Текст книги "Тайна Кристин Фоллс"

Автор книги: Джон Бэнвилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Слушай, Мэл…

– Никаких «Слушай, Мэл»! – Мэлэки подошел вплотную к Квирку, его глаза едва не вылезали из орбит. На пороге кухни возникла Мэгги – точь-в-точь как Фиби несколько минут назад. Увидев выясняющих отношения мужчин, она, заметно повеселев, ретировалась. – Квирк, тебе здесь не место! – ледяным голосом объявил Мэл. – Возможно, ты считаешь иначе, но ошибаешься.

Квирк шагнул было к двери, но Мэлэки прижал ладонь к его груди и едва не опрокинул. На миг Квирк представил их неумелую драку – они сцепились и, отчаянно пыхтя, тузят друг друга. «Только бы не захохотать!» – подумал он, а вслух сказал:

– Слушай, Мэл, я лишь привел Фиби домой. Не следовало вести ее в паб. Я прошу прощения. Доволен?

Мэлэки сжимал и разжимал кулаки и теперь напоминал раздосадованного злодея из немого кино.

– У тебя нет причин меня ненавидеть, – с чувством добавил Квирк.

– Это мне решать, – парировал Мэлэки, словно читал мысли Квирка, словно об этом уже не раз говорили. – Держись подальше от Фиби! Не позволю превратить ее в копию тебя, понял?

Повисла страшная, звенящая от напряжения тишина. У обоих в висках стучала кровь: у Мэла от напряжения, у Квирка от перепоя.

– Счастливо, Мэл! – с черной иронией сказал Квирк, решительно шагнув к двери. Взявшись за ручку, он обернулся и с нарочитой небрежностью поинтересовался: – Кстати, Кристин Фоллс у тебя наблюдалась?

Мэл заморгал – блестящие веки вяло наползали на воспаленные глазные яблоки.

– Что?

– Кристин Фоллс, которая умерла от эмболии, у тебя наблюдалась? Поэтому ты вчера ночью рылся в моей картотеке? – Мэлэки молчал. В блестящих, навыкате глазах читалась полная апатия. – Надеюсь, ты не напортачил. Халатность может дорого обойтись.

Квирк стоял в передней, дожидаясь, когда Мэгги принесет плащ и шляпу. Если поспешить, он успеет в «Макгонагл» до закрытия. Барни Бойл еще наверняка там и набрался до поросячьего визга, но с Барни он справится. Тем более, рядом не будет Фиби, и Барни не разозлится. Можно найти женщину и привести к себе, если удастся протащить ее мимо вечно бодрствующего мистера Пула и его бдительноглухой жены… «Вот она, моя жизнь, – с горечью думал Квирк. – Моя беспутная жизнь».

Мэгги принесла вещи, непрерывно бормоча себе под нос. Квирк в очередной раз поинтересовался, как у нее дела, напрочь забыв, что уже спрашивал об этом. Мэгги раздраженно зацокала языком, сказав, что ему нужно, очень нужно пойти домой и проспаться.

В смутных воспоминаниях о сегодняшнем вечере таилось что-то тревожное.

– О какой девушке вы говорили? – спросил Квирк.

– Что? – Мэгги хмуро взглянула на плащ и вручила его Квирку.

«Как же она выразилась?» – Квирк отчаянно рылся в памяти.

– «Вы пришли из-за умершей девушки», – так вы сказали. Кого вы имели в виду?

– Какую-то Фоллс, – пожала плечами Мэгги.

Квирк уставился на тулью своей шляпы: там темнело жирное пятно. Кристин Фоллс… Снова это имя! Он уже приготовил следующий вопрос, когда за спиной зазвенел капризный голосок:

– И куда ты собрался?

Черт подери, Фиби!

– Домой.

– Сбежишь и оставишь меня с этим сбродом? Даже не мечтай!

С бесцветных губ Мэгги слетело что-то похожее на хихиканье. Фиби покачала головой, якобы возмущенная желанием Квирка ее оставить, сдернула с балясины платок, накинула на плечи и схватила Квирка за руку.

– Веди меня, старичок!

– А если меня спросят, что сказать? – неожиданно всполошилась Мэгги.

– Скажите, я сбежала с матросом, – заявила девушка.

