Гладиатор Гора

Текст добавлен: 15 октября 2016, 02:36

Текст книги "Гладиатор Гора"

Автор книги: Джон Норман

Жанр:

Классическое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

В пятидесяти ярдах от меня носильщики пронесли паланкин, за которым, прикованные за шею к бортику носилок, шли очаровательные рабыни в коротких туниках, их руки были скованы за спиной. Может быть, вид их был слегка откровенный, но я не возражал. У девушек оказались стройные бедра и красивые груди.

Я взглянул на девушку, которая была привязана к кольцу для рабов перед лавкой Филебаса. Было за полдень, и становилось жарко. Я удивился, но не показал виду, когда понял, что она смотрит на меня. Потом рабыня отвернулась, но я продолжал рассматривать ее. Я понимал, что она чувствует мой взгляд.

Она слегка выпрямилась, откинув голову назад. Я еще раз подумал о тех девушках, прикованных к паланкину, которых только что видел, и о той, что сидела передо мной, привязанная к кольцу. Как прекрасно жить в мире, где такими женщинами можно владеть! Я радовался, что попал на Гор, рассматривая ее лодыжки, ее икры и бедра, прелесть ее живота и груди, ее горло, ее лицо, ее волосы.

– Я хочу пить, – сказала она.

– Встань на колени, – приказал я.

– Никогда, – ответила она.

Я отвернулся.

– Я стою на коленях, – проговорила рабыня.

Я снова посмотрел на нее. Теперь она действительно была на коленях.

– Раб! – буркнул шелковый раб, привязанный к следующему кольцу у стены.

Почему-то я знал, что девушка встанет передо мной на колени. Трудно сказать, откуда я знал это. Может быть, и не знал, а просто ожидал этого? Но она подчинилась и стояла теперь на коленях.

Я вспомнил, как немногим раньше эта рабыня сказала, что она не для таких, как я, но только для свободных мужчин. Я тогда спросил ее: «Хорошо ли ты умеешь отдаваться свободным мужчинам, рабыня? – И добавил: – Думаю, ты на самом деле хорошо это делаешь».

Она сильно покраснела и заплакала тогда. Наши отношения были бы сейчас совершенно другими, не будь этого разговора. В нем я дал ей почувствовать, что она женщина и что если она хочет обратиться ко мне, то ей следует делать это как женщине. Никакого другого способа я не приму. По моей воле, воле мужчины, я заставил ее отказаться от таких уловок, как обман, притворство и плутовство. Вот она, стоит передо мной на коленях. Это я своим властным словом заставил ее сделать так!

Она подняла на меня глаза, и я увидел в них злость и в то же время прочитал в них: рабыня понимает, что ее место – у ног мужчины.

– Мне очень хочется пить, – повторила она.

– Ну и что? – спросил я.

Ее глаза загорелись. Я отвернулся и стал смотреть на улицу.

– Я очень хочу пить, – через какое-то время повторила она. – Я прикована. Не мог бы ты принести мне воды из фонтана? Пожалуйста.

– Ты должна заплатить мне, – ответил я. – Понимаешь?

– Да, – произнесла она.

Я подошел к фонтану и зачерпнул из нижней чаши полную пригоршню воды, которую аккуратно поднес девушке. Приложил руки к ее губам, и она, стоя на коленях, пила из них.

Пока она пила, мои руки как бы держали ее голову. Она испуганно взглянула на меня.

– Мне знакомо ощущение таких рук, – прошептала она. – Ты не шелковый раб.

– Если бы я был свободен, – сказал шелковый раб, привязанный к другому кольцу, – я бы принес тебе воды просто так.

– Знаю я таких, как ты, – ответила девушка. – Ничего не просишь, но многого ожидаешь.

Я сильно прижал девушку к стене и впился губами в ее шею.

– Я предпочитаю мужчину, – выдохнула она, обращаясь к шелковому рабу. – Того, кто умеет господствовать над девушкой и берет от нее то, что хочет.

Затем, задохнувшись и отворачиваясь, она сказала мне:

– А что ты хочешь от меня?

Я ответил:

– Все и еще чуть-чуть.

– Именно этого я боялась, – засмеялась она.

