Текст книги "Огненный котёл (ЛП)"

Автор книги: Джон Шеттлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 18

– Если история осталась прежней, – сказал Федоров, – то Соединение «Z» должно повернуть в Гибралтар в 18.55 этим вечером, максимум перед закатом. В лучшем случае, они смогут развить двадцать узлов – эту скорость способны развить два линкора, являющиеся ядром соединения – «Родни» и «Нельсон». Они оснащены 406-мм орудиями и имеют 406-мм броню на главном поясе, башнях главного калибра и их барбетах. Это медлительные, но чрезвычайно крепкие корабли. Их никогда не было среди лучших линкоров этой войны, но их нельзя недооценивать. В столкновении с итальянской эскадрой были использованы шесть «Москитов», поразивших их с пикирования[42]42
  Однотипный линкор «Рома» («Рим») был в 1943 году потоплен двумя немецкими управляемыми бомбами Fritz-X (пробивали до 150 мм брони при сбросе с обычных высот, при этом были признаны избыточно мощными – зачастую пробивали корабль от палубы до днища, не успевая взорваться). Но конечно, куда российской ракете из 2021 года до немецкой бомбы из 1943?


[Закрыть]. Я не считаю, что британцы также легко от нас отстанут.

– Считаете, что они будут вести бой до конца? – Спросил Вольский.

– Так точно. Прежде всего, с их точки зрения мы угрожаем одной из наиболее важных баз Британской империи. Посмотрите, что они предприняли для защиты Мальты. Британцы знают, что на текущем этапе войны должны удержать на Средиземном море три позиции: Суэц, Мальту и Гибралтар. И они будут сражаться за них. Нельзя надеяться, что они отойдут, даже если ситуация сложится не в их пользу.

– Что они могут знать о нас? – Вопрос Вольского был чрезвычайно актуален и заставил Федорова задуматься.

– Я много думал об этом, товарищ адмирал. Если они знают о нашем столкновении с итальянцами, это, вероятно, сильно смутит их.

– Да, потому что мы – большая рыба в очень маленьком пруду, которая нападает на других рыб. Им придется задаться вопросом, с кем столкнулись итальянцы, и почему мы не можем решить, на какой стороне находимся в этой войне.

– Если позволите, их самолеты обнаружили нас в Тирренском море, возможно, даже сфотографировали. Тогда они, вероятно, приняли нас за итальянский тяжелый крейсер, но, после боя у пролива Бонифачо, я не могу сказать, что они могут решить. Возможно, они примут нас за мятежный французский корабль из Тулона. Я надеюсь на это. На французском флоте растет недовольство сотрудничеством режима Виши с гитлеровской Германией. Кроме того, Союзники планируют высадку в Северной Африке прямо сейчас, и Эйзенхауэр надеется склонить французский флот присоединиться к ним. Он ведет переговоры с адмиралом Дарланом, надеясь, что тот сможет сплотить флот вокруг себя. Гитлер, в свою очередь, относится к французам с подозрением и планирует операцию «Лила», направленную на захват кораблей французского флота и передачу их итальянцам. Эти события должны были случиться через несколько месяцев, но я заметил, что все началось несколько раньше. Видимо, в ходе истории произошел некий сдвиг. Возможно, мы могли бы сбить британскую разведку с толку, если бы Николин дал поддельное сообщение о том, что мы являемся мятежным французским кораблем. Им пришлось бы проверить Тулон, дабы убедиться в этом, и это могло быть дать нам некоторое время.

– Вы полагаете, что мы сможем выдать себя за французский корабль?

– Стоит попытаться, товарищ адмирал, хотя мы, разумеется, не имеем реального представления о том, что может быть известно англичанам прямо сейчас, во время этого самого разговора. Даже если они поверят, они отправят свои корабли, чтобы сопроводить нас, а затем медведь вылезет из берлоги.

– Мы должны понять только то, что они не позволят нам просто пройти мимо, – сказал Карпов. – И нам нужно понимать, как они планируют защитить Гибралтарский пролив.

– Наш опыт в прорыве через пролив Бонифачо может очень нам пригодиться, капитан, – Федоров потер лоб. Он явно очень устал. – Однако все будет намного серьезнее.

