Текст книги "Тайна Кристин Фоллс"

Автор книги: Джон Бэнвилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Фиби проспала почти весь полет, а Квирк с мрачной целеустремленностью вливал в себя бесплатное бренди, которое щедро подносила кокетливая стюардесса. Разница во времени сэкономила пять часов, но самолет приземлился уже затемно, и Квирку стало отчаянно жаль выпавшего из жизни, потерянного дня – с одной стороны, потерянного, с другой – куда важнее большинства других. Из аэропорта Квирк и Фиби на такси добрались до Пенсильванского вокзала: оба сидели сзади, но каждый у своего окошка, оба заторможенные, хотя и по разным причинам. Поезд был новый, красивый и быстрый, однако пах не лучше, чем старые паровозы. На бостонском вокзале их встретил водитель Джоша, молодой стройный брюнет, очень напоминавший школьника, вырядившегося в красивую форму – и тебе кожаные лосины, и фуражка с блестящим козырьком. От водителя пахло бриолином и сигаретами. Квирк спросил, как его зовут, и тот представился Энди.

Лил ледяной дождь. Пока ехали по озаренному вечерними огнями городу, Квирк высматривал знакомые места, но не увидел ни одного. Казалось, прошло не двадцать лет, а тысяча с тех пор, как они с Мэ-лом, начинающие медики – в то время они больше притворялись медиками – прибыли в Массачусетскую больницу на годичную интернатуру, которую выбил им Джошуа Кроуфорд, старинный приятель судьи Гриффина, почетный гражданин Бостона и отец двух очаровательных дочерей на выданье. Пожалуй, прошло больше тысячи лет…

– Что, щемящие воспоминания нахлынули? – подначила Фиби, сидевшая у другого окна. Квирк даже не заметил, что она за ним наблюдает, и промолчал. – В чем дело? – спросила она совершенно другим тоном. Квирк хандрил чуть ли не с самого Дублина, что Фиби порядком надоело.

Квирк снова глянул на яркие огни Бостона.

– О чем именно ты спрашиваешь? – уточнил Квирк.

– Теперь что, шутки в сторону? Ты изменился, занудой стал. Дуться-то я должна! Ты из-за падения такой?

Квирк ответил не сразу.

– Мне бы хотелось… – начал он.

– Чего?

– Ну, поговорить с тобой.

– Мы же говорим.

– Разве?

Фиби пожала плечами, ну и черт, мол, с тобой, а Квирк посмотрел в зеркало заднего обзора и перехватил внимательный взгляд молодого водителя.

Юг Бостона остался позади, и они выехали на шоссе. Особняк Джоша Кроуфорда в Норт-Скайтуэйт, это двадцать миль по побережью на юг от Бостона. После Куинси они свернули на проселочную дорогу и покатили мимо деревьев, окутанных океанским туманом, и редких домов, из окон которых лился желтый свет, в ночном мраке казавшийся таинственным. В Бостоне до сих пор лежали сугробы, а здесь, у океана, Квирк даже на обочине дорог иней не заметил. На возвышении стояла церковь с белым шпилем и темными окнами, одинокая, призрачная, печальная. В салоне царила тишина, и Квирк, для которого приятное тепло бренди уже превратилось в грязный жгучий пепел, уже не в который раз за последние дни почувствовал отстраненность от внешнего мира. Ему чудилось, что огромная машина, легко петляющая по проселочной дороге на своей прекрасной подвеске, взмыла над землей и по волнам сырой тьмы плывет в тайную гавань, где пассажиры покинут плен салона и улетят прочь. Квирк прижал к глазам большие пальцы: что за ерунда сегодня лезет в голову?!

Едва машина подкатила к воротам Мосс-Мэнора, где-то на территории поместья завыли сторожевые псы. С подъездной аллеи было видно, что дверь особняка гостеприимно распахнута, а на крыльце кто-то стоит. «Как в доме узнали, что мы уже близко? – гадал Квирк. – Шум мотора услышали или на повороте увидели горящие фары?» Водитель Энди лихо развернул большую машину и подогнал к самому крыльцу, на котором, как теперь убедился Квирк, ждала высокая стройная женщина в свитере и брюках. Энди открыл Фиби дверь, и она вышла с одной стороны, Квирк – с другой. В сыром ночном воздухе повис запах выхлопных газов, вдали завыл туманный горн, и собаки затихли.