Я поднял ее связанные руки, чтобы они не мешали мне. Теперь я понял, почему горианцы обычно связывают руки женщинам за спиной. Когда ее скрещенные и связанные запястья оказались закинутыми мне за шею, ее губы с готовностью встретились с моими.

– Возьми меня, – прошептала она. – О господин!

– Прекратите! – закричал шелковый раб у соседнего кольца. – Прекратите! Я все расскажу!

Множество раз я был во власти свободных женщин Гора, обычно закованный и подчиняющийся их командам, но мне не разрешалось самому иметь женщину, держать ее в объятиях, овладевать ею и превращать в послушную, извивающуюся рабыню. Не в силах сдерживаться, неистовый, жаждущий обладать женщиной, я грубо поднял ее и прижал спиной к стене. Затем оттащил в сторону, полулежащую, беспомощную. Ее голова поднялась на поводке, прикрепленном к ошейнику.

– О! – закричала она. – О!

– Отвратительно! – услышал я голос женщины, проходившей мимо.

– Животное! – донеслись до меня слова другой женщины.

Но прохожие не приказывали растащить нас. Мы были всего лишь рабами. Такие сцены случаются на улицах Гора. На них обычно обращают не больше внимания, чем на игрища ручных слинов. По этой причине рабыни часто отправляются из дома в железных поясах. Безусловно, рабыня чаще подвергается нападению уличных хулиганов, чем мужчин-рабов, за которыми обычно пристально надзирают.

– О! – стонала девушка в моих руках. – О господин…

– Пожалуйста, Публий, отведи меня домой и потрогай, – услышал я голос женщины в закрытой одежде, обращенный к тому, кто шел с ней рядом по улице. Оба поспешно удалились.

Я закричал от блаженства, когда овладел рабыней.

– Господин! – рыдала она.

Я оторвался от девушки, снимая ее руки с моей шеи, содрогаясь и тяжело дыша.

– Ты безжалостен, господин, – проговорила она, потянулась ко мне губами и поцеловала в левое предплечье.

Я встал и оставил ее у своих ног, переводя дыхание.

– Подожди, выйдет твоя госпожа, я все ей расскажу, – заявил шелковый раб у кольца.

Девушка, полусидя, полулежа на коленях, привязанная за шею, с завязанными спереди руками, откинула голову к стене. Она была вся в поту и пахла наслаждением. Ее тело было покрыто яркими алыми пятнами. С притворной застенчивостью она одернула край туники.

Я обернулся, чтобы посмотреть на улицу. Где-то в двадцати ярдах от меня остановились два паланкина, следующие в противоположных направлениях. Мужчины, сидящие в них, разговаривали, глядя друг на друга, очевидно обмениваясь приветствиями и ведя беседу. Темп жизни в горианском городе, даже таком большом как Ар, нельзя назвать быстрым. Иногда, когда небо особенно красиво, многие люди запирают свои лавки и собираются на высоких мостах, чтобы посмотреть на него.

Позади паланкинов, как и у тех, что я уже видел в этот день, были прикованы несколько девушек в коротких туниках и лентах. Одна из девушек смотрела на меня. Она была маленькой, изящной, со стройными ногами, в ошейнике и короткой шелковой тунике, завязанной высоко на левом боку. Она была прикована за шею в одном из двух рядов, состоявших из одиннадцати девушек каждый, и стояла между двумя рабынями. Ее руки, как и у других девушек, были связаны за спиной.

Эмоции захлестнули меня. Я никогда не представлял себе, что женщина может быть такой красивой. Она смотрела на меня.

Медленно, дрожа, с колотящимся сердцем я приблизился к ней.

– Вернись! – закричал шелковый раб. – Стой у стены! Я все расскажу!

Я подошел к девушке. Ее хозяева, занятые разговором, не обратили на меня внимания. Несколько слуг около паланкинов тоже беседовали, и никто ничего не заметил.

Я остановился рядом с ней. Ее глаза смотрели на меня с ужасом. Рабыня отступила на шаг.

– Я не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя, – сказал я.

Она не ответила. Я взглянул на ее нежную белую шею, которую аккуратно охватывал ободок, символизирующий рабство.

– Та девушка… – проговорила она. – Ты изнасиловал ее!