– На батарее Магдала над заливом Росиа расположено стотонное 457-мм орудие. Это старая установка, но она имеет дальность огня пять-шесть тысяч метров. Она не слишком точна, но будет разумно оставаться вне зоны ее досягаемости. Также британцы имеют там подводные лодки, самолеты и минные поля. В намного большем количестве, чем нам встречались до сих пор. Мы можем уйти от их береговых батарей, но не от Королевского флота. Мы должны предполагать, что столкнемся с двумя линкорами, тремя крейсерами и множеством эсминцев. Если история останется прежней, то их лучший авианосец «Индомитейбл» сегодня вечером получит тяжелые повреждения от вражеской авиации. Это оставит им наших старых знакомых – «Фьюриос» и «Викториес», а также, возможно, вспомогательный авианосец «Аргус».

Карпов угрюмо покачал головой.

– Я уже пытался потопить их, но меня никто не стал слушать. Теперь, возможно, придется это все-таки сделать.

– Что-нибудь еще? – Лицо Вольского уже приобрело достаточно мрачное выражение. Он явно не был доволен сложившейся ситуацией.

– Товарищ адмирал, я не думаю, что они могут привести сюда подкрепления из состава Флота Метрополии, – сказал Федоров. – Они должны выдвинуться прямо сейчас, чтобы достичь Гибралтара вовремя. С уверенностью можно сказать, что нашим основным врагом станет Соединение «Z», а также, вероятно, Соединение «Н» после его возвращения в Гибралтар.

Вольский, казалось, что-то взвешивал в уме. Затем он сказал, предлагая альтернативу.

– Федоров, Карпов… Могут ли британцы пойти на переговоры о нашем безопасном проходе через эти воды?

Карпов с удивлением поднял брови.

– Переговоры? Не думаю. И что мы им скажем? Что мы здесь тут мимо проходили, когда их истребитель атаковал нас, и мы просто защищались?

Взгляд Федорова немного просветлел от мысли о переговорах, но он понимал, что это была палка о двух концах.

– Я понимаю, капитан, но это все же может стать предпочтительнее сражения. Если мы вступим в бой, погибнут многие. Мы уже разорвали ткань истории во многих событиях. Каждый корабль и каждый самолет, который мы уничтожим, каждый человек, погибший от нашего оружия, будет тем фактором, которого не окажется в распоряжении времени в наши дни. Будут последствия – мы уже видели, какими они могут быть.

– Не думаю, что мы можем сотворить нечто худшее, чем тот мир ужаса, который нам пришлось посетить, – сказал Вольский.

– И мы даже могли бы изменить ситуацию к лучшему, – вмешался Карпов. – Да, я понимаю, что именно мои решения и действия, вероятно, заставили американцев вступить в войну раньше времени. Поэтому я несу за все это ответственность, я, Владимир Карпов, человек, уничтоживший мир. Вы полагали, что я не думал об этом? Так вот, подумайте о том, что у нас, возможно, есть шанс исправить это.

– Каким образом? – Вольский посмотрел на него пустым взглядом, однако был открыт к предложениям.

– Что же, учитывая, что нашей целью было создать для России более благоприятные условия после окончания войны, я полагал, что должен нанести по Союзникам решительный удар.

– Да, – вмешался Золкин. – И чтобы закончить свое грязное дело, вы бы сбросили еще одну ядерную бомбу на Рузвельта и Черчилля!

Карпов нахмурился, в глазах его вспыхнуло негодование.

– Я признаю, что такая мысль приходила мне в голову, доктор. Такое действие может показаться безумным в тишине вашего лазарета, но на мостике боевого корабля, находящегося под атакой, все выглядит несколько иначе. Тем не менее, нам не нужны столь радикальные меры. Простая угроза действий может оказаться не менее эффективной, чем сами действия. Если мы предложим им переговоры, как предлагает адмирал, они должны понимать, что в наших руках находится реальная сила. Настоящая сила, а не просто способность потопить несколько кораблей. Британцам жизненно важен Гибралтар, верно? Скажите им, что мы превратим его и все, что находится рядом в груду шлака, если они не остановятся. Это даст нам лишний козырь на переговорах. Не забывайте об этом, – он сложил руки на груди, скривившись от боли в боку.