На улице похолодало, и когда они шагали прочь от дома, Фиби так и льнула к Квирку. Старые, выше уличных фонарей, буки с сухо шуршащей листвой, напоминали призраков. Выпитое за долгий вечер виски быстро теряло волшебную силу, и в душу заползала холодная липкая меланхолия. Фиби тоже скисла, а потом вдруг спросила:

– Из-за чего вы с мамой ссорились?

– Мы не ссорились, – возразил Квирк, – а беседовали. Взрослые ведут себя именно так.

– Правда? Вог так беседа! – захихикала Фиби и сильно сжала его руку. – Ты говорил, что по-прежнему ее любишь и сожалеешь, что женился на тете Делии?

– Деточка, ты читаешь слишком много глупых журналов!

Фиби наклонила голову и засмеялась. Подул ночной ветерок, и Квирк ощутил сильную усталость. День получился тяжелый а, судя по тому, как Фиби за него цепляется, он еще не завершен. «Нельзя столько пить», – строго напомнил себе Квирк, хотя другая часть его души насмешливо захихикала.

– Дедушка любит тебя больше, чем папу, верно? – поинтересовалась Фиби и, не дождавшись ответа, спросила: – Каково расти сиротой?

– Потрясающе!

– Вас били в этом, как его, Коннемара…

– В так называемом ремесленном училище Каррикли. Конечно, били, как же иначе?

Глухие удары плетки по обнаженной плоти, серые отблески зари в высоких окнах, равнодушно взирающих на очередную сцену мучительных унижений… От других мальчишек рослый Квирк отбивался, но как отбиться от братьев?

– Дедушка тебя спас? – Квирк не ответил, и Фиби дернула его за руку: – Ну же, говори!

– Он был в «совете посетителей», – Квирк пожал плечами. – Я ему приглянулся. Бог знает, почему, но Гаррет забрал меня из Каррикли и отправил в нормальную школу. Они с бабушкой Гриффин по сути усыновили меня.

Шагов десять Фиби молчала, а потом спросила:

– Получается, вы с папой были как братья?

– Об этом ему лучше не напоминать, – слабо усмехнулся Квирк. Они остановились на углу, освещенном уличным фонарем. Ночь выдалась тихая, большие дома за изгородями спали, закрытые на все замки, свет в окнах почти не горел.

– Знаешь, кто твои родители, ну, настоящие? – полюбопытствовала Фиби.

Квирк снова пожал плечами.

– На свете есть вещи пострашнее сиротства, – после небольшой паузы ответил он.

Сквозь листву буков сочился неяркий свет – взошла луна. Квирк содрогнулся от холода. Столько разных концов, столько ошибок! Краем глаза он заметил какое-то движение, а в следующий миг Фиби жадно и неловко целовала его в губы. Ее дыхание пахло джином и чем-то сладким, вроде карамели. Квирк почувствовал упругую грудь девушки, полоски белья и… оттолкнул ее.

– Ты что творишь?! – вскричал Квирк и стал яростно вытирать рот. Фиби потрясенно на него смотрела и дрожала, словно ее ударили. Она хотела что-то сказать, но жалко скривилась, и, чувствуя, что слезы близко, понеслась к дому. Квирк тоже не стал мешкать и зашагал прочь. Он пыхтел, с трудом переставлял ноги, но при этом спешил – спасался бегством.

Глава 3

Квирк предпочитал приходить в «Макгонагл» около пяти вечера, когда там не было никого, кроме завсегдатаев тощего типа, который вечно просматривал результаты скачек и задумчиво гладил ширинку; поэта, который, снискав негромкую славу, залил ее морем виски, а теперь в матерчатой кепке и залатанных сапогах хмуро смотрел на дно вечно пустого стакана. В такое время можно читать некрологи в «Ивнинг мейл» – «Любимая наша мама несла свой крест одна. А мы ведь даже не знали, как сильно ты больна…» – или слушать скабрезные анекдоты бармена Дэйви, которые он рассказывал хриплым шепотом. Диванчик, обтянутый красным бархатом, навевает мысли о поезде, на нем так здорово сидеть, думать ни о чем, наслаждаться виски, сигаретой и долгими часами безделья.

В один из таких вечеров у столика Квирка кто-то остановился. Подняв голову, Квирк увидел Мэла и почувствовал досаду вперемешку с удивлением.

– Мэл?! Боже, что ты здесь делаешь?

Мэлэки без приглашения сел на низенькую табуретку и указал на стакан Квирка:

– Что это?