– Ну, путешественники, прибыли? – чуть насмешливо проговорила женщина. Фиби первой поднялась по ступенькам, и женщина взяла ее за руки. – Ничего себе! – хрипло, с тягучим южным акцентом воскликнула она. – Только взгляни на себя! Совсем взрослая и настоящая красавица! Что, поцелуешь злую сводную бабку?

Восторженная Фиби чмокнула ее в щеку.

– Как же мне тебя звать? – спросила она, смеясь.

– Зови меня Роуз, красотка. Впрочем, думаю, мне не следует звать тебя красоткой.

Поворачиваться лицом к Квирку Роуз не спешила, вероятно, давая ему время восхититься своими каштановыми волосами, аккуратно убранными назад, высоким лбом, тонким носом и сочными тубами, изогнутыми в насмешливой снисходительноленивой улыбке. Наконец она протянула ему руку, тонкую, прохладную, но на вид не такую молодую, как лицо.

– А вы наверняка знаменитый мистер Квирк, – проговорила Роуз, беззастенчиво его разглядывая. – Я много о вас слышала.

– Надеюсь, только хорошее? – с иронией спросил Квирк и отвесил поклон.

– Боюсь, нет, – с ледяной улыбкой ответила Роуз и снова повернулась к Фиби: – Милая, ты наверняка с ног падаешь. Перелет-то долгий и утомительный.

– Что ты, со мной же был мой личный клоун! – Фиби закатила глаза в притворном изнеможении.

Они вошли в просторное фойе с высоким потолком, и водитель Энди принес чемоданы. Квирк окинул взглядом звериные головы на стенах, широкую дубовую лестницу, темные потолочные балки. Почему-то все казалось липким, словно дерево ежегодно покрывали лаком, и слои до конца не высохли. Двадцать лет назад Квирка поразило псевдоготическое убожество Мосс-Мэнора, сейчас же, по его мнению, особняк пообтерся. Это следы неумолимого времени или он сам стал менее впечатлительным? Наверное, все-таки время: особняк Джоша Кроуфорда состарился вместе с хозяином.

Появилась служанка в темно-синей форме. «Ирландка», – подумал Квирк, глядя на бесцветные волосы и печальные глаза.

– Дейдр покажет ваши комнаты, – объявила Роуз Кроуфорд. – Как будете готовы, спускайтесь сюда: перед ужином у нас аперитив. – Она легонько коснулась рукава Квирка и добавила – Джош ждет вас как из печки пирога. – И в ее словах, и в улыбке Квирк снова почувствовал сарказм.

Служанка повела их к лестнице, а водитель Энди уже унес чемоданы на второй этаж.

– Как дедушка? – спросила Фиби.

– Боюсь, милая, он умирает, – с той же улыбкой ответила Роуз.

Верхние этажи дома казались менее угнетающими и нелепо-величественными, чем первый. В темно-розовых стенах и ампирной мебели угадывался почерк Роуз Кроуфорд. Сперва служанка показала комнату Фиби, потом – Квирку. Тот едва не споткнулся на пороге, мгновенно сообразив, куда попал. На комоде из инкрустированного орехового дерева стояла фотография в изящной серебряной рамке, запечатлевшая Делию Кроуфорд семнадцатилетней. Квирк хорошо помнил эту фотографию: в свое время он упросил Делию подарить ему такую. Он поднес руку ко лбу и нащупал шрам: после выписки из больницы появилась новая привычка. «Извините, – проговорил он, перехватив недоуменный, перепуганный взгляд служанки. – В этой комнате жила моя покойная жена». Фотографию сделали на балу дебютанток – Делия была в тиаре, еще в кадр попал высокий ворот роскошного вечернего платья. Она подняла безупречной формы бровь и смотрела не просто озорно, а сладострастно. Квирк прекрасно знал такие взгляды: в месяцы любовного безумия они заводили его так, что пах ныл, а язык вибрировал. Делия смеялась: Квирк корчился перед ней, изнывая от желания. Оба верили, что спешить им некуда.

