Текст книги "Тайна Кристин Фоллс"

Автор книги: Джон Бэнвилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Квирк знал: пора ехать, в Бостоне дел больше нет, если они вообще были, если было что-то помимо его бесконечных ошибок, сумятицы и вреда окружающим. Фотографии Делии и Фиби он повернул лицом к стене: страх перед покойной женой исчез, точно изгнали ее дух. Квирк начал собирать вещи. День догорал, заснеженные силуэты деревьев растворялись в сгущающихся сумерках. Квирк чувствовал себя неважно. Из-за центрального отопления в доме царила духота, казалось, головная боль мучает его с самого приезда в Мосс-Мэнор, только больше или меньше. Он не знал, что думать о Фиби, Мэле, Саре, Энди Стаффорде – о каждом из них, и устал от бесплодных попыток настроиться на нужный лад. Злость на всех и вся превратилась в фоновый гул. Помимо нее, Квирк чувствовал медленно кипящее отчаяние – совсем как в детстве, когда наступивший день не сулил ничего хорошего и интересного. Неужели его существование навсегда уподобилось эдакому прижизненному посмертию и блужданию по чистилищу с похожими на него душами – не проклятыми, но и не спасенными?

Как только в комнату вошла Роуз Кроуфорд в свободных темных брюках и черной блузке, Квирк понял, что сейчас случится.

– По-моему, траур мне к лицу, а вам как кажется? – спросила она. Квирк снова взялся за сборы. Роуз стояла посреди комнаты, заложив руки в карманы брюк, и смотрела на Квирка. Он держал в руках рубашку, которую Роуз забрала и сложила поразительно ловко и умело. – В свое время я работала в химчистке, – бросила она через плечо. – Удивлены, да?

Теперь Квирк стоял столбом и буравил ее взглядом.

– У меня к вам две просьбы, – проговорил он, закурив сигарету.

– Правда, и какие же?

– Пообещайте, что прекратите финансировать аферу с младенцами и отпустите Фиби со мной в Ирландию.

– Фиби остается здесь, – покачала головой Роуз, глядя на рубашку.

– Нет, отпустите ее, – тихо и спокойно проговорил Квирк.

Роуз положила рубашку в чемодан поверх другой, взяла у Квирка сигарету, затянулась и вернула ему.

– Ой, опять в помаде испачкала! – Она наклонила голову и смерила Квирка смеющимся взглядом. – Поздно, Квирк, вы ее потеряли.

– Вы в курсе, что она моя дочь?

– Разумеется! Джошуа сообщили о вашем, хм, родственном обмене, а он от меня ничего не скрывал. Вот он, маленький секрет крепкой семьи!

Казалось, с потолка на него спикировало что-то темное, страшное, крылатое. Квирк схватил Роуз за плечи и тряхнул так, что она выронила сигарету.

– Мерзкая эгоистичная сучка! – процедил он, слыша, как над головой хлопают черные крылья.

Роуз без труда вырвалась из его тисков, подняла с ковра раскуренную сигарету и бросила в камин.

– Осторожнее, Квирк, так и дом спалить недолго! – пожурила Роуз и расправила плечи. – Ну и силища у вас…

Квирк чувствовал, что Роуз едва сдерживает смех. Он выставил вперед сломанную Hoiy и пересек разделяющее их расстояние таким широким шагом, словно хотел не подойти поближе, а плашмя рухнуть на пол. Что с ней сделает – отвесит пощечину или собьет с ног – он еще не решил, но вместо этого сжал в объятиях. Роуз оказалась на диву тоненькой и легкой, все косточки прощупывались! Поцеловав ее, Квирк почувствовал солоноватый вкус крови, только чьей, не знал.

Плотная ночная тьма заглядывала в высокие окна спальни.

