Текст книги "Консультант"

Автор книги: Джон Макнейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

11

Вторник. В ВЦЛ начинали работать спозаранку. Вебб приехал раньше девяти, но обнаружил, что большинство его соседей уже на местах.

Первым делом он закончил перегружать содержимое тележки на стеллаж позади себя. Потом он положил на угол стола свежий номер «Таймс», чтобы как-то скрасить бесстыдную наготу столешницы, и сел.

Ровно в 9:30 телефон на его столе зазвонил. Это трудно было назвать звонком, скорее тихим посвистыванием, которое было неразличимо ухом уже за ближайшим столом.

– Господин Вебб? – осведомился голос в трубке. – Это Мартин Алловей. Я руковожу отделом развития системы. Думаю, что нам стоило бы поговорить. Вы знаете, где меня найти?

Вебб притворился, что ему это неизвестно.

– Тогда идите прямо к лифтам, и я вас перехвачу по пути, – предложил Алловей.

Тот ещё типчик, подумал Вебб. Мы сидим в одном зале, а он мне звонит. Почему бы ему просто не подойти к моему столу? Я бы так и сделал на его месте.

Он двинулся в путь и сразу же заметил Алловея. Тот вынырнул из какого-то закутка, который Вебб вчера не заметил, и кивнул ему, приглашая зайти. Закуток образовывали два перпендикулярно поставленных высоких стеллажа. Между ними лишь узкий проход, почти невидимый среди пышной зелени. Эта зелень эффектно подсвечивалась мини-рефлекторами, укреплёнными на самом верху стеллажей. Охотничья территория Алловея была отлично замаскирована, а при рассмотрении изнутри обнаружилось, что этот закуток был не так уж мал – по размеру он лишь немногим уступал кабинету Вебба в «СисТех», только вот не было двери и окон.

– Алекс Харрингтон сказал, что вы трудяга, каких мало, – сказал Алловей, указывая гостю на кресло. – Но думаю, что у нас вы заработаете такие мозоли на заднице, каких у вас наверняка не было за всю вашу жизнь!

– Вы меня радуете.

– Я всегда рад доставить удовольствие ближнему. Так о чём вы договорились с нашей Дженнифер? – поинтересовался Алловей, поудобнее развалившись в массивном кресле.

– Мила, очень мила, – ушёл Вебб от прямого ответа.

– Вполне справедливое замечание, – согласился Алловей. – И в деле не промах. Мои парни только рты разевают, когда она берётся за программирование. Собственно говоря, она и не скрывает своего превосходства.

Деревянные стеллажи, обрамлявшие кабинет Алловея изнутри, радовали глаз отменным порядком. Все папки стояли строго вертикально, у всех на корешках были аккуратно выведенные надписи. Книги были подобраны по высоте, так что даже самый придирчивый педант не нашёл бы к чему здесь придраться. Стол аккуратно убран, стопки бумаг и папок разложены строго симметрично. Заключённая в рамочку табличка на стене восхваляла три трудовые доблести: быстрота, точность, сосредоточенность. Рядом с табличкой на крючке висел помятый и неописуемо грязный плащ.

Алловей заметил, что Вебб разглядывает табличку, и с усмешкой спросил:

– Это выражает и вашу жизненную программу, не так ли?

– Ну, скажем, на две трети, – ответил Вебб, прикинув, что небольшая доза скромности не повредит.

– Чем дальше, тем меньше людей, которые готовы взяться за работу, засучив рукава, – отозвался Алловей менторским тоном.

В нём было, наверное, около метра восьмидесяти, узкокостный, с преждевременно редеющими волосами. Вебб прикинул, что ему, наверное, года тридцать два, но беда была в том, что Алловей освоил манеру поведения более пожилых людей, и это сбивало с толку при попытке угадать его дату рождения. Костюм на нём выглядел, как пошитый лучшим портным, но из категории подогнанной одежды, которую так предпочитают молодые руководители, честолюбивые, но бережливые. Можно было биться об заклад, что на этикетке пиджака наверняка было вытиснено что-нибудь вроде «Шеф» или «Руководитель». Галстук на кремовой рубашке был немодной ширины. Массивные очки в черепаховой оправе добела вытерты около заушников, а в отблеске света на стёклах можно было заметить жирные пятна от пальцев.