Адмирал потер подбородок, размышляя. Он понимал, что Федорова что-то беспокоило.

– Вам есть, что добавить, Федоров?

Молодой человек заговорил медленно и неуверенно, словно сам еще оценивал собственные аргументы.

– Я одобряю идею переговоров, – начал он, – но даже в этом случае имеется серьезный риск. Под Гибралтарской скалой находится более сорока километров туннелей, настоящий военный город. Но даже не считая этого, если мы начнем разговаривать с людьми этой эпохи, они заходят знать, кто и что мы такое. Можем ли мы им ответить? Помните, что любые сведения, которые мы им раскроем, также могут повлиять на будущий ход событий. Информация была, по сути, одним из основных видов оружия этой войны. Мы знаем очень много, и это тоже сила, способная изменить будущее, начиная от нашей встречи.

Вольский улыбнулся про себя. Он уже мысленно шел этим путем, когда рассматривал возможность переговоров с Черчиллем и Рузвельтом. И уже тогда понял, что любой контакт поит в себе столько же опасностей, сколько и возможностей.

– Однако я не думаю, что мы сможем долго выдавать себя за французский линкор, – сказал он, наконец – Эта уловка может выиграть нам немного времени, но со временем англичане все поймут. Любые переговоры, которые мы можем предполагать, должны быть крайне осторожны и ограничены. Возможно, мы могли бы просто просить безопасного прохода через пролив в обмен на обещание нейтралитета на время войны. Мы можем сказать им, что направимся в южное полушарие и останемся там, на максимальном удалении от любой стороны в этой войне.

– И тогда они потребуют сказать, кто мы такие, – сказал Карпов несколько резко. – Что мы им ответим?

– Еще не знаю, однако дайте мне время подумать над этим – как и над всем остальным, о чем мы говорили. Быть может, у нас и не будет мирного варианта.

– Особенно, если британцы не будут заинтересованы в переговорах. Помните, что у них есть к нас свои счеты, и я бы не удивился, если они не будут думать ни о чем, кроме нашего уничтожения.

– Во всем, что мы делаем, есть определенный риск, капитан. Но ответьте мне… Учитывая силы противника, которые описал нам Федоров, сможем ли мы прорваться через эти последние врата в Атлантику?

– Предоставьте это мне, товарищ адмирал. Да, мы сможем прорваться.

– Но какой ценой? – Спросил Федоров.

Карпов понимал, что речь шла о жизнях британцев, и ответил то, что думал.

– Если противник решит вступить с нами в бой, то бремя потерь придется нести им. Мы же должны обеспечить безопасность нашего корабля и нашего экипажа.

– Я понимаю то, что речь идет о силе и решительных действиях, направленных на изменение будущего, чего я не понимаю, – согласился Вольский. – Мы никогда не сможем узнать, к чему могут привести наши действия. – Он снова замолчал, ощущая усталость и желая выспаться без побудок грохотом разрывов 381-мм снарядов. – Хорошо, джентльмены, – продолжил он. – Я приказываю вас обоим выспаться, как намерен поступить и я. Надеюсь, никто не станет стрелять в нас в следующие пять часов.

Федоров поблагодарил адмирала и вышел, действительно желая несколько часов поспать. Карпов также поднялся и направился к люку.

– Карпов, – сказал Золкин. – Похоже, у вас какая-то проблема с ребрами. Могу ли я вам помочь?

– Ничего страшного, – он потер место, в которое Орлов ударил кулаком. – Поскользнулся на мокрой палубе и приложился о трап. Все нормально. Просто синяк.

– Тогда свободны, – сказал Вольский. – И Карпов… Благодарю вас за вашу поддержку Федорова. Он становится замечательным офицером. Помогайте ему и дальше, ясно?

– Так точно, товарищ адмирал.

