Текст книги "Гладиатор Гора"

Автор книги: Джон Норман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

23. ДЕВУШКА В ТУННЕЛЕ

Я стоял в абсолютной темноте туннеля. Этот туннель был центральным в целой сети подземных переходов, лежащих под владениями госпожи. Через них можно попасть в сарай для припасов, в инкубатор, в некоторые конюшни и питомник для тарларионов.

У меня болела спина. Дважды за эту неделю я был сильно выпорот.

Прошлой ночью, прикованный за шею в своем закуте, я по очереди разговаривал с двумя визитерами. Одним из них была Тафрис, другим – Кеннет.

– Теперь видишь, какой властью над тобой я обладаю? – спрашивала меня Тафрис.

– Да, – отвечал я, лежа на соломе, страдая от побоев.

– Я – любимица госпожи, – продолжала Тафрис – Я могу устроить, чтобы тебя пороли так часто, как я захочу.

– Это правда, – признал я.

– Теперь ты будешь встречаться со мной в туннеле? – спросила она.

– Нет, – ответил я.

Тафрис стояла у открытой двери в стойло, я не мог достать до нее. Она была зла.

– Завтра я увижу, как ты схватил Клодию в свои объятия, прижал ее и принудил целовать тебя, словно господина, – заявила она.

Я удивленно уставился на нее.

– Конечно, я случайно обнаружу твое недостойное поведение и закричу, чтобы заставить виноватых и уличенных рабов отпрянуть друг от друга.

– И меня снова изобьют, – предположил я.

– Конечно.

– Понятно, – сказал я.

– Теперь ты встретишься со мной в туннеле?

– Нет, – был мой ответ.

– Очень хорошо, – проговорила она.

Я молчал.

– Тебе не интересно узнать, что я задумала в отношении тебя? – поинтересовалась Тафрис.

– Что? – спросил я.

– У меня ошейник, – объяснила она, – я – рабыня. Я должна подчиняться. Но я бы хотела стать госпожой.

– Госпожой? – не поверил я.

– Ты будешь моим в тайниках туннеля, когда я захочу, моим шелковым рабом. Там ты будешь подчиняться мне и делать то, что велю я, – откровенничала Тафрис.

Я молчал.

– Твое тело мне не противно, Джейсон.

– Я рад этому, – ответил я.

– Но ты сильный, мощный мужчина. Я ненавижу таких, как ты. Ты мужчина, в чьих объятиях женщина рыдает, как рабыня. Я ненавижу таких мужчин! Будет особенно приятно сломать и запугать тебя.

– Понимаю.

– Встретишься со мной в туннеле? – предложила она.

– Нет, – снова сказал я.

– Очень хорошо, – промолвила Тафрис и ушла.

Ожидание в абсолютной темноте туннеля длилось долго. Я ничего не слышал.

– Я видел, как Тафрис выскользнула из конюшни, – сказал Кеннет, пришедший повидать меня прошлым вечером.

– Да, господин, – ответил я, пытаясь подняться на колени, с цепью на шее. Мне не хотелось быть убитым за проявление неуважения.

– Не беспокойся, – присаживаясь рядом, проговорил Кеннет.

Я сел на соломе.

– Как твоя спина?

– Болит, – ответил я, ухмыляясь. – Барус на славу постарался.

– У нас не было выбора, – объяснил Кеннет. – Тафрис наблюдала за нами.

Он посмотрел на меня.

– Тафрис была здесь. Что она хотела?

– Ничего, – ответил я.

– Говори!

– Она хочет встречаться со мной в туннеле. Она хочет заставить меня стать ее шелковым рабом.

– Самка слина, – засмеялся Кеннет. – Что ты ответил ей?

– Я отказался.

– Не сомневаюсь, что она снова подведет тебя под наказание.

– Не сомневаюсь, – согласился я, кивнув головой.

– Все это может сделать тебя негодным для схваток, – заметил Кеннет, – и что еще более прискорбно, это не нужно и не рационально. Это мешает дисциплине.

Кеннет снял с пояса фляжку и протянул мне.

– Это вино.