– Как вы себя чувствуете на широком морском просторе нашего архипелага столов?

– Привыкаю, – лаконично отозвался Вебб.

– Похоже, что вам там не слишком понравилось, а?

– Не слишком.

– Это всё издержки погони за модой. Тоже ещё придумали – канцелярский пейзаж! – пренебрежительно махнул рукой Алловей.

– Вам это тоже не нравится?

– Спрашиваете? Одна из «великолепных» идей Харрингтона, которая себя не оправдала, – Алловей постучал кончиком карандаша по зубам, – одна, но не единственная.

На столе тем временем появилось резюме Вебба.

– Как я вижу, вы когда-то работали на «ИБМ».

– Да, несколько лет назад.

– Я у них тоже работал, но по-моему мы там с вами никогда не встречались?

– Я бы наверняка помнил, если бы мы там сталкивались, – вежливо отозвался Вебб, глубоко убеждённый, что он бы ни за что не запомнил Алловея, даже если бы видел его у «ИБМ» не раз. В «ИБМ» таких Алловеев было полно, пруд пруди. Карьеру делали и из толпы выделялись те, кто умел одеться совсем иначе, чем Алловей.

– Итак, один день вы уже отработали, – продолжал Алловей, явно приближаясь к цели разговора. – Вы поговорили с Дженнифер, возможно, успели кое-что прочесть. Следовательно, у вас уже могло сложиться какое-то общее представление о «БАНКНЕТе», не так ли?

– Верно, – сказал Вебб.

– Значит, вы уже готовы с головой окунуться в работу? Готовы найти все существенные дефекты в моей системе, верно? – голос Алловея внезапно стал куда менее приятным.

– Я бы не стал смотреть на это таким именно образом… – начал Вебб.

Но Алловей прервал его аффектированным вздохом:

– Вы же знаете, что называют критическими программными ходами, так? Я имею в виду, привычен ли для вас этот термин?

– Конечно. Это программы, которые оказались в эксплуатации малоэффективными, стали узкими местами, тормозом в работе системы.

– Программы, которые задерживают выполнение всех остальных программ, так?

– Вот именно.

– И вам кажется, что «БАНКНЕТ» слегка медлителен?

– С полной уверенностью я этого сказать не могу. Но я был бы весьма удивлён, если бы обнаружил у вас узкие места.

Алловей широко развёл руками.

– А вот Алекс внезапно вздумал провести анализ эффективности «БАНКНЕТа»! Можно подумать, что ему в ночных кошмарах привиделись критические программные ходы! Ещё неделю назад, могу поклясться, он даже не знал, что обозначает этот термин. А теперь… – Алловей раздражённо махнул рукой. – Вдруг, ни с того ни с сего приводит мне человека со стороны, который должен обследовать мою систему. Он ведь от вас ничего иного не желает, как только охоты на эти чёртовы критические ходы!

В запале Алловей снял свои массивные очки и чуть ли не швырнул их об стол. Лицо у него было бледное и некрасивое, а главное – какое-то пустое, как будто оправа очков была самой важной чертой его физиономии.

– Месяц назад я сказал Алексу, что мы можем приступить к внедрению системы «КЕЙНОТ». Вы-то о «КЕЙНОТ» ничего не слыхали…

– Это ваша новая система кредитных карточек, – ответил Вебб сухо.

Алловей сделал вид, что не расслышал реплики Вебба.

– «КЕЙНОТ» бы существенно ускорил проверку счетов в тех случаях, когда нам звонят откуда-то из магазинов, чтобы проверить платежеспособность покупателя. А если уж я говорю «существенно», то это не шуточки, можете поверить! У меня всё полностью готово. Но Алекс и слышать об этом не пожелал, как будто все мои слова об эффективности – это детский лепет!

Его глаза сверкали, он перегнулся через стол к Веббу.