* * *

Адмирал Тови, находящийся на борту крейсера «Норфолк», задавался тем же вопросом, что преследовал Федорова. Чего им это будет стоить на этот раз? Он прибыл на самолете на аэродром Холихэд на побережье Ирландского моря, где в 14.00 поднялся на борт крейсера, прибывшего из Скапа-Флоу, во главе Флота Метрополии. С ним двигались еще три быстроходных крейсера и легкий авианосец «Эвенджер», новый корабль Флота Метрополии с 802-й и 825-й эскадрильями на борту. За ними величественной колонной двигались линкоры вздымая острыми форштевнями мягкие пенные волны, следуя на скорости 24 узла, всего на 4 узла медленнее полного хода. Но даже при такой скорости они не доберутся до теплых вод испанского побережья раньше позднего вечера 14 августа. По обоим бортам от них держались эсминцы, хотя мало какое корабли этого класса имели достаточный запас хода для похода на юг. Тови думал о том, успеют ли они вовремя.

Если этот корабль удастся удержать в Средиземном море, продумал он, мы справимся с ним, и получим ответы на все вопросы раз и навсегда. Если же он двинется к Гибралтару, то помоги господи, Соединению «Z». Сифрет, державший свой флаг на «Нельсоне» был способным командиром, и будет действовать грамотно. Его собственный заместитель на посту командующего Флотом Метрополии адмирал Брюс Фрэзер также находился инкогнито на «Родни», дабы наблюдать за ходом операции «Пьедестал». Смогут ли «Родни» и «Нельсон» продержаться до подхода Флота Метрополии? Какова будет цена, если он прикажет Сифрету удерживать Геркулесовы Столпы любой ценой? Он видел оружие, которым был оснащен таинственный корабль. Неужели он просто пошлет хороших людей на верную гибель? Но что будет, если этот необъяснимый рейдер прорвется в Атлантический океан? Флот Метрополии мчался, не щадя дыхания. Его линкоры были хорошо вооружены и бронированы, но имели не слишком большую дальность плавания. Он сможет поддерживать такой ход еще несколько суток, а затем будет вынужден произвести заправку кораблей. К тому времени «Джеронимо» мог вырваться в океан, оставив их с пустыми руками. Неужели он просто сжигал мазут в очередной бесполезной погоне?

Эти и сотни других вопросов метались в его голове, а перед глазами все еще стояло лицо профессора Тьюринга, просто умалявшего обратить на него внимание. Что он хотел сказать этим последним разговором? Он сказал, что на земле нет страны, способной построить такой корабль, как «Джеронимо», либо создать оружие, которым он был оснащен. Для этого потребовались бы годы, если не десятилетия разработок. И вместе с тем Тови видел невероятную правду собственными глазами – он сам ощутил удар этих адских ракет, видел гордый киль «Рипалса», оседающий в бушующее море… И этот жуткий грибовидный столб морской воды! От мысли о гибели американской оперативной группы по спине пробежал холод.

Годы… Десятилетия… Что же хотел сказать этим Тьюринг? Что это был за ужас? Откуда он взялся? Это был не немецкий корабль – иначе он бы не вступил в бой с итальянцами у пролива Бонифачо. Разумеется, не французским – не с ракетами в качестве основного вооружения. Мог ли он быть русским? Невозможно! Но что тогда? Версию о том, что некий Капитан Немо построил его на пустынном острове, как в «Двадцати тысячах льё под водой» Жюля Верна всерьез рассматривать было нельзя. И тем не менее, корабль был настоящей загадкой, не менее, чем Таинственный остров из одноименного продолжения этой истории. И он явно бросал вызов Британской империи и кому-то еще, точно так же, как и Капитан Немо из романа, которым Тови зачитывался в юности.

Капитан Немо… Принц Даккар, сын индийского раджи. Верн рассказывал о том, что он обнаружил погибшую Атлантиду и намекал, что технические чудеса были получены им из древних знаний. Тови не забыл, как размышлял над этой историей, и особенно над тем, как Немо вернулся на Таинственный остров, старый и поседевший после своего долгого похода по океану, последним выжившим на «Наутилусе». В хронологии событий было странное несоответствие, так как «Наутилус» выбрался из водоворота в конце первой книги в июне 1868 года, а в октябре того же года вся команда «Наутилуса» была уже давно мертва, а капитан умирал от старости на Таинственном острове Линкольна. Он вспомнил свою мысль о том, что, возможно, лодка могла перемещаться во времени, прибыл в конце своего долгого путешествия в ту же точку, в которой оно началось[43]43
  На самом деле причина в том, что изначально капитан Немо должен был на злобу дня быть поляком, обиженным на Россию за подавление восстания 1830-31 годов (и события «Двадцати тысяч льё под водой» разворачивались в 1830-е). Однако затем ради опять же злободневности Верн сделал его индусом и участником восстания сипаев 1857-59 годов, а хронологию в соответствие привести забыл


[Закрыть].