– Спасибо, господин, – сказал я и сделал пару глотков. Это было вино Та, из винограда Та с террас Косы. Такая мелочь свидетельствовала о тесных торговых отношениях между Вондом и Косом. В последний год высший совет Вонда ввел высокие пошлины на ввоз вин из определенных городов, в особенности на вина из Ара. Я протянул фляжку Кеннету.

– Я уже не хозяин на конюшнях, – проворчал Кеннет. – Это касается не только тебя. Тафрис вмешивается во многое. Люди больше не могут так же долго и хорошо тренироваться перед схватками, как раньше. Конюшенные девицы боятся ее, потому что из-за лживых донесений этой девки могут лишиться ушей или ног. Даже Барусу и мне приходится следить за собой.

Откинув голову, Кеннет допил вино и снова прикрепил фляжку к поясу. Затем встал.

– С каждым днем она становится все более наглой и дерзкой.

– Она решила добиться своего, – сказал я.

– Но она рабыня в ошейнике! – заметил он.

Я пожал плечами.

– Я думаю, мы должны найти способ напомнить нашей маленькой Тафрис, кто она на самом деле, – сказал надсмотрщик.

Я взглянул на него.

– Завтра назначь ей встречу в туннелях, около соединения центрального с боковым, который ведет к сараю с припасами номер четыре, на пятнадцать часов.

– Господин? – не понял я.

– У меня есть план, ответил он.

– Да, господин, – сказал я.

И вот я жду в абсолютной темноте туннеля и ничего не слышу вокруг.

Уже около пятнадцати часов. Поворот в боковой туннель к сараю номер четыре находился справа от меня.

Вдруг где-то на расстоянии нескольких ярдов послышались мягкие и легкие шаги босых ног по центральной доске, проложенной по дну туннеля.

– Джейсон? – услышал я голос Тафрис.

– Госпожа? – откликнулся я.

– О, ты зовешь меня госпожа? – сказала она. – Прекрасно!

Она осторожно приблизилась ко мне в кромешной темноте. Я почувствовал, как ее маленькая рука трогает мою грудь.

– Ты стоишь, – проговорила она. – На колени, раб!

– Простите меня, госпожа, – опускаясь на колени, произнес я и услышал, как она снимает через голову свою тунику и бросает ее в сторону. Туника задела за петлю для цепи, свисавшую с ее ошейника. Петля поднялась и упала назад.

– Я принадлежу леди Флоренс из Вонда, – сказал я Тафрис.

– Здесь, в туннеле, – заметила она, – ты принадлежишь мне.

– Не думаю, что леди Флоренс понравится такое, – проговорил я.

– Какая разница, понравится или нет, – засмеялась Тафрис. – Я ненавижу ее. Она холодная и самонадеянная женщина. Это она должна быть рабыней, а не я! Конечно, одним из удовольствий иметь тебя шелковым рабом будет то, что однажды ты был ее шелковым рабом. Я, простая рабыня, использую ее бывшего шелкового раба в качестве своего шелкового раба! Таким образом я унижу ее!

– На этой неделе я не целовал украдкой Туку, – начал я, – и два дня назад я не гладил двумя руками ногу Пелиопы около первого сарая для корма.

– И все-таки тебя били за эти два проступка, – засмеялась она.

– Зачем ты солгала? – спросил я.

– Мне это нравилось. И разве это не привело тебя сюда, в туннель, мой услужливый раб, стоящий на коленях?

– Похоже, все так и есть, – проговорил я. – И часто ты лжешь госпоже?

– Я постоянно лгу ей, – сказала Тафрис. – Глупая, хорошенькая дурочка верит мне. Но со временем, несмотря на ошейник, я стану хозяйкой в конюшнях!

– Понимаю, – поддакнул я.

– А теперь, раб, – высокомерно заявила Тафрис, – служи мне!

Я схватил ее правой рукой за правую щиколотку, а левой – за левую.

– Что ты делаешь? – закричала она.

Но мои руки крепко держали ее ноги.