– В чём тут дело, зачем это промедление, зачем эта проверка системы? Алекс вам что-нибудь пояснил?

Вебб постарался, чтобы его ответ прозвучал как можно спокойнее.

– Когда мы с ним об этом говорили, он сказал, что это желание совета директоров.

– Ах, господ директоров! – облегчённо выдохнул Алловей и забарабанил пальцами по столу, но вскоре оставил это занятие и начал чистить очки концом галстука. – Вы не думайте, лично против вас я ничего не имею. Вы обычная пешка. Все мы оказываемся пешками, когда начальству приходит в голову поиграть, чтобы убить время.

Наступила неприятная тишина. Вебб молча наблюдал, как Алловей поднимает очки против света и ногтем пытается соскрести со стекла какое-то пятнышко.

– И всё равно, пешка я или нет, – прервал Алловей тишину и постучал по столу, – но здесь сижу я, а ваше место там, в общем зале. И так это и останется. Я пальцем не шевельну. Чтобы я кому-то помогал искать какие-то дефекты в моей собственной системе!

– В погоне за тенью, – согласился Вебб. – Со своей стороны могу вам обещать, что я не стану у вас на пути.

– С другой стороны… Если бы вы всё же натолкнулись на что-то, что было бы не в порядке, – Алловей явно взвешивал, стоит ли ему сказать то, что он хотел или нет. – Так, по чистой случайности… Всё равно вы должны первым сообщить мне об этом. Это было бы порядочно. В конце концов всё это – моё детище!

Жестом руки он дал понять, что беседа закончена.

Вебб медленно встал, но выйти из кабинета не спешил.

– Я искренне восхищён тем, что пока здесь увидел, – сказал он раздумчиво. – Я был бы рад познакомиться с вашими методами поближе. Как насчёт того, чтобы нам как-нибудь выбраться пообедать вместе?

Веббу было совершенно ясно, что Алловей – крайне неприятный противник. И что самое плохое – он не будет спускать с него глаз, будет контролировать каждый шаг.

– Я обычно обхожусь сэндвичем, – буркнул Алловей.

– Даже если я буду вас очень уговаривать?

– То есть вы меня приглашаете? – в глазах Алловея появился проблеск интереса.

– Естественно. Обед пойдёт за счёт «СисТех».

– Только в окрестностях вычислительного центра для нас всё закрыто, вы знаете? Так что наша прогулка будет оправдана только в том случае, если это будет весьма приличное заведение…

«Ах ты, стервец», – подумал Вебб. Но только мило улыбнулся в ответ и сказал:

– Где вы только пожелаете. «СисТех» умеет заботиться о своих клиентах.

– Ладно, посмотрим. Может быть, где-нибудь на той неделе.

12

Суббота, 8 января. «Вычислительный центр работает двадцать четыре часа в день и семь дней в неделю», – говорил Харрингтон. Вебб решил проверить этот тезис на практике, преследуя при этом вполне определённую цель.

Он пришёл в 11:00. В зале программистов Вебб насчитал ещё семь человек и все они были в свитерах. Впрочем, и сам Вебб был одет в мягкий кожаный пиджак поверх свитера. Рабочий темп сегодня был менее напряжённым, чаще возникали разговоры. Но в тщательности и интенсивности работы не изменилось ничего.

Около полудня в зал зашла Дженнифер и, увидев Вебба, подошла к нему.

– Приветствую вас, невольник!

– Что вы скажете относительно обеда? – поинтересовался Вебб.

– Увы, у меня сегодня свидание с сестрой.

У неё в руках были две битком набитые пластиковые сумки от «Хэррода», и казалось, что она зашла сюда, в привычный мир программ и распечаток, отдохнуть от утомительных визитов в магазины.

– А позднее, ведь есть ещё и такая вещь, как ужин?

– Нет, сегодня действительно не получится, Кристофер, – сказала она огорчённо.

Веббу очень захотелось, чтобы это огорчение было искренним.

– У меня сегодня столько дел, столько дел, – она подняла ладонь над головой и даже слегка присела.