Служанка ушла, беззвучно притворив за собой дверь, а Квирк сел на кровать лицом к комоду и ссутулился – руки безвольными плетями повисли между колен. В доме царила тишина, а ему до сих пор слышался неумолчный гул авиадвигателей. «Ну что теперь, Квирк?» – спрашивал насмешливый взгляд Делии. Он вытащил бумажник и достал другую фотографию, куда меньше первой, мятую, с оторванным краем. На этом снимке была семнадцатилетняя Фиби. Квирк вставил фотографию в уголок серебряной рамки и, замерев в той же усталой позе, долго смотрел на мать и дочь.

Квирк спустился на первый этаж и на звук голосов прошел в просторную комнату с дубовыми полами, где, как ему помнилось, была библиотека Джоша Кроуфорда. Там стояли высокие книжные шкафы со стеклянными дверцами, набитые книгами с кожаными переплетами, которые никто никогда не открывал, в центре – длинный стол для чтения с наклоненной в разные стороны столешницей и большой старинный глобус на деревянной подставке. В камине высотой в человеческий рост горели дрова. На кожаном диванчике сидели Роуз и Фиби, напротив них, с другой стороны от камина, Джош Кроуфорд в инвалидном кресле. Он был в богатом шелковом халате, подпоясанном малиновым кушаком и расшитых золотыми звездами тапочках с загнутыми наверх носами. На худых плечах лежала голубая кашемировая шаль. Квирк смотрел на лысый, покрытый родинками череп, напоминающий перевернутую грушу, редкие вялые пряди на висках и затылке, возрасту назло выкрашенные в черный, воспаленные веки, беспокойные грубые руки с выпирающими венами, а видел энергичного, холеного, опасного мужчину, которого он знал двадцать дет назад, настоящего пирата, совершившего удачную вылазку на это побережье. Еще Квирк видел, что Роуз Кроуфорд не преувеличивает – ее муж умирал и умирал быстро. Не изменились лишь глаза Джоша – цвета ноябрьской тучи, пронзительные, насмешливо-безжалостные. Сейчас эти глаза впились в Квирка.

– Так, так, явился, не запылился…

– Здравствуйте, Джош!

Едва Квирк приблизился, Джош заметил хромоту и черную бляшку под левым глазом – след тяжелого ботинка толстяка Джуди или Панча.

– Что с тобой случилось?

– Упал, – коротко ответил Квирк, которому до смерти надоело повторять бессмысленную ложь.

– Неужели? – Джош ухмыльнулся половиной сморщенного бесцветного рта. – Нужно быть осторожнее.

– Да, все так говорят.

– Что же ты не слушаешь?

Роуз явно забавляла их маленькая перебранка. Она переоделась в узкое обтягивающее платье из алого шелка и алые туфли на трехдюймовом каблуке. Глубоко затянувшись, она выпустила к потолку струйку сизого дыма и покрутила своим бокалом, так, что кубики льда весело звякнули.

– Выпейте, мистер Квирк, – предложила Роуз, поднявшись с диванчика. – Как насчет виски? – Она повернулась к Фиби: – А ты, милая? Джин с тоником? Мистер Квирк, ей можно?

– Да что ты его спрашиваешь?! – беззаботно воскликнула Фиби и показала Квирку язык. Она тоже нарядилась, выбрав платье из темно-синего атласа.

– Спасибо, Роуз, что поселили меня в комнате Делии, – сказал Квирк. Роуз уже склонилась над столиком, где стояли бутылки, но тут же обернулась с бутылкой и стаканом в руках.

– Боже милостивый, это ее комната?! – пролепетала Роуз, пожала плечами с наигранным сожалением и нахмурилась. – Льда опять нет. – Она шагнула к камину и нажала на кнопку в стене.

– Лично мне лед не нужен, – заявил Квирк. Роуз вручила ему стакан с виски и, якобы замешкавшись, шепнула, чтобы слышал только он:

– Значит, мне не врали. Мистер Квирк, вы настоящий великан! – Квирк растянул губы в улыбке, а Роуз, чуть заметно качнув бедрами, вернулась к столику с напитками, чтобы налить джин Фиби и второй бурбон себе. Джош Кроуфорд с коляски ревностно следил за каждым ее движением и безостановочно скалился. Когда появилась служанка, Роуз потребовала лед. Чувствовалось, что бедная девушка боится ее как огня.