– Ой, – вскрикнула Тафрис, когда я резко дернул ее за ноги и повернул так, чтобы, падая, она оказалась на животе. Затем я нагнулся над ее телом и предварительно подготовленными ремнями для носа тарлариона связал ей руки за спиной. Потом грубо перевернул на спину и бросил под себя.

– Что ты делаешь, животное! – кричала Тафрис.

– Я собираюсь использовать тебя для своего удовольствия, хорошенькая Тафрис, – объяснил я ей.

– Я все расскажу госпоже! – продолжала кричать она. – О нет! Нет! Пожалуйста! Нет! Нет, нет!

Тафрис, плача, лежала в моих объятиях, пытаясь поцеловать меня.

– Ну что, теперь ты – госпожа? – спросил я.

– Я не знала, что такие чувства существуют, – ответила она.

– Ты теперь госпожа? – повторил я.

– Нет, – сказала она, – нет. Я просто рабыня! Я и раньше была рабыней, но не знала этого. Ты первый дал мне это понять по-настоящему.

– Думаешь, ты сможешь забыть это?

– Нет, я никогда не забуду это. Я всегда буду с любовью вспоминать об этом, – ответила Тафрис.

Я начал целовать в шею.

– Я – рабыня! – счастливо воскликнула она, – я – твоя рабыня, господин!

– Хватит, – раздался голос леди Флоренс – Свет! Зажгите свет!

Сначала появились искры, а затем крохотное пламя. Тафрис завизжала от страха и забилась под меня. Кеннет наконец зажег факел и поднял его. Обнаженная Тафрис, лежащая на спине со связанными руками, мигая от света, смотрела в ужасе на строгую фигуру своей хозяйки.

– Пойманные рабы! – воскликнула госпожа.

– Простите меня, госпожа! – закричала Тафрис.

– Туннель часто служит местом встреч для рабов, – объяснил Кеннет.

– Отвратительно! – воскликнула хозяйка.

– Простите меня, госпожа, – молила Тафрис, – простите меня, госпожа!

Она попыталась подняться на колени и приникнуть головой к ногам леди Флоренс.

– Я прибью тебя на дерево вниз головой, – кричала госпожа, – чтобы тебя, перепачканную собственной кровью, клевали птицы!

– Вы все слышали, госпожа? – с мольбой спросила Тафрис.

– Все, – кровожадно ответила хозяйка.

Тафрис со стоном бросилась к ее ногам.

– Пощады! – умоляла она. – Пожалуйста, пощады!

– Продайте ее! – визжала хозяйка, – продайте ее!

– Поднимись на ноги, Тафрис, – приказал Кеннет, – опусти голову, приготовься.

Он нагнулся, чтобы поднять ее одежду. Я одернул тунику. Тафрис стояла, нагнувшись, согнув ноги в коленях, положив голову на бедро Кеннета.

– Я – твоя рабыня, – прошептала она мне со слезами на глазах.

– Ты будешь рабыней любого мужчины, который станет твоим настоящим хозяином, – ответил ей я.

– Да, господин.

– Продайте ее как кухонную девку, – приказала леди Флоренс.

– Но она теперь горячая рабыня, – улыбнулся Кеннет.

– Ты горячая рабыня? – спросила хозяйка.

– Да, госпожа, – всхлипнула Тафрис.

– Очень хорошо, – проговорила леди Флоренс, – тогда пусть Тафрис выставят нагую на помост на рынке, где торгуют рабынями для наслаждения, и продадут по наивысшей цене.

– Да, леди Флоренс, – сказал Кеннет.

– Спасибо, госпожа, – сказала Тафрис.

Госпожа со злостью отвернулась от нее.

– Шлюха! – бросила она.

– Да, госпожа, – ответила Тафрис.

Кеннет засунул одежду Тафрис ей в рот. Теперь она не могла говорить, пока кляп не вынут.

– Уберите ее, – приказала леди Флоренс.

Кеннет повел Тафрис по туннелю, левой рукой держа ее за волосы, правой освещая путь факелом. Леди Флоренс смотрела им вслед. Затем она взглянула на меня. Я стоял, скрестив руки на груди.