– Виски, это называется виски. Готовится на спиртовых заводах из отборного зерна, вызывает опьянение.

Мэл жестом подозвал Дэйви, который со скорбным видом склонился над столиком и проворно втянул серебристую соплю.

– Мне как у него, – Мэл показал на стакан Квирка. – Виски, – добавил он таким тоном, словно просил чашу жертвенной крови.

– Отличный выбор, шеф, – кивнул Дэйви и побрел прочь.

Мэл оглядывал паб, неубедительно изображая заинтересованность. Чувствовалось, что ему неловко. Вообще-то ему всегда было неловко, но в последнее время это проявлялось особенно ярко. Дэйви принес виски, но пока Мэл искал бумажник, Квирк уже расплатился. Мэл осторожно глотнул, стараясь не морщиться, и вдруг увидел на столе «Ивнинг мейл».

– Есть что-нибудь интересное? – спросил он.

– В чем дело, Мэл? – засмеялся Квирк. – Что тебе нужно?

Мэл сложил руки на коленях, словно великовозрастный школьник перед строгим учителем. Далеко не в первый раз Квирк подивился, как этот человек стал одним из самых успешных акушеров страны. Неужели секрет во влиятельном отце?

– Надеюсь, ты ни с кем не говорил о той девушке… – Мэл явно решил взять быка за рога. – Ну, о Кристин Фоллс?

– А что? – переспросил Квирк, ничуть не удивленный таким вопросом.

Мэл теребил брюки на коленях и не сводил глаз с лежащей на столике газеты, только вряд ли ее видел. Вечернее солнце отыскало щелку в затонированных фасадных окнах паба «Макгонагл», и на ковре, неподалеку от Мэла и Квирка, подрагивал яркий ромбик света.

– Она у нас работала, – чуть ли не шепотом проговорил Мэл, коснувшись дужки очков.

– У вас с Сарой?

– Да, какое-то время. Убиралась, помогала Мэгги и так далее, – Мэл сделал еще один осторожный глоток и аккуратно поставил стакан на круглую пробковую подставку. – Если об этом начнут болтать…

– Об этом?

– Ну, о ее смерти и так далее. Не хочу, чтобы об этом судачили, особенно в больнице. Медсестер ведь хлебом не корми, только дай посплетничать.

Откинувшись на спинку диванчика, Квирк наблюдал за свояком. Расстроенный, взволнованный, Мэлэки сидел на краешке табуретки, вытянув длинную шею, словно демонстрировал ходящий ходуном кадык.

– В чем проблема, Мэл? – резко спросил Квирк. – Ты заявляешься в паб, глушишь виски и просишь никому не рассказывать об умершей девушке… У тебя что, рыльце в пушку?

– Какое еще рыльце? – возмутился Мэл.

– Не знаю, это ты мне скажи. Она у тебя наблюдалась?

Мэл пожал плечами вроде бы беспомощно, но в то же время раздраженно.

– И да, и нет. Я… за ней приглядывал. Ее родители, простые крестьяне, точнее, мелкие фермеры, позвонили мне из деревни. Я послал карету «скорой помощи», но, когда они туда приехали, девушка уже умерла.

– От легочной эмболии, – напомнил Квирк, а Мэл поднял голову и смерил его пристальным взглядом. – Так написано в ее досье.

– Да, верно, – вздохнул Мэл, забарабанил пальцами по столу и снова принялся апатично осматривать паб. – Тебе трудно понять, ты же с трупами работаешь. Когда умирает пациент, особенно молодой, кажется, что ты потерял… не знаю… близкого человека. – Мэл снова впился в Квирка взглядом, в котором читалась мольба, но опять-таки с примесью досады: Мэлэки Гриффин не привык отвечать за свои поступки. – Я ведь не о многом прошу – только не болтать о смерти этой девушки в больнице.

Квирк ответил невозмутимым взглядом – получилась эдакая игра в гляделки, и проиграл в ней Мэл. Квирк не поверил в его рассказ о смерти Кристин Фоллс и почему-то нисколько этому не удивился. С другой стороны, он напрочь забыл об этой девушке, и не заговори Мэл о ней, не вспомнил бы. В конце концов, она — лишь капля в море трупов, с которыми по долгу службы сталкивался Квирк.