Путешествия во времени… Он улыбнулся, отложив эту историю и прищурился, глядя на серый горизонт. «Норфолк» взбирался на очередную волну в набухающем море. Сила моря ощущалась вокруг, и он ощутил себя дома, твердо стоявшим на ногах, здесь и сейчас. Это невозможно, подумал он. О таком могут фантазировать Жюль Верн или Герберт Уэллс, но не командующий британским Флотом Метрополии.

Вопросы взмывали в небо, устремляясь за морскими птицами, искавшими землю. Что это за корабль? Кто мог создать его? Эта тайна будет раскрыта. Он перевернет рай и ад всей силой Флота Метрополии, чтобы получить на них ответы.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ ВРАГ В ГЛУБИНЕ

«Задумав месть, выкопай две могилы – для врага и для себя»

Народная мудрость

ГЛАВА 19

Сумерки спустились, ознаменовывая окончание прошедшего без происшествий перехода, принесшего долгожданную передышку. Корабль мчался весь день на тридцати узлах, навстречу заходящему солнцу, уходя подальше от Сардинии и Корсики, и теперь находился неподалеку от совершенно пустынного побережья острова Менорка. Федоров поднялся с койки, ощущая себя более-менее свежим и отдохнувшим. Он посмотрел на часы – 19.30, всего за несколько минут до захода солнца[44]44
  12 августа???!!!


[Закрыть]. Возле Менорки будет безопасно, подумал он. Там нет никаких поселений, в особенности на северном берегу, а сам остров был территорией нейтральной Испании.

Он быстро поел, а затем направился в сторону кормы, ища Быко. Пришло время замедлиться, поэтому он приказал уменьшить ход до пяти узлов и поставить корабль в круг, чтобы Быко мог спустить водолазов и осмотреть корпус и бульб, в котором находилась основная антенна гидроакустического комплекса. Последний все еще работал с перебоями в пассивном режиме, а должен был работать идеально на случай столкновения с британским флотом в районе Гибралтара.

Однако у кормы он встретил Орлова, сидящего с еще несколькими морскими пехотинцами у полуоткрытого люка кубрика морпехов у вертолетного ангара. Похоже, что Орлов как раз рассказал им какой-то сальный анекдот, так как все рассмеялись, но, заметив Федорова, замялись и встали смирно. Орлов небрежно отсалютовал с кривой ухмылкой на лице.

– Товарищ капитан, – сказал он. Остальные вытянулись по стойке смирно, чуть более уважительно, однако Орлов остался сидеть с издевательским выражением на лице.

– Орлов, – обратил на него внимание Федоров. – Я слышал о ваших действиях во время пожара. Адмирала Вольского это порадовало. Надеюсь, вы не сильно пострадали?

– А, это? – Орлов посмотрел на все еще забинтованные руки. – На нет, нормально. Хорошо заживают, да и ожоги не слишком сильные.

– Хорошо… Я хочу, чтобы Ка-40 был подготовлен к вылету. Основная задача – ПЛО. Быко, возможно, придется отключить ГАК, чтобы завершить ремонт, а буксируемая антенна также еще не готова. Это оставляет нам только Ка-40. Оснастить его опускаемой антенной, и сбрасываемыми буями, двумя торпедами, а также средствами самозащиты.

– Так точно, товарищ капитан Федоров, слушаюсь, – Орлов явно насмехался над ним, а остальные всеми силами пытались подавить ухмылки. Федоров задумался о том, что ответить, однако уловил краем глаза какую-то тень в проходе за спиной Орлова. Некто быстро приблизился и схватил Орлова за плечи, рывком поставив на ноги. Остальные морпехи застыли с каменными лицами, полными неподдельного страха. Орлов скривился и обернулся, увидев стальное лицо старшины Кандемира Трояка[45]45
  Да, именно так его и зовут. Помимо того, он еще и эсмикос с Чукотки (они действительно там живут в количестве около 1 700). Ну и какие, все же, милые гопницкие порядки… Орда, что с них взять…


[Закрыть]. Тот отпустил его и произнес низким угрожающим тоном.