– Оставайся здесь вместе с Фиби, – предложила Роуз. – Гриффины пусть возвращаются в родную Ирландию, а у нас троих все получится. Признайся, Квирк, я подхожу тебе больше, чем твоя драгоценная Сара – у нас обоих холодные сердца и пылкие души. – Квирк начал что-то объяснять, но Роуз прижала пальчик к его губам. – Тише, не говори ничего! Зря я предложила. – Она отвернулась, села на кровать спиной к Квирку и, глянув на него через плечо, криво улыбнулась. – Неужели ты совсем меня не любишь?! Можешь соврать, ты же здорово врешь!

Квирк молча перевернулся на спину – колено просто раскалывалось! и уставился в потолок. Роуз нащупала сигареты в кармане его пиджака, вытащила одну и, закурив, вложила Квирку в рот.

– Бедняга Квирк, у тебя столько проблем! – тихо сказала она и, встав перед зеркалом, пригладила волосы. Отражение Квирка село и потянулось к тумбочке за пепельницей. «Большой белый медведь!» – с нежностью подумала Роуз. – Слушай, это, наверное, тебе не поможет, но скажу одну вещь. Ты ошибся насчет Мэла и той девушки… ну, с ребенком, забыла, как ее зовут. – Квирк поднял голову и заглянул в глаза ее отражению. – Поверь мне, насчет них ты здорово ошибся.

– Да, – кивнул Квирк, – знаю.

Рано утром Квирк приехал в приют и сказал, что хочет поговорить с сестрой Стефанией. Нервно заламывая руки, монахиня с лошадиными зубами заверила, что в этот час его никто не примет, всем своим видом показывая: в любой другой час – тоже. Квирк справился о сестре Анселам, но она, по словам монахини, перебралась в Канаду. Квирк не поверил. Он сел на стул в фойе, положил шляпу на колени, давая понять, что не сдвинется с места, пока его кто-нибудь не примет. Молодая монахиня исчезла, а через какое-то время появился отец Харкинс: правый глаз у него дергался, подбородок покраснел от утреннего бритья. Широко улыбаясь, он протянул руку. Квирк ее проигнорировал, встал, опираясь на трость, и заявил: ему нужно увидеть могилу девочки.

– Могилу? – Священник вытаращил глаза.

– Да, она ведь здесь похоронена. Хочу узнать, какое имя стоит на надгробии.

Отец Харкинс начал громко возмущаться, но Квирк тотчас его осадил и угрожающе поднял тяжелую трость.

– Я могу и в полицию позвонить! – зашипел священник.

– Конечно, можете! – подначил Квирк.

С каждой минутой священник нервничал все сильнее.

– Послушайте, – громко зашептал он, – там сейчас мистер Гриффин. Не надо ему мешать, он ведь скоро уезжает!

– Мне плевать, даже если там папа римский! – рявкнул Квирк. – Хочу увидеть надгробие!

Отец Харкинс затребовал у молодой монахини пальто и галоши. Та взглянула на Квирка с возросшим интересом, если не с восторгом. Очевидно, она не привыкла видеть отца Харкинса покорным и безропотным.

Утро выдалось сырое. Холодный ветер гнал по небу тяжелые тучи и швырял в лицо хлопья мокрого снега. Квирк и отец Харкинс обошли здание приюта, через побелевший огород прошагали до гравиевой дорожки, которая убегала к деревянной калитке. У калитки священник остановился.

– Прошу вас, мистер Квирк, послушайте меня! Уезжайте домой, в Ирландию, выбросьте эту историю из головы. Если откроете калитку и войдете, то… сильно об этом пожалеете.

Квирк молча поднял трость и показал на калитку. Отец Харкинс со вздохом отодвинул щеколду и отступил на несколько шагов.

Кладбище оказалось меньше, чем ожидал Квирк. Самое обычное поле, оно лежало на пологом склоне и смотрело на бостонские многоэтажки, сегодня скрытые морозной дымкой. Вместо надгробий на могилах – не длиннее пары футов, как с ужасом заметил Квирк – возвышались покосившиеся деревянные кресты. По петляющей тропке он зашагал к одинокой фигуре в пальто и шляпе. Мужчина опустился на одно колено. Квирк видел лишь его сгорбленную спину и, еще не приблизившись вплотную, окликнул. Напряженной позой загнанного зверя мужчина напоминал Мэла, только это был не Мэл.