– Выпей еще! – посоветовал он Мэлу, но тот отказался. Ему пора, жена ждет, их пригласили в гости, нужно переодеться, да еще… Мэл осекся и уставился на свои руки с такой отчаянной безысходностью и болью, что Квирку захотелось потрепать свояка по плечу или помочь ему подняться. Однако Мэл, словно прочтя его мысли, быстро встал и ушел.

Квирк задумался. Если честно, его обстоятельства смерти Кристин Фоллс совершенно не тревожили. Скорее интересовало то, почему они так сильно тревожат Мэла. В общем, из паба далеко не трезвый, но и не пьяный Квирк отправился прямо в больницу, спустился к себе в отделение и открыл шкаф, чтобы еще раз просмотреть досье Кристин Фоллс. Только оно исчезло.

Регистратор Маллиган сидел, откинувшись на спинку стула, и перекусывал. Положив ноги на стол, он читал газету и курил, а кружку с горячим чаем устроил рядом на полу. Читал он «Пипл» за прошлое воскресенье, любопытную статейку об эксцентричном богаче из Бермондси – бог знает, где это – и его молодом, но ловком протеже, успевшем вытрясти деньги из какого-то старика. К статье прилагалась фотография девицы – аппетитной блондинки в микроскопическом платье, из которого едва не вываливалась пышная грудь. Чем-то она напоминала медсестру, на днях отбывшую в Америку. – ту, что неровно дышала к боссу. Едва Маллиган об этом подумал, в больницу влетел босс собственной персоной, как всегда шумный и возбужденный. Р-раз – Маллиган убрал ноги со стола, затушил сигарету и спрятал «Пипл» в ящик стола, а на счет два Квирк уже стоял на пороге и неприязненно его оглядывал.

– Нужна информация о вчерашнем выезде бригады «скорой помощи», – с места в карьер начал Квирк. – Имя умершей Фоллс Кристин, вызов поступил не то из Уиклоу, не то из Уэксфорда, откуда-то из тех краев.

Регистратор – теперь сама деловитость – вытащил из шкафа журнал за текущий месяц и, лизнув кончик пальца, стал листать.

– Фоллс… – повторял он. – Фоллс… Пишется Ф-О-Л-Л-С, верно?

Квирк по-прежнему стоял у двери и смотрел на него холодными, как у трески, глазами.

– Да, – кивнул он, – а имя Кристин. Доставлена мертвой.

– Простите, мистер Квирк. Ни одной Фоллс нет, девушки из провинции – тоже, – сообщил Маллиган.

Квирк кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, но регистратор окликнул его: – Подождите, вот она, Кристин Фоллс! – он ткнул в страницу журнала. – Если, конечно, вы эту ищете. Девушка местная, а не из провинции. «Скорая помощь» забрала ее без трех минут два из Стоуни-Баттер, дома номер семнадцать по Краймиа-стрит. Хозяйка там… – Маллиган вгляделся в журнал. – Некая Долорес Моран. – Он поднял глаза, весьма довольный собой – «некая Долорес Моран», так ведь принято говорить? – и с полным основанием ждал похвалы или благодарности за внимание и сообразительность. Разумеется, ждал он напрасно. Квирк взял со стола листок бумаги и карандаш, попросил повторить адрес, а, когда записал, случайно увидел на полу кружку с чаем.

– Работа кипит? – язвительно спросил он. Маллиган сконфуженно пожал плечами.

– В такое время дел немного…

Квирк ушел, и Маллиган с шумом захлопнул дверь регистратуры. «Остряк хренов! – пробормотал он. – Интересно, кто эта Кристин Фоллс? Почему босс ей так интересуется? Может, какая-нибудь уродка, с которой он спутался? Ага, сам урод и с уродкой спутался». – Маллиган сел за стол и хотел опять взяться за газету, когда дверь снова распахнулась, и на пороге снова возник Квирк.

– Куда увезли эту Кристин Фоллс? – спросил он.

– Что еще?! – забывшись, рявкнул Маллиган, но секундой позже взял себя в руки и вскочил. – Простите, мистер Квирк! Что вы сказали?

– Куда увезли тело умершей?

– Наверное, в городской морг. – Маллиган сверился с до сих пор лежавшим на столе журналом: – Да, верно, в морг.

– Пожалуйста, выясните, тело по-прежнему там или родственники забрали. Если не забрали, попросите, чтобы его вернули сюда.