– Орлов, перед тобой находится командир корабля, в его присутствии следует вставать и вести себя соответственно! Еще раз увижу, что ты сидишь, я прослежу, чтобы сесть ты еще долго не смог! А теперь извинись немедленно!

Федоров никогда не видел, чтобы Трояк так говорил, и его голоса, в сочетании с непроницаемым лицом и каменным сложением оказалось достаточно, чтобы закрыть вопрос. Шея Орлова покраснела. Он впился с Трояка взглядом, но не решился протестовать в подобной ситуации, выдавив из себя сквозь зубы слова извинения.

– Я прошу прощения, товарищ капитан…

– Что это сейчас было? – Рявкнул Трояк. – Будем считать, что мы этого не слышали!

– Виноват, товарищ капитан, – сказал Орлов четким уставным голосом, в котором звучало явное недовольство.

– Хорошо, – сказал Федоров. – Ка-40 должен быть готов к вылету через тридцать минут. – Он кивнул Трояку и двинулся в сторону поста энергетики и живучести, чтобы проверить Добрынина и убедиться, что реакторы в порядке. И только отойдя подальше, он позволил себе улыбнуться.

* * *

U-73 застыла в спокойных водах у залива Форнеллс на северном побережье острова Менорка. Капитан-лейтенант Розенбаум улыбнулся, с интересом глядя в окуляр перископа на неожиданно появившийся у горизонта силуэт. Может, это тот самый корабль, подумал он? А что же еще это может быть?

Час назад оператором телеграфного аппарата «Funkegefreiten» было принято сообщение из Специи. Они должны были обнаружить быстроходный британский линейный крейсер, предположительно направляющийся в этот район – в последний раз об был обнаружен следующим курсом 245, прямо к Менорке, одному из любимых место Розенбаума. После триумфального потопления «Игла» он получил поздравления и разрешение возвращаться. Однако, дабы отпраздновать свою победу, он направил лодку на север, к старому укрытию пиратов Варварского берега – заливу Форнеллс. Здесь находились лишь несколько хижин рыбаков да развалины старинных башен, с которых когда-то высматривали пиратские корабли. Однако этого пирата не мог заметить никто.

U-73 едва ползла вперед на скорости три километра в час, ее нос был идеально направлен на узкий вход в залив, глубина которого составляла всего 18 морских саженей[46]46
  Морская сажень – 1,83 метра. Соответственно, 33 метра


[Закрыть]. В таких водах было находится опасно, но лодка имела осадку всего пять метров и могла войти в залив даже в подводном положении, а затем спокойно опуститься на дно залива глубиной более тридцати метров. Вечером он быстро всплывет на поверхность, отправив людей за свежей водой и, возможно, за рыбой, чтобы немного отпраздновать.

Розенбаум привычно оглянулся напоследок «через плечо», желая удостовериться, что рядом нет никакой опасности. Однако от силуэта огромного корабля, выдвигающегося из-за массы острова Са Мола Исмутус на востоке ему стало не по себе. Он находился в четырех или пяти километрах от них, и имел самый грозный вид из тех кораблей, которые он когда-либо видел. Он был огромен, размером с линейный крейсер, хотя на такой дальности было трудно различить орудийные башни. Он скользил не более чем на пяти узлах, представляя собой идеальную цель! Затем он заметил в воде рядом с кораблем какое-то небольшое судно. Вероятно, они осматривали корпус после полученных повреждений или решили отправить партию на берег.

И что-то в облике этого корабля поразило его, вытащив воспоминания из глубин памяти и одновременно обесцветив взгляд адреналином. Это был, должно быть, тот самый корабль, о котором ему было сообщено в телеграмме, и он оказался в идеальной позиции, чтобы выпустить единственную торпеду из кормового аппарата в цель! Он немедленно приказал убрать перископ и перейти в режим тишины. Всем показалось, что капитан был на грани. Старший помощник Хорст Деккерт пристально следил за ним, отметив взгляд куда-то вдаль и тень ужаса в глазах.