Мужчина не обернулся, и Квирк подошел ближе под аккомпанемент хруста гравия, неритмичного шороха своих шагов и стука трости. Ветер едва не унес его шляпу – Квирк вовремя удержал ее на месте. Вот он поравнялся с мужчиной в пальто, и тот наконец удостоил его взглядом.

Судья Гриффин поцеловал распятие, поднял носовой платок, на котором стояло колено, не без труда выпрямился и лишь тогда спрятал четки в карман.

– Ну, Квирк, ты доволен?

Маленькое кладбище они обошли трижды. Сильный ветер хлестал им лица, щеки судьи Гриффина посинели и покрылись пятнами, колено Квирка ныло от боли. Квирку казалось, именно этим он занимается всю жизнь – медленно кружит у царства мертвых.

– Я заберу отсюда маленькую Кристин, – проговорил судья Гриффин. – Похороню на нормальном кладбище или даже в Ирландию увезу и похороню рядом с ее матерью.

– На таможне проблем не возникнет? – поинтересовался Квирк. – Или вы все уладите?

Старик ухмыльнулся, сверкнув зубами.

Ее мать была чудесной девушкой, очень веселой. Именно это поразило меня, когда я впервые увидел ее у Мэлэки – как заразительно она смеялась.

– Сейчас вы, наверное, скажете, что поддались соблазну, – подначил Квирк.

Еще одна зубастая ухмылка.

– Прикуси язык, Квирк! Пострадавший здесь не ты. Если я и должен извиниться, то не перед тобой. Да, я согрешил, и Господь меня за это накажет. Уже наказал, забрав сперва Крисси, потом малышку. – Судья Гриффин сделал паузу. – А за что Он наказал тебя, когда забрал Делию?

– Мне нравится ваша позиция, Гаррет! – воскликнул Квирк, упорно глядя себе под ноги. – Грех и наказание – можно подумать, все так просто.

До ответа судья не снизошел – он внимательно смотрел на полускрытые дымкой высотки.

– Теперь я верю, что история повторяется, Ты потерял Делию, Фиби прислали сюда. У меня с Крисси случилось то же самое, словно так суждено.

– Делия была моей женой, а не служанкой в Доме моего сына. И по возрасту она не годилась мне в дочери, тем более, во внучки.

– Ах, Квирк, ты еще слишком молод и не представляешь, каково чувствовать, что силы уходят. Смотришь на свою дряблую кожу, проступающие сквозь нее кости и содрогаешься. Потом появляется девушка вроде Кристин, и тебе снова двадцать, – судья замолчал, погрузившись в раздумье. – Твоя дочь жива, а моя погибла из-за того мерзкого ублюдка! Как же его фамилия? Стаффорд? Да, Стаффорд.

Отец Харкинс так и стоял у калитки. «Чего он дожидается?» – удивленно подумал Квирк.

– Я уважал вас, Гаррет, боготворил, считал единственным хорошим человеком в нашем порочном мире.

– Вероятно, во мне, действительно, немало хорошего. Порой Господь наполняет милостью слабейшие сосуды. – В голосе судьи звенел благоговейный трепет, как у пророка из Ветхого Завета. «Почему я раньше этого не замечал?» – мысленно удивился Квирк.

– Вы сумасшедший, – тихо сказал он, словно неожиданно сделал невероятное открытие.

– А ты, Квирк, бессердечный ублюдок и всегда таким был, – ухмыльнувшись, парировал судья. – Зато прежде обо всем, ну, или почти обо всем ты говорил честно. Не порти свою репутацию, не превращайся в лицемера! Не надо сказок про то, как ты меня боготворил. Да ты ни о ком, кроме себя, в жизни не думал!