Глаза Маллигана стали круглыми, как плошки.

– Но ведь мне… Мне запросы придется заполнять… – пролепетал он, хотя понятия не имел, о каких запросах речь: прежде покойников из морга не возвращали.

Увы, Квирка это не волновало.

– Займитесь этим. Возьмите бланки запросов, и я подпишу. – На пороге он обернулся: – Дел-то прибавляется, да?

Впоследствии Квирк недоумевал, почему после смены он задержал Уилкинса. Вообще-то ответ был очевиден: иудея Синклера он больше ценил как специалиста, но доверял протестанту Уилкинсу. Ни единого вопроса Уилкинс не задал, лишь посмотрел на свои ногти и с наигранной неуверенностью попросил дополнительный выходной на следующей неделе. Он, мол, съездит в Лисмор к недавно овдовевшей матери. Просьба была вполне обоснованной, и Квирк, конечно, согласился, хотя они порядком отставали от графика. Высказав ее, Уилкинс сильно упал в глазах Квирка, который теперь жалел, что не обратился к Синклеру. Язвительный клоун Синклер относился к нему с определенной (но совершенно очевидной) долей презрения и об ответной услуге не попросил бы из гордости. Мол, у шефа очередной заскок, только что с него возьмешь?

Кристин Фоллс раскрыла свои секреты довольно быстро. Тело привезли из морга в шесть, а прежде чем пробило семь, Уилкинс вымыл руки и ушел. «Походка у него стелящаяся, бесшумная», – подумал Квирк. В халате и зеленом клеенчатом фартуке он сидел на высоком табурете у большой раковины из нержавейки, курил и размышлял. На улице еще не стемнело, только в этом зале без окон, всегда напоминавшем ему огромную пустую цистерну, время значения не имело – хоть полдень, хоть полночь. Один из кранов безнадежно тек, а люминесцентная лампа мощного светильника над секционным столом мигала и потрескивала. На залитом слепящим зернистым светом столе лежал труп, некогда бывший Кристин Фоллс. Грудь и живот разрезали, словно арбуз, выставив напоказ блестящие внутренности.

Квирку казалось, мертвые тела ему нравятся больше, чем живые. Можно сказать, он восхищался трупами, этими мягкими, покрытыми восковой кожей, внезапно сломавшимися машинами. Искореженные, разложившиеся, Квирк считал их совершенными и прекрасными, как древние мраморные статуи. Наверное, он мало-помалу становился таким, как они, или даже одним из них. Квирк смотрел на свои руки: мягкие, пористые, податливые, они ничем не отличались от рук трупов, с которыми он работал. Неужели мертвые постепенно уподобляют его себе? Как же его завораживала их безмолвная таинственность! У каждого тела имелся секрет – причина смерти его обладателя, и работа Квирка состояла в том, чтобы этот секрет раскрыть. Признаки смерти Квирк считал не менее важными, чем признаки жизни.

Квирк стряхнул сигарету, и струйка пепла с шипением сползла в раковину. Вскрытие лишь подтвердило то, о чем он и так догадался. И что теперь делать с этой догадкой? Да и вообще откуда уверенность, что ему нужно вмешиваться?

Глава 4

Краймиа-стрит ничем не отличалась от других улиц района – два ряда строений с маленькими окнами, завешанными белым тюлем, и узкими парадными дверями. В таких живут ремесленники. Сгущались сумерки, Квирк шел по улице и беззвучно отсчитывал номера домов. Небо еще радовало спокойной голубизной, лишь на горизонте скопились багряные облака. У дома номер двенадцать мужчина в матерчатой кепке и грязной застиранной безрукавке выгребал навоз из перевернутой телеги и укладывал вдоль обочины. Штанины чуть ниже колен он перевязал желтой бечевкой. «Зачем? – подумал Квирк. – Чтобы крысы по ногам не бегали? Да уж, если вдуматься, жизнь патологоанатома не так плоха». Когда Квирк поравнялся с телегой, возчик снял кепку, чтобы освежить вспотевшую голову, плюнул на дорогу и дружелюбно заметил: «Ниче седня вечерок». Ослик стоял, понурившись, и явно мечтал провалиться сквозь землю. Осел, возчик, и куча дымящегося навоза разбудили смутные, мучительно неуловимые воспоминания, воскресить которые никак не получалось. И так со всем детством – в памяти зияла дыра, точнее, вместо самых событий в ней отпечатались их последствия.