Сегодня на ней был белый кашемировый свитер, облегающие брюки из явно очень дорогой ткани, которая умело притворялась демократичной джинсовкой.

Через час Дженнифер ушла.

В отличие от остальных, Вебб пришёл сегодня не для того, чтобы работать. После недели усердного чтения справочников программ и комплектов распечаток работа осточертела ему по горло. И даже выше. Пришла пора попробовать немножко иную технику.

Чтобы время тянулось не так томительно, он принёс с собой несколько свежих журналов: «Форчун», «Экономист» и «Пентхаус». Он спрятал журналы в толстом справочнике по пользованию системой и принялся их читать, делая вид, что погружён в познание таинств «БАНКНЕТа». Весь разворот «Пентхауса» занимала фотография какой-то красотки из Сиднея, фривольно разложившей свои телеса на чёрном кожаном диване. Вдохновлённый финансовым обзором, который он только что прочёл в «Экономисте», Вебб написал внизу фотографии «Совокупленный продукт австралийской экономики» и, не удержавшись, хрюкнул, восхищённый собственным остроумием. Кто-то в зале удивлённо поднял голову.

Около трёх часов дня, совершенно истомившись и прочтя все журналы от корки до корки, Вебб потянулся и отправился прогуляться по залу, обнаружив при этом, что в зале, кроме него, остался ещё только один человек. Он кивнул Веббу в знак приветствия, но не проронил ни слова. Этот зануда продолжал сидеть как пришитый за своим столом ещё и в 16:00.

– Проваливай отсюда, – тихо бурчал себе Вебб под нос, как будто его заклинания могли повлиять на соседа по залу. Тот капитулировал только в половине пятого.

Вебб ждал ещё целый час, тренируя свою волю, чтобы быть уверенным в том, что никто сюда уже не вернётся. Потом он снова прогулялся по этажу и убедился, что остался один.

Первым делом Вебб отправился в пещеру Алловея, где его снова удивило противоречие между идеальным порядком в интерьере и небрежностью наряда самого владельца, которая запомнилась ему по первому знакомству с начальником отдела. Вебб открыл верхний ящик стола и нашёл в нём еженедельник. Когда он взял еженедельник в руки, то увидел, что под ним лежит довольно дорогой микрокалькулятор. Его удивило то, что это был не калькулятор для научных расчётов, какой недавно купил и он сам, а калькулятор для бизнесменов с клавишами для расчёта сложных процентов и величины амортизации. Рядом лежал тоненький справочник случайных чисел. За всю служебную деятельность Вебб никогда не сталкивался с необходимостью использовать такой справочник.

По еженедельнику можно было проследить программу регулярных деловых совещаний Алловея на длительную перспективу. Вебба удивило, с какой точностью в еженедельнике было отмечено время, потраченное владельцем на уже проведённые совещания – время окончания было указано с точностью до минуты. Из записей нельзя было только понять, как Алловей проводит вечера и выходные дни. Обращало на себя внимание то, что даты двух уикэндов были подчёркнуты толстыми красными линиями, а в графы обеих предшествующих пятниц было вписано одно и то же название «Альтон».

Программу своей деятельности Алловей планировал на много месяцев вперёд. Например, в июне он собирался ехать в Копенгаген на конференцию с темой «Компьютеры в банковском деле». Вебб представил себе, как Алловей будет там бегать из одного секс-шопа в другой, весь потный от возбуждения, в этом своём допотопном плаще. Очень может быть!

В других ящиках не было ничего интересного. Слева от стола Алловея стоял высокий металлический ящик-шкаф. Вебб попробовал открыть хотя бы один ящик, но с удивлением обнаружил, что они заперты. Для Мартина Алловея было явно сделано исключение. Возможно, что в этих ящиках хранились служебные документы, предназначенные только для руководящих сотрудников банка, и личные дела подчинённых Алловея. Вебб ещё раз перетряхнул все ящики стола, пытаясь найти ключи к металлическому шкафу, но безуспешно. Он просунул свою пластмассовую опознавательную карточку в щель между передней стенкой верхнего ящика и верхней стенкой шкафа и попытался вскрыть замок. Но здесь был не английский замок, и подсунуть карточку Веббу не удалось.