– Афера с сиротами, Костиган, те головорезы – за всем этим тоже стояли вы? – после небольшой паузы спросил Квирк. – Вы с Джошем? – Судья в очередной раз не удостоил его ответом. – А кто велел расправиться с Долли Моран?

Судья остановился и поднял руку.

– Это Костиган. Он отправил бандитов что-то искать в ее доме. Трогать Долли им не следовало.

Они побрели дальше.

– А ко мне тех парней кто подослал?

– Господи, Квирк, ты мне как сын, думаешь, я позволил бы тебя обидеть?!

Квирк попытался связать все имеющиеся ниточки.

– Долли рассказала про дневник мне, я – Мэлу, он – вам, вы – Костигану, ну а тот послал за дневником головорезов. – В гавани загудел буксир. Квирку чудилось, он видит ту часть реки – сероголубую линию, придавленную быстро плывущими тучами. – Кто такой Костиган?

– Никто! – с презрением фыркнул судья. – Здесь их называют наймитами. Бескорыстных, готовых жертвовать собой ради веры, днем с огнем не сыщешь, а за деньги Джоша Кроуфорда – пожалуйста.

– Денег больше не будет.

– Что?

– Денег больше не будет. Роуз мне слово дала.

– Роуз? Как же ты вырвал такое обещание у этой особы? – Судья вопросительно взглянул на Квирка. – Что, язык проглотил? В общем, с деньгами Роуз или без них мы справимся. Бог нам в помощь! А ты, Квирк, можешь собой гордиться! – неожиданно хохотнул судья. – Так называемая афера началась благодаря тебе. Чистая правда! Блестящая мысль возникла у Джоша Кроуфорда на примере Фиби. Помню, он позвонил мне среди ночи и спросил, какая судьба ждет в Ирландии нежеланных малышей вроде Фиби. Я ответил, что у нас их пруд пруди. «Неужели? Тогда присылай их сюда, – сказал Джош. – Я быстро их пристрою, по семьям распределю». Вскоре мы переправляли детей не десятками, а сотнями.

– Сколько сирот…

– Разве Фиби – сирота? – молниеносно парировал судья. Его лицо потемнело, синеватые пятна на щеках побагровели. – Некоторые люди не должны, не имеют права заводить детей.

– А кто это решает?

– Мы, мы решаем! – закричал судья. – В трущобах Дублина и Корка женщины за восемнадцать лет рожают по семнадцать-восемнадцать детей. Какая жизнь ждет тех малышей? Разве им не лучше здесь, в семьях, где о них заботятся? Ну, отвечай!

– Значит вы и судья, и присяжные, и Господь Бог? – устало спросил Квирк.

– Как ты смеешь задавать мне такие вопросы?! Парень, ты лучше за собой последи!

– А какую роль играет Мэл – судьи или только секретаря?

– Мэл – всего лишь исполнитель. Не смог даже спасти бедную Крисси! Нет, Квирк, я мечтал о таком сыне, как ты.

Сильный порыв ветра швырнул им в лицо горсти ледяной крупы, больше похожей на мелкие иглы.

– Я забираю Фиби домой, – объявил Квирк. – Хочу отгородить ее от влияния Роуз. И от вашего тоже.

– Думаешь, сможешь стать отцом двадцатилетней девушки?

– Я попробую.

– Ага, попробуй, – с издевкой проговорил судья.

– Расскажите мне о Долли Моран.

– Что я должен о ней рассказать?

– Вы знали, что она годами ходила к приюту, – начал Квирк, глядя на свинцово-голубую полоску воды, которая была рекой, – и через ограду смотрела на детскую площадку, надеясь увидеть своего мальчика?

Лицо судьи стало непроницаемым.

– Чем только люди не занимаются… – пробормотал он.

– А что творится в Каррикли, знали? Вы были членом «совета посетителей»!

– Тебя-то оттуда вытащили! – голос судьи звенел от раздражения. – И не кто иной, как я.