К Долорес Моран пришлось стучаться дважды, в итоге дверь лишь приоткрылась, и на Квирка недружелюбно уставился черный глаз.

– Мисс Моран? Долорес Моран?

– Кто это спрашивает?

– Моя фамилия Квирк. Я по поводу Кристин Фоллс.

– Крисси? А что с ней?

– Мы можем поговорить?

Моран задумалась.

– Подождите, – после небольшой паузы сказала она, захлопнула дверь, но минуту спустя вышла с сумочкой. Моран куталась в лисью накидку, на которой были и треугольная голова несчастного зверька, и черные лапки. Цветастое платье явно предназначалось женщине помоложе, равно как и белые туфли на массивном каблуке. Квирк уловил аромат духов и тяжелый, застоявшийся запах табачного дыма. Болосы Моран красила в золотисто-каштановый и фактически нарисовала себе новый рот, кроваво-красные Губки бантиком. Ее черные глаза пугающе напоминали лисьи – такие же маленькие и блестящие.

– Ну, Квирк, пошли. Хочешь поговорить со мной – угости выпивкой.

Долорес привела его в паб «У Морана» – «Не родственники», – сухо пояснила она – полуразва-лившуюся, тесную, темную забегаловку с опилками на полу. Несмотря на тепло, в камине тлели торфяные брикеты, сложенные пирамидой, и от тяжелого запаха у Квирка заслезились глаза. Несколько посетителей – только мужчины – сидели за столиками исключительно поодиночке, сгорбившись над стаканами. Увидев Квирка со спутницей, некоторые проявили слабое подобие интереса. Лысый толстяк бармен кивнул Долли Моран и посмотрел на Квирка, оценивая его хорошо скроенный костюм и дорогую обувь. В пабе «У Морана» доктор больницы Святого Семейства, даже скромный патологоанатом, был белой вороной. Долли Моран попросила джин с содовой. Они выбрали угловой столик. Низенькие трехногие табуретки казались такими хлипкими, что Квирк с сомнением покачал головой – его вес не выдерживала и мебель попрочнее. Долли Моран положила накидку на стол – дохлая лиса тут же свернулась кольцом. Едва Квирк поднес зажигалку к сигарете Долли, она коснулась его руки и смерила пристальным слегка удивленным взглядом.

– До дна! – скомандовала Долли, глотнула джин и поочередно промокнула уголки нарисованного рта. Чем-то встревожившись, она нахмурила лоб: – Слушай, а ты не легавый?

Квирк засмеялся.

– Нет! – Она взяла его серебряную зажигалку и взвесила на ладони. – Я сразу подумала, что нет.

– Я доктор, – отозвался Квирк. – Патологоанатом. Занимаюсь…

– Я знаю, чем занимается патологоанатом! —огрызнулась Долли, но потом в ее глазах снова вспыхнуло удивление. – Почему интересуешься Крисси Фоллс?

Квирк обвел пальцем край стакана. Глаза дохлой лисы буравили его блестящим черным взглядом.

– Она у вас жила?

– Кто тебе сказал?

Квирк лишь плечами пожал.

– Вы ведь родились здесь, в этой части Дублина? Табуретка выдержала, но Квирку решительно не годилась: он буквально стекал с нее, и чувствовал себя слишком большим и для нее, и для этого мира. Слишком большим, тяжелым, неловким… Почему-то вспомнилась Делия, его покойная жена Делия.

Теперь смеялась Долли Моран.

– Слушай, а ты точно не детектив? – она допила джин и протянула ему опустевший стакан: – Купи мне еще и объясни, почему интересуешься Крисси.

Квирк повертел в руках ее пустой стакан, глядя на тусклые отблески пламени камина.

– Просто любопытно, вот и интересуюсь, – отозвался он.

– Жаль, твое любопытство проснулось лишь сейчас, – в голосе Долли неожиданно зазвенел лед. – Возможно, Крисси была бы еще жива.

– Я же патологоанатом, – мягко напомнил Квирк, по-прежнему разглядывая ее стакан.

– Да, понятно, с мертвяками работаешь, с ними проще! – Долли скрестила ноги и нетерпеливо спросила: – Купишь мне выпивку или нет?