Покинув кабинет Алловея, Вебб принялся за осмотр зала, руководствуясь планом размещения сотрудников, который ему передала Дженнифер. На этом плане Вебб обвёл кружкáми, кроме Алловея и Дженнифер, фамилии ещё пяти сотрудников. Это были высококвалифицированные программисты, которые руководили небольшими рабочими группами. Иными словами, это были люди с возможностями, как их определил для себя Вебб.

Увы, осмотр их столов не принёс ничего нового, никаких признаков той жизни, которые эти пятеро вели за стенами ВЦЛ. Никаких следов двойной игры.

Не оправдал его надежд и обыск в отсеке, который занимала Дженнифер. Кроме пачки цветных фотографий: Дженнифер под деревом, Дженнифер с какой-то другой девушкой, Дженнифер на пляже в узеньком бикини, загорелая и аппетитная, – ящики её стола не содержали ничего интересного.

* * *

Из здания вычислительного центра Вебб вышел уже поздним вечером с ощущением впустую потраченного дня. Его лицо овеяло холодное дыхание города, с минуту он стоял и наслаждался им, как дегустатор, вдыхая запахи машин, людей, пыль, бензин – жизнь настоящую, а не стерильно очищенную и превращённую в колонки цифр и команды компьютерных программ. С удивлением он вдруг понял, что сидя в вычислительном центре, забыл о времени, забыл, что за белыми стенами существует какой-то иной мир. Он ощущал то, что испытывает пассажир реактивного лайнера, перенёсшийся через несколько часовых поясов сразу.

Внезапно Вебба осенило, что на него направлены скрытые телекамеры охраны вычислительного центра. Он выпрямился и размеренным шагом двинулся вперёд, к узкой арке, за которой шумел вечерний Лондон.

13

Понедельник, 17 января. Сняв трубку телефона, Вебб услышал голос Сьюзен Фолкнер.

– Проверка бухгалтерской отчётности, – начала она без всяких предисловий, уверенная, что Вебб сразу же узнает её голос, – продажа ненужного имущества, приём на работу новых сотрудников, подписание платёжных ведомостей, переговоры с налоговым управлением…

– Минуточку, Сью! Что ты мне, чёрт возьми, читаешь?

– Внутренний меморандум от Эндрью Шалтона.

– И что там написано? То, что ты мне прочла?

– Честное слово! Я думаю, что это перечень дел, которые ему приходится делать вместо тебя, пока ты отсутствуешь.

– Передай ему, чтобы он шёл ко всем чертям!

– Так и написать?

– Конечно нет! Напиши так, как умеешь только ты, эдакими аккуратными формулировками, что, дескать, дорогой Эндрью, в настоящее время я выбиваюсь из последних сил, чтобы тебе было что отдать этим волкам из налогового управления. И подпиши это за меня.

– Ладно. Кроме того, хочу сообщить, что скоро на нашей площади появится ещё одна почтовая башня. Из твоей корреспонденции.

Вебб поклялся, что сегодня же на пару часов заедет в «СисТех» и оставит на столе Сьюзен диктофонную кассету с распоряжениями по поводу почты.

Ещё десять минут Вебб стоически изучал толстый перечень программ, от которого его оторвал звонок Сьюзен, а потом энергично отодвинул его в сторону. Пора было идти на встречу с Харрингтоном.

– Пять минут, – твёрдо сказал банкир. – Больше я вам посвятить не могу. Меня ожидают всемогущие господа с Лиденхол-стрит.

Харрингтон даже не сел, давая понять, что он не шутит.

– Прошло четырнадцать дней, а я не продвинулся ни на шаг вперёд, – пожаловался Вебб. – Эта ваша система, наверняка, самый большой стог сена во всём мире.

Харрингтон засмеялся.

– А иголка-то в ней будет?