– Вы вытащили, а кто упек? – спросил Квирк. Судья обжег его сердитым взглядом, что-то буркнул и решительно зашагал к калитке, у которой до сих пор топтался отец Харкинс в пальто и галошах. – Оглянитесь по сторонам, Гаррет! – крикнул ему вслед Квирк. – Полюбуйтесь своими успехами!

– Это только мертвые, – обернувшись, проговорил судья. – Ты не видел живых. Наше дело праведное, Квирк. Много ли молодых лет через двадцать-тридцать захотят посвятить жизнь служению Господу? А мы будем посылать священников не только в Ирландию, но и в Европу. Наше дело праведное, ты нам не помешаешь. Даже не пытайся, Квирк, заклинаю тебя, даже не пытайся!

До самого последнего момента Квирк не сомневался, что Фиби выйдет попрощаться. Пока таксист загружал чемоданы в багажник, он стоял на гравие-вой дорожке у Мосс-Мэнора и высматривал в окнах ее силуэт. День выдался холодный, даром, что солнечный, а с океана дул пронизывающий ветер. В дверях показалась не Фиби, а Сара. В одном кардигане она застыла на пороге, потом запахнулась поплотнее и зашагала по гравию. Сара уточнила во сколько самолет и пожелала счастливого пути, несмотря на погоду. Зима, мол, здесь кончаться не собирается. Опираясь на трость, Квирк приблизился и уже открыл рот, но заговорить ему Сара не позволила.

– Пожалуйста, Квирк не извиняйся! Я не вынесу.

– Я умолял Фиби полететь со мной в Ирландию. Она оказалась.

– Слишком поздно, – Сара устало покачала головой. – Ты сам понимаешь.

– Что ты теперь будешь делать?

– Поживу здесь, ну, хоть какое-то время, – Сара неуверенно засмеялась. – Мэл собирается отправить меня в Клинику Мэйо[28]28
  Одна из самых известных медицинских организаций в мире.


[Закрыть] проверить голову; – Она снова попыталась засмеяться, но на сей раз неудачно и, помрачнев, взглянула на океан. – Возможно, мы с Фиби… Возможно, мы сумеем стать подругами. – Сара грустно улыбнулась. – Кроме того, кому-то нужно отгонять от девочки Роуз, которая хочет отвезти ее в Европу и превратить в героиню романов Генри Джеймса[29]29
  Американский писатель (1843–1916 it.), в произведениях которого поднимается тема непосредственности и наивности представителей Нового Света, бросающих вызов коварству Старого Света.


[Закрыть]. – Она потупилась. Никогда Сара не была так дорога Квирку, как в этот момент, когда смотрела на гравий, словно выискивая на нем что-то невидимое. – Ты с ней спал? – тихо спросила она. – Ну, с Роуз?

– Нет, – покачал головой Квирк.

– Я тебе не верю, – беззлобно заявила Сара, глубоко вдохнула ледяной воздух, оглянувшись на дом, вытащила из-под кардигана бумажный рулон и вручила Квирку. – Вот, придумаешь, что с этим делать. – Рулоном оказался потрепанный школьный блокнот в ярко-оранжевой обложке. Квирк хотел снять резинку, удерживающую блокнот свернутым, но Сара сжала его ладонь. – Нет, в самолете прочтешь.

– Как он к тебе попал?

– Хозяйка прислала, бедная Долли Моран. Не представляю, зачем. Мы не виделись с тех пор, как Фиби была грудничком.

– Да, – кивнул Квирк, – но она не забыла тебя, спрашивала, как твои дела, вспоминала, что ты хорошо к ней относилась. – Так и не развернув, он спрятал блокнот в карман пальто. – Что мне с ним делать?

– Не знаю, сам решай.

– Ты его прочла?

– Сколько смогла.

– Ясно, значит, ты в курсе.

– Да, в курсе.

Квирк глубоко вдохнул и почувствовал, как холодный воздух обжигает легкие.

– Если я сделаю с ним то, что сочту нужным, – начал он, тщательно подбирая слова, – представляешь, к чему это приведет?

– Нет, а ты?