– А ты, Джош, еще заставляешь меня брать на работу бродяжек и нищенок! – посетовала Роуз, когда служанка ушла.

– Они добрые католички! – засмеялся Кроуфорд, поморщился, словно от боли, и помрачнел. – Здесь очень жарко, пойдемте в Хрустальную галерею!

Роуз поджала губы и хотела возразить, но перехватив взгляд мужа – лицо у Джоша было хмурое, в глазах – ни света, ни тепла – отодвинула стакан с бурбоном.

– Как скажешь, милый, – пропела она. – Как пожелаешь.

Все четверо отправились в оранжерею коридорами, забитыми дорогой уродливой мебелью – дубовыми стульями, кофрами, скрепленными медными заклепками; грубо сколоченными столами, судя по виду, прибывшими сюда на «Мэйфлауэре»[27]27
  Корабль, на котором в Америку прибыли первые поселенцы.


[Закрыть], что Квирк вполне допускал. Первым шел Квирк, толкавший коляску Джоша, следом – Роуз и Фиби.

– Что, Квирк, приехал посмотреть, как я умираю? – спросил Джош, даже не обернувшись.

– Я приехал с Фиби, – отозвался Квирк.

– Ну да, конечно!

В Хрустальной галерее Роуз сразу же щелкнула выключателем, и над их головами с негромким жужжанием зажглись люминесцентные лампы. Квирк посмотрел на огромный стеклянный купол, испещренный пунктиром дождя. Теплый влажный воздух пах перегноем и соком растений. Как же он не запомнил это удивительное место? Делия наверняка его сюда приводила. Вокруг зеленели пальмы, папоротник и отцветшие орхидеи, напоминающие большие причудливой формы уши, подслушивающие нарушителей покоя. Роуз отвела Фиби в сторону, и вскоре обе исчезли среди пышной зелени. Квирк подкатил коляску к чугунной скамейке и сел, радуясь возможности разгрузить колено. Скамейка оказалась влажной и тепловатой. Обогрев такой теплички зимой стоил не меньше, чем год работы Квирка.

– Говорят, ты мешаешь нашим делам, – начал Джош Кроуфорд.

Квирк недоуменно взглянул на старика. Джош смотрел на пальмы, за которыми скрылись Роуз и Фиби.

– Каким еще делам?

Джош хмыкнул и издал звук, подозрительно похожий на смешок.

– Квирк, ты боишься смерти?

– Не знаю, – немного подумав, ответил Квирк. – Да, наверное. Смерти все боятся.