– Откуда я знаю, – отрезал Вебб раздражённо и оседлал одно из кресел. В конце концов, если Харрингтон хочет стоять, это его личное дело. – Я знаю только одно – чтение этих бесконечных программ – пустая трата времени. Даже если в «БАНКНЕТе» и имеются какие-то проблемы, то так их не найти!

– Видимо, если вы так считаете. Вы же эксперт в таких вопросах. – Харрингтон даже не пытался скрыть своего злорадства.

– Да, дело обстоит именно так, – сдерживая себя, продолжал Вебб. – Поэтому на сегодняшний день результат равен нулю.

– Ну и что вы предлагаете? У вас есть какие-то идеи относительно того, что делать дальше?

– Да, у меня есть проект. Но мне нужно ваше согласие, поскольку это… – Вебб в упор посмотрел на своего собеседника, – довольно нетрадиционный подход. Я хотел бы выискать, где в вашей системе безопасности есть слабые места, хотел бы проверить, могут ли ваши люди что-нибудь скомбинировать, если действительно решат смошенничать. Поэтому я хочу проверить функционирование системы защиты от злонамеренных искажений программ. Такая проверка будет состоять в том, что я сам попытаюсь осуществить незаконное вмешательство в работу «БАНКНЕТа» и проверю при этом, можно ли сделать такое дело и не попасться.

Харрингтон молчал.

– Может быть, я кого-то этим спугну, кто-то занервничает, начнёт вести себя не так, как обычно…

– Нет, – отрезал Харрингтон. – Это было бы сумасшествием.

И какие аргументы Вебб дальше ни выдвигал, банкир стоял на своём, как скала.

– Тогда что предлагаете вы? – прибегнул Вебб к последней форме нажима.

– Я? Что предложил бы я? Идеи по этому поводу, чёрт возьми, должны приходить в вашу голову, господин Вебб! Вы должны отработать свои сто пятьдесят фунтов в день! Я же от вас хочу только одного – чтобы в конце срока вы пришли ко мне с достоверным докладом о том, что вы нашли или чего не нашли в нашей вычислительной системе. Но всё должно быть сделано в установленном порядке. Всё, понимаете?

Харрингтон решительно направился к двери, но внезапно остановился и повернулся к Веббу с неожиданной улыбкой на губах.

– Скажите мне одну вещь, господин Вебб. Вы действительно любите компьютеры?

– Но это же мой хлеб насущный!

– Понятно, понятно, но любите ли вы их на самом деле?

– В данную минуту не очень. Как будет дело обстоять завтра, послезавтра, в пятницу, трудно сказать.

– Скрытничаете!

– Возможно…

– А вот я их не люблю, – признался Харрингтон, – ни капельки.

Вебб изобразил удивление.

– Не притворяйтесь, вы лучше всех знаете, почему я их не люблю, – махнул рукой банкир. – Ради большей производительности мы всё безмерно усложнили в нашем банковском деле. А что мы получили в итоге? То, что мне действительно надо знать, я получить не могу, а то, что мне вообще не нужно, оказывается у меня на столе через долю секунды.

– Вот теперь вы точно описали суть моей работы, – усмехнулся Вебб.

– Об этом я и мечтал, – проворчал Харрингтон и исчез за дверью.

Вебб задержался в конференц-зале, обдумывая итоги разговора с Харрингтоном. Позиция, которую тот занял, отсутствие интереса к ходу расследования несколько ошеломили Вебба. Но это пустяки, главное было в другом – что ему теперь делать?

«В установленном порядке! Ах ты, слизняк!», – разозлённо проворчал Вебб и принял решение просто игнорировать несогласие Харрингтона и пойти на провокацию на свой страх и риск. Конечно, лучше бы было, если бы Харрингтон дал на это согласие, но что делать…

Вебб решил, что он напишет программу запроса данных, открытых лишь для клиента и хранящихся в секретном банке данных. Строго говоря, этот план – если «БАНКНЕТ» действительно работает так, как это описано в справочниках по его эксплуатации – был обречён на провал. Но Вебб верил, что, может быть, найдётся какая-то лазейка для его реализации. Во всяком случае, это могло нарушить бесплодное для него статическое равновесие.