Леди Флоренс быстро повернулась и поспешила за Кеннетом и светом его факела.

24. ДРУГАЯ ДЕВУШКА В ТУННЕЛЕ

Я снова стоял в абсолютной темноте туннеля, одного из целой сети, проложенной под владениями госпожи.

– Отправляйся на свидание к пятнадцати часам, – сказал мне Кеннет, – жди в центральном туннеле, около прохода, ведущего к сараю номер четыре.

– Да, господин, – озадаченно ответил я.

Только вчера Тафрис назначила мне в этом месте тайное свидание. Именно там нас обнаружила госпожа.

– Туннель часто используется как место встреч рабов, – сказал тогда Кеннет.

– Отвратительно! – воскликнула в ответ госпожа.

И Тафрис теперь в мешке для рабов следует на рынок в Вонд.

– Можно спросить, господин, – поинтересовался я, – почему мне следует идти в туннель к пятнадцати часам?

– Потому что тебе приказывают, – произнес он.

– Слушаюсь, господин.

Надсмотрщик улыбнулся.

– Появилась новая рабыня. Тебе пришлют ее в туннель.

– Но одобрит ли это госпожа?

– Это ее приказ.

– Интересно, – заметил я. – Обычно она приказывает держать женщин подальше от меня.

– А теперь она посылает тебе одну из них, – усмехнулся Кеннет.

– Хорошо, господин.

И вот теперь я стоял в туннеле, ожидая свидания. Мне подумалось, что еще нет пятнадцати часов, и тут же я услышал шаги, приближающиеся ко мне. Это была легкая, быстрая поступь. Когда женщина прошла по центральной доске, я понял, что она обута.

– Я здесь, – сказал я в темноту.

– Ой! – вскрикнула женщина и остановилась не более чем в ярде или двух от меня. Я дал ей постоять так с минуту. Она молчала.

– Ты обнажена? – спросил я.

– На мне лишь платье рабыни, – ответила незнакомка.

– Сними его, – попросил я и услышал, как шелк упал на землю.

– Теперь ты обнажена?

– Да.

– Нет, – поправил ее я, – на тебе сандалии.

– Верно, – согласилась она.

– Сними их.

Я услышал, как женщина мягко отбросила сандалии в сторону.

– А теперь ты абсолютно обнажена? – снова спросил я.

– Да, – прозвучал ответ.

– На колени!

– На колени? – переспросила она.

– Команду надо повторить? – строго спросил я.

– Нет, – услышал я и почувствовал, как женщина опустилась на колени.

– Ты стоишь на коленях?

– Да. Теперь я стою на коленях, – прозвучал ее ответ.

Я хотел услышать из ее уст признание в том, что она приняла позу подчинения.

– Ползи ко мне, – велел я.

Незнакомая рабыня заколебалась, но сделала и это.

– Поцелуй мои ноги, – велел я.

Она задохнулась, но потом, вытянув руки, чтобы найти меня в темноте, выполнила команду.

– Встань, – приказал я.

Женщина поднялась. Я протянул руки и ощупал ее голову и плечи. Быстро запустил руки ей в волосы. Потом отступил от нее на шаг.

– Ляг на спину, – велел я, отбросив тунику в сторону. – Ты лежишь?

– Да, – ответила она.

Я опустился с ней рядом, руками проверяя, заняла ли она ту позицию, что я ей приказал. Когда мои руки дотронулись до нее, она задохнулась от удовольствия и попыталась обнять меня за шею, но я отстранил ее. Тогда она спокойно легла рядом со мной и стала глубоко дышать.

– Ты новая рабыня? – спросил я.

– Да.

Я потрогал ее горло.

– На тебе нет ошейника.

– Кеннет еще не надел его на меня.

Я ощупал ее левое бедро. Большинство девушек получают клеймо та левое бедро. Возможно, это потому, что большинство хозяев – правши. Клеймо, таким образом, можно легко потрогать. Но на ее левом бедре клейма не было. И на правом бедре, как я убедился, тоже не было знака рабыни, как и на нижней левой стороне живота. Это три места, где обычно ставится клеймо. Они рекомендованы Законом о торговле в части, касающейся того, как метить рабов. При этом левое бедро является самым излюбленным местом для клеймения.

