не радовать.

– Я сказал ему, что об этом не может быть и речи, и он не стал возражать, – ответил Федоров.

– А как вам самому на должности командира корабля, молодой человек? – Спросил Вольский.

– Это огромная ответственность, товарищ адмирал. Мне нужно многому научиться, и я благодарен за помощь Карпову и другим офицерам за их компетентность. Однако нам предстоит принимать достаточно серьезные решения, и мне бы хотелось, чтобы вы руководили нам и высказывались относительно того, что мы должны делать.

– О чем это вы? – Спросил Золкин.

– Боюсь, что обо всем, доктор.

В помещение вошел Карпов. Он выглядел уставшим, как и Федоров, и несколько изможденным.

– Вахту несет Роденко, – сказал он. – На данный момент все спокойно. Но Федоров полагает, что впереди нас ждет немало тяжелых часов.

– Хорошо, – сказал Вольский. – Давайте выслушаем Федорова, а затем примем решение.