Реализация этого замысла оказалась ещё проще, чем он ожидал. В течение двух дней он программу сконструировал, написал и отдал перфорировать. Своей программе он дал кодовое название «КЛИФТОН». Он был убеждён, что Харви оценит это название. Получив колоду перфокарт, Вебб сдал её в работу и узнал, когда она будет запущена.

* * *

Пройдя через машинный зал, Вебб подошёл к печатающему устройству и стал наблюдать за распечаткой отлаживаемых программ. На первый взгляд могло показаться, что печатающее устройство описывает реальные банковские операции, но если приглядеться повнимательнее, то можно было обнаружить, что все заказчики – это Смиты и Брауны, а их платёжные распоряжения были выписаны на фирму «Джонс энд компани» или «АБЦ лимитед».

«Наверное, проверка программ во всём мире происходит одинаково», – подумал Вебб. – «Ни грана фантазии».

Наконец компьютер приступил к прогону его программы. Но стук печатающего устройства стих, едва начавшись, – прогон программы был прерван. Подняв с пола лист, Вебб увидел, что последняя строчка строго сообщала:

НЕПРАВИЛЬНО УСТАНОВЛЕН ФОРМАТ

У него в программе была ошибка! Выругавшись, Вебб скомкал свою распечатку и сунул её в большой ящик для мусора. Он был уже на полпути к лифту, когда ему пришло в голову, что он поступил нерассудительно, лишь бегло взглянув на причину своей ошибки, указанную компьютером. Для верности стоило бы взять распечатку. Он повернулся и направился обратно в машинный зал.

В первом приступе злости он минуту назад сунул свою распечатку в ящик для мусора с такой силой, что та оказалась где-то в глубине. Поэтому первая распечатка, которую он вытащил из ящика, была не его, равно как и вторая. Что-то, он не сразу понял что именно, вдруг привлекло его внимание к небольшой группке цифр в заглавии одной из страниц чужой распечатки. Он чувствовал, что здесь что-то не совсем так! Он набрал полную охапку распечаток из мусорной корзины и двинулся к дверям машинного зала. Вид у него был как у бродяги, который нашёл в уличной урне что-то годное для продажи. Когда дверь за ним уже закрывалась, он услышал, как оператор кричит ему вслед, но что, Вебб уже не услышал.

Разложив добычу на своём столе, Вебб сразу же набрал номер начальника смены.

– Тадеус, – представился тот.

– Моя фамилия Вебб. Я у вас тут кое-что делаю для господина Харрингтона.

– Да, я слыхал. Чем могу служить?

– Боюсь, что я немножко сглупил. Вчера я выбросил свои черновики в мусорный ящик в машинном зале, а сегодня понял, что они мне ещё нужны. Когда там вывозят мусор?

Тадеус на минуту замолк, видимо, вспоминая.

– К сожалению, ничем не могу вам помочь. Примерно в час ночи мы делаем небольшой перерыв для профилактики и в это же время производится уборка. Мне очень жаль, господин Вебб, но ваши черновики к настоящему моменту уже измельчены в мелкие крошки и сожжены.

– Вы это точно знаете? – настаивал Вебб. – Исключений быть не может?

– Сожалею, но дело обстоит именно так.

Теперь Вебб совсем по-иному смотрел на свою находку. Это был один-единственный листок, оторвавшийся от какой-то распечатки. На нём не было фамилии программиста. Но зато дата в заглавии страницы была 17 января. Дата двухдневной давности – сегодня было уже 19 января, а следовательно, если Тадеус был прав, а скорее всего он был прав, то ничего подобного в мусорном ящике быть не могло. На худой конец, Вебб мог допустить, чтобы в ящике завалялся лист от вчерашней распечатки. Но от распечатки двухдневной давности?!

С минуту он сидел неподвижно и только улыбался. Теперь он знает это точно! Кто-то действительно манипулирует с «БАНКНЕТом», вопреки правилам и инструкциям. С лёгким сердцем он позвонил Сьюзен, что едет, и направился к выходу, аккуратно спрятав драгоценную страничку во внутренний карман пиджака.