– Я не боюсь, точнее, чем ближе она, тем меньше страх. – Джош вздохнул, и в его груди заскрежетало. – Единственное преимущество старости – возможность достичь равновесия между добром и злом, хорошим и плохим. – Кроуфорд повернул голову и наконец взглянул на Квирка. – В свое время я наделал немало плохого. – Джош снова хмыкнул, и в его груди снова заскрежетало. – Людей намеренно губил… Но и добро тоже сеял. – Он сделал паузу. – Сейчас правильно говорят: это действительно Новый свет. Европе конец – скажи спасибо войне и послевоенной сумятице. – Джош ткнул длинным корявым пальцем с желтым ногтем в цементный пол. – Отныне жизнь сосредоточена здесь, здесь теперь благословенная земля. – Кроуфорд кивал, а его челюсти безостановочно работали, точно он пережевывал что-то тягучее. – Слышал историю этого дома? Нет? В пору Великого голода здесь, в Скайгуэйте, высадились ирландцы. Протестанты и англичане, аристократы чертовы, обосновались на Северном берегу. Ирландцев туда не звали, и они двинулись на юг. Частенько представляю их, – Джош постучал длинным пальцем по лбу. – Тощие дикари с костлявыми рыжими женами и целыми выводками живучих, как тараканы, детей. Нищие, сначала они голодали дома, потом здесь. Места-то здесь суровые – одни скалы да солончаки. Так и вижу, как они бродили по побережью, ловили на мелководье моллюсков и крабов. Мы, ирландцы, моря побаиваемся. Впрочем, там, на скалистых грядах, – Джош показал через плечо, – поселились несколько рыбацких семей. Коннемара, например, ловкие, жилистые, как выдры, штормов не страшатся, умеют рыть каналы. Однажды во время отлива они заметили на скалах красный мох. В Ирландии он тоже растет, chondus crispus и его разновидность, gigartina mamillosa. Как у тебя с латынью, Квирк? В общем, это карраген, он же ирландский мох. В те времена его считали красным золотом и использовали везде – и в бланманже, и в типографской краске. Во время отлива Коннемара собирали мох граблями, грузили в свои плоскодонки, сушили и на телегах отправляли в Бостон. Лет через десять они стали миллионерами, самыми настоящими миллионерами. Один из них, Уильям Мартин Макконнелл из графства Мейо, он же Билли-Босс, построил этот дом. Билли-Босс и Мэнор-Мосс – вот тебе и рифма! Потом построили железную дорогую, в тысячу восемьсот семьдесят втором пошли поезда. В Норт-Скайтуэйт появились отели, в Иджипт-Бич и Сидар-Пойнт – богатые дома. Ирландские мещане, бизнесмены из Куинси и даже из Вустера – все сюда повалили, каждому хотелось оттяпать кусочек богатого побережья. У кардинала Керли в свое время был здесь дом… забыл, где именно. Эти места прозвали Ирландской Ривьерой, хотя, по-моему, и сейчас называют. Поля для гольфа и загородные клубы росли как грибы после дождя. Спортивно-развлекательный центр Хатерли-Бич, как звучит, а?! – Джош хмыкнул, и его большая, хрупкая на вид голова закачалась на тонкой жилистой шее. Кроуфорда забавляли истории о выползших из грязи ирландцах, об их невероятном успехе и скороспелой манерности. Вот что по-настоящему питало и поддерживало умирающего Джоша – амброзия из воспоминаний, невольного уважения и злорадства. – Квирк, бороться с ирландцами бесполезно. Мы, как крысы – в каждой щели, в каждом углу. – Джош закашлялся, несколько раз стукнул кулаком в грудь и обессиленно откинулся на спинку кресла. – Квирк, я вопрос тебе задал, – хрипло прошептал Джош. – Зачем ты сюда приехал? Только не говори, что из-за Фиби.

Квирк пожал плечами и сел поудобнее, чтобы расслабить больную ногу. Чугунная скамья быстро остывала.

– Я сбежал, – объявил он.

– От кого?

– От плохих людей, которые делают плохие вещи, – проговорил Квирк. Кроуфорд улыбнулся и отвел взгляд. – Джош, каким вашим делам я помешал?

Кроуфорд поднял голову и безучастно посмотрел на высокие стеклянные панели. «Сколько их здесь?» – подумал Квирк. Огромная галерея с искусственным микроклиматом могла существовать хоть под водой, хоть в космосе.

– Квирк, знаешь, кто я? Сеятель! Только обычно сеют семена, а я – человеческие души.

Роуз и Фиби остановились у глиняного горшка с розовым кустом без листьев. Стебли с шипами напоминали Фиби костлявые руки сказочной ведьмы.

– Эти розы названы в честь меня, – объявила Роуз. – Ерунда, правда? Джош заплатил кучу денег английскому селекционеру, и вот, пожалуйста, сорт «Роуз Кроуфорд». Цветы жутко-малиновые и совершенно не пахнут. – Роуз улыбнулась Фиби, которая из вежливости слушала и кивала в нужных местах. – Вижу, садоводство тебя не интересует. Ничего страшного, меня, если честно, тоже, но я притворяюсь ради Джоша. – Роуз коснулась рукава Фиби и повела ее обратно. – Ты ведь у нас поживешь?

– В Бостоне? – в голосе Фиби звучало недоумение и слабая тревога.

– Ну да, останься с нами, со мной. Джош очень на это надеется.

– Что мне здесь делать?

Что пожелаешь. Можно учиться – мы устроим тебя в Рэдклифф или в Бостонский университет. Можно бездельничать – осмотрись и просто живи, ты же наверняка умеешь.

Вообще-то Роуз чувствовала, что «просто жить» – один из навыков, и вероятно важнейший, которым Фиби еще не овладела. За глянцевым слоем лоска и прагматичности скрывалась милая девочка, неопытная, неуверенная в себе, мечтающая о взрослой жизни, но сомневающаяся, что к ней готова. Роуз могла бы открыть ей столько нового и интересного… Здорово, наверное, иметь юную протеже!