Я отступил на шаг, разглядывая ее.

Она была не более красива, чем тысячи других девушек, но для меня она была самой восхитительной женщиной, какую я когда-либо встречал.

С удивлением и удовольствием я рассматривал девушку, стоящую передо мной, ее босые маленькие ноги и аккуратные лодыжки, икры и бедра, прелестные очертания тела под свободным небольшим куском шелка. Я восхищался нежностью ее шеи в ошейнике, хрупкостью и красотой черт ее лица, прелестью глаз, чувствительных и уязвимых, чудом ее волос, теперь гораздо более длинных, чем раньше, завязанных сзади шелковой лентой.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – попросила она.

– На тебе есть клеймо? – спросил я.

Она повернулась ко мне левым боком и потянула тунику браслетами, которые связывали ее руки за спиной.

– О, какое оно красивое, – восхитился я, подойдя к ней слева. Оно было там, на боку, где завязанная туника лучше подчеркивала ее красоту. Метка свидетельствовала о том, что красота эта теперь является предметом купли-продажи.

– Ты изнасиловал ту девушку! – снова сказала она.

Мне трудно было отвести глаза от ее красоты. На бедре у нее была простая метка рабыни Гора. Она, как я понял, несмотря на все ее очарование, была обычной рабыней.

– Ты не рада увидеть меня? – спросил я.

Мне казалось невероятным, что она может не обрадоваться встрече со мной.

– Ты изнасиловал девушку, – злобно повторила она.

– Не совсем, – ответил я. – Рабыня платила мне за глоток воды, который я ей принес.

– Животное, – произнесла она.

Какое-то время я молчал.

Она стояла в ближайшей цепочке из одиннадцати девушек и была десятой в ней.

– Ты очень красивая, – сказал я, подойдя к ней ближе.

Она покачала головой.

– Не сомневаюсь, ты попользовался бы мной в подобной ситуации, – сказала она. – Я была бы подвергнута такому же унижению.

Я положил руки на ее тунику. При ходьбе, когда она следовала за паланкином, туника, очевидно, распахивалась, но, поскольку руки у нее были связаны сзади, она не могла поправить одежду. Я хотел быстро спустить тунику с ее плеч. Она поняла это и вздрогнула. Но я запахнул одежду плотнее, чтобы ее очаровательная маленькая грудь была лучше закрыта.

– Ты бы раздел и изнасиловал меня прямо на улице, если бы мог, не так ли? – спросила она.

Я хотел обнять ее, однако я не знал, как сделать это, ведь она была связана. В таком положении ее можно было бы обнять только как пленницу или рабыню. Это вряд ли было бы правильным в данном положении.

– Ты бы так сделал? – повторила она свой вопрос.

– Нет, конечно нет, – ответил я.

– О!

– Ты не горианская девушка, – объяснил я.

– Это правда, – согласилась она.

Я снова посмотрел на нее.

– Ты хорошо выглядишь, – заметил я.

Это было правдой. Я никогда не видел ее такой спокойной и красивой. А ведь она стояла передо мной закованная в цепи. Рабство, конечно, уменьшает напряженность в женщине.

– Ты и сам хорошо выглядишь, – сказала она.

– Я вижу, что ты предмет, выставленный напоказ, – сказал я.

– Да, – кивнула она.

– Если бы я владел тобой, – заметил я, – я бы тоже хвастался этим.

– Животное, – огрызнулась она.

– На тебе белая лента, – заметил я.

– И на тебе тоже.

– Я не раб белого шелка, – улыбнулся я в ответ на ее слова.

– Лента просто подходит к моей тунике. На самом деле я не рабыня белого шелка, – объяснила она.

– Хочешь поговорить по-английски? – спросил я. – Это было бы проще.

Она скованно оглянулась вокруг. Девушки не обращали на нас внимания.

– Нет, – ответила она по-гориански.

Мы оба разговаривали на языке наших хозяев.

Хозяева не хотят слушать, как их рабы говорят на языке, которого они не понимают. Рабы учатся говорить на языке своего хозяина, и учатся хорошо. Ее горианский был вполне приличен. Но мой, я думаю, был лучше.