– Тебя еще не клеймили, не так ли? – спросил я.

– Твои руки, – вместо ответа произнесла она, – они такие требовательные!

– Нет, – заметил я, – ты, очевидно, не заклеймена.

– Нет, – выдохнула она, – я не заклеймена!

Я ощупал все ее тело в поисках отметок о рабстве.

– И ты теперь это, без сомнения, знаешь, – произнесла незнакомка.

– Почему у тебя нет клейма? – настаивал я.

– Госпожа еще не нашла времени, чтобы сделать это, – пыталась объяснить мне она.

– Почему?

– Я не знаю, – последовал ответ. – Ты думаешь, мне доступны секреты госпожи? Она делает со мной то, что ей нравится.

– Ты просто неграмотная и не представляющая ценности рабыня?

– Да, я неграмотная и не представляющая ценности рабыня.

– Как ты думаешь, почему тебя послали в туннель?

– Не знаю.

– Кажется, – заявил я, что ты не только неграмотная и не представляющая ценности рабыня, но еще тупая и глупая.

– Я не тупая и не глупая, – со злостью возразила она.

– Поцелуй меня, – потребовал я.

Я почувствовал ее губы, мягкие, нежные, влажные, на своих губах.

– Я вижу, ты хорошо знаешь, почему тебя послали в туннель, – заметил я.

– Да, – согласилась она, – я хорошо знаю, почему меня послали в туннель.

– Я буду ласкать тебя, – сказал я.

– Ласкать меня!

– Конечно, – подтвердил я.

– Да, – промурлыкала она с восторгом, – ласкать меня разрешила тебе моя госпожа.

– Теперь ты моя, на час или два.

– Да.

– Тогда на этот час или два я твой господин, – сказал я.

– Да.

– И ты должна обращаться ко мне как положено.

– Да, – прошептала она мягко, – господин…

Она попыталась поцеловать меня, но я отодвинул ее.

– Ты давно принадлежишь госпоже? – продолжал расспрашивать я.

– Нет, господин. Я – новая рабыня.

– Где тебя купили?

– В Вонде, – ответила она.

– Почему госпожа послала ко мне тебя?

– Я не знаю, господин, – прошептала она.

– Как тебя зовут?

– Госпожа еще не дала мне имени, – объяснила она, – если хочешь, можешь дать мне имя для собственного пользования.

– Зачем мне беспокоиться? – ответил я. – Достаточно того, что я просто держу тебя в объятиях как безымянную девицу.

Ее тело внезапно напряглось, потом она расслабилась.

– Да, господин, – ответила она.

– Не сомневаюсь, твоя госпожа скоро даст тебе имя, – заметил я.

– Да, господин.

– Удобнее, когда у рабыни есть имя, – объяснил я.

– Да, господин.

– Тогда удобнее приказывать ей, что принести или сделать.

– Да, господин.

– Мне интересно, почему ты без ошейника и без клейма? – снова сказал я.

– Да, господин.

– Ты ожидаешь, что тебя скоро заклеймят и наденут ошейник? – Я улыбнулся про себя.

– Возможно, – печально проговорила она.

– Ты говоришь с грустью.

– А разве это не грустно? – спросила она.

– Нет, – сказал я. – Ошейник и клеймо великолепно выглядят на женщине. Они делают ее в сотни, в тысячи раз красивее.

– О! – только и произнесла она.

– Поцелуй меня, безымянная девица, – велел я.

– Да, господин.

Она легла на спину. Я почувствовал ее пальцы у себя на плече.

– Ты думаешь, я красивее госпожи? – спросила она.

– Может быть, – ответил я, – для свободной женщины трудно даже начать соревноваться с рабыней в красоте.

– Но госпожа привлекательна? – снова спросила она.

– Она достаточно красивая женщина, – проговорил я. – Но если бы она превратилась в рабыню, то стала бы ослепительной.