Когда Квирк принес вторую порцию джина, Долли вытащила еще одну сигарету из серебряного портсигара, который он оставил на столе, прикурила с его зажигалки и выпустила к закопченному потолку сизую струйку дыма.

– Я тебя знаю, – объявила она. Квирк, собравшийся сесть, замер на полпути к табуретке. Глаза Долли и дохлой лисы буравили его одинаковыми блестящими немигающими взглядами. – Я работала у Гриффинов, – пояснила она, насладившись его полным замешательством.

– У судьи Гриффина?

– И у него тоже.

– Когда это было?

– Давно. Сперва у судьи, потом у мистера Мэла и его жены, когда они только вернулись из Америки. Смотрела за ребенком, пока они в новом доме обживались.

– За Фиби?

Как же он ее забыл? Эх, наверное, образ Долли Моран утонул в море виски, что совсем неудивительно.

Долли Моран улыбалась, явно вспоминая прошлое.

– Как она сейчас поживает?

– Кто, Фиби? Выросла, на следующий год двадцать исполнится. Уже бойфренда завела.

– Не малышка была, а сущая сорвиголова! Но при этом леди, да, маленькая леди.

Квирк чувствовал себя охотником за крупной дичью, который бредет по саванне, стараясь не дышать. Только на кого именно он охотится, кого выслеживает?

– Там вы познакомились с Кристин Фоллс? – как бы между прочим спросил он. – У Гриффинов?

Не в силах расстаться с воспоминаниями, Долорес ответила не сразу, но когда, наконец, встряхнулась, в голосе снова зазвенел лед.

– Я же сказала Крисси! – рявкнула она. – Почему ты зовешь ее Кристин? Ее никто так не звал. Крисси и точка, а я Долли.

Только Квирка свирепыми взглядами не испугаешь.

– Так это мистер Гриффин… то есть доктор Гриффин, Мэлэки… попросил вас за ней ухаживать?

Долли пожала плечами и опустила голову: злость сменилась угрюмым безразличием.

– Мне заплатили за уход.

– Доктор Гриффин поддерживает с вами связь?

– Только когда я ему нужна! – презрительно фыркнула Долли и глотнула джин. Квирк почувствовал: шанс уходит, дичь ускользает.

– Я вскрывал ее тело, – объявил он. – Тело Крисси… Я знаю, от чего она умерла. – Долли Моран сжалась в комок, скрестила руки на груди и упорно не смотрела на Квирка. – Мисс Моран… Долли… Объясните, что случилось в тот вечер.

Долли покачала головой, но все-таки рассказала.

– Что-то пошло не так. Началось кровотечение, такое, что простыни насквозь промокли. Я перепугалась и побежала звонить, а до ближайшего телефона не то три, не то четыре улицы. Когда вернулась, дела были плохи.

Квирк протянул руку, словно хотел коснуться ладони Долли, но потом отдернул.

– Вы позвонили доктору Гриффину, и он прислал карету «скорой помощи».

Долли расправила плечи, прижала ладони к бедрам и, выгнув спину, жадно глотнула воздух.

– Было уже поздно, я сразу поняла. Ее увезли в больницу. – Долли покачала головой. – Бедняжка Крисси! Девушка она была неплохая. Хотя, может, так лучше? Что ее ожидало в будущем? А ее ребенка?

Пирамида из торфяных брикетов рухнула, и из-под каминной полки повалил густой дым. Квирк отнес стаканы на барную стойку, а по дороге к столику кашлял, очищая горло от дыма.

– Что стало с ребенком? – спросил Квирк.

Долли Моран его словно не слышала.

– Одна девушка родила так же, без мужа и средств к существованию, – проговорила она, глядя в пустоту. – Ребенка забрали и определили в приют. Девушка выяснила, в какой, каждый день ходила туда и через ограду смотрела на детскую площадку, надеялась узнать своего мальчика. Бедняжка годами так ходила, а потом случайно услышала, что ее ребенка давно увезли в другой город. – Какое-то время Долли сидела молча, потом засуетилась и растянула губы чуть ли не в дружелюбной улыбке. – Вы видитесь с миссис Гриффин, то есть с миссис Мэл? Как у нее дела? Мне она всегда нравилась, мы с ней хорошо ладили.

– Я был женат на ее сестре, – пояснил Квирк.

– Да, я в курсе, – кивнула Долли.