– Боюсь, ни к чему хорошему. Что станет с Мэ-лом?

– Ну, Мэл, особо не пострадает. Он почти ни в чем не замешан.

– Я думал…

– Да, ты думал, Мэлэки – отец ребенка той несчастной девушки. Я знала, что ты так считаешь. Поэтому и просила тебя с ним поговорить – надеялась, он объяснит, что к чему. Разумеется, он отмолчался. Он очень верный, в том числе и отцу, который никогда его не любил. Смешно и нелепо, правда?

Воцарилась тишина. Квирку хотелось поцеловать Сару, но он знал: это невозможно.

– Всего хорошего, Сара! – только и сказал он.

– Всего хорошего, Квирк! – лукаво улыбаясь, она заглянула ему в глаза. – Знаешь, тебя-то очень любили. Хотя, пожалуй, все дело в том, что ты этого не знаешь.

Эпилог

Пришла весна. Свежий порывистый ветер нес на дублинские улицы вести с далеких полей, лесов и рек. Квирк брел по улице и, периодически поднимая трость, делал шаг-другой без нее. Боль чувствовалась, хоть и не такая сильная, как прежде. Резкая, обжигающая, она услужливо напоминала о спице.

Его проводили в кабинет инспектора Хакетта, где солнечный свет едва просачивался в грязнущие окна. Ббльшую часть комнатки занимал уродливый письменный стол, на полу примостилась стойка-вертушка с пожелтевшими папками, рядом – стеллаж с пыльными газетами и книгами. Корешки порваны, названий не разобрать – Квирк силился представить, какие книги читает инспектор. На столе царил полнейший бардак. Чего там только не было: документы, которые, очевидно, не разбирали месяцами, две кружки – в одной карандаши, в другой остатки утреннего чая, бесформенный кусок металла в память о бомбежке – «военный сувенир», как его называл инспектор, рядом свернутый рулоном блокнот Долли Моран. Сам инспектор в рубашке с коротким рукавом и шляпе откинулся на спинку стула, ноги поднял на краешек стола, а руки сложил на животе, выпирающем из-под туго застегнутого синего жилета.

– О славе Джеймса Джойса бедняжка Долли мечтать не могла! – хмыкнул инспектор, показав на блокнот, и зацокал языком.

– Но вы ведь сможете его использовать? – забеспокоился Квирк.

– Да, конечно, сделаю, что CMOiy, – пообещал инспектор. – Только здесь нам противостоят очень влиятельные люди, да вы и сам это понимаете. Взять хотя бы Костигана – за ним у нас в городе большая сила.

– Но ведь за нами тоже сила! – заметил Квирк, кивнув на блокнот.

– А вы, мистер Квирк, человек мстительный! – снова хмыкнул Хакетт, сжав свой округлый живот. – Фактически, свою семью под удар подставляете. Скажите, – он понизил голос до заговорщицкого шепота, – зачем вы это делаете?

Квирк задумался.

– Не знаю, – наконец признался он. – Наверное, это мой первый настоящий поступок за всю жизнь.

Хакетт кивнул и шумно втянул воздух.

– Когда и если упадут эти столпы общества, поднимется страшная пыль. Море пыли, грязь, мусор… Захочется убежать подальше и спрятаться.

– Но вы не отступитесь!

Хакетт опустил ноги на пол, выудил из завалов на столе сигареты и протянул одну Квирку. Оба закурили.

– Постараюсь, мистер Квирк, – проговорил инспектор, – я постараюсь.

От автора

Выражаю глубокую признательность Дженнифер Барт, Питеру Билби, Алану Гилсенану, Луизе Гоуф, Джоан Иган и Робин Кершо. Огромное спасибо Эндрю Кидду, Линде Кледжис, Мэри Кэллери, Сандре Леви, Йену Мелдону, Хейзел Орм и Джо Питкину. Также хотелось бы сказать слова благодарности Беатрис фон Реззори, Марии Рейт, Барри Руану, Джону Стерлингу и Рою Хиберду.