Они нырнули под переплетенными побегами какого-то тропического плюща – Фиби решила, что он похож на паучьи ноги – и увидели Квирка и Джоша Кроуфорда.

– Только посмотри на них! – остановившись, шепнула Роуз. – Они говорят о тебе.

– Обо мне? Откуда ты знаешь?

– Я знаю все. – Роуз снова коснулась рукава девушки. – Ты ведь подумаешь над моим предложением? Ну, остаться в Бостоне?

Фиби кивнула, растянув в улыбке плотно сомкнутые губы. Ее глаза сияли, голова кружилась от возбуждения. Примерно то же самое она чувствовала в детстве, когда папа качал ее на садовых качелях. «Выше, выше!» – просила она и порой думала, что сделает «солнце». В самой верхней точке качели на миг замирали, и маленькая Фиби окуналась в море пустоты, тишины и свеча. Сегодня волшебное ощущение вернулось и не на мгновение, а повторялось снова и снова. Фиби понимала, что джин выпила напрасно – это ведь в Бостоне десять вечера, а в Дублине глухая ночь – но особенно не переживала. В один момент она примерной малышкой сидела на качелях, а в следующий ее подтолкнула сильная рука, и она взмыла так высоко, как раньше и не мечтала.

Они с Роуз приблизились к мужчинам. Искалеченное лицо Квирка распухло от выпивки и усталости, бляшка под левым глазом стала мертвенно бледной.

– А вот и моя любимая внучка! – воскликнул Джош, широко улыбнувшись Фиби.

– Тоже мне комплимент! – фыркнула Фиби и улыбнулась в ответ. – Я же твоя единственная внучка.

Джош притянул ее к себе.

– Только посмотри на себя! Девочка превратилась в красивую женщину.

Квирк наблюдал за ними, с горечью изумляясь, как быстро Фиби простила деду, что он вместе с остальными выступал против ее брака с Конором Каррингтоном. Роуз, в свою очередь, наблюдала за Квирком и заметила в его лице усталую горечь.

– Куда только годы летят, а, мистер Квирк? – беззаботно поинтересовалась она.

Бренда Раттледж в форме медсестры с аккуратной шапочкой на голове принесла на серебряном подносе пузырек с таблетками и стакан воды. Увидев Квирка, она замерла и раскрыла рот от удивления. Сам Квирк удивился не меньше: он начисто забыл, что Бренду устроили в Мосс-Мэноре.

– Мистер Кроуфорд, пора принимать лекарства! – объявила она, с явным трудом справляясь в волнением.

– Здравствуй, Бренда! – с усталой улыбкой проговорил Квирк.

– Здравствуйте, мистер Квирк, – ответила Бренда, но глаз не подняла. Не желает она, не может встретиться с ним взглядом! Они с Фиби кивнули друг дру-iy, хотя познакомить их никто не удосужился.

Роуз изумленно смотрела то на Квирка, то на медсестру. Джош Кроуфорд тоже уловил нечто необычное и, осклабившись, спросил:

– Что, старые знакомые?

– Мы вместе работали.

'Возникла пауза: Джош, Роуз и Фиби наверняка гадали, насколько тесно сотрудничали Квирк и Бренда. Наконец Кроуфорд взял стакан с водой, Бренда высыпала таблетки ему на ладонь, он запихнул их в рот, запил и поморщился.

Роуз сложила ладони, как для молитвы.

– Мистер Квирк, Фиби, как насчет ужина?

Квирку не спалось.