Удивительно, но мы разговаривали на горианском, Даже не осознавая этого. Мне не кажется, что мы просто боялись вызвать раздражение у проходящих мимо горианцев, которые имеют обыкновение считать все другие языки, кроме их собственного, дикарскими. Мы делали это не потому, что рабы обязаны говорить на языке, понятном их хозяевам, а потому, что горианский, в сущности, стал нашим языком. Однако, я уверен, мы легко бы перешли на английский, если бы решили это сделать. После короткого периода привыкания мы снова легко заговорили бы на нем.

– На Земле я была рабыней белого шелка, – сказала она.

– Я не знал этого, – ответил я.

– Вряд ли это вещь, которую девушка станет публично обсуждать.

– Согласен, – проговорил я.

Такая информация, конечно, хорошо пройдет у покупателей на невольничьем рынке.

– Кто первый взял тебя? – спросил я.

– Я не знаю, – ответила она. – На меня надели капюшон и бросили нагую охранникам. Я была изнасилована, и затем меня передавали из рук в руки от одного бандита к другому. Они делали со мной все, что хотели.

– Понимаю, – сказал я.

Ей здорово досталось от горианских мужчин. Я от души позавидовал тем негодяям, что наслаждались ею.

– После этого я была готова для обучения как рабыня, – сказала она.

– Конечно, – проговорил я и не стал расспрашивать ее об этом дальше.

– Меня обучали в доме Андроникаса и затем продали в Вонд.

– Я тоже был в доме Андроникаса, – проговорил я. – Потом меня купила Тайма, женщина-работорговец, хозяйка дома Таймы. Я был продан на рынке Таймы. Это тоже в Вонде. – Я посмотрел на нее. – Тебя продавали с аукциона, нагую?

– Да, – ответила она, – а тебя?

– Меня также, – сказал я.

– Мы только рабы, – сказала она, вздрогнув.

Я понимал, что ее научили доставлять удовольствие мужчинам. Она была красива и, должно быть, делала это хорошо, что нравилось мне. Я завидовал ленивому дикарю в паланкине, который владел ею, потому что хотел владеть ею сам. Но тут я, конечно, напомнил себе, что она не горианка, а девушка с Земли.

– Эй, ты! – услышал я. – Что ты там делаешь?

Я быстро попятился от девушки и обернулся. Один из слуг с хлыстом в руках, находившийся рядом с паланкином, жестами приказывал мне отойти. Затем он повернулся и продолжил разговор со своим приятелем.

– Кто твой хозяин? – спросил я у девушки.

Она испуганно взглянула на меня и встала очень прямо, глядя на паланкин.

– Трусливая рабыня, – сердито сказал я.

Она боялась говорить.

– Кому ты принадлежишь? – задала вопрос белокурая девушка, та, что стояла последней в цепочке.

– Моя хозяйка – леди Флоренс из Бонда, – ответил я.

– Ты принадлежишь женщине? – удивилась она.

– Да, – сказал я.

– Я не верю.

– Это правда.

– Ты – шелковый раб? – снова спросила она.

– Да, – ответил я.

– Когда-то я была свободной, – заявила она, пожав плечами, передвигая наручники на запястьях.

– Теперь ты хорошо служишь мужчинам, – заметил я.

– Конечно.

– Кто владеет тобой? – поинтересовался я.

– Осторожно, – предупредила девушка. – Страбар идет сюда!

– Стой на месте! – услышал я и повернулся. Слуга с хлыстом в руках приближался ко мне.

Он остановился в нескольких шагах от меня и сказал:

– Не двигайся.

Я стоял спокойно. Слуга повернулся к девушкам.

– Кто из вас осмелился говорить с ним? – спросил он.

Девушки молчали.

– Это она, так ведь? – Он ухмыльнулся, трогая хлыстом маленькую, изящную, темноволосую девушку, с которой я беседовал. Она вздрогнула.

– Я ее поприветствовал, – вмешался я. – Если здесь есть вина, она – моя, не ее.

– Наглый раб, – улыбнулся он.

– Мы с планеты под названием Земля, – объяснил я ему. – Там мы были знакомы.

– Тебе не разрешается заговаривать с ней, – сказал он.

– Я не знал этого, – ответил я. – Простите, господин.