– Что такое, капитан? – Спросил он.

Розенбаум с опаской посмотрел на него.

– Я видел этот корабль раньше, – сказал он тихо, почти шепотом, словно боясь, что корабль его услышит и резко бросится в атаку, как это было тогда.

– Год назад, – добавил он. – В северной Атлантике. Ты помнишь, Декерт?

– Корабль, который вы обнаружили у побережья Исландии, приняв за учебную цель?

– Да! Это он!

– Корабль, уничтоживший U-563 Клауса Баргстена?

Розенбаум ничего не ответил и кивнул молодому вахтенному офицеру Гансу Альтманну, слушавшему их из угла. Он повернулся к нему и отдал приказ:

– Аппарат номер пять товсь! Прогреть торпеду!

– Ja Kapitän, – ответил Альтманн и передал приказ дальше. Для пуска на такую большую дистанцию предпочтительно было использовать «прогретую» торпеду. Лодка была оснащена четырьмя носовыми и одним кормовым – пятым – торпедным аппаратом. В последнем находилась одна из новых торпед G7T3, представлявшая собой улучшенную версию торпеды Т2. Перед пуском она прогревалась до тридцати градусов Цельсия, что обеспечивало лучший режим работы аккумуляторной батареи, и увеличивало дальность до 7 500 метров на испытательных пусках. Если он сможет убедить это чудо техники проработать до четырех или пяти тысяч метров, у него будет хороший шанс попасть в этот корабль. Затем он планировал уйти в бухту и затаится там в подводном положении на час на случай, если где-то рядом с этим кораблем держалась свора эсминцев, которые он пока что не обнаружил.

– Вы намерены произвести пуск с большой дистанции? – Прошептал Деккерт. – Помните, что случилось с Баргстеном. Вы уже получили Рыцарский крест за авианосец, капитан. Он ждет нас на базе, если мы сможем добраться туда в целом виде.

– Не беспокойся, Декерт. У меня есть план, вот увидишь.

Он провел несколько минут, сверяясь с таблицами, дабы рассчитать необходимый угол и глубину хода торпеды, пока та готовилась к пуску. Британский линейный крейсер, размышлял он. Не слишком подробно, да и выглядел он непохожим ни на что, что он когда-либо видел. В его справочнике указывались данные о «Ринауне», иногда действовавшем в этих водах. Этот корабль имел 242 метра в длину и осадку чуть больше 8 метров. Этот корабль имел в длину столько же. Если бы это был обычный крейсер, его длина не превышала бы 190 метров. Возможно, это некий новый корабль? Не важно. Он приказал выставить глубину хода торпеды на 8 метров. Вскоре ему доложили, что аппарат готов к пуску. Он поднял перископ и снова рассчитал угол стрельбы, беря поправки на скорость движения цели и торпеды. Вскоре он нашел огневое решение.

Солнце уже село, но последний мрачный свет все так же выделял резкие обводы темного силуэта корабля. Все, что было нужно, это слегка довернуть лодку, чтобы получить идеальный угол. При работе от батарей лодка была очень тихой, и гидроакустик не слышал никаких признаков того, что противник подозревал о его присутствии. Закончив с расчетами, он сжал зубы и отдал приказ:

– Feuer jetzt!

Свист выходящей торпеды показался ему единственным источником шума на лодке. Он немедленно опустил перископ.

– Вперед две трети, – прошептал он, желая убраться как можно дальше от следа уходящей торпеды. Не было никакой нужды прибегать к использованию Federapparat, который был полезен против конвоев, но совершенно точно не в такой ситуации. Последнее, чего он хотел, так это чтобы какой-нибудь матрос на палубе вражеского корабля заметил след приближающейся торпеды и проследил его взглядом до самого перископа. Так что он решил ослепнуть и направил лодку на аккумуляторных батареях за массу острова Са Мола в залив Форнелсс. Он, словно опасная мурена, укусил врага и тут же рванулся обратно в свою пещеру.