За ужином почти не разговаривали. «Как на похоронах», – думал Квирк, вспоминая озаренную свечами столовую. Мясо, поджаристый картофель и тушеная капуста с морковью – все казалось покрытым липким невысохшим лаком. Не раз и не два сознание Квирка уплывало в сумеречную, полную неразличимых звуков даль – на границу сна и яви. На лестнице он запнулся, Фиби взяла его под руку и пошутила, мол, нарушение режима дня даром не проходит. На кровать, Квирк упал, не переодевшись – чемодан он так и не распаковал. Фотографию Делии он повернул к стене, но присутствие давно умершей жены все равно ощущалось и лишало покоя. Точнее, беспокоило не присутствие Делии, а воспоминания, отравленные злобой и болью. Терзаться воспоминаниями Квирку не хотелось, но он ничего не мог с собой поделать. Итак, дело было двадцать лет назад после прощального ужина, который Джош Кроуфорд устроил в их с Мэлом честь. Делия отвела его в сторонку и, прижав пальчик к лукаво улыбающимся губам, шепнула: «Пошли!» Они поднялись в эту самую комнату и легли на эту самую кровать. Сперва Делия даже платье не сняла, запрещала к себе прикасаться и отбивалась от его назойливых рук. Квирк до сих пор слышал ее смех, и соблазнительно-хриплый голос. «Мой жеребец!» – шептала она ему на ухо. Квирк решил, что ничего не добьется, но Делия ловко скинула платье – позднее Квирк с горечью осознал, что такая ловкость приходит лишь с большим опытом, – раскрыла объятия и, улыбаясь, пустила его в себя так глубоко, словно не хотела выпускать…

Квирк поднялся, но целую минуту стоял с закрытыми глазами, дожидаясь, когда пройдет головокружение. В самолете он выпил слишком много виски, за ужином – слишком много вина, в перерыве выкурил слишком много сигарет, и сейчас ему чудилось, что рот устилает тончайший слой горелого мяса. Квирк надел пиджак и отправился бродить по безмолвному дому. Казалось, остальные тоже не спят, в неподвижном воздухе ощущалось их присутствие, словно они были рядом и следили за ним. Медленно и осторожно Квирк спустился по широкой дубовой лестнице – трость зажал под мышкой, перевязанную ногу поддерживал обеими руками и неуклюже переставлял ее с одной ступеньки на другую. Куда именно пойдет, Квирк не знал. Неужели… неужели настороженную враждебность источал сам дом, а не его обитатели? Двери, которые он открывал, раздраженно щелкали язычками замков, а когда закрывал их, вздыхали с облегчением, радуясь его уходу.

Квирк надеялся, что идет к Хрустальной галерее: там, в компании живых, но бесчувственных существ он успокоится, потом вернется в спальню и наконец уснет. Только где же галерея? Вместо нее он попал в не менее вычурную часть дома, к неглубокому длинному бассейну. Освещался он лампами, спрятанными в нишах с козырьком под выступающими краями бортиков, вода отбрасывала трепещущую тень на облицованные мрамором стены, а разделенный на секторы потолок напоминал крышу бедуинской палатки. Подогретый воздух и здесь был спертым, почти вязким, и поднявшийся на бортик бассейна Квирк, чувствовал, что между лопатками, на веках и верхней губе появляется пот. Где-то вдали завыли туманные горны. «Совсем как предсмертные вопли загарпуненных китов», – подумал Квирк и… затаил дыхание. В воде плавало тело.

Женщина в черном купальнике и резиновой шапочке лежала на спине: она закрыла глаза, вытянула руки в стороны и чуть согнула ноги в коленях. Плотная шапочка из черной резины мешала рассмотреть «утопленницу», и Квирк узнал ее не сразу. Захотелось тихонько сбежать: растревоженное неожиданной встречей сердце до сих пор неслось бешеным галопом, но пловчиха перевернулась на живот и брасом подплыла к бортику, на котором он стоял. Увидев возвышающегося над водой человека с тростью, она испуганно отпрянула, по-лягушачьи замолотив руками, взбаламутила воду, но вскоре снова подплыла к бортику, подняла голову и невесело улыбнулась. Это же Бренда Раттледж!

– Боже, милостивый! – она схватилась за металлическую лестницу, р-раз, и выпрыгнула из воды. – Как вы меня напугали!

– Ты меня тоже, – признался Квирк. – Я решил, что ты труп.

– Ну вот! – засмеялась Бренда. – Кому, как не вам, знать разницу.