– Она тоже умерла. В смысле, умерла моя жена Делия, сестра миссис Гриффин. При родах, как и Кристин.

– Крисси.

– Да, Крисси. – Квирк снова протянул руку и на сей раз коснулся Долли – осторожно потрогал ее ладонь. Увядающая кожа оказалась прохладной и сухой. – Долли, кто отец? Кто отец ребенка Крисси?

Долли отдернула ладонь и недовольно осмотрела ее, словно ожидая увидеть следы его пальцев, вмятины. Она огляделась по сторонам, прищурилась, быстро собрала свои вещи и поднялась. Неужели забыла, о чем они только что разговаривали?

– Мне пора, – объявила Долли.

Небо потемнело, лишь на западном горизонте осталась малиновая полоса, которую они видели в конце каждой улицы. Ночь выдалась по-осеннему прохладной, и Долли Моран, одетая в летнее платье, зябко куталась в лисью накидку. Она взяла Квирка под руку и чуть ли не льнула к нему, пытаясь согреться. Когда-то она была молодой – подумав об этом, Квирк вспомнил гибкое тело Фиби, прижавшееся к нему на Стивенс-грин.

Парадная дверь дома номер двенадцать оказалась открытой, за ней тянулся узкий, ярко освещенный коридор, заваленный рваными газетами. Мужчина в рубашке с коротким рукавом перекладывал выгруженный на асфальт навоз в тачку. Квирк смотрел на залитый светом вход, газеты на полу, мужчину, сгребающего навоз вилами, и в душе снова зашевелились отголоски потерянных воспоминаний.

– У меня все записано, – проговорила Долли Моран. На улице сильно пахло навозом, но Квирк ощущал аромат джина в ее дыхании. – Ну, о Крисси. Что-то вроде дневника, он у меня в надежном месте. В случае чего найду, куда его отправить, – мрачно заявила Долли, и Квирк почувствовал, что она дрожит. – Если это кого-нибудь заинтересует, – быстро добавила она.

У двери своего дома Долли, близоруко щурясь, долго искала в сумочке ключ и внезапно показалась Квирку настоящей старухой. Он вручил ей визитку.

– Вот мой рабочий телефон, – ткнул пальцем Квирк. – А это домашний. Вдруг пригодится, – улыбнулся он.

Долли наклонила картонный прямоугольник так, чтобы на него падал свет уличного фонаря, и ее черные глаза заблестели, одновременно потускнев.

– «Консультант-патологоанатом», – прочла она вслух. – А ты неплохо преуспел. – Долли открыла дверь и переступила порог, только Квирк с ней еще не закончил.

– Долли, вы принимали роды Крисси?

Свет она не включила, и во мраке Квирк едва видел ее силуэт.

– Мне это не впервой! – фыркнула Долли. – У Крисси родилась девочка.

Квирк шагнул к ней, но застыл на пороге, словно врезавшись в невидимый барьер. Долли Моран стояла к нему спиной, свет по-прежнему не включала и не желала оборачиваться.

– Что с ней стало?

Когда Долли заговорила, в ее голосе снова зазвенел лед.

– Забудь этого ребенка! – В темной передней требование прозвучало таинственно, даже жутковато.

– А отец девочки?

– И его забудь. Пожалуй, даже в первую очередь.

Долли решительно захлопнула дверь. Квирк отступил на крыльцо и услышал скрежет ключа, потом скрип засова.

Утром Квирк заглянул в регистратуру и велел Маллигану написать в журнале, что «скорая помощь» забрала Кристин Фоллс не из Стоуни-Баттер, а из родительского дома. Маллиган сперва упирался: – «Мистер Квирк, так же не принято!» – но Квирк оказался настойчив. «В журнале должен быть порядок, – парировал он. К чему нам неточности? Грянет проверка – стыда не оберешься!» Регистратор покорно кивнул. Он знал и знал, что знает Квирк: хм, неточности случались и раньше, иногда приходилось тайком переписывать целые страницы. Поэтому Маллиган взял лезвие, тонкое перо и под пристальным взглядом Квирка внес нужные изменения. В новом варианте запись гласила:

Двадцать седьмого августа в 1:37 карета «скорой помощи» забрала Кристин Фоллс из дома номер тридцать семь по Финнанс-террас в Уэксфорде и повезла в дублинскую больницу Святого Семейства. Больная доставлена мертвой. Диагноз – легочная эмболия.