Он уставился на меня, затем снова взглянул на девушку.

– Она хорошенькая, правда? – спросил он.

– Да, господин.

– Оставайся, где стоишь, – приказал он.

– Да, господин.

Я удивился, что он приказал мне стоять, а не опуститься на колени. День был жаркий, возможно, ему просто не хотелось бить меня. Он не выглядел слишком злым.

Я заметил, что привлек внимание мужчин, которые сидели в паланкинах. Это насторожило меня. Затем я увидел, что рабы-носильщики развернулись и оба паланкина двинулись ко мне. Потом, следуя жесту хозяев, рабы опустили паланкины на землю. Носильщики не были прикованы и свободно встали рядом с паланкинами.

Я оказался в центре группы людей, мужчин в паланкинах, различных слуг, рабынь и носильщиков. К тому же рядом остановились несколько прохожих, чтобы посмотреть, что происходит.

– Кому ты принадлежишь? – спросил мужчина в паланкине, сзади которого была привязана вместе с другими девушками та, с которой я вступил в беседу.

Я опустился на колени. Он, без сомнения, был хозяином.

– Леди Флоренс из Вонда моя хозяйка, господин, – ответил я.

Жестом он приказал мне подняться. Из крохотной коробочки, находящейся в глубине паланкина, он достал круглое стекло, приделанное к перламутровой палочке, оглянулся на девушек, привязанных к паланкину, и посмотрел сквозь стекло на ту, с которой я разговаривал.

– Ты знал ее на своей планете? – спросил он.

– Да, господин, – ответил я.

– Она была тогда свободна?

– Да, господин.

– Посмотри теперь на нее, – приказал он.

Я подчинился.

– Теперь она рабыня.

– Да, господин, – ответил я.

Девушка подалась назад в своих цепях и задышала с трудом, в страхе посмотрев на меня. Я облизнул губы и покачал головой, чтобы стряхнуть с себя наваждение, – на секунду я увидел ее не с удивлением и радостью, как прежде, а с точки зрения абсолютного мужского естества, с торжеством и ликованием, как самый подходящий объект для проявления грубой мужской силы и желания. Я увидел ее такой, какой она была сейчас, – красивой рабыней.

Хозяева и слуги засмеялись, к ним присоединились некоторые рабы. Девушка всхлипывала. Я снова тряхнул головой, чтобы прогнать яростные и возбуждающие воспоминания… Некогда я представлял ее себе именно так – просто рабыней. Мне внезапно пришло в голову, что она не просто могла кому-то принадлежать, а буквально являлась чьей-то собственностью. Когда я посмотрел на девушек, некоторые из них глубоко задышали. Их груди вздымались от возбуждения. Тела других, прикрытые короткими туниками, покраснели. Я обратил внимание, что многие девушки смотрели на меня. Без сомнения, на них тоже время от времени, то здесь, то там смотрели так же, как я сейчас, – честно, как на рабынь.

– Ты видел это? – спросил тот, кого я счел владельцем девушки у своего друга.

– Да, – ответил он.

Я покраснел от стыда. Какой пристыженной, оскорбленной, должно быть, была теперь эта девушка! Но, с другой стороны, она ведь просто рабыня.

– Гранус, Турус, – позвал мужчина в паланкине, к которому были прикованы девушки.

Я взглянул на девушку, но она не ответила на мой взгляд. Увы, я посмотрел на нее как горианский мужчина. Но она не была горианской девушкой. Она была с Земли. Разве я не знал об этом? И все-таки она замечательно красива!

Я услышал сзади ворчание и резко обернулся. Кулак опустился на мою голову. Затем последовал удар ногой и тумак в бок. Я задохнулся, отступив назад. Двое носильщиков наступали на меня, нанося удары ногами и кулаками. Один из них сшиб меня, но я, окровавленный, вскочил на ноги.

– Гранус здорово дал ему, – сказал кто-то.

– Я видел, – согласился другой.

– А он снова на ногах, – удивился еще один.

– Интересно, – заметил другой.

– Он – крепкий парень, – проговорил кто-то.

Я стер кровь с головы и стоял покачиваясь. Мужчина в паланкине указал на меня стеклом на перламутровой палочке. Один из тех двоих носильщиков снова приблизился ко мне, сжав огромные кулаки, похожие на молоты.