Она поднялась по лестнице и оказалась прямо перед Квирком, куда ближе, чем они оба ожидали. Квирк чувствовал не только прохладу ее мокрого тела, но и тепло крови. На мраморных стенах колыхались и плясали отблески спрятанных в ниши ламп. Бренда сняла шапочку и тряхнула волосами. – Вы ведь никому не скажете? Кроуфорды не позволяют слугам пользоваться бассейном. – Бренда отступила буквально на шаг и нагнулась за полотенцем. В такой откровенной позе Квирк ее еще не видел. Широкие бедра, короткие крепкие ноги – настоящая деревенская девушка, созданная для того, чтобы рожать детей. Квирк вдруг почувствовал себя старым. Бренда Раттледж еще сосала грудное молоко, когда он развлекался здесь с очаровательной Делией Кроуфорд. «Один поцелуй, – напомнил себе Квирк. – Я украл у Бренды один полупьяный поцелуй в ночь, когда впервые услышал имя Кристин Фоллс». Бренда накинула на плечи полотенце и вернулась к Квирку. Женское лицо без макияжа всегда завораживало Квирка, а когда Бренда подняла руку, он увидел влажный темный ежик.

– Что у вас с лицом? – спросила Бренда. – Я сразу заметила. Еще вы сильно хромаете.

– Упал.

Бренда заглянула ему в глаза, Квирк сразу понял: не поверила.

– Ой! – неожиданно взвизгнула она. – У меня капля на носу!

Бренда шумно втянула воздух, засмеялась и промокнула лицо полотенцем. «Все это со мной уже когда-то случалось», – подумал Квирк.

У бортика бассейна стоял низкий бамбуковый столик и два плетеных кресла. В одном из них устроилась Бренда, надев белый махровый халат. Под весом Квирка кресло хрустело, как огонь в камышах. Он предложил Бренде сигарету, но та покачала головой. Вода в бассейне почти успокоилась, отблески света на стенах и потолке лениво выписывали восьмерки и чем-то напоминали клетки крови, зажатые между предметными стеклами микроскопа.

– Почему не спите, поздно ведь? – спросила Бренда.

– Не могу, – Квирк пожал плечами, и кресло снова жалобно застонало.

– У меня тоже долго приспособиться не получалось. Думала, с ума сойду! – голос Бренды звучал хрипло, и Квирк расслышал в нем тоску.

– По дому соскучилась?

– Нет, – Бренда снова покачала головой, – я дома соскучилась, потому и уехала. – Она смотрела прямо перед собой, о чем-то размышляя. Бассейна Бренда явно не видела. – Я к этой работе привыкнуть не могу. И к чертовым туманным горам тоже.

– А Джош Кроуфорд? К нему ты уже привыкла?

– С такими, как мистер Кроуфорд, я управляться умею. – Бренда подняла ноги на кресло, подобрала под себя и целомудренно натянула халат на гладкие круглые колени. – Кирку захотелось зарыться в ее бедра лицом, нащупать языком холодные влажные губы, закрывающие горячее лоно. – Я удивилась, узнав, что вы сюда едете.

– Неужели?

Их голоса летели над водой и слабым эхо отражались от стен.

– Вы изменились, – объявила Бренда, окинув Квирка пристальным взглядом.

– Правда?

– Тише стали, спокойнее.

– «Шутки в сторону» – так Фиби сказала, – мрачно улыбнулся Квирк. – Мол, я стал настоящим занудой.

– По-моему, Фиби очень милая девушка.

– Да, она такая.

Возникла пауза, эхо исчезло. Где-то в доме раздался одинокий звонкий удар часов, секундой позже послышался еще один, но слабее, потом еще один, еще слабее, и снова воцарилась тишина.

– Бренда, ты что-нибудь знаешь о благотворительной кампании Джоша?

– О помощи приюту?

– Какому еще приюту? – уточнил Квирк, буравя девушку взглядом.

– Приюту Пресвятой Девы Марии, он в Бруклине. Мистер Кроуфорд практически его содержит. – Бренда содрогнулась от дурного предчувствия: чего добивается Квирк, зачем расспрашивает? – Вы очень приглянулись миссис Кроуфорд, – сказала она, чтобы сменить тему.

– Откуда ты знаешь? – Квирк удивленно поднял брови.

– Знаю и все.

– Понятно, женская интуиция!

Холодный насмешливый тон очень покоробил Бренду. Она встала, плотнее запахнулась в халат и среди танцующих по стенам и потолку отблесков зашагала прочь, держа купальную шапочку за ремешок.

– Ваша племянница права: шутки в сторону, – через плечо бросила Бренда.