– Если бы госпожа и я были обе рабыни, как ты думаешь, кто из нас был бы красивее?

– Не знаю, – ответил я, – я бы поставил вас обеих, нагих и в ошейниках, рядом и сравнил.

– Это было бы трудно сделать, – засмеялась она.

– Почему?

– Так.

– Почему? – настаивал я.

– О! – Она произнесла это быстро, легко, но испуганно. – Потому что госпожа свободная женщина, а я только недорогая рабыня.

– Все понятно, – улыбнулся я.

– Что ты собираешься делать со мной сейчас?

– Использовать тебя как рабыню для наслаждений.

– Да, господин!

– Но сначала я посмотрю, горяча ли ты.

– Господин? – Она не поняла, что я имею в виду, и тут же вскрикнула: – О!

– Я вижу, что ты горяча, – сказал я.

– Да, господин…

Я обнял ее.

– Твои руки сильны, – проговорила она.

Я не двигался, чувствуя, как она прижимается к моим бедрам и груди.

– Господин, господин, – шептала она. – Пожалуйста, господин!

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил я.

– Возьми свою горячую рабыню!

– Хорошо, – ответил я.

Я заставил ее кричать и рыдать в темноте туннеля. Она была беззащитной в моих руках.

– Я не знала, что это может быть так, – хрипло шептала женщина.

– Молчи, рабыня, – говорил я ей.

– Да, господин, – бормотала она, со стоном целуя меня.

– Пожалуйста, сделай так еще раз, господин, – умоляла рабыня. – Пожалуйста, господин!

– Уже поздно, – ответил я.

– Пожалуйста, господин, – проговорила она.

– Пора отправлять тебя назад к твоей госпоже, – сказал я. – Иначе она может рассердиться.

– Пожалуйста, господин…

– Ты ведь не хочешь попасть на кольцо под плеть? – предположил я.

– Госпожа не станет наказывать меня, – ответила рабыня.

– Откуда ты знаешь?

– Я в этом уверена, – ответила она. – Пожалуйста, пожалуйста, господин!

– Уже поздно.

– Ну еще раз, я умоляю тебя, только один раз, мой господин!

– Хорошо, – согласился я.

Женщина затихла и лежала на спине рядом со мной. Я поднялся на ноги, нашел свою тунику и натянул ее.

– Вставай на колени, – велел я ей.

Она послушалась. Я дотронулся до ее головы и, одной рукой придерживая ее, другой вырвал прядь волос.

– Ой! Что ты делаешь? – закричала она.

– Мне это нравится, – объяснил я.

– Ты делаешь мне больно!

– Молчи.

– Да, господин.

Я спрятал прядку ее волос так, чтобы потом ее можно было найти.

– Отыщи свои вещи и возьми их в руки, – велел я ей.

Она завозилась в темноте.

– Нашла, – сказала она.

– Ты сейчас стоишь на коленях передо мной?

– Да, господин.

– Поцелуй мои ноги, – приказал я и почувствовал, как она делает это.

– Выпрямись.

– Да, господин.

– Я отпускаю тебя, – произнес я.

– Ты отпускаешь меня! – воскликнула она.

– Разве я не должен теперь вернуть тебя твоей госпоже? – улыбаясь, поинтересовался я.

– Да, господин, – сердито ответила она.

Я услышал, как она поднимается.

– Подожди!

– Господин? – с раздражением спросила она.

Я присел возле нее и взял сандалии и легкое платье у нее из рук.

– Открой рот, – приказал я, положил кусочек шелка на ее нижние зубы, а затем засунул сандалии каблуками ей в рот.

– Закрой рот, – велел я.

Она повиновалась, издав протестующий звук. Я руками поднял ее с колен и повернул спиной к себе.

– Возвращайся к госпоже, – сказал я.

Она сердито фыркнула.

– Беги, – приказал я и хлопнул ее пониже спины. Она, заплакав, бросилась бежать по туннелю прочь от меня. Я достал прядку ее волос, которую перед этим положил на пол, и спрятал в тунику. Рабыня с плачем бежала от меня по туннелю. Я улыбался в темноте.