Он посмотрел на гидроакустика, внимательно вслушивающегося в шум торпеды. Тот нахмурился и покачал головой.

– Звучит нехорошо, капитан. Похоже, она всплывает.

Розенбаум сжал кулак от досады. Всплыла на поверхность! Теперь она пройдет слишком высоко, как раз туда, где у большинства кораблей такого класса будет сильная противоторпедная защита. В идеале он бы хотел, чтобы торпеда ударила как раз на выставленной глубине, где корпус будет изгибаться от вертикального борта к днищу, и где не будет броневой защиты. Если бы он выпустил торпеду с магнитным взрывателем, предназначенным для подрыва под корпусом корабля, все было бы еще хуже. По крайней мере, у этой были четыре металлических щупа контактного взрывателя в носу, которые подорвут 273-килограммовую боевую часть при ударе. Она все равно могла нанести серьезный урон, несмотря на то, что шла на меньшей глубине.

Вход в бухту находился чуть более чем в 500 метрах, однако имел целых два километра в длину, а сам залив – всего пять, и глубина его была едва достаточна, чтобы он смог лечь на грунт и затаиться. Им меня не найти, думал он, глядя на хронометр и отсчитывая секунды хода торпеды. Если они не услышат взрыва, это будет означать, что торпеда прошла мимо. Тогда он затаятся и подождут. Англичане будут напрасно искать его, а когда он будет готов, то подкрадется к ним снова и снова вступит в игру.

Медленно уходили секунды…

* * *

Быко стоял на полуюте, глядя, как Ка-40 медленно раскручивает сверкающие бронзой в лучах угасающего солнца лопасти двух винтов и медленно понимается в воздух. Он сам бы человеком крупного телосложения, с «морскими» ногами, крепкими плечами и руками, в одной из которых держал гаечный ключ, ожидая, пока спустят катер. Грубое лицо ожесточилось за многие годы, проведенные в море, а коротко подстриженные волосы почти не скрывали черепа. Кроме того, у шеи их было едва ли не больше, чем на остальной голове.

Его подчиненные находились в воде около двух часов, опускаясь с небольшого катера, застывшего у миделя, и поднимаясь обратно. Основной целью был бульб под носом корабля, в котором находилась антенна гидроакустического комплекса, который, как они установили, не был поврежден. По правому борту корпус кое-где был пробит металлическими осколками, некоторые из которых все еще застряли там. Ремонтники извлекали их, заполняя отверстия быстрозастывающим водостойким герметиком. Небольшие объемы морской воды, поступающие внутрь корпуса, затем были легко откачаны.

Затем они перебрались на левый борт и быстро обнаружили большой осколок, врезавшийся в бульб. Это был, несомненно, та самая причина перебоев в работе ГАК, и после предварительной оценки они вернулись на лодку и направились к корме, чтобы вернуться на корабль и забрать инструменты, в том числе подводные сварочные аппараты и некоторые запасные части. В кормовой части лодки угрюмо сидел морской пехотинец, который по уставу должен был обеспечивать охрану любого спускаемого плавсредства, насколько бы оно не должно было удалиться от корабля.

Андрей Сиянко несколько лет прослужил в 874-м отдельном батальоне морской пехоты и радовался, когда попал в десантный отряд, приданный новому атомному крейсеру «Киров» после его ввода в строй. Пока что он смотрел на запад, наблюдая за тем, как последние лучи солнечного света исчезают за Балеарскими островами. А затем он заметил что-то краем левого глаза и повернулся, чтобы посмотреть. Глаза тут же широко раскрылись от ужаса, когда он увидел длинный тонкий след торпеды, идущей прямо на корабль!

– Торпеда! – Закричал он, инстинктивно вскидывая автомат и прицеливаясь в смертоносную подводную цель. У него не было шансов вывести ее из строя, но он отреагировал рефлекторно.

Так как ГАК «Кирова» был отключен для жизненно-важного ремонта, никто не увидел торпеду. Один морской пехотинец с автоматом стали единственным ответом корабля на торпедную атаку. Он открыл огонь в том числе в целях самозащиты, так как торпеда поднялась к самой поверхности воды и неслась прямо на катер. Сиянко так и не смог узнать, каким был результат его рефлекторогого действия.