– Когда я ударю тебя еще раз, – сказал он, – не вставай. Этого будет достаточно для хозяев.

Я вдохнул воздух, в то время как он ринулся на меня. Я старался защищаться. Левым кулаком он ударил меня в живот, и я согнулся пополам. Затем правым кулаком он ударил меня в левую половину лица. Я растянулся на дорожке, потеряв равновесие, поскользнувшись на камнях, и теперь наполовину лежал, наполовину стоял на коленях. Носильщик повернулся ко мне спиной.

– Посмотрите, – воскликнул кто-то, – он снова на ногах!

Я стоял покачиваясь.

Носильщик Гранус удивленно повернулся ко мне лицом и переглянулся с другим носильщиком.

– Беги, – сказал мне слуга с хлыстом, который стоял ближе ко мне. – Беги!

Я видел, что путь к отступлению открыт.

– Нет, – проговорил я. – Нет.

– Это бой! – возбужденно воскликнул кто-то.

И снова человек, сидящий в паланкине, сильно удивленный, жестом своего стекла на перламутровой палочке указал в мою сторону. И снова огромный раб ринулся на меня и дважды сильно ударил. Я отступил назад, а затем схватил его и сжал, стараясь не дать ему возможности наносить такие удары. Я слышал, как он захрипел. Мои руки крепко сжимали его. Я начал валить его назад. И испачкал его своей кровью, пролившейся на мою тунику.

– Нет… – прохрипел он.

Внезапно я понял, что он испугался. Я продолжал валить его назад. Потом вдруг в ужасе понял, что мог бы сделать с ним.

– Прекратите! – закричал человек с хлыстом.

Я отбросил раба, и он упал. Его спина не была сломана. Я ничего не знал о драках, но обнаружил – и это напугало меня, – что во мне есть сила, которой я раньше не ощущал. Мне вспомнилось, как я поднимал скамейку в своей клетке в доме Андроникаса. Упражнения и физические тренировки, к которым принуждали меня там, сделали свое дело, хотя я и не думал об этом.

– Ты – боевой раб? – спросил кто-то.

– Нет, – ответил я.

Человек с хлыстом посмотрел на мужчину, сидящего в паланкине.

– Любопытно, – сказал мужчина в паланкине.

– Этого достаточно? – задал вопрос человек с кнутом.

– Да, – ответил тот, в паланкине.

Я внезапно понял, что он не хочет рисковать рабом.

Мужчина в паланкине снова подал знак стеклом на перламутровой палочке, и носильщики заняли свои места. Человек с хлыстом присоединился к слугам, стоящим за паланкином. Через мгновение два паланкина в сопровождении эскортов тронулись в путь. Я, окровавленный, шатающийся, остался стоять на улице. Толпа рассеялась.

Внезапно для самого себя я кинулся вслед уходящему паланкину, к которому вместе с другими красавицами была прикована та изящная темноволосая девушка. Незамеченный слугами и сидящим в паланкине мужчиной, я проскользнул следом за белокурой рабыней в правую цепочку прикованных женщин. Именно эта блондинка говорила мне, что раньше была свободной. Мои руки схватили блондинку за шею. Девушка задохнулась от страха.

– Кто твой хозяин? – спросил я.

– Нам не разрешают разговаривать в цепочке, – ответила она и вскрикнула: – Ой!

Мои руки сжали ее горло.

– Кто твой хозяин? – повторил я, идя следом за ней.

– Онеандр из Ара, – ответила она. – Он – купец. Ведет бизнес в Вонде.

Я не отпускал ее горло.

– Ты не шелковый раб, – проговорила она, дергаясь от боли.

– Онеандр из Ара? – повторил я.

– Да, – ответила она.

Я отпустил ее, и она споткнулась, потом оглянулась, испуганная. Потом снова пошла вперед. Она, конечно, была не земной девушкой, а всего лишь горианкой, рабыней, женщиной, созданной, чтобы мужчины делали с ней, что им понравится.

Я отошел в сторону и остановился, глядя на удаляющийся паланкин с привязанными к нему цепочками женщин. Я знал, что мне следует вернуться к лавке Филебаса. Если моя хозяйка выйдет из магазина и меня не будет на месте, она не обрадуется. Но я еще какое-то время следовал за двойными цепочками, держась в стороне, слева от них.

Без сомнения, я привлекал внимание, но никто ничего не сказал мне. Возможно, они опасались того, кто выглядел безумным и опасным.

Я шел за левой цепочкой, потому что именно слева у изящной темноволосой девушки ее короткая свободная туника была поднята так, что видно было клеймо на бедре. Я смотрел на нее. Ее маленькие запястья были закованы в наручники. Она, несомненно, была самая восхитительная, желанная и красивая женщина, какую я когда-либо встречал.

Ошеломленный ее красотой, я улыбнулся самому себе. Теперь я знал, кто владеет ею.

Онеандр из Ара, купец, который имеет бизнес в Вонде. Я полагал, что он купил ее именно там. Он, по-видимому, выставлял ее как товар – напоказ. Возможно, время от времени он пользовался ею, как и другими девушками, или отдавал своим людям. Интересно, думал я, стала ли она хорошей рабыней для наслаждений? Мне казалось, что нет, потому что она была с Земли. Трудно было представить ее, стоящую на коленях перед мужчиной, возбужденной, плачущей и умоляющей, чтобы ее взяли силой.

Я перешел на правую сторону цепочек и остановился, наблюдая, как строй девушек, прикованных к паланкину сзади, двигался вдоль по улице. Я увидел белокурую девушку, последнюю в правой цепочке. Она обернулась, чтобы посмотреть, следую ли я за ними, улыбнулась, и я ухмыльнулся в ответ. Я заставил ее обратиться ко мне со словом «господин»!

Она повернулась и устремилась вперед. Но ее тело вдруг начало двигаться как у настоящей рабыни.

Я снова улыбнулся. Возможно, она и была когда-то свободной, но теперь это только рабыня. И притом возбужденная. Я не сомневался, что, вернувшись в дом своего хозяина, она встанет на колени перед первым же охранником и будет умолять его попользоваться ею или просить отдать ее в капюшоне мужчине-рабу по его выбору.

Я стоял на каменном тротуаре улицы Центральной башни и смотрел вслед паланкину с двумя цепочками порабощенных красавиц. Я нашел взглядом маленькую, изящную, темноволосую красавицу. Никогда не думал, что снова встречу ее. И вот мне это удалось. Какие перемены произошли в ней! Я был побежден ее красотой и не мог выбросить ее из головы.

Я напомнил себе, что земные женщины доставлялись на Гор, без сомнения, в качестве рабынь для наслаждений. Интересно, думал я, неужели горианские мужчины знают о женщинах Земли что-то, чего не знают земные мужчины?

Паланкин с прикованными девушками уже исчез с улицы. Темноволосая девушка с Земли, конечно, и раньше была необычайно красива, но ее тогдашняя привлекательность, какой бы выдающейся она ни была, не могла сравниться с теперешней красотой. Я стоял на улице и вспоминал ее с изумлением. Мне никогда и не мечталось, что она превратится в такую утонченную и необычайную красавицу. Для меня это было непостижимо. В первый раз я видел Беверли Хендерсон, с Земли, в качестве девушки-рабыни.

Я повернулся и поспешил назад к магазину Филебаса.

– Джейсон! Джейсон! – сердито кричала леди Флоренс. – Где ты был?

Я быстро опустился на колени перед ней, склонив голову.

– На улице, госпожа, – ответил я.

– Посмотри на себя! – продолжала она кричать. – Ты дрался!

Я быстро взглянул на шелкового раба. Он ухмыльнулся. Я понял, что он, должно быть, рассказал леди Флоренс, что тут произошло.

– Тебя ни на секунду нельзя оставить одного! – воскликнула леди Флоренс. – Ты заставил меня ждать!

Стоит мне на мгновение отвернуться, как ты попадаешь в беду. Ты знаешь, что я закончила с покупками уже около четверти часа назад!

– Нет, госпожа, – ответил я.

– Он убежал, – сказал шелковый раб.

– Нет, – проговорил я, – я просто был на улице.

– Ты изнасиловал эту бедную рабыню? – требовательно спросила леди Флоренс, со злостью указывая на привязанную к кольцу девушку.

– Простите меня, госпожа, – стоя на коленях, умоляла дрожащая девушка. Она опустила голову так низко, как только могла и как позволяли поводок и ошейник.

– Я взял ее, – признался я.

– Взял ее! – закричала леди Флоренс.

– Она хотела пить, – объяснил я. – Она просила воды. Я заставил ее заплатить мне за воду.

– Животное, – произнесла леди Флоренс.

– Да, госпожа, – согласился я.

– Твоя туника порвана, ты в крови… Ты ранен?

– Нет, госпожа, – ответил я.

Она резко повернулась, чтобы посмотреть на дрожащую девушку.

– Ты продала себя за глоток воды? – спросила леди Флоренс.

– Да, госпожа, – ответила та.

– Шлюха! – вскричала леди Флоренс.

– Да, госпожа.

– Низкие, отвратительные рабы! – возмутилась леди Флоренс. – Вы вполне заслуживаете ваших ошейников!

– Еще он заговорил с рабыней из кортежа, – доложил шелковый раб. – Это там он подрался.

– Я не знаю, что собираюсь сделать с тобой, Джейсон, – заявила леди Флоренс. – Ты не стал ждать меня здесь. Ты обидел эту бедную девушку. Ты заговорил с незнакомой рабыней. Ты дрался. Твоя туника испачкана и разорвана, в крови. Это слишком!

– Да, госпожа.

– Ты думаешь, ты – раб в каменоломнях или носильщик? – продолжала она.

– Нет, госпожа.

– Я – госпожа. А ты – шелковый раб госпожи.

– Да, госпожа.

– В тесные цепи на два дня! – произнесла она.

Этого я не ожидал. Обычно в тесных цепях запястья и лодыжки заковываются вместе. Через какое-то время, что вполне понятно, это приносит значительную физическую боль. После пяти часов в тесных цепях девушка готова служить восхитительно и охотно.

– Ты понял, Джейсон?

– Да, госпожа, – ответил я и взглянул на шелкового раба, сидящего согнувшись на привязи у кольца. Он улыбался. Мне захотелось ударить его по лицу.

– Приведи тарлариона, Джейсон, – приказала леди Флоренс.

– Да, госпожа.

Через несколько мгновений я отвязал и привел тарлариона. Потом я почувствовал, как цепь захлестнулась на моем горле. Это леди Флоренс привязала меня к седлу.

– Боюсь, это необходимо, Джейсон, – сказала она.

– Да, госпожа, – ответил я.

– Помоги мне сесть в седло.

Я поднял ее ногу, обутую в сандалию, и она вскочила в седло на спине тарлариона. У седла были стремена, в которые я помог ей всунуть ноги. Это не обычное седло, как его представляет себе человек с Земли. Не похоже оно и на дамское, а больше напоминает сиденье со стременами. Оно расположено на спине животного, покрыто подушкой и привязано ремнями.

Госпожа пристегнулась в сиденье, или, если вам больше нравится, в седле. Когда я подсаживал ее, то видел ее лодыжку. Она была хороша, ее лодыжка. Я никогда не обнимал леди Флоренс. Когда она пользовалась мной, что проделывала часто, я был прикован к кушетке.

– Филебас! – позвала она.

В дверях лавки показался мужчина в сопровождении слуги. Слуга нес несколько пакетов. Я подал поводья леди Флоренс.

– Спасибо, Джейсон, – сказала она.

– Да, госпожа.

Я посмотрел в глаза Филебаса. Они были встревоженными. Слуга вышел вперед и отдал мне пакеты. Он казался раздраженным.

– Спасибо, господин, – сказал я ему.

– Хорошо, Джейсон, – похвалила меня леди Флоренс.

– Да, госпожа.

– Всего хорошего, леди Флоренс, – сказал хозяин лавки.

– Тебе тоже всего хорошего, Филебас, – ответила она.

Филебас был родом из Турий, однако лавку имел в Аре и жил здесь уже несколько лет.

Леди Флоренс направила своего тарлариона на улицу. Я следовал за ней, неся покупки, привязанный за шею к стремени, в котором покоилась